Я смотрю на тебя издали

Татьяна Полякова
Я смотрю на тебя издали

– Прошу.

– Ты один? – шепотом спросила я.

– Один. Пришлось придумать срочное поручение для нашего санитара, не то непременно мегере донесет. Морг у нас в городе один, и если я лишусь работы, придется готовиться к переезду. А у меня мама с папой в весьма преклонном возрасте, в общем, переезд я не планирую.

– Понятно.

Мы прошли в кабинет, точную копию того, где мне уже довелось побывать. Юрка включил чайник, достал банку с растворимым кофе и спросил:

– Чем тебе этот бомж так интересен?

Я объяснила, как могла, не видя необходимости что-то скрывать.

– Так отчего он умер? – в свою очередь задала я вопрос.

– Сердечный приступ, – пожал плечами Юрка, ставя передо мной кружку с кофе и устраиваясь за столом напротив.

«Ну, вот, – с тоской подумала я. – Стоило здесь столько времени болтаться».

– Сердце у него было ни к черту, несмотря на возраст, – продолжил Юрка. – Но… – он назидательно поднял палец и сделал выразительную паузу. – Кое-что наводит на размышления.

– Ты бы не тянул, вдруг мегеру нелегкая принесет.

– Вскрытие проводили вчера, ближе к вечеру, а через пару часов после этого у нас появился местный шериф, хотя не его это дело – по моргам болтаться. Они с мегерой малость пошептались, и она села писать отчет о проделанной работе. У парня ребра переломаны и ключица, синяков и ссадин целый букет, но в отчете об этом сказано очень коротко. «Следы застарелых побоев».

– Вот как, – нахмурилась я.

– Вот так, – радостно кивнул Юрка, словно находя в этом что-то забавное. – Но это еще не все. Покойников боишься?

– А чего их бояться? Они не кусаются.

– Тогда пошли. – Он легко поднялся, а я запаниковала.

– Куда?

– В предбанник. Это мы так нашу каморку зовем. Отопления в ней нет, и жмурики день-два лежат себе, никого не беспокоя. У нас, знаешь ли, все по старинке. – Он уже несся по коридору, и я за ним.

Мы оказались в небольшой комнате без окон, вдоль стен что-то вроде полок, на которых лежали три тела, прикрытые простынями. Я почувствовала настоятельную потребность оказаться на улице, однако поспешила взять себя в руки. Юрка между тем подошел к полке и мне кивнул, предлагая приблизиться, стянул простыню. Я зажмурилась, сосчитала до тридцати, а потом открыла глаза. Труп выглядел лучше, чем я ожидала, по крайней мере, на ногах удалось устоять. Я торопливо отвела взгляд от жуткого вида шрама, начинавшегося от горла и заканчивавшегося в паху, и сосредоточилась на лице бомжа. Но не оно, как выяснилось, заинтересовало Юрку.

– Взгляни на его руки. – Он ухватился за кисть покойника и продемонстрировал мне. Весьма характерная отметина, точно след от веревки. – То же самое на другой руке. И на ногах.

– То есть парня держали со связанными конечностями? – спросила я.

– Это не веревка. Скорее наручники. Или кандалы.

– О господи. Кандалы-то откуда?

– Вот уж не знаю. От веревки другой след, можешь мне поверить. Этот от железа.

– Чудеса. – Я достала мобильный и сделала несколько фотографий, Юрка не возражал. – Пошли отсюда, – попросила я, закончив.

Мы вернулись в кабинет, где нас ждал успевший остыть кофе.

– И что ты обо всем этом думаешь? – спросила я.

– Это ты думай, – хохотнул он.

– С какой стати вашему шерифу о каком-то бомже беспокоиться?

– Ну, допустим, не хотел лишней работы, вот и попросил мегеру не особенно усердствовать.

– А что, если парень побывал в каталажке, где и получил многочисленные переломы? Ему удалось сбежать, а менты не хотят выносить сор из избы, вот и шифруются. Документов при парне нет…

– Ага. Держать труп негде, и если через день-два его никто не хватится, закопают тихо-мирно, и привет. Но… – Юрка вновь поднял палец, призывая внимать и шевелить мозгами. – Парень не из местных, не то уже хватились бы. Больница тоже одна. Опять же у нас секреты долго не держатся, и если б был какой грех на ментах, слухи бы уже расползлись по городу. А я ничегошеньки не слышал, хотя больница – место бойкое.

– Тогда вовсе ничего не понятно, – разозлилась я. – А как вообще обстановка в городе?

– Все как у всех, – порадовал Юрка. – Менты крышуют клубы с игральными автоматами, которых вроде бы нет, ну и так, по мелочи… Но Шериф живет не бедно.

– Это что, прозвище?

– Ага. Бандиты, какие были, давно перевелись, – продолжил Юра. – Их с успехом заменяют менты. Вечером можно спокойно пройтись почти везде. Квартирные кражи редкость, народ Шерифа уважает.

– А ты?

– А мне с ним, к счастью, пересекаться не доводилось.

– Как его звать-то?

– Фамилия Колокольцев. Евгений Андреевич, если не ошибаюсь.

– Что ж, – сказала я поднимаясь. – Спасибо тебе. Если вдруг услышишь что интересное…

– Обязательно позвоню, – кивнул он и пошел провожать меня до двери.

Собственно, ничего больше меня в этом городе не держало, можно смело убираться восвояси. Но уже в машине меня посетила еще одна идея: заглянуть в местное отделение полиции. Не скажу, что идея гениальная, учитывая подозрения, что менты к этому делу имеют некое отношение. Возможно, им действительно работать лень, но могло быть иначе. И вовсе не лень причина суеты, а кое-что посущественнее. В этом случае мое настойчивое любопытство вряд ли придется им по вкусу. Однако я довольно быстро смогла убедить себя, что мое появление особого удивления и беспокойства вызывать не должно. Если уж я способствовала тому, чтобы бомж оказался в больнице, естественно поинтересоваться успехами нашей славной полиции в деле установления его личности.

Недолго думая, я свернула к известному мне зданию и, приткнув машину на парковке, быстро поднялась на крыльцо. Двустворчатая дверь была гостеприимно открыта. Помещение, в котором я оказалась, выглядело образцово. Стены недавно покрасили, потолок сверкал белизной, глаз радовали новенькие стеклопакеты, а линолеум под ногами был чист, несмотря на весеннюю грязь в городе. Просторный холл поначалу показался пустым. Справа комнатенка, отделенная решеткой, две скамейки ждали нарушителей. За стеклянной перегородкой с надписью «дежурный» признаков присутствия этого самого дежурного не угадывалось. Я прислушалась. Тишина. А между тем рабочий день в разгаре. То ли в городе тишь да гладь и менты в кабинетах спят, то ли пребывают в трудах и заботах вне родных стен. Я подошла к стеклянной перегородке, убедилась, что за столом никого нет, и громко откашлялась, надеясь привлечь внимание. Дверь по соседству распахнулась, и появился молодой мужчина в форме, с чашкой чая в руках.

– Вы ко мне? – спросил равнодушно.

– Наверное.

Дежурный занял свое место, с некоторым сожалением отодвинул чашку в сторону и на меня уставился.

– Слушаю.

Я начала объяснять, а он меня разглядывать с недоумением на физиономии. Недоумение все росло, и когда я замолчала, он еще некоторое время смотрел выжидающе, точно сомневался в том, что мой рассказ окончен.

– От меня-то вы чего хотите? – нахмурился он, так и не дождавшись продолжения.

– Я хотела бы знать, кто этот человек. Фамилия, имя… Это удалось установить?

– Зачем вам его фамилия? Он же умер.

– Но фамилия-то осталась?

– Вам-то она зачем? – не унимался парень.

– Возможно, у него есть родственники, они ведь должны знать, что с ним произошло.

– Конечно, должны. Как только мы установим его личность, сразу же им сообщим.

– Значит, пока не установили?

– К нам никто не обращался, – пожал он плечами.

– А если не обратятся, вы что, сами искать не будете?

– Кого? – вздохнул он.

– Родных.

– Девушка, чего вы от меня хотите? – вновь вздохнул он. – Я вашего бомжа знать не знаю…

В этот момент за моей спиной послышались шаги, дежурный вытянул шею и заметно подобрался, я оглянулась и увидела знакомого майора, он шел по коридору в нашу сторону. Взглянул на меня и усмехнулся.

– Опять вы?

– Точно, – не стала я спорить. – А вы здесь какими судьбами?

– Я тут самое главное начальство, – хмыкнул он.

– Местный Шериф? – полюбопытствовала я.

– Точно, – о своем прозвище он, конечно, знал, а вот то, что его знаю я, ему не понравилось. – Вам полюбился наш город, – засмеялся майор.

– Не особенно.

– Что на этот раз? – Он подошел вплотную, облокотился на стойку, за которой сидел дежурный, и на меня уставился.

– Хотела узнать, как дела у нашего подопечного…

– Я объяснил девушке… – начал дежурный, но под взглядом майора примолк.

– Он умер, – сообщил тот. – Сердечный приступ.

– Я была в больнице.

– Не сомневаюсь. Вы очень настойчивая девушка. Кстати, а где ваша сестра?

– Вы установили личность покойного? – спросила я.

– Пока нет. Сегодня мне позвонили из управления. Выходит, ваш отец действительно большая шишка?

– А вы сомневались?

– Не могу понять, неужели молодой красивой девушке нечем себя занять и она тратит свое время на то, чтоб узнать фамилию какого-то бомжа.

– Вы-то с этим не спешите, – съязвила я.

– Занимайтесь своим делом, – посуровел он. – И не учите меня, как я должен выполнять свою работу.

– Зря вы так, – я выдала свою лучшую улыбку, но ответной улыбки не удостоилась. – Просто меня учили все доводить до конца. И уж если нам довелось встретиться с этим парнем, я хотя бы должна знать его имя.

– Узнаете, не сочтите за труд сообщить его мне.

– Это что, шутка? – спросила я.

– Всего доброго. Не думаю, что мы увидимся вновь. – Он сказал это насмешливо, но все равно прозвучало как угроза.

– Ничего, – вздохнула я. – Обещаю не переживать. – И направилась к выходу.

Оказавшись в машине, я выехала с парковки, но почти тут же притормозила, остановилась в сотне метров от отделения. Почему я это сделала, объяснить трудно. Должно быть, сработала интуиция. Вскоре появился майор. Спустился с крыльца, вызвав легкое удивление: он был без куртки, следовательно, покидать рабочее место не собирался. Все оказалось просто. Майор отошел в сторону и стал звонить по мобильному. Разговор был недолгим, и говорил в основном майор. Он хмурился, нервно двигаясь, пять шагов в одну сторону, потом в другую. Чего ж ему в своем кабинете не говорилось? В тишине и уюте? Неужто боится чужих ушей? Много бы я дала, чтоб услышать этот разговор, и почти не сомневалась: он связан с моим настойчивым интересом к покойному. Майор захлопнул мобильный и вернулся в здание, а я завела мотор.

 

Вскоре я покинула город, но вместо того чтобы на шоссе свернуть направо, свернула налево. Хотела еще раз взглянуть на то место, где мы чуть не столкнулись с бомжем. Нашла я его без труда, ориентир – две сросшихся сосны в виде буквы V, на которые я обратила внимание в прошлый раз.

Оставив родное железо на обочине, я совершила увлекательную прогулку и довольно скоро увидела проселочную дорогу, хотя назвать ее дорогой язык не поворачивался, а решить проехать по ней на моей «Ауди» мог только сумасшедший. У меня хватило ума этого не делать. Но ножками прошлась, сколько смогла. Сапоги не жалко. Однако, дважды нырнув в холодную жижу почти по колено, я поняла: пора возвращаться. В ближайшей луже отмыла сапоги от грязи и, устроившись в «Ауди», внимательно рассмотрела карту. Если верить ей, поблизости никаких населенных пунктов. На северо-востоке две деревни, но до них километров двадцать, не меньше. Что здесь делал наш бомж, по-прежнему не ясно. Допустим, он сбежал от полицейских, пока не будем гадать, чем он им досадил и почему они на него осерчали. Но в лес-то с какой стати соваться, затеряться куда проще в большом городе. То есть двигать в сторону областного центра или районного городишки по соседству… на билет у бомжа денег нет, а бесплатно в автобус не посадят. Вся надежда на сердобольных водителей грузовиков. А если он боялся погони и по дороге идти не рискнул, оттого и оказался в лесу и, только почувствовав себя плохо, поспешил на шоссе, ближе к людям? Все вроде логично, но ближайший районный город в другой стороне, а до областного центра он бы лесом двое суток шагал. Если не трое. От Ремизова куда сподручней рвануть в нашу область, тут тебе и крупный населенный пункт рядом с границей, и до областного центра не в пример ближе.

– Что-то не так, – пробормотала я и проехала еще с километр. Здесь тоже оказались проселочные дороги, на шоссе рядом с одной из них даже был указатель «Лесхоз, 5 км». Но, наученная горьким опытом, соваться туда я не стала. Следовало признать: я зря трачу время. Скорее из упрямства я вышла из машины, поглазела по сторонам, а потом отправилась в родной город.

Несмотря на конец рабочего дня, покидать контору, судя по всему, никто не спешил. Девчонки пребывали на своих рабочих местах, дверь в святая святых была закрыта, что означало: сестрицу беспокоить не следовало.

– Где тебя носит? – проявила интерес Ирка, увидев, как я устраиваюсь за столом.

– Дела государственной важности, – ответила я.

– Между прочим, мы весь день точно проклятые…

– Не ворчи, наживешь изжогу и лишние морщины. Оно тебе надо?

– Фенька, ты пофигистка, – влезла Кристина. – У сестры неприятности, а тебе хоть бы что.

– Мысленно я была с вами. Новости есть?

– Нет.

– Ну, нет так нет. Будем работать.

Девчонки дружно фыркнули, а я занялась бумагами. Вера прошла в кабинет сестрицы, и та углядела меня за рабочим столом.

– Явилась? Заходи.

Девчонки проводили меня заинтересованными взглядами. Дождавшись, когда Вера покинет кабинет, я устроилась на диване. Агатка встала, потянулась с хрустом и подошла ко мне.

– Ну?

Я рассказала о знакомстве с Юрой и своем гостевании в морге.

– Повезло. Из всех мужиков в городе под колеса чуть не угодил патологоанатом.

– Так город-то маленький. Сейчас фотографии покажу.

Я подошла к компьютеру, подсоединила к нему свой мобильный, на экране появились фотографии.

– Черт, – буркнула Агата.

– Извини, это, конечно, не фотосессия на Багамах, зато качество неплохое. Обрати внимание на его запястья и щиколотки.

– Его что, связанным держали?

– Юрка говорит, следы от железа.

– Наручники – это понятно. А на ногах что?

– Кандалы.

– Вы там с Юркой на пару приключенческий роман не затеяли писать?

– Мне сейчас не до романов. И Юрику я верю.

– Н-да, – Агатка прошлась по кабинету. – Чудны дела твои, господи…

– Примерно так же я и подумала, когда он о кандалах сказал. Сломанные ребра, ключица… и менты почему-то стараются все это скрыть.

– По-твоему, парню от них досталось? Но кандалы у ментов откуда?

– Вот уж не знаю.

– Черт, Тимоха из головы не выходит, теперь еще и это, – пожаловалась сестра.

– Как думаешь, ты сможешь пережить еще одну новость?

– Валяй.

– Наш майор – начальник тамошней полиции.

– Откуда знаешь?

– Встретились с ним в отделении.

– Туда-то ты зачем поперлась? – рявкнула Агатка.

– Надеялась выяснить, установили личность покойного или нет. Сразу после моего ухода майор звонил кому-то. По мобильному. И почему-то предпочел сделать это на улице.

– Понятно. Кого-то предупреждал. Парня где-то держали, хотя кандалы – это скорее Юркины фантазии. Наш бомж сбежал. Майор и те двое его искали.

– Парочка на ментов не похожа.

– Но интересы у них общие. Что делать собираешься?

– Я? – спросила я с возмущением.

– А кто? У меня другая головная боль – Тимоха. Могу осуществлять общее руководство.

– Вот спасибо. К бате не сунешься, остается бывший. Поговорю с ним. Фотография есть, может, удастся узнать, кто такой этот парень.

Агатка кивнула, посмотрела на часы и сказала:

– Пора по домам. Толку-то здесь сидеть.

Агатка вскоре уехала, а вслед за ней отправилась домой и я. Собралась заскочить в супермаркет за продуктами, тут и позвонил Димка. Я покосилась на дисплей мобильного, хотела звонок проигнорировать, но все-таки ответила:

– Чего тебе?

– Блин, ты не могла бы быть повежливее? – обиделся Ломакин.

– Это у нас семейное.

– Сестра хорошему не научит, – заметил он со вздохом. – Ты где есть-то?

– В машине.

– Пошептаться надо.

– Не надо. Я домой хочу.

– Говорю, надо. Короче, подъезжай на площадь Победы, увидишь мою тачку…

– И не подумаю, – буркнула я, когда он уже отключился, но на светофоре свернула налево и направилась в сторону площади. Пошептаться ему надо… О чем? Первым на ум пришел Стас. Впрочем, иначе и быть не могло. Его присутствие в городе Димке, как и мне, покоя не давало, хоть и по другому поводу. С самим Димкой тоже мало понятного. Еще не так давно мы были недругами, и для этого у Ломакина имелся веский повод. А потом неожиданно для нас обоих мы стали друзьями. Неразлейвода. Виделись мы слишком часто, хотя я и подозревала, что это ни к чему.

Берсеньев утверждал, что Димка в меня влюблен. Последнее время и я начала думать так же. И удовольствия это не доставило. Прежде всего потому, что Димка вообще-то мой пасынок, и влюбляться в меня совершенно противоестественно. Опять же, на фига мне его любовь, когда от своей деваться некуда? Но прекратить все это ума не хватило, и мы продолжали таскаться по городу развеселой компанией: Димка со своей симпатией ко мне, я – с разбитым сердцем, Агатка – с неразделенной любовью к Берсеньеву, и он сам – тоже с любовью к неведомой мне женщине, на которую страсть как хотелось взглянуть. Полный идиотизм, но при этом все вроде бы довольны.

Димка считал Стаса убийцей своего отца, и разубедить его в этом возможным не представлялось, хотя я и прикладывала немалые усилия. То ли я вру плохо, то ли он по натуре очень недоверчив, а тут еще его неровное дыхание в мою сторону. Заведет сейчас бодягу, что мне от Стаса стоит держаться подальше… Я бы и рада приблизиться, да Стасу на это наплевать. Лучше б я о своем бомже думала, угораздило ответить на звонок.

Димкина машина была припаркована возле магазина «Сувениры», я пристроила свою «Ауди» по соседству и направилась к нему. Плюхнулась на сиденье рядом и сказала:

– Привет.

Димка ткнулся носом в мою щеку и спросил:

– Чего кислая?

– Есть хочу. И спать.

– Не ной, накормлю и спать уложу, прикорнешь на моей груди, вместе встретим рассвет.

– Блин, Дима, отвали, а?

– Я пошутил.

– Ага. В глубине души я умираю от хохота.

– Я сейчас Берсеньева встретил, – посерьезнел он.

– Тоже мне новость.

– Короче, еду, смотрю – Серега идет, – продолжил Ломакин. – Руки в карманах, и такой… сосредоточенный. Я посигналил, а он даже не обернулся. Я машину припарковал и пошел за ним, думаю, пивка выпьем, позади рабочий день… Фенька, он в костел пошел, – заявил Димка и на меня уставился.

– Ну и что? – удивился я.

– Как что? Чего Сереге делать в костеле?

– Ну, не знаю. Молиться, наверное.

– Как хочешь, а меня это тревожит.

– Что тебя это? – поперхнулась я.

– Тревожит, – упрямо повторил он.

– Конечно, Берсеньеву лучше б в баню с девками, – хмыкнула я.

– Может, у него это… неприятности? – нахмурился Димка. – Зачем нормальному мужику идти в такое место? Вдруг случилось чего? Помощь нужна… мы все-таки друзья.

– Собутыльники, – поправила я.

– Я серьезно. Он там уже полчаса торчит.

– Ладно, жди здесь, пойду взгляну на этого чудика.

– Только без твоих дурацких шуточек.

– Дима, может, тебе в Армию спасения податься, бомжам похлебку раздавать? – съязвила я.

– А в лобешник не хочешь? – ласково спросил он, я поспешила выбраться из машины и потопала к костелу, удивляясь превратностям судьбы. Все-то в этой жизни вверх ногами. Взять того же Димку: с точки зрения правоохранительных органов и, конечно, моей мамы, по нему тюрьма плачет, а он между тем хороший парень, не раз мне помогал, теперь вот о Берсеньеве тревожится… А этого чего в костел потянуло? Может, не совсем пропащий, совесть все-таки мучает, вот и забрел. А почему в костел? Он что, католик? По пятницам в костеле проходят концерты органной музыки. Не помню, чтобы она Берсеньева интересовала, к тому же сегодня вторник.

Сергей Львович, по моему мнению, человек-загадка, давно сидит у меня в печенках. Страх как хочется узнать, кем он был до того, как превратился в преуспевающего бизнесмена, позаимствовав чужую фамилию и чужую жизнь в придачу.

Я потянула тяжелую дверь на себя, она скрипнула, и я вошла в костел. В помещении царил полумрак, и в первое мгновение я решила, что здесь нет ни души. А потом увидела Берсеньева. Он сидел на скамье вытянув ноги и скрестив руки на груди. Голова запрокинута, он вроде бы потолок разглядывал. Димка называл его Серегой на правах собутыльника, Агатка обращалась по имени-отчеству, правда, с некоторой язвительностью, он в долгу не оставался и звал ее исключительно Агатой Константиновной, я же предпочитала обходиться без имени, потому что точно знала: никакой он не Сергей Львович. И сейчас гадала, стоит его окликнуть или лучше подойти.

– Сколько раз просил, не стой за спиной, – подал голос Берсеньев. – Не люблю я этого.

Я подошла и опустилась на скамью рядом с ним. Он молчал, и я молчала. Берсеньев не выдержал первым:

– Ты к Всевышнему или решила скрасить мой досуг?

– Скрасить, наверное, – пожала я плечами.

– И как, по-твоему, я обрадовался?

– Да как-то не очень.

– Ну, так и иди себе с миром.

– Я бы с удовольствием, но Димка волнуется. Думает, у тебя горе большое. Лично я не против, чтобы ты здесь сидел, лишь бы не приставал к господу со всякими глупостями, у него без того дел по горло.

– Я далек от этого, – хмыкнул Сергей Львович.

– Тогда чего тут сидишь?

– В дом господа заглядывают по разным причинам, – нравоучительно изрек он и принялся цитировать: – «Вхожу в мечеть, в час поздний и глухой, не с жаждой чуда я и не с мольбой, когда-то коврик я стянул отсюда, а он истерся, надо бы другой». Омар Хайям.

– Догадалась. У меня ж сестрица интеллектуалка, Джойса читает каждый день, еще до завтрака. А тут Хайям… А чего ты собираешься свистнуть? – спросила я, оглядываясь.

– Дура. Просто хотелось подумать в тишине.

– А почему в костеле?

– Потому что здесь есть скамейки, тепло, никто глаза не мозолит, пока ты не явилась. Ладно, потопали. Не стоит нервировать Иисуса своим присутствием.

– Может, у тебя правда неприятности? – спросила я, направляясь к двери.

– Откуда им взяться? – удивился Берсеньев. – Моя жизнь легка и безоблачна. Иногда это здорово достает.

– Значит, с жиру бесишься?

– Примерно так.

Мы вышли на улицу, Сергей Львович ухватил меня за плечи, развернул к себе и запечатлел на моем лбу братский поцелуй.

– Привет. Кажется, я в самом деле рад тебя видеть. Как дела?

 

– Могу рассказать, но оплата почасовая. Я все-таки почти что адвокат.

– Ответь коротко и просто.

– Тогда хреново.

– Бедное сердце любовью томится?

– А это откуда? – удивилась я.

– Сам придумал, – махнул рукой Берсеньев.

– Сколько талантов в одном человеке. Им у тебя не тесно?

– Привыкли, научились уживаться. Это тачка Ломакина? – кивнул он на Димкину машину, мой ответ был излишним, Димка выпорхнул из своего джипа и теперь усердно скалил зубы, демонстрируя радость встречи.

– Скажи ему что-нибудь жизнеутверждающее, – посоветовала я. – Это он засек тебя возле костела и позвонил мне с намерением оказать поддержку. Кстати, он назвал тебя другом.

– Забавно, – кивнул Берсеньев. – Я успел обзавестись друзьями, так и до женитьбы недалеко…

Мы поравнялись с Димкой, мужчины пожали друг другу руки, а я сказала:

– У него все в порядке, он просто хотел стащить коврик.

Димка сначала нахмурился, досадуя на мою болтливость, а когда речь зашла о коврике, взглянул с недоумением.

– Не слушай ее, – засмеялся Сергей Львович.

– Скажешь, я это выдумала?

– Я просто цитировал классика. Что ж, если мы встретились, может, даме кофе, а мужчинам пиво?

– Хорошая идея, – кивнул Димка. – Куда поедем?

– Тут неподалеку театральное кафе, вполне приличное. – Берсеньев подхватил меня под руку, и мы направились в сторону переулка. Димка шел рядом и время от времени вопросительно поглядывал, я усердно делала вид, что этого не замечаю.

Кафе оказалось уютным, свободный столик для нас нашелся, мы сделали заказ, Берсеньев отправился в туалет, а Димка тут же полез с вопросами.

– Что он сказал?

– Классика цитировал.

– Какого классика?

– Омара Хайяма. – Когда я закончила четверостишье, Димка сурово нахмурился.

– И что? По-твоему, он в самом деле собирался свистнуть коврик?

– Вряд ли, – взглянув на него с большим интересом, ответила я. – Это не следует понимать буквально.

– Ты не могла просто поговорить с ним по-человечески? – зашипел Ломакин. – Без дурацких стихов и прочего?

– Я пыталась. Ты же знаешь его манеру прикалываться. Он обожает двусмысленности.

Тут появился Берсеньев, и нам пришлось сменить тему. Димка с ходу принялся травить анекдоты, решив, что это лучший способ достичь взаимопонимания, а я нет-нет да и поглядывала на Сергея Львовича. Задал он мне загадку этим костелом. Вот бы узнать, что за мысли обретаются в его голове. Выглядел он как обычно, как обычно сокрушительно, я имею в виду. Рядом с ним Димка проигрывал, казался простоватым, хотя в общем-то он у нас красавец. И рост, и стать, и физиономия не подкачала. Взгляд иногда бывает весьма неприятным, но в отношении меня сие большая редкость. Плюс голливудская улыбка. Злые языки болтали, что отвалил он за нее немалые деньги, но я точно знала: это брехня. И взгляд, и улыбка в точности, как у его отца.

Берсеньев ростом ниже, хоть и ненамного, в плечах у€же, и физиономию имел ничем особо не примечательную. Костюмы носил с шиком, но Димка в этом ему не уступал. И все же… Что ж такого особенного в Сергее Львовиче? Одна из тех загадок, которую не терпится разгадать. Неудивительно, что сестрица не может выпроводить его из сердца, я бы на ее месте тоже не смогла. Хотя мое место ничуть не лучше.

Пока я мысленно сравнивала этих двоих без особой надобности, Берсеньев весело ржал, а Димка продолжал сольное выступление. Но тот факт, что человека, которого он называл своим другом, вдруг потянуло в костел, все еще волновал его и даже беспокоил, оттого после второго бокала пива он с анекдотами завязал и ко мне полез.

– Фенька, а ты в церковь ходишь?

– Не хожу.

– Почему?

– Времени нет.

– А в бога веришь?

– Ага. – И я, желая блеснуть, начала декламировать, чтоб Берсеньев не зазнавался и мог быть уверен, у меня на все случаи жизни тоже цитатки найдутся. – Я верю в Иисуса Христа, я верю в Гаутаму Будду, я верю в пророка Мухаммеда, я верю в Кришну и верю в Гарeду.

– Правильно, – с серьезным видом кивнул Берсеньев. – На всякий случай разумнее дружить со всеми.

– С Мухаммедом у меня не задалось, – сказал Димка. – Сплошные терки с его почитателями, двигали б они к себе домой и Аллаха своего прихватили. Буддисты мне нравятся, у них все понятно, если туп как дерево, родишься баобабом… Кришнаиты – это те, кто босиком бродят и в барабаны бьют? И в армию им нельзя. По мне, так все дело в этой отмазке. А кто такой Гаруда?

– Птица, – ответила я.

– Глупость какая, – обиделся Димка. – Как можно верить в птицу?

– Ты сам-то во что веришь? – усмехнулась я.

– Я верю, что, если сделаешь пакость, за это обязательно придется отвечать, – сердито заявил Димка, а я вздохнула, поворачиваясь к Берсеньеву.

– Скажи ему, что ты делал в костеле, иначе он достанет богословскими спорами.

– В костеле я прятался от непогоды, – ответил Сергей Львович. – На тот момент это было гораздо лучше, чем кафе: не надо ни с кем разговаривать. Мне нужно было принять решение.

– Какие-то проблемы? – насторожился Димка.

– Никаких, – покачал головой Берсеньев. – Обычная штатная ситуация.

– И часто ты в костел заглядываешь? – серьезно спросил Ломакин.

– Иногда гуляю в лесу, – так же серьезно ответил Сергей Львович. – Но сейчас грязно. У меня полный порядок, – продолжил он. – И мне очень приятно, что вас беспокоит мое душевное состояние, а также мои дела. Ну, так что, выпьем за дружбу?

Мы, конечно, выпили, а я принялась гадать, какой процент правды содержался в словах Берсеньева. Наша дружба ему нужна, как собаке поводок, а вот насчет решения, возможно, и не врал. Интересно, что он затеял? Я углубилась в размышления на этот счет, и тут Берсеньев спросил, обращаясь ко мне:

– Что там с твоими делами?

– А что с ними? – удивилась я.

– Ты охарактеризовала их как хреновые.

– Я уж и забыла, что может быть по-другому.

– То есть они хреновые в обычном режиме, – не отставал Берсеньев. – Или появилось что-то новое?

– Стас нарисовался? – взглянув исподлобья, спросил Димка, у этого только одно на уме.

– Если б он, как ты выражаешься, нарисовался, я бы с вами не сидела и зря время не тратила. – Димка досадливо хмыкнул и отвернулся, а я продолжила: – У меня бомж.

– Какой бомж? – чуть не подпрыгнул Ломакин. – Только не говори, что теперь ты кормишь не бродячих собак, а бродячих мужиков.

– Кормить его без надобности, он умер.

– Слава богу, – скривился Димка, а Берсеньев спросил:

– Он сам умер или помог кто?

– Вообще-то сам и в больнице, но помогли, вне всякого сомнения.

Я принялась рассказывать свою историю, ее выслушали с интересом, но без одобрения.

– Оно тебе надо? – спросил Димка, когда я закончила свой рассказ. – Ясно, что мент при делах. Если не он бомжа сбил, так кто-то из его родни или знакомых. Сбили и уехали с перепугу. А он явился разобраться, что к чему. Тут вас нелегкая принесла…

– Интересная версия, – кивнула я, нахмурившись. – А зачем ему синяки бомжа скрывать?

– Да затем, чтоб дело не заводить. Закопают по-тихому, и нет проблем. А если начнется следствие, неизвестно, чем кончится.

Берсеньев помалкивал, хотя как раз его мнение очень меня интересовало.

– А ты что скажешь? – не выдержала я.

– Скажу, что у тебя мания попадать в истории, а эта скверно пахнет. Тачка мента в грязи была? И бомж из леса на дорогу выбрался. И эти двое на джипе. Они парня по лесу гоняли, а он надеялся от них уйти, вот и вышел на дорогу, заметив вашу машину.

– Зачем им бомж понадобился? – спросил Димка. – Боялись, он заяву накатает, что они ему ребра переломали? Вот уж глупость. Во-первых, до заявления бомжа всем по барабану, во-вторых, заяву все равно этому Шерифу пришлют, чтоб он со своими разбирался. Нечего было огород городить.

Димка, конечно, прав. Я вновь взглянула на Берсеньева.

– Ты сделала фотографии? Отдай их бывшему, уверен, твой бомж совсем не так прост.

Я-то думала, он, как обычно, предложит мне игру в сыщики, собственно, рассказывая свою историю, я именно на это и рассчитывала. Но Берсеньев, похоже, заниматься следствием на сей раз был не расположен. Своих услуг не предлагал, помолчал немного и добавил:

– Будь поосторожней, с ментами связываться не безопасно.

– У меня папа прокурор, – напомнила я.

Мы еще немного потрепались на эту тему, тут Берсеньев взглянул на часы, улыбнулся и произнес:

– Пожалуй, пора по домам.

– Время детское, – удивился Димка.

– У Сергея Львовича сегодня наверняка встреча с брюнеткой или блондинкой, – влезла я. – Он человек с разносторонними интересами.

– Она рыжая, – усмехнулся Берсеньев и расплатился, опережая Димку, оставив весьма щедрые чаевые. Впрочем, он никогда не жадничал. Как-то раз я сказала ему, если верить Карлу Марксу, Берсеньев должен быть кровопийцей и жмотом, как и положено богатеям. Берсеньев усмехнулся и ответил: вся прелесть богатства в том, что ты можешь тратить столько, сколько захочешь, при этом давая заработать другим, в этом случае денежки к тебе непременно вернутся. И что-то загнул насчет того, что деньги – это энергия, причем очень мощная. Уж на что я люблю поумничать, особенно не к месту, но этот даже меня переплюнул.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru