Община Святого Георгия. Второй сезон

Татьяна Соломатина
Община Святого Георгия. Второй сезон

Татьяна Соломатина
Община Святого Георгия
10-я серия

Новый день
10-1. Домик бригадира/коридор/кухня/коридор. День.
(Дух Бригадира, Жена Бригадира.)

Через неделю. Опрятный небольшой пригородный домик, «куркульский» (Бригадир, Матвей Макарович Громов – квалифицированный рабочий, давно бригадиром на хороших подрядах). Дух Бригадира (выглядит обыкновенным живым человеком из плоти и крови) в исподнем, почёсываясь, выходит из спальни. Потягивается, зевает, крестит рот. Идёт на кухню. У печи возится Жена Бригадира. Он подходит к ней сзади, не без игривости (хотя им уже за пятьдесят).

Дух Бригадира:

Доброе утро, Алёна Степановна!

Шлёпает её по заду – она ноль эмоций. Достаёт из печи горшок, ставит на стол. Он разводит руками, в недоумении – как воспринял бы любящий и любимый, если на его нехитрую ласку никак не отреагировали. Даже не посмотрели. Разводит руками. Жена продолжает приготовления к завтраку.

Дух Бригадира:

Вот те на! С вечера довольная осталась! Никак приснилось что?!

К ней, лукаво усмехаясь:

Дух Бригадира:

Как, было, тебе приснилось, что я с Зинаидой шуры-муры – так ты со мной неделю не разговаривала! Я за твои, знаешь, фантазии, Алёнушка, ответственности не несу!

Хочет обнять жену, но она – уже накрыв на стол, – выходит из кухни в коридор, не замечая его. Оставшись один, всплескивает руками, с досадой:

Дух Бригадира:

Чёртовы бабы! (выходя за женой, ласково) Алёна Степановна! Хоть расскажи, что тебе причудилось! Вот мне никогда ничего не чудится!

В коридоре: видит, как жена заходит в спальню. По коридору идёт кошка, самая обыкновенная, любимица семьи. Увидела Дух Бригадира Громова – шипит, шерсть дыбом, выгнулась дугой. Дух, начиная выходить из себя:

Дух Бригадира:

Мурка, ты чего?! Побесились вы, что ли, все?!

Заходит за женой в спальню.

10-2. Инт. Домик Громова/Спальня. День.
(Бригадир, Дух Бригадира, Жена Бригадира.)

Дух Бригадира заходит в спальню. Останавливается на пороге, вид – ошарашенный. Видит жену, склонившуюся к постели. Слышит её ласковый голос:

Жена Бригадира:

Матвей, я завтракать накрыла. Вставай. У тебя сегодня (важно выговаривая «мужнино» слово) объект открывается. Костюм вычистила.

На стуле сложен «парадный костюм», внизу стоят начищенные выходные сапоги. Дух Бригадира у двери таращит глаза, силясь понять, что происходит. Крестится на красный угол. Тихо, с опаской:

Дух Бригадира:

Никак с ума сошла? С чего бы ей? Всё есть. Обихаживаю, как молодую. (к ней) Алёна Степановна…

Она не оборачивается. Продолжает обращаться к возвышающемуся одеялу (остальное ему не видно), присев на край кровати.

Жена Бригадира:

Будет, Матюша! Просыпайся!

Слегка тормошит одеяло. Голос меняется – она напугана. Громче, сильнее тормоша одеяло:

Жена Бригадира:

Матвей! Матвей! Господи, что с тобой!

Дух Бригадира подошёл к кровати. Жена откинула одеяло. На кровати лежит Бригадир Матвей Макарович Громов, глядя широко раскрытыми глазами на самого себя, склонившегося к ложу – головы Духа Бригадира и Жены Бригадира рядом, соприкасаются – но она Дух не видит и не ощущает. Истошно кричит:

Жена Бригадира:

Матвей!

Дух Бригадира:

Да здесь я!

Тише, ошарашено глядя на своё тело, покоящееся на кровати:

Дух Бригадира:

И там – я…

Жена вскакивает, суетится, находит маленькое зеркальце, подносит ко рту лежащего мужа – зеркальце запотевает. Она, выдохнув:

Жена Бригадира:

Живой!

Дух Бригадира тоже облегчённо выдыхает, крестится:

Дух Бригадира:

Конечно живой! Какой ещё?! Вот он я!

Хочет обнять жену – но не успевает, она – мухой за порог, он хватает руками воздух.

Жена Бригадира:

Я мигом, родной! Я скоро…

Выбегает в коридор. Дух Бригадира, оторопело глянув на себя, лежащего, – затем на рентгеновский снимок черепа, стоящий на подоконнике, и теперь выглядящий зловеще, – кидается следом за женой.

10-3. Нат. Станция. День.
(Дух Бригадира, Жена Бригадира, Станционный Смотритель, пассажир, публика.)

Жена Бригадира бежит к зданию вокзала пригородной станции, запыхавшаяся. Дух Бригадира широко шагает рядом – со стороны выглядят, как заполошная баба, которую мужик пытается вразумить, а она будто бы от него отмахивается – на самом деле поправляя выбившуюся прядь.

Дух Бригадира:

Алёна Степановна, ты всю жизнь у меня выдумщица – вот и меня заразила. Это нам со сна чудится. Или мы вчера… с забавами переусердствовали.

Смущённо-сдержанно улыбается, по-мужски, мол: я-то ещё ого-го!

Дух Бригадира:

Да погоди же ты! Куда бежишь?!

Хватает её за руку. Жена вырывает руку……Просто она нечаянно задела пассажира, выбив у него корзинку. Обернувшись к пассажиру:

Жена Бригадира:

Простите!

И бежит дальше. Дух Бригадира кидается поднимать корзинку – но пассажир его опередил, поднял первым.

Дух Бригадира:

Прощения просим! Чего-то баба моя заполошная с утра.

Пассажир недовольно хмыкает. На самом деле – вслед бабе, – но кажется, что в лицо Духу. Дух только рукой махнул («извинились же! Чего тебе ещё?!») – и бегом за своей Алёной.

10-4. Инт. Кабинет станционного смотрителя. День.
(Дух Бригадира, Жена Бригадира, Станционный Смотритель.)

Станционный Смотритель за столом, изучает бумаги. В кабинет вваливается раскрасневшаяся запыхавшаяся Жена Бригадира (следом за ней заходит Дух Бригадира – на протяжении разговора с удивлением смотрит на Станционного Смотрителя – тот его тоже не видит), доставая из кармана бумажку:

Жена Бригадира:

Пётр Николаевич, Матвею Макаровичу плохо, надо звонить – вот сюда!

Станционный Смотритель, вставая, смотрит на Жену Бригадира с недоумением, – но видимо он не привык видеть её в таком состоянии, и, значит, дело серьёзное, – тут же берёт бумажку, поднимает трубку, крутит ручку, пока ждёт соединения, спрашивает:

Станционный Смотритель:

Что с ним?

Жена показывает, как муж лежит на кровати с раскрытыми глазами:

Жена Бригадира:

Бужу его – а он ни жив, ни мёртв! Не шевелится. Но дышит.

Станционный Смотритель:

(в трубку) Барышня, госпиталь Святого Георгия!

Дух Бригадира:

Да что вы, черти!

Подходит к столу, с яростью стукает кулаком по высокой кособокой стопке бумаг – те падают, рассыпаясь, – как раз на звуке мимо проходящего состава. Жена Бригадира кидается собирать. Станционный Смотритель её окорачивает, кивая за окно:

Станционный Смотритель:

Оставь! Как раз собирался разобрать, на честном слове держались… Состав идёт. Вибрация.

Дух Бригадира:

Я – не вибрация!

Звук состава громче, стук колёс, рельсы-шпалы…

Станционный Смотритель:

Не надо видеть поезд, чтобы ощущать его присутствие… (уже соединили, в трубку) Госпиталь Святого Георгия?

10-5. Нат. Клиника/У парадного входа. День.
(Вера, Хохлов, Белозерский, Белозерский-Старший, Концевич, Кравченко, Нилов, Порудоминский, Матрёна Ивановна, Ася, Госпитальный Извозчик, Георгий, Бельцева, персонал, публика.)

Все собрались у парадного входа в клинику – он обновлён, свежевыкрашен. В меру и в соответствии со статусом и должностями – нарядные, парадные и даже Госпитальный Извозчик тщательно причёсан и в новом кафтане. День открытия клиники после реконструкции. Вера завершает речь.

Вера:

… Всё это стало возможным благодаря помощи Николая Александровича Белозерского. Прекрасного человека и великолепного гражданина, (чуть шутливо) хотя и богатого.

Смех в толпе.

Вера:

Именно ему предоставляется честь открыть сегодня нашу клинику. Ибо без таких людей невозможно обновление.

Вера – отходит чуть назад, на передний план выходит Ася, подаёт на подносе хирургические ножницы Белозерскому-Старшему. Он берёт, но перерезать не спешит. Обращается к собравшимся, прежде поклонившись Вере.

Белозерский-Старший:

Благодарю вас, Вера Игнатьевна… Княгиня Данзайр употребила слово: «обновление». Очень хорошее слово. Но обновление зиждется на созидании. Потому высокая честь перерезать ленточку на обновлённой упаковке по праву принадлежит создателю содержимого. Человеку, без чьего доброго ума, щедрого сердца и талантливых рук не было бы творения, в чьём пестовании нам выпала честь участвовать. Профессор Хохлов, прошу вас!

 

Хохолов утирает выступившие слёзы. Его ласково подталкивают вперёд ученики. Белозерский-Старший с поклоном передаёт ему ножницы.

Белозерский-Старший:

Алексей Фёдорович, по праву родителя… (чуть тише, с полным уважением к профессору, с лёгкой самоиронией) Да и хирургическими ножницами вы владеете куда лучше меня.

Хохлов с ножницами в руках поворачивается к толпе.

Хохлов:

Я надеюсь… Я уверен… Нам с супругой не выпало радости иметь детей. Но у меня есть племянница (отвешивает низкий поклон Вере), у меня есть все вы… (Оглядывает собравшихся, на глазах слёзы) У нас – есть наша клиника. Мы семья, общность, община!.. Община Святого Георгия – наш дом. И я… Я – счастлив!

…Больше ничего не может сказать. Поворачивается к ленточке, пытаясь скрыть слёзы, перерезает её на хирургический манер (одна бранша поверх другой, как перерезают завязанные узлы шовного материала, чтобы не срезать узел). Публика аплодирует. Одобрительные возгласы. Матрёна и Госпитальный Извозчик утирают слёзы, не скрываясь. К Вере тихо подходит Бельцева – в форме сестры милосердия, склоняется к уху, взволнованно шепчет.

10-6. Инт. Домик Бригадира/Спальня. День.
(Бригадир, Дух Бригадира.)

На кровати лежит – так же, как ранее утром, – Бригадир Матвей Громов. Взгляд остановился, пустой, смотрит перед собой без единого выражения. «Другой» Бригадир Громов, Дух Бригадира, стоит у окна. Взял с подоконника рентгеновский снимок черепа, рассматривает внимательно, силясь увидеть что-то значимое. Его отношение к снимку изменилось – это теперь не просто сувенир, теперь он не столько ироничен, сколько заинтересован, и любопытство его – любопытство испуганного, скрывающего свой страх.

Дух Бригадира:

Что такое!.. Может оно и есть? – «душу вынуть»! Электричество, катоды-диоды. Не надо в устройство молний лезть – не будешь из себя выпрыгивать!

Хмурит брови, ставит снимок на подоконник. Подходит к себе, лежащему на кровати, садится на край. Вздыхает. Трогает своё тело, аккуратно, без страха, с удивлением. Разводит руками.

Дух Бригадира:

И как теперь обратно?! Как в себя зайти?!

Слышит стук копыт, встаёт, идёт к окну. Подъехала новая госпитальная карета.

10-7. Нат. У домика Бригадира. День.
(Госпитальный Извозчик, Георгий, Белозерский, Жена Бригадира.)

Белозерский спрыгивает из салона. Госпитальный Извозчик сошёл с козел, спускается Георгий (за истекший период отношения между ними явно не наладились, холод и отстранённость). Жена Бригадира (в беспокойстве бродившая, выглядывая карету) уже кинулась к ним, сразу к Белозерскому (костюм, саквояж, – сразу понятно, кто врач).

Жена Бригадира:

Доктор! Лежит, в потолок смотрит! И как будто…

Замолкает, не в силах сформулировать ощущения. Очевидно: она обожает мужа, переживает, но ей – страшно; отчего – она не может понять, и, значит, высказать.

Белозерский:

Здравствуйте, пройдёмте!

Он собран, деловит, и успокаивающе действует на Жену Бригадира. Направляется к дверям, она за ним, говоря на выдохе:

Жена Бригадира:

Будто он есть, и… будто – нет его. Верчусь по комнате, чтоб его схватить… Будто вот он, рядом стоит, будто обнял… (разводит руками в недоумении) Так вот же он, на кровати.

Белозерский на секунду оглядывается, смотрит на неё – удивительные эмоции для простой бабы. Она кривит лицо к более нормальной реакции: слёзы. Белозерский тут же отворачивается – это уже неинтересно. Заходят в дом.

10-8. Инт. Домик Бригадира/спальня. День.
(Бригадир, Дух Бригадира, Белозерский, Жена Бригадира.)

Заходят Жена Бригадира с Белозерским. Она уже плачет, не в голос, тихо – но реакция её понятна, приехал врач, в её понимании – сильный и надёжный человек, – психику расслабило. Белозерский с деловым видом идёт к кровати. Дух Бригадира от окна к нему навстречу, прихватив рентген-снимок черепа.

Дух Бригадира:

Здравствуйте, Александр Николаевич! Объясните мне…

Белозерский поднимает голову. С подоконника падает рентген-снимок. Никого, разумеется, он не видит. Жена Бригадира ахает, крестится.

Жена Бригадира:

Нечисть в спальню поставил! Жутко как! Просила его – так нет! «Это, – говорит, – вещь существующая, доказанная, не то, что твои сказки и суеверия».

Белозерский садится на край кровати. Проверяет у Бригадира реакцию зрачков на свет. Это он делает, скорее, для проформы. Ему надо сообщить Жене Бригадира малоприятные новости.

Белозерский:

Понимаете ли, в чём дело. У вашего мужа… У Матвея Макаровича… У него в голове опухоль.

Жена Бригадира:

Это как?!

Белозерский, глянув на осколки снимка на полу… Понимает, что ничего не объяснит, ссылаясь на науку. В замешательстве.

Жена Бригадира:

Он скоро поднимется? У него артель. У нас дети, внуки уже… Всё на нём держатся.

Белозерский встаёт.

Белозерский:

Я сейчас ничего не могу сказать. Мы его госпитализируем, заберём в больницу. И… Скоро будет ясно. Наверное.

Выдаёт чуть надрыва:

Жена Бригадира:

Вы же доктор!

Белозерский:

Я… Я доктор. Но природа… Природа подобного состояния, обусловлена тем, что выросло у него в голове. А природа головного мозга ещё не совсем ясна…

Пятится к выходу из спальни. За спинкой кровати стоит Дух Бригадира, скептически комментирует Белозерского:

Дух Бригадира:

Природу, брат, не разъяснить. Как бабу. Можно только пользовать.

Белозерский выходит, Жена Бригадира испуганно оглядывается – за кроватью Дух Бригадира, ласково смотрит на супругу. У неё меняется взгляд на радостный, просветлённый – будто она увидела его, узнала, она идёт к нему и… садится рядом с безучастно лежащим на кровати телом Бригадира. Гладит его лицо.

Жена Бригадира:

Я без тебя жить не буду. Так и знай. Если ты умрёшь – то и я рядом лягу и сгину!

Дух Бригадира у окна с усмешкой смотрит на любимую, говорит с ласковым скепсисом, шутливо, с рачительной ноткой, но очень нежно:

Дух Бригадира:

Сгинуть – это неизвестно куда деться. А разом два мертвеца рядком – то детям экономия на похоронах. Скидка за мелкий опт.

10-9. Нат. У домика Бригадира. День.
(Бригадир, Дух Бригадира, Госпитальный Извозчик, Георгий, Белозерский, Жена Бригадира.)

На дворе большой пёс, умный, не вертится и не брешет, наблюдает. Госпитальный Извозчик и Георгий (слегка кривится, чуть, может, запинается на пороге, – но это незаметно для остальных) выносят из дому носилки с телом Бригадира Громова. Дух Бригадира идёт рядом с носилками. Жена Бригадира и Белозерский – следом.

Жена Бригадира:

Я с вами поеду!

Белозерский:

Сейчас в этом нет ни малейшей необходимости. Я… Мы… Руководитель клиники примет решение.

У Жены Бригадира – упёртое выражение на лице. И то, что доктор ничего не решает – и она это поняла, – на лице её тоже отразилось. Повторяет другим тоном:

Жена Бригадира:

Поеду!

Дух Бригадира, идущий рядом с носилками, усмехается.

Дух Бригадира:

Попробуй, переспорь её, ага! У меня ни разу не вышло, а я, доктор, покрепче вас буду.

Георгий, – несущий носилки с ножного конца, – спотыкается, – носилки чуть не падают. Жена Бригадира ахает. Белозерский бросается на помощь (он из присутствующих единственный в курсе инвалидности Георгия). Ситуация моментально выравнивается, помощь Белозерского не понадобилась. Георгий невербально подаёт Белозерскому знаки: «ни слова!» Госпитальный Извозчик крайне недоволен, к Георгию:

Госпитальный Извозчик:

Каши не ел?!

Дух Бригадира уставляется на Госпитального Извозчика с укоризной. Носилки тем временем подносят к карете.

Дух Бригадира:

Ну ты и фрукт, Иван Ильич! Он же безногий!

И у него у самого на лице удивление:

Дух Бригадира:

Откуда знаю?!

Носилки загружают в карету, у Георгия задирается брючина – все, кроме Духа Бригадира, сосредоточены на погрузке тела Бригадира, – Дух видит фрагмент деревянного протеза, таращит глаза:

Дух Бригадира:

А я с ногами, вишь, разлёгся!

Тело Бригадира уже погрузили. Извозчик, Георгий – на козлы, Белозерский и Жена Бригадира – в салон. Дух опоминается.

Дух Бригадира:

Э! Вы без меня не трогайте-то! Куда ж я без… себя?!

Забирается в салон. Белозерский закрывает дверцы. На дворе остаётся большой пёс, подходит кошка, начинает ластиться к псу. Пёс смотрит вслед карете, как умеют смотреть только беззаветно преданные умные псы (с сосредоточенной тревогой, взвешивая необходимость действия/бездействия, и с безграничной верой), кошка – сосредоточена на себе. Пёс не отмахивается от привычной ласки кошки, но и играть с нею сейчас не в настроении. Она возмущённо-игриво даёт ему лапой по носу, он стряхивает головой, не обращая на неё внимания, продолжает смотреть вслед карете. Пёс и кошка – точь-в-точь сейчас паттерны «мужчина и женщина».

10–10. Инт. Салон госпитальной кареты. День.
(Бригадир, Дух Бригадира, Жена Бригадира, Белозерский.)

Карета едет. Тело Бригадира лежит на носилках, Дух Бригадира сидит рядом с Женой Бригадира (обнимая её за плечи). Белозерский сидит напротив, с докторским видом, но исполненный сочувствия. Вдруг Жена Бригадира – в рёв.

Жена Бригадира:

Как я без него?! Я дышать не могу, если он меня не обнимет…

Всхлипывает, обнимает себя за плечи – поверх руки Духа Бригадира. На мгновение ёжится, будто почуяв что-то… Дух смотрит на неё с любовью. Ласково:

Дух Бригадира:

Погоди хоронить, дурища!

Белозерский:

Что вы раньше времени!.. Вот же он, обнимите его!

Жена Бригадира смотрит на тело на носилках.

Жена Бригадира:

Нет. Всегда он меня обнимал. Это… Это…

Дух Бригадира, с пониманием улыбнувшись, кивнув и обняв Жену, договаривает:

Дух Бригадира:

(к Белозерскому) Это мужское. Мужицкое.

Обращается к Белозерскому, перегнувшись через жену, объясняет:

Дух Бригадира:

Баба обнимает – ластится, хитрит, забавляется. Мужик руками обвил – защищает. Как лукавая кошка. И как верный умный пёс… Молодой ещё, не понимаешь!

Белозерский с недоумением смотрит на Жену Бригадира – для него она не завершила фразу про «это».

Жена Бригадира:

Женщины, доктор, они как кошки. Мужчины – как псы.

Белозерский:

(чуть шутливо-скептично) Понятно! Живут, как кошка с собакой!

Жена Бригадира тоже усмехается, вполне по-доброму, но не без зрелой иронии.

Жена Бригадира:

За своего пса кошка любому глаза выцарапает. За свою кошку – пёс медведя порвёт…

У Белозерского во взгляде попытка осознания: «а ведь и правда, кажется…» Эхом:

Белозерский:

Своего… Свою…

Жена Бригадира вздыхает, смотрит на своего на носилках. Дух Бригадира прижимает её к себе – ей кажется, что карета качнулась – вот и Белозерский слегка накренился.

10–11. Инт. Клиника/Мужская палата. День.
(Бригадир, Дух Бригадира, Вера, Белозерский.)

Отремонтированная палата. В закутке, за ширмой на кровати лежит тело Бригадира. В таком же состоянии – неподвижный, глаза раскрыты. Первый пациент во вновь открытой клинике. Дух Бригадира стоит, опершись на спинку кровати, внимательно наблюдает за происходящим. Белозерский стоит у головы, Вера сидит на краю, пристально смотрит в лицо Бригадира, рука её – тестирует пульс. Белозерский, отследив направление взгляда Веры:

 

Белозерский:

Он моргает.

Вера, не изменив направления пристального взгляда, ровно констатирует:

Вера:

Разумеется. Иначе бы склера высохла.

Белозерский:

Что же ты всё смотришь?

Вера:

Я думаю.

Повисает пауза. У Белозерского лицо с вопросительным выражением. Такое же – у Духа Бригадира. Белозерский слегка рассеянно, якобы беспристрастно:

Белозерский:

Ты тогда… когда меня выгнала…

Вера:

(не отводя взгляда от лица Бригадира) Я не выгоняла. Я попросила тебя уйти.

Белозерский кивает. Дух Бригадира заинтересованно смотрит на докторов: ого-ага! – так тут, вишь, вот чего!

Белозерский:

Но ты же с ним… С этим…

Вера:

Господином Покровским.

Белозерский, чуть раскрасневшись:

Белозерский:

Вы же с господином Покровским…

Дух Бригадира с мужицким любопытством смотрит на Белозерского, с интересом колоссальным: «что дальше-то?!»

Вера:

Есть!

Белозерский и Дух Бригадира аж подпрыгивают.

Белозерский:

Что есть?!

Вера встаёт, на протяжении последующих реплик – расхаживает по закутку, размышляя; реплики произносит как бы механически, фоном.

Вера:

Он мыслит!

Дух Бригадира:

(саркастично) Так ёлки-зелёные! Я башковитый!

Белозерский:

Cogito, ergosum. Я мыслю, следовательно существую. И чем нам поможет Декарт?

Вера:

Правильный перевод: «Я сомневаюсь, значит я есть». И задолго до Декарта Блаженный Августин сказал: «Если я ошибаюсь, я существую. Ибо кто не существует, тот не может и обманываться».

Дух Бригадира:

Так что с господином Покровским?!

Вера резко останавливается. Смотрит на Белозерского, сперва рассеянно – всё ещё в своих мыслях; фокусируется на нём:

Вера:

Я не развлекалась с господином Покровским в том смысле, который тебя интересует. Так что сосредоточься на других своих желаниях: ты хотел трепанацию и операцию на мозге – ты её получил. Завтра мы его оперируем.

Дух Бригадира:

(испуганно) Кого?!

Белозерский:

Ты же была против!

Вера, указывая на лежащего на кровати парализованного Бригадира:

Вера:

Обстоятельства изменились.

Белозерский:

Но всё правое полушарие!

Вера:

(усмехнувшись) Значит, ты живёшь мечтами и воображением? Или ты живёшь ТОЛЬКО мечтами и воображением? (снова указывая на лежащего на кровати) Вот – дело!

Вера – на выход из палаты, Белозерский – поглядев на парализованное тело Бригадира, – за ней. Дух Бригадира, поглядев на своё тело с некоторой долей сомнения, и даже будто извиняясь – за ними.

Дух Бригадира:

(к своему телу) Ты отдохни здесь чуток… (за докторами) Да постойте вы, ядрён батон! Лезть ко мне в голову, как в ящик с инструментами?!

10–12. Инт. Клиника/сестринская. День.
(Матрёна Ивановна, Георгий, Жена Бригадира, Вера, Белозерский, Дух Бригадира.)

Заплаканная Жена Бригадира. Матрёна Ивановна поит её чаем, к ней ласковое, свойское, отношение. Георгий сидит рядом за столом, потирая (незаметно для женщин) культю одной из ног.

Жена Бригадира:

Что с ним?! Почему?! Он у меня ох какой здоровый!

Матрёна Ивановна:

Это по-разному бывает, милая. Жив-здоров человек, а через мгновение – если не мёртв, так ещё хуже – калека.

Георгий быстро бросает на Матрёну колкий злой взгляд. Она истолковывает по-своему: тут жена больного, а ты про смерть и инвалидность. Опоминается, суетливо успокаивающе к Жене Бригадира:

Матрёна Ивановна:

Но бывает, что вот только всё плохо – а часом позже уже и хорошо. Молиться надо. Молиться и…

В сестринскую стремительно заходит Вера, за ней – Белозерский и Дух Бригадира. Матрёна заканчивает с облегчением:

Матрёна Ивановна:

…и Вера Игнатьевна пришла!

Вера к Жене Бригадира без церемоний:

Вера:

Ваш муж – человек с воображением?

Жена Бригадира смотрит на Веру перепугано, с непониманием. Вера, чуть поморщившись (досадуя на себя):

Вера:

Он мечтал о чём-то?! Всеобщее благо, мост хрустальный. Путешествие в Америку? В молодости, может? «Построим дом, заведём детишек и кур…»

Дух Бригадира:

Чего мечтать? Захотел в Америку – так садись на пароход, коли деньги есть.

Вера смотрит вопросительно. Жена Бригадира пожимает плечами.

Жена Бригадира:

Не из дурачков он у меня, слава богу. Как денег заработал – так дом и построил.

Вера:

Странности какие-то были?!

Жена Бригадира:

Какие странности, господь с вами. У нас жизнь самая обыкновенная.

Дух Бригадира:

И что плохого в обыкновенности?!

Вера:

Да-да, самые обыкновенные счастливые люди, прекрасно. Но вспомните! Что такого «обыкновенного», к чему вы, возможно, уже привыкли! Что вас в нём поражало? Изумляло…

Жена Бригадира мужественно силится припомнить. Дух Бригадира, как о самом обыкновенном – потому что он это и считает самым обыкновенным; обращается к Жене:

Дух Бригадира:

Помнишь, как тебя поначалу пугало, что я цифры пятизначные в уме могу умножать-делить. Строительные объёмы без бумажек пересчитывать. (Усмехнувшись) Уж скольких образованных архитекторов на ошибках ловил в тангенсах-котангенсах.

Жена Бригадира, вспомнив, обрадовано:

Жена Бригадира:

Он считал без бумажек и счётов! И любую фигуру мог от руки…

Вера:

Тексты?!

Жена Бригадира:

Что – тексты?

Вера:

Читал-писал как?

Жена Бригадира:

Если раз что прочтёт – всё, уже навсегда.

Вера:

И никогда не строил ментальных иллюзий? Стихов не сочинял?

Жена Бригадира перепугано смотрит на Веру, отрицательно качая головой. В слёзы, Матрёне на грудь. Та её успокаивать – бросив на Веру осуждающий взгляд: могла бы и помягче, а не как на допросе. Артикулирует/шепчет:

Матрёна Ивановна:

Вера, какие тут стихи сейчас?!

Вера, махнув рукой Матрёне, тащит Белозерского из сестринской. Дух Бригадира, глянув на рыдающую Жену с сочувствием, – за Верой и Белозерским.

Дух Бригадира:

Эй, умники! Если уж условия задачки ставите – так ставьте все, я решу! Задачка – не загадка! В задаче всегда логика сыщется, на том построено!

10–13. Нат. Клиника/задний двор. День.
(Вера, Белозерский, Госпитальный Извозчик, Дух Бригадира.)

Госпитальный Извозчик сидит на ступенях. Выходит Вера, за ней – Белозерский и Дух Бригадира. Вера быстро прикуривает, не давая возможности Белозерскому за ней поухаживать. Он прикуривает следом. Дух Бригадира стоит рядом, внимательно слушает, отмахиваясь от табачного дыма.

Вера:

Галль считал, что мозг работает, как единый орган. Но эта теория была отвергнута, когда Вернике предположил, что за речь отвечает левое полушарие.

Белозерский даёт эмоцию: «дошло!» Подхватывает, озарившись:

Белозерский:

В тысячу восемьсот семьдесят третьем году он доказал это на пациенте, перенесшем инсульт!

Вера кивает.

Вера:

И пошёл в предположениях дальше. Просто доказать не смог. Речь, счёт, анализ, логика. Надёжность. Это левое полушарие. Нашему замечательному бригадиру Матвею Громову никогда и не было нужно правое полушарие.

Белозерский:

Так что произошло?!

Вера:

Опухоль прорастает основание. Питающие сосуды. Вот и нарушились двигательные функции.

Вера машет рукой у глаз, намекая на взгляд, увиденный ею в палате.

Вера:

Но он ещё мыслит!

Белозерский:

А если мы ошибаемся?

Вера:

Значит, мы существуем. Чем даём шанс существовать ему.

Вера показывает в сторону клиники, палат – но выглядит так, что она точно перстом упирается в нос Духу Бригадира. Дух Бригадира, глядя на палец Веры, чуть сведя глаза, несколько беспомощно обращается к Госпитальному Извозчику:

Дух Громова:

Иван Ильич, о чём они?!

Вера в клинику, Белозерский за ней. Дух Бригадира уставился на Извозчика. Тот пожимает плечами, разговаривая, понятно, сам с собой. Но выглядит так, будто он обращается к Духу Бригадира.

Госпитальный Извозчик:

Кто их, холер, поймёт, о чём они порой балаболят.

10–14. Инт. Клиника/кабинет профессора. День.
(Вера, Белозерский, Концевич, Кравченко, Нилов, Порудоминский, Ася, Матрёна Ивановна, Бельцева.)

Вера за профессорским столом. Все остальные – расположились кто где; режим: рабочее совещание.

Вера:

Клиника работает в полном объёме. По вызовам отправляются господа Нилов и Порудоминский. Белозерский и Концевич отвечают за стационар. Завтра утром – удаление опухоли головного мозга. Александр Николаевич представит случай.

Белозерский встаёт, докладывать.

Белозерский:

Поступил пациент… Мы все его хорошо знаем. Наш бригадир Матвей Макарович Громов…

10–15. Инт. Клиника/кабинет профессора. День.
(Вера, Белозерский, Концевич, Кравченко, Нилов, Порудоминский, Ася, Матрёна Ивановна, Бельцева.)

Рабочее совещание подходит к концу. Последней заканчивает докладывать Ася.

Ася:

Операционная укомплектована всем необходимым, готова к работе.

Вера обращается к Матрёне:

Вера:

Матрёна Ивановна?

Матрёна одобрительно кивает, не поднимаясь с места, с лёгким ворчливым скепсисом, хотя и очевидно всем довольна, просто из характера и суеверий:

Матрёна Ивановна:

Всё нормально. Пока. Там увидим.

Вера:

Коллеги, вопросы есть?

Поднимается Кравченко. Вера внимательно слушает, с уважением.

Кравченко:

Вера Игнатьевна, вы уверены, что операцию на мозге стоит производить столь скоро?

Вера:

(корректно, но холодно) Я не уверена, что её стоит откладывать до завтрашнего утра.

Кравченко:

Возможно, стоит привлечь для консультации…

Чуть запинается. Вера вклинивается, «подсказывая»:

Вера:

…кого-нибудь более осведомлённого в вопросах хирургии?… Возможно, моя рука не так быстра, как рука Пирогова, но американец Мортон избавил нас от необходимости работать на скорость. Точнее: сортировать организмы на способных перенести болевой шок и неспособных.

Кравченко:

Я ни в коем случае не ставил под сомнение вашу хирургическую квалификацию.

Вера:

Тогда кого вы хотели привлечь? Кого-то более осведомлённого в вопросах мозга? Интересно, кого? Единственный в отечестве, кто не боялся оперировать мозг, – Николай Васильевич Склифосовский. Но он умер в прошлом году. Да и он был «всего лишь» хирург. Так кого привлекать, Владимир Сергеевич?

Кравченко:

Вера Игнатьевна, я всего лишь…

Вера:

(мягче) Вы всего лишь хотите меня подстраховать. Защитить. Я понимаю ваше желание. И благодарна вам за заботу. Но – не надо. Вы не боялись и не боитесь принимать решения. И я… Я не взяла бы на себя руководство клиникой, если не была готова отвечать за каждое своё решение. За каждое! За всё и всех здесь.

Смотрит на него со значением – именно она его выдвинула на должность зав терапией и именно она вручила ему бразды управления финансами. Тем самым «профессиональный» наезд нивелирован абсолютным доверием. Кравченко садится, кивнув, с достоинством, но без позы. Нет никакого ощущения, что кто-то в ком-то сомневается или кто-то на кого-то давил. Просто один из многих непростых рабочих моментов лекарской практики. Присутствующие сохраняют нейтральные лица. Вера встаёт – все встают.

Вера:

И последнее: все сегодня – кроме дежурной смены, разумеется, – приглашены в ресторан. Я была против, но Николай Александрович Белозерский настоял. И он прав. Подобный обед – не просто гулянка, а возможность привлечения новых меценатов и акционеров. Так что… Ну не знаю. Оденьтесь прилично. В соответствии случаю.

Вера усмехается. Эта её усмешка – в первую очередь обращена на себя. Она менее всех прочих любит «одеваться прилично», «в соответствии случаю».

10–16. Нат. Клиника/задний двор. День.
(Кравченко, Концевич, Георгий, Госпитальный Извозчик.)

Кравченко курит. Невдалеке Георгий и Извозчик занимаются каретой. Выходит Концевич. Закуривает. Смотрит на Кравченко.

Концевич:

Как вас княгиня… на место поставила.

Кравченко так же спокоен, даже холоден – взгляд на Концевича.

Кравченко:

И была совершенно права, Дмитрий Петрович.

Выбрасывает окурок, заходит в клинику. Концевич продолжает курить – лицо бесстрастное. Георгий всё слышал, обращается к Извозчику.

Георгий:

Не любят друг друга?

Госпитальный Извозчик:

Они тебе красна девица с добрым молодцем, чтоб друг друга любить? Да и не твоего ума дело, что там у господ докторов.

Георгий оставляет дела, смотрит на Извозчика.

Георгий:

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru