Litres Baner
Луна – на память

Татьяна Шорохова
Луна – на память

© Шорохова (Чичкина) Т. С., тексты, составление, 2021

© ООО «Горизонт», 2021

Татьяна Шорохова (Т.С. Чичкина) – поэт, член Союза писателей России, автор более 10 поэтических сборников. Публикации в журналах «Нева», «Наш современник», «Москва», «Петербургские строфы», «Север» и других авторитетных изданиях вводят их автора в круг известных современных поэтов.

Поэтическому творчеству Татьяны Шороховой посвящены статьи, предисловия к книгам, исследования Алексея Любомудрова, Алексея Ахматова, Александра Бузунова, Марины Матвеевой, Людмилы Русиной, Юрия Ёнова и др.

В числе печатных поэтических книг Татьяны Шороховой «У мира на ладони» (Симферополь, 1999), «В стране потерявшихся детей» (Симферополь, 2006), «До седьмой зари» (Симферополь, 2006), «Фонарик счастья» (Симферополь, 2006), «Выход» (СПб., 2011), «Охапки пряные стихов» (СПб., 2013), «Избранное» (СПб., 2016) «Луна – на память» (Симферополь, 2019), «Ключи» (Симферополь, 2021) и т. д.

Среди иных книг автора, историка по образованию и роду основных занятий, научное исследование «Благотворитель Иннокентий Сибиряков» (СПб., 2005), искусствоведческий альбом «Священный образ Тавриды» (в соавторстве, Симферополь, 2012), историческая повесть для подростков «Поход на Корсунь» (М., 2005), путевые заметки «Узелки на память» (СПб., 2008), автобиографические повествования «Война-спутница» (М., 2015) и др.

Литературное творчество поэтессы отмечено государственными, церковными и общественными наградами. Т.С. Шорохова – лауреат литературных премий: Всероссийских – им. Святого благоверного князя Александра Невского (2006), им. Николая Гумилёва (2019), им. А.К. Толстого (дипломант, 2012); региональных – Государственной премии АР Крым (2013), премии им. Л.Н. Толстого (Севастополь, 2017), Пушкинской премии (Симферополь, 2018) и др.

Татьяна Сергеевна Шорохова родилась в г. Люботин Харьковской обл. в русской семье. Своей малой родиной поэтесса считает Крым, в котором оказалась на десятом году жизни. Несколько лет её судьба была связана с Санкт-Петербургом. В настоящее время живёт в Севастополе.

От автора

Любовь – великая тайна, как и Поэзия, и Красота, да и сама Жизнь. Книга любовной лирики «Луна – на память» – не попытка разгадать тайну Любви, а лишь собрание её глубоко личных преломлений в опыте женского сердца и обстоятельствах моей жизни.

Под одной обложкой оказались стихотворения избранной темы ещё и потому, что именно в любовной лирике наиболее всего проявляется своеобразие авторского почерка поэта.

В годы с привкусом горечи, выпавшие на долю моего поколения, когда в жизни было много драматичного, то и стихи о любви появлялись соответствующие: строки о любви в книге соседствуют с темой разлуки.

Стихотворения по замыслу автора размещены без хронологической последовательности их создания и лишены, за редким исключением, дат написания, чтобы сосредоточить внимание читателя на их содержании, а не на событиях жизни поэтессы. Сюжетные линии от стихотворения к стихотворению не связаны с конкретными жизненными обстоятельствами, а потому их произвольные выявления могут быть только субъективными.

Книга включает несколько циклов в свободном соединении стихотворений и один цикл – «ЛУНА – НА ПАМЯТЬ» – с заданной автором последовательностью.

Циклы любовной лирики публиковались и ранее в ряде сборников, но отдельную книгу, посвящённую этой теме, решилась я издать по запросу читателей моего окружения лишь два года назад (Симферополь, 2019). Отдельные произведения в данном сборнике даны в новой авторской редакции. В электронном варианте книга выходит без цикла «ТЫЯТЫ».

Опыт личной жизни, связанный с чувственной сферой, у каждого человека индивидуален, и тем не менее поэзия, как никакой иной вид искусства, позволяет поделиться таким опытом с другими. Надеюсь, что чувства, пережитые мною и переживаемые теперь, окажутся в какой-то мере близкими читателям.

Ты расплатишься запахом яблок

«He сердцем если, так умом…»

 
He сердцем если, так умом,
в сомнениях кипящим,
мы все на старости поймём
всю ненадёжность счастья.
И в лоне сморщенной зимы
лишь те припомним были,
когда душой страдали мы
за всех, кого любили.
 

«Пучки причудливых лучей…»

 
Пучки причудливых лучей
топорщит небо. Новолунье.
Урчит прирученный ручей
под алычою в новой лунке.
Черешни тучные цветут.
Поштучны чудные нарциссы.
И кажется, что где-то ждут
тебя певцы и живописцы!..
В шестнадцать ли не помечтать,
когда к себе пахучей шкурой
весна – и мне не устоять —
манит, дразня литературой?
А завязь персиков уже
в пушке, и в чарах мир окольный.
И так мечтается душе,
что сердцу радостно и… больно!
 
* * *

Кизил в расщелинах ютился.

Орлы парили в вышине.

Родник стекал, родник змеился

по белой мраморной стене.

Орешки с буков осыпались

и намокали у воды.

А мы, счастливые, смеялись,

ещё не чувствуя беды…

Первая любовь

А. Ч.


 
Как могла я не волноваться? —
ты, встречая, с цветами стоял…
Мне – шестнадцать, тебе – девятнадцать.
Ленинграда Московский вокзал.
Безошибочно шёл по следу
моему ты, не укротим.
Ты по Крыму мне был соседом,
в Питер загодя укатив.
 
 
…Нет могущественнее силы
той, что бродит бальзамом в крови.
Лет шестнадцать я проносила
перлы первой своей любви.
Не согреться, а лишь – обжечься…
Перекрыт целый мир тобой —
в слишком юном вскипела сердце
опьяняющая любовь.
 

Запах яблок

 
Ты расплатишься запахом яблок
за мою огрубевшую грусть,
за несносное право – заплакать,
за бесправье – последней уснуть.
За Адамову древнюю слабость
и соблазна вселенский вопрос
ты расплатишься запахом яблок,
что в авоське с базара принёс…
 

«Отступил, убежал, затаился……»

 
Отступил, убежал, затаился…
Ты со мной, но тебя не найти.
Отчужденья сквозняк зазмеился,
и не видно ни зги на пути.
А глаза твои зрячие – слепы —
с колкой свежестью ранней росы,
словно ясное, чистое небо
с постоянной угрозой грозы…
 

«Как трудно встретиться с тобой…»

 
Как трудно встретиться с тобой,
лицом к лицу столкнувшись в буднях!
И вновь непониманья боль
и неизбывна, и подсудна.
И этикета трафарет
саднит, напяленный на чувства.
В нём правды нет и жизни нет,
хотя есть что-то от искусства…
 

«Среди несбывшихся галактик…»

 
Среди несбывшихся галактик
прошу – не принимай всерьёз
мой неулыбчивый характер,
способный хохотать до слёз.
Припомнив тайну скарабея,
замри с вопросом невпопад —
зачем в петлице орхидея,
когда на платье сто заплат?
Так помолчим без многоточий —
молчание всегда в цене.
Но плод раздора спел и сочен
и снова предназначен мне…
 

«Осенние поблёкшие цветы…»

 
Осенние поблёкшие цветы
я принимаю в их неброском виде,
но огорчаюсь, коль спокоен ты
и радуюсь, когда ты ненавидишь.
А небо льёт на землю грустный свет.
Скрипят на тропах мёртвые ракушки.
И знаю я – и знаю много лет! —
что, как они, ты станешь равнодушным.
 

«Из незаметных превращений…»

 
Из незаметных превращений
проступит тот внезапный срок,
когда по запаху солений
зима восходит на порог.
И снова будет править холод,
построив замки изо льда,
а у меня найдётся повод
тебя оставить навсегда.
 

Как простить?

 
…И оказалось, в том я не права,
что понадеялась – простить сумею
слова твои любые. Но слова
что поползли, ужалив, словно змеи —
не понесла, прощавшая тебя.
Теперь с собою не могу поладить.
Боюсь, напрасно ангелы трубят,
пытаясь мне напомнить о пощаде.
Не знаю я, как сохранить свой дом?..
Как всепрощенья теплотой согреться?..
Ошеломлённо думаю о том,
моё ль оно – отравленное сердце?..
 

Об одиночестве

 
В таких ухоженных,
уютных комнатах
опять я, сильная,
тобой не понята.
 
 
Шальной экран поёт
цыганским табором,
а я лежу-реву —
такая слабая!
 
 
И края снова нет
у виноватости.
И ни к чему они —
земные радости.
 

«Обиды хлебнув без меры…»

 
Обиды хлебнув без меры,
над нею подняться силясь,
я – жрицею тайной веры —
венчаю тебя на милость.
 
 
Ткань будущего сминая,
взлелеяв разлуки пламя,
небесная и земная —
венчаю тебя на память.
 
 
С судьбою уже не споря,
твоей оставаясь частью,
приговорённая к горю, —
венчаю тебя на счастье.
 

«И – вдаль. И – навсегда…»

 
И – вдаль. И – навсегда.
                И – от тебя. Навеки —
за исцелением души,
разменянной с тобою на гроши,
пролившейся слезами в жизни реку, —
но уходящей всё же! Гнёт оков,
как давний свой позор, я позабуду.
Всё колдовство искусств,
                         искусство мудрецов
я приложу к душе – и верить буду.
И возрождаться, воскресать,
и – может быть – ещё собою стать
                                                     посмею.
Посмею жить и заново мечтать
и просветлею поновленной душой,
которой ты – чужой, чужой…
 

Цена свободы

 
Мои пространства вписаны в тупик
сегодняшнего дня.
Его невнятность
проступила утром
в намёке сновидений
и нарастала час от часу,
сгущаясь и роясь
в пределах сизых комнат,
в пределах мелкотемья.
И вот уже они сошлись к глазку —
пространства – к ёмкой точке.
За дверью – ты.
Звонок острее правды!
День превратился в каменный мешок,
и выхода моим пространствам нет!
…Иначе нет,
как разметать нас
снова!
 

«Зима. Снега. Холмы. Деревья…»

 
Зима. Снега. Холмы. Деревья.
И серый фон, и серый блик.
Весь мир – застывшее безверье,
и только неба слабый вскрик
в том месте, где мерцает солнце
дрожащей капелькой огня
моей надежды! У меня
ещё не раз слеза прольётся,
Ещё не раз…
Но, Боже мой,
пусть плачет сердце над собой!
 
1  2  3  4  5  6  7  8 
Рейтинг@Mail.ru