banner
banner
banner
Осень с детективом

Татьяна Устинова
Осень с детективом

Упасть и удариться чем угодно в темное время в активно застраиваемом человейнике было очень просто. Валентина Петровна сама только что едва не свалилась в канаву, и это на трезвую голову и белым днем.

– Может, и упала. Но, судя по фингалам под глазами, не сама. Ну, с этим пусть полиция разбирается. – Голос в трубке развеялся.

– Что случилось, Валя? – Иваныч поддержал пошатнувшуюся подругу.

– Все не слава богу, – пробормотала она и потерла лоб.

Валентина Петровна заметила, что сделала это бумажкой с адресом, выписанным из личного дела Колосова: дом двадцать три, корпус два, квартира четыреста восемь. Тихо чертыхнулась и вернулась к прерванному делу:

– Куда нам тут?

– Вторая парадная, третий этаж, – сориентировался по номерам у подъезда Иваныч. – Заходим!

Ключа-таблетки у них, конечно, не было, но они попали в дом вслед за кем-то из жильцов. В многоэтажке на добрую тысячу квартир двери подъездов не закрывались, все время кто-то входил-выходил.

А вот в четыреста восьмой квартире, похоже, никого не было. На трели дверного звонка, прижатого пальцем Валентины Петровны, и молодецкий стук кулаком в исполнении Иваныча никто не отреагировал.

– Или его там нет, или он там, но не может открыть, – сделала вывод Мордасова и, коротко оглядевшись, шагнула к соседней двери.

– Что ты хочешь, Валя? – не угадал ее намерений Иваныч.

Валентина Петровна решительно ткнула палец в кнопку звонка четыреста девятой квартиры.

Тут ей повезло. Из-за двери незамедлительно донеслось напевное «Хто-о та-ам?», подкрепленное аккомпанементом размеренно шаркающих ног.

– Мы из квартиры этажом ниже, нас четыреста восьмая заливает! – соврала Мордасова, не придумав чего лучше.

Да и зачем? В современных новостройках с хлипкими системами коммуникаций старый трюк с «подтоплением» не мог не сработать.

– Ой, а у меня уже нет ключей! – всполошилась распахнувшая дверь старушка. – Раньше были, как раз на всякий такой случай, и чтоб кота кормить, если Юра задерживается, а как раз вчера новый хозяин забрал всю связку…

– Что за новый хозяин? Юра продал квартиру? Давно? – насторожилась Мордасова, забыв, что ее, как жертву технологической катастрофы, должно волновать совсем не это.

Старушка, к счастью, этого логического прокола не заметила. Она засмотрелась на Иваныча, который коварно строил ей глазки, подкручивая ус а-ля гусар летучий.

Валентина Петровна не стала ревновать аманта к столетней барышне. Поняла: так Иваныч рассеивает внимание противника.

– Не зна-аю, мне он ничего не говори-ил. – Старушка рдела и млела.

– Ты полегче. – Мордасова незаметно ткнула своего гусара под ребро. – Кто ничего не говорил, Юра или новый хозяин?

– Никто-о ничего-о не говори-ил…

– Идем. – Валентина Петровна сдернула красующегося Иваныча с места и с ускорением потащила по коридору.

Это прекрасно сочеталось с легендой о затоплении, но Мордасову соответствие придуманной роли уже не волновало. Войдя в лифт и нервным тычком в кнопку отправив его на первый этаж, она снова достала мобильный и позвонила в офис – Кондратию.

– Еще задание, – торопливо сказала она в трубку, едва услышав бодрое «Йес, мэм!» – Проверьте криминальные новости, полицейские сводки – я не знаю, что именно, сами сообразите. Ищите информацию о нападении на бабку. Или о драке с участием бабки… Сегодня ночью это было и где-то в нашем районе.

– Дивный экшен, – впечатлился Кондратий. – Он как-то связан с нашим Юрцом?

– Возможно.

Пока Кондратий не озвучил свой вопрос, Валентина Петровна такую вероятность не рассматривала, но теперь с замиранием сердца подумала – а вдруг? Если так – дела совсем плохи…

– И еще нужно узнать все, что можно, о сделке по продаже квартиры, адрес в личном деле Колосова, – сказала она.

– Юрец продал свой флэт? Так, статус сделки посмотрим на сайте Росреестра, инфу о собственнике – в ЕГРН… а нового владельца пробивать?

– А можно?

– Ноу предела совершенству! – заверил ее коллега и покричал в сторону: – Эй, бэби, залезешь по-быстренькому в базу МВД? Как бывший суперхакер?

– Да где я хакер? – донесся до Валентины приглушенный голос Нюхи. – Я всего дважды взломала базу ЦРУ и один раз… а, неважно. Что надо-то?

– Мы все найдем, – вновь вернувшись к разговору с Мордасовой, уверенно пообещал тимлид.

Коллеги с хакерским прошлым не подвели: информации нашли много и сделали это быстро. Когда Валентина Петровна с Иванычем вернулись в офис, Ваня-Гена уже готов был докладывать.

– Итак, сначала про чужую бабку, а потом уже про нашего Огурца, – начал он, когда Кондратий вернулся из забега в кофейню через дорогу с разнокалиберными стаканами в картонных гнездах и раздал всем напитки.

Доклад заслушивали в кухне за кофе и пышками: Валентина Петровна сочла необходимым простимулировать работу мозга – и своего, и чужого – чем-нибудь сладким и озаботилась покупкой десерта на всех.

– В криминальных сводках ничего такого нет, но Дрон просеял соцсети и нашел свидетеля. Одна местная тетенька живо и с юморком поведала друзьям и подписчикам, как поздним вечером наблюдала презабавную сценку. Какая-то бабка прицепилась к случайному прохожему и погналась за ним с криком: «Стой, шкура, убью гада!» А убила или нет, тетенька не в курсе, потому что пошла в другую сторону. Ее собачка за собой тянула, у той была своя программа. Не факт, конечно, что это та самая бабка…

– Та самая, – мрачно молвила Мордасова и яростно укусила пышку, сделавшись похожей на быка с кольцом в носу. – И не «шкура» она кричала, а Шура. Потом объясню, о ком речь. Давайте дальше.

– А дальше про Огурца. Кондратий глянул – в соцсетях его нет…

– Это я знаю, вчера еще пыталась найти его аккаунт в ВК, – перебила Валентина Петровна, нерничающая и оттого невежливая.

– Да не в тех соцсетях. – Кондратий поглядел свысока, коллеги зафыркали, Мордасова сконфузилась. – В твиттерскоре, в дискорде, на гитхабе – Юрец уже несколько дней нигде не появлялся. С пятницы, если точно.

– А в пятницу он был на работе в последний раз, понедельник прогулял, сегодня тоже не вышел. Это что же получается? – Валентина Петровна подсчитала и встревожилась пуще прежнего. – Четыре дня от нашего товарища ни слуху ни духу!

– А что с продажей квартиры? – Иваныч напомнил о факте, который нужно было прояснить.

– И вправду продана, – подтвердил Ваня. – Нюх, кому?

Нюха вытянула из-под стакана распечатку, которую использовала как салфетку, и прочитала с листа:

– Парамонову Вячеславу Романовичу.

– Это еще кто? – Валентина Петровна предполагала услышать другое имя.

– Кто-то. – Экс-хакерша пожала татуированными плечами. – Наверное, законопослушный гражданин, на него нигде ничего.

Образовалась пауза, занятая глубокомысленным чавканьем.

Маслянистую питерскую пышку, густо облепленную сахарной пудрой, беззвучно не съесть. То есть можно, конечно, но не так вкусно получается.

– И что теперь? – наконец не выдержал Иваныч. – Мы узнали, что ничего не узнали?

– У меня тоже есть вопрос, – задумчиво сказала Мордасова. – Или даже предложение, это вы сами решите… Уж извините, если снова глупость скажу, я в этом ничего не понимаю, но мобильный телефон Юры – он же не вне зоны доступа, да? Просто Юра не отвечает на звонки. А если телефон не выключен, его можно как-то отследить, да? В кино отслеживают.

Кто-то поперхнулся пончиком.

– Ну, Валя! Ну, это сильно! Такое… я даже не знаю, кто сможет, – восхищенно-недоверчиво сказал Иваныч.

– А что вы на меня так смотрите? – напряглась Нюха. – Я только Пентагон ломала, наших – никогда!

– Эх, была не была! – тряхнул давно не стриженными кудрями Дрон. – Писал я как-то одну программулину очень серьезным ребятам, себе, конечно, лазейку оставил, все не было повода попробовать… Какой там номер у Огурца? Рискнем здоровьем.

Он встал и устремился в большую комнату к своему компьютеру. Заинтересованные коллеги, на ходу перебрасываясь непонятными Мордасовой репликами, заторопились следом.

– Я надеюсь, про гранатомет ты недавно пошутила? – оставшись вдвоем с Валентиной Петровной, спросил Иваныч. – Огонь по пеленгу открывать не планируешь?

– Там видно будет, – уклонилась от прямого ответа Мордасова.

Через полчаса стало ясно, что мобильный телефон Юры Колосова выключен, но исправен и на редкость быстро для неодушевленного предмета без ног и крыльев перемещается на северо-запад.

Умные люди сопоставили направление и скорость движения мобильника с картой Ленобласти, схемой транспортных сетей и расписанием пригородных поездов. Вывод уверенно озвучил Ваня:

– Едет в Выборг на обычной электричке, будет там в 20:30.

– Надо догнать, – твердо сказала Мордасова. – Как успеть, есть варианты?

– «Ласточка» уже ушла, вертолет мы по деньгам не потянем, но если на классной тачке да с крутым водилой выехать прямо сейчас… – прикинул Кондратий.

– И что вы на меня смотрите? – теперь занервничал Ваня.

– Помним, что кто-то недавно обмывал новый «Ягуар», – проникновенно глядя на шефа, сказала Нюха. – И этот суперкар прямо сейчас стоит в гараже под нашим домом…

– Ё-п-р-с-т, – начальник выругался. – Знал же, что не надо хвастаться…

Спустя каких-то четверть часа они уже были на пути в Выборг, и Ваня снова сетовал:

– Надо было брать семейный минивэн!

За руль крутого авто его владельца не пустили.

– Твоим правам без году неделя, уступи дорогу профи, мальчик! – водительское кресло нагло занял Иваныч.

Шефу пришлось сесть сзади, рядом с Дроном, которого с другой стороны подпирала Мордасова. У Дрона на коленях помещался открытый ноутбук с программой слежения, у Вани – Нюха. Сомнительное удовольствие, когда девица костлява, как суповой набор. Клауса оставили в офисе на хозяйстве, хотя он согласился ехать в багажнике, но таковой в хваленом спортивном автомобиле был по размерам равен лишь гному. Переднее пассажирское кресло досталось Кондратию как самому толстому.

 

Вообще-то, если честно, самой крупной в компании была Валентина Петровна, но коллеги из деликатности ей ВИП-место не предложили, а сама она на него и не претендовала – желала вместе с Дроном следить за движущейся по экрану точкой.

Перехватить ее у вокзала не успели. Как ни лихачил Иваныч, отыграть всю фору, полученную поездом, не смог.

– И куда теперь? – испугалась Мордасова, когда увидела стоящую у перрона электричку – пустую, без высадившихся пассажиров.

– Туда. – Дрон махнул рукой, указывая направление уже не на карте, а на местности.

– В первый раз в Выборге? – галантно поддерживая Валентину Петровну в забеге по булыжной мостовой, спросил Иваныч. – Прекрасный старинный город!

Конечно, города она не увидела. Краем глаза отмечала мелькающие серые каменные стены, чугунные фонари, витрины сувенирных лавок и кофеен, золото осенних кленов, а потом движущаяся точка увела их в скучный типовой квартал, и Мордасова вовсе перестала смотреть по сторонам. Единственное, что ее интересовало, – конечная точка маршрута.

Логика подсказывала, что это будет подъезд старого дома. Так и вышло.

– Ну и какой у нас план? – озвучил общую мысль Иваныч, когда точка остановилась и замерла.

– Да какой план?! – Валентина Петровна выдернула руку из-под локтя своего джентльмена и решительно зашагала к подъезду.

Было четверть десятого.

– Час икс, – зловеще молвил Кондратий, провожая взглядом прямую спину Мордасовой.

– Бывают кадровые военные, а у нас с вами, братцы, генерал-кадровик! – восхищенно сказал Иваныч и, сбросив ветровку на руки Нюхе, принялся засучивать рукава байковой рубахи.

В десять ноль пять коллектив «Гырмырпыр Гырмырпейшн» пребывал в отделении полиции.

– Значит, в двадцать один шестнадцать – какая точность, однако! – вы, гражданка Мордасова Вэ Пэ, вошли во второй подъезд дома номер восемь по улице Морской и, не обращая внимая на возню под лестницей, стали подниматься по ступенькам, – глядя в только что написанную бумагу, произнес тучный немолодой капитан. – Однако, не доходя до площадки между первым и вторым этажом, вы перевесились через перила и уронили имевшуюся у вас при себе стеклянную банку с тушеной капустой. – Полицейский не смог сохранить невозмутимость и изумленно воззрился на размеренно кивающую Валентину Петровну.

– К гороховому супу несла, совсем забыла достать из сумки – замоталась, – объяснила гражданка Мордасова. – А тут она кстати пришлась, банка-то, хорошо, что мы ее не съели.

Капитан моргнул.

– Капусту, не банку, – еще объяснила гражданка. – Банка пригодилась как снаряд.

Она немного подумала (капитан опять моргнул) и добавила:

– Вместо гранатомета.

– А куда делся ваш гранатомет? – подозрительно слабым голосом спросил он.

– Его не было, – напомнила Валентина Петровна с некоторым сожалением. – Говорю же, только банка.

– И, перегнувшись за перила, вы ее уронили на голову гражданину Ветрову А Эм, – снова глянув в бумагу, сказал капитан.

– Во-первых, не уронила, а бросила, – поправила его гражданка Мордасова. – А во‑вторых, не на голову, а на спину, хотя целилась в знакомое рябое лицо. Не очень удачно вышло, но нашего мальчика негодяй отпустил.

– А головой этот Ветров о стенку стукнулся, когда я ему в глаз дал, – вмешался молчавший дотоле Иваныч. – Вот тут как раз удачно получилось, мой кулак с одной стороны, кирпич девятнадцатого века с другой – подонок получил как следует.

– А в это время гражданин Колосов Ю Вэ, которого вы называете вашим мальчиком, лежал на полу подъезда в состоянии наркотического опьянения, верно?

– Неверно! – возмутилась Валентина Петровна. – Нашего мальчика насильно накачали наркотиком, привезли в чужой город и попытались уложить на пол того подъезда, перекрыв дыхательные пути с целью имитировать смерть от передозировки!

– Красиво излагаешь, – похвалил ее Иваныч.

– А перед этим, чтоб вы знали, гражданин Ветров обманом вынудил нашего мальчика продать принадлежащую ему квартиру, и это не первое его преступление такого рода!

– Разберемся, – неубедительно пообещал капитан.

– Скорее они разберутся. – Иваныч кивнул на дверь, в которую как раз шагнули подтянутые, строгие мужчины в цивильных костюмах.

За их широкими спинами в дверном проеме маячил, оживленно жестикулируя, Дрон.

– Это они, – громко нашептал он, поймав вопросительный взгляд Валентины Петровны. – Серьезные люди, для которых я ту программулину писал.

– Ты их вызвал? – тоже шепотом спросила она.

– Сами нашли нас!

– И что теперь будет?

– Уважаемые, подождите за дверью! – будто услышав вопрос, сказал один из вновь прибывших.

Валентина Петровна и Иваныч спешно вышли из кабинета.

В коридоре на стульях рядком сидели Ваня, Кондратий и Дрон.

– Нюха с Юрцом в больничку поехала, – объяснил отсутствие части коллектива его руководитель. – Но там все нормально должно быть, Юрец вернется как огурчик.

Дрон заржал, запрокидывая голову:

– Блин, реально Юрец-Огурец!

– Тише! Не надо так громко, тут люди работают, – осадила его Валентина Петровна.

– Расслабься, генерал, эту битву мы выиграли, – приобнял ее Иваныч.

– И ведь шикарный вышел квест! Не знал, что в реале тоже бывает так интересно, – оживленно сказал Ваня-Гена.

– Я даже не прочь повторить, – признался Дрон.

– Да мы реально дрим тим! Надо чаще тимбилдить! – Кондратий похлопал по плечам парней и восторженно посмотрел на Мордасову. – Вы же придумаете для нас еще что-то такое?

– Только не такое! – Иваныч демонстративно потряс правой рукой и подул на разбитые в кровь костяшки.

– Что-то другое, – легко согласилась Валентина Петровна.

Александр Руж

Тринадцатого в тринадцать

Девятнадцатый век пересек свой экватор. Неугомонное человечество осваивало электрическую энергию и пар, колесило по железным дорогам и взмывало в воздух на аэростатах, позировало перед объективами фотокамер и прокладывало телеграфные кабели между городами и странами. Где-то полыхали революции, гремели войны и антиколониальные восстания, а здесь, под теплым утренним солнцем, едва замутненным розовыми облачками, сидел в лодке русский барин Алексей Петрович Максимов и удил рыбу.

Лодка мерно покачивалась на ленивых волнах, они облизывали ее потемневшие от времени и влаги борта. Под умиротворяющий плеск барин сладко подремывал, и не было ему в этот момент дела ни до революций, ни до войн, ни до пара с электричеством, хотя образование он получил инженерное и технические новинки живо интересовали его пытливую натуру. Он мог без труда прочесть лекцию как о тепловых двигателях Уатта, так и о гальванизме, однако этим блаженным сентябрьским утром ему хотелось отрешиться от научного прогресса и всецело отдаться томной помещичьей забаве. Ему чудилось, будто он у себя в Псковской губернии, в родной деревеньке Медведевке, ловит на зорьке карасей, а в соседнем челноке сидит верный конюх Ерофей, поплевывает на червяков, нижет их на крючки и сыплет невпопад рыбацкими афоризмами: «Плохая снасть отдохнуть не дасть» или «Клев хороший, да улов негожий».

Удочку сильно дернуло книзу. Алексей Петрович отвлекся от ностальгических дум, открыл глаза и увидел высунувшуюся из волн акулью морду с зубами-кинжалами. Вот тебе и улов негожий… Сдавленное могучими челюстями удилище хрустнуло и переломилось пополам. Морское чудище недовольно затрясло уродливой башкой – оттяпанный гостинец пришелся ему не по вкусу. В следующий миг оно боднуло лодку с такой мощью, что та закачалась, как ванька-встанька, и изрядно хлебнула воды.

Максимов запустил в акулу обломком удочки и для пущей доходчивости огрел веслом меж маленьких свирепых глаз. Сии действия возымели совсем не тот эффект, на какой он рассчитывал. Оскорбленная зверина забултыхалась в зеленоватой воде и принялась бешено кружить, норовя опрокинуть утлое суденышко, чтобы добраться до сидевшего в нем человека. Пришлось выпалить из предусмотрительно захваченного на рыбалку револьвера. Попал или нет, Максимов не понял, но это было не столь важно. Чудо-юдо нырнуло под днище лодки, поддело ее напоследок спиной и ушло на глубину.

Потеряв инструмент для ловли и утратив благостное настроение, Алексей Петрович со вздохом взялся за весла и погреб к берегу. Грезы окончательно рассеялись, он глядел вокруг с унынием и горькой иронией. Русский барин на Карибском море – что может быть нелепее? Тут и солнце светит по-чужому, и рыба водится не та… и вообще, все другое, не такое, как дома. И нет рядом верного Ерофея с его прибаутками. Из прислуги только горничная Вероника, что четвертый год мотается с господами по белу свету, а из родных и близких – супруга Анита, она же Анна Сергеевна, она же, в минуты нежности, Нелли.

Житейские обстоятельства, приведшие их на Кубу, были весьма сложны. Оговоры, козни мстительных людей, собственные ошибки – все это сплелось в такой тугой клубок, что и концов не сыщешь. Как результат – оказалась их семья в опале. Деревню Медведевку и все оставшееся на Родине имущество отобрали в судебном порядке по ложному обвинению, и Максимов впервые ощутил на себе, что значит быть гонимым и лишенным средств к существованию. Возвращение домой грозило немедленным арестом, да и куда возвращаться? Ни денег, ни жилья, ни приятелей, которые могли бы приютить и поддержать материально. Те, что прежде клялись в вечной дружбе, теперь затаились, на письма не отвечают. Что ж, их легко понять. Кому охота навлечь на себя неприятности из-за связей с лицами, объявленными в розыск…

Потому и занесло Аниту и Алексея Петровича, по-домашнему Алекса, сперва на Мадейру, а оттуда – прямиком через Атлантический океан – на далекий тропический остров, где они почувствовали себя в относительной безопасности. Максимов достаточно хорошо знал нравы отечественных правоохранителей и уверял себя и Аниту, что не достанет у них рвения пуститься в несусветную даль за двумя, прямо скажем, не самыми опасными преступниками.

На Кубе они первое время жили впроголодь, экономя последние гроши, пока Алексу не посчастливилось наняться на работу к богатому плантатору сеньору Гарсии. Нет, русский барин не надрывался в поте лица, вскапывая землю, корчуя пни или убирая сахарный тростник. Для него нашлось занятие вполне достойное: сеньор Гарсия слыл поборником всего нового, поэтому заказывал для своей фермы самые передовые технические устройства, но у себя в хозяйстве он не нашел ни одного умельца, который мог бы собрать их из груды деталей, приходивших почтовыми пароходами из Европы и Североамериканских Штатов. Максимов с готовностью вызвался помочь незадачливому прогрессисту, за что получил хорошее вознаграждение, позволившее снять аккуратный домик у моря и вести образ жизни, не порочащий дворянского звания.

Размышляя о недавних событиях, Алекс догреб до берега и вытащил лодку на песок. Ранней осенью на островах Карибского бассейна припекало почище, чем в летнюю пору на среднерусских равнинах. После полудня спасала только живительная тень парусинового тента, который Максимов пристроил рядом с домом и любил возиться под ним с железками, собирая для сеньора Гарсии очередного механического монстра.

– Много ли наловил, Алекс?

Вот и Анита – идет по пляжу в легком платьице, обвивающем щиколотки. Здесь, в Вест-Индии, вдали от крупных городов с их условностями, она позволяла себе наряды свободного кроя, идеально подходившие для жаркого климата. В салонах Старого Света их сочли бы ужасающе фривольными, но среди немногочисленных гасиенд, чьи хозяева не страдали чопорностью и снобизмом, она могла не опасаться общественного порицания.

Максимов показал ей пустые руки: мол, вся рыба осталась в море и на обед придется обойтись кроликом, которого Вероника давеча купила на ферме у Гарсии. Ну и ладно. Они ведь уже не настолько нищи, чтобы добывать себе пропитание, как простые крестьяне. Рыбалку Алекс считал чем-то вроде хобби и никогда не расстраивался, если возвращался ни с чем. Анита придерживалась такого же мнения, поэтому они тут же забыли о неудачном промысле и направились к дому, обсуждая планы на текущий день.

– Не съездить ли нам в Сан-Антонио? – предложила Анита.

Это был ближайший к ним городок, откуда несколькими годами ранее протянули железнодорожную ветку до Гаваны, одну из первых на острове. Как следствие, в заштатном поселении стали открываться новые лавки, где можно было найти товары со всего мира, – их доставляли морским путем в столицу, а оттуда развозили во все доступные для торговли точки. Поскольку поезд являлся наибыстрейшим наземным транспортом, Сан-Антонио снабжался исправно и оперативно.

– Соскучилась по модным нарядам? – съехидничал Алекс.

 

Анита беззлобно парировала:

– Нет. По модным книгам.

Не такой уж она была жеманницей, чтобы тосковать по пышным и, чего греха таить, крайне неудобным одеяниям, а вот за новинками литературы всегда следила со вниманием. Чтение, особенно здесь, в захолустье, скрашивало досуг, как никакое другое занятие.

– Говорят, Мелвилл написал что-то из ряда вон выходящее, а я еще не видела. Все жду, когда привезут…

Но им не удалось обсудить творчество Мелвилла, потому как со стороны дороги, примыкавшей к пляжу, послышался громкий крик. Максимов встрепенулся и по армейской привычке выхватил из кармана револьвер.

– Эй! Кто там?

Крик повторился, и тотчас к нему добавились характерные звуки потасовки. Мангровые деревья, росшие вдоль дороги, не позволяли разглядеть, что происходит, и Максимов поднажал, чтобы успеть ввязаться в драку, пока она не прекратилась. Анита бежала за ним. Ноги вязли в рыхлом песке, что существенно замедляло скорость. Крики и шум стихли, и когда Алекс выскочил на дорогу, то обнаружил на ней одного-единственного человека. Он стоял на четвереньках и стряхивал со своего некогда белого костюма мелкую сухую пыль. Подле него валялись плоский чемоданчик и помятая широкополая шляпа.

– Целы? – спросил Алекс по-испански. – Кто на вас напал?

– Не знаю… – ответил потерпевший с ярко выраженным галльским акцентом. – Их было двое, один с ножом, другой с кастетом… – Он потрогал багровую ссадину на скуле и поморщился. – Вы подоспели вовремя, мсье. Они услышали вас и удрали.

На дороге появилась запыхавшаяся Анита. Максимов представил незнакомцу ее и себя. Азарт подзуживал пуститься в погоню за бандитами, но благоразумие заставило отказаться от этой затеи. Алекс уже как-то раз сталкивался с местными разбойниками, коих по острову бродило немало. Шайки состояли из всяческого сброда – безработных пеонов, бывших пиратов, беглых каторжников – и отличались наглостью и жестокостью. Связываться с ними, не обладая численным превосходством и надежным вооружением, стал бы разве что сумасшедший.

Алекс прошелся по дороге, отыскивая следы нападавших, но на твердом, спекшемся от зноя грунте ничего нельзя было разглядеть. Лишь две-три сломанные ветки и примятая трава на обочине показывали, в каком направлении скрылись головорезы. «Пожалуй, это к лучшему, что они убрались, – подумал Максимов». – Даже если их всего двое, неизвестно, в чью пользу завершилась бы схватка».

Он опасался не за себя – за Аниту. Жена, впрочем, не проявляла ни малейших признаков страха. Она помогла незнакомцу отряхнуть костюм и подала ему шляпу.

– Мерси, мадам, – пробормотал он с некоторой неловкостью.

– Вы француз?

– Анри Шенье к вашим услугам… Да-да, мы почти полные тезки с великим поэтом.

– Вы тоже пишете стихи? – осведомилась она, переходя на французский.

– Нет. То, чем я занимаюсь, к искусству отношения не имеет. Я, видите ли, зубной врач.

– Ну, это в определенной степени тоже искусство, – заметил Алекс, припомнив с содроганием, как в бытность офицером на Кавказе лишился в бою двух зубов и сделался жертвой полкового коновала.

– Возможно, вы правы, – не стал спорить господин Шенье и поднял с земли чемоданчик. – Не окажете ли вы еще одну услугу? Мне нужно попасть в Гавану, но я совершенно не знаю местности. В какую сторону идти?

– Вы собираетесь идти туда пешком? – удивилась Анита. – Боюсь, это путешествие займет не один день. И вы рискуете снова наткнуться на бандитов. Они здесь не редкость.

Господин Шенье смущенно улыбнулся.

– Дело в том, что грабить меня – даром терять время. Вот все мое богатство. – Он засунул руку в карман пиджака и извлек оттуда три монеты, каждая по франку.

– Негусто, – согласился Максимов. – Да только пока вы будете объяснять это здешним апашам, они вас изрешетят… Вот что: идемте к нам! Мне кажется, с вас довольно приключений на сегодня. Отдохните, подкрепитесь, а после решим, как с вами быть.

И господина Шенье, несмотря на его протесты, препроводили в домик, где Вероника уже стряпала жаркое из крольчатины. В ожидании обеда, за бокалом разбавленного апельсиновым соком рома однофамилец классика французской литературы поведал новым знакомым свою нехитрую историю.

Скромный дантист, вчерашний студент тщетно пытался завоевать популярность у пациентов в родном Лионе. Не имея ни опыта, ни сбережений, которые можно было бы вложить в рекламу, он быстро прогорел и свернул практику. В Луизиане у него живет родня – предки по линии прабабки, которые переехали на американские территории в числе первых колонистов. Они сумели обосноваться на новом месте, обзавелись маисовыми полями, табуном лошадей, полусотней рабов и теперь звали Анри к себе. Он ухватился за эту идею, как за спасительную соломинку, собрал пожитки, уместившиеся в одном чемоданчике, и рванул за океан.

Франков, заработанных врачеванием, на билет не хватило, поэтому вместо каюты пассажирского парохода господин Шенье довольствовался грязной каморкой на грузовом паруснике, перевозившем через Атлантику сельскохозяйственный инвентарь. Шкипер на судне попался вздорный, к тому же закоренелый пьяница. После очередных возлияний он требовал у мсье Шенье доплату, хотя сумму за проезд, о которой они условились еще во Франции, тот отсчитал сполна при посадке на корабль. Конфликт разрастался, заступиться за бедного пассажира было некому, так как немногочисленная команда, подогретая дешевым виски, целиком и полностью поддерживала своего капитана.

– Черт с ними, с деньгами, – говорил Шенье Аните и Алексу. – Если б они у меня были, я бы доплатил этим скотам, лишь бы доехать до места. Но все, что у меня оставалось, – это три франка, те самые, которые я вам показывал. А ведь мне еще предстояло добраться до Ред-Ривер…

Кончилось тем, что шкипер отказался везти злосчастного путешественника в порт Нью-Смирну, как было условлено, и высадил его на кубинском берегу. Спасибо, что не выбросил за борт. Такое вполне могло произойти, ибо, по словам мсье Шенье, чем ближе парусник подходил к американскому материку, тем реже капитана видели трезвым. Он как будто дал себе зарок уничтожить все запасы спиртного на борту до прибытия в конечный пункт. Короче говоря, сегодня на рассвете шлюпка свезла француза на песчаную отмель, и он со своим багажом побрел наугад, рассчитывая попасть в Гавану и ждать там оказии, чтобы переправиться через море. Столкновение с бандитами едва не подвело черту под его мытарствами.

– Вы одеты по-европейски. Они, верно, приняли вас за богатого вояжера, вот и напали, – авторитетно заявил Максимов и подлил гостю еще рому. – Вам повезло, легко отделались.

– Повезло? Может быть, – согласился Шенье, – но остальные мои проблемы никуда не делись. Похоже, я застрял здесь надолго. Мне даже нечем расплатиться с вами за гостеприимство, кроме этих жалких монет…

– Бог с вами, какая плата… Было бы неправильно с нашей стороны бросить вас в беде, – рассудила Анита. – Мы поможем вам доехать до Гаваны и снабдим деньгами на пароход.

Господин Шенье покачал русой головой.

– Вы очень добры, мадам, но такое предложение мне не подходит. Я и так обязан вам жизнью и не хочу взваливать на себя долг, который верну неизвестно когда.

– Мы вас не торопим, – заверил его Максимов. – Вернете, когда разбогатеете.

Но гордый француз избрал другой вариант. Он попросил бумагу, чернила и написал письмо в Луизиану. Три золотые монеты пошли на оплату почтовых расходов.

– Надеюсь, мои родственники пришлют мне денег, тогда я смогу покинуть этот остров и вознаградить вас за услуги, – провозгласил он, запечатывая конверт.

Пока же, за неимением в окрестностях гостиниц, ему пришлось разместиться в домике Максимовых. Тут уж Анита не приняла никаких возражений. Бедолаге выделили одну из двух комнат, выходившую окнами на стройную шеренгу агав. Господин Шенье заикнулся было о том, что на улице тепло и он мог бы спать под навесом, дабы не стеснять хозяев в доме, но они выразили решительный протест.

Комнатка была невелика, в ней стояли железная кровать, платяной шкаф и круглый столик на фигурной ножке. Господин Шенье раскрыл свой чемоданчик, вынул оттуда принадлежности для бритья, чистый носовой платок и средних размеров картину в лаковой деревянной рамке, которую он поставил на столик, прислонив к стене. Там ее и увидела Анита, пришедшая вечером, чтобы позвать гостя на ужин.

Рейтинг@Mail.ru