bannerbannerbanner
Неправильная невеста

Татьяна Алюшина
Неправильная невеста

Замолчал и внимательно всмотрелся в выражение ее лица, ожидая ответа. А она молчала. Молча глядела на него, и понять, что она думает и чувствует в этот момент, было совершенно невозможно. И только когда Алиса взяла пустой стакан из-под сока и попыталась из него отпить, лишь в последний момент сообразив, что он пуст, Ярый догадался, что ей непросто дается это спокойствие.

– Нет, – четко ответила Алиса наконец и, глядя ему в глаза, ровным тоном пояснила: – Я ужасно сочувствую вашему горю, Алексей, от всего сердца, искренне сочувствую. Мне очень жаль вашего Мишку, и я понимаю ту ситуацию, в которую вы попали, и очень хорошо представляю, как это тяжело. Но думаю, вам придется найти для миссии спасения другую даму. Уверена, что вы с легкостью таковую отыщете и в претендентках на эту роль недостатка просто быть не может, я не иронизирую, я реально смотрю на вещи: вы интересный мужчина, молодой, необычайно талантливый, здоровый, сильный, хорошо обеспеченный, свободный и с большим сердцем. Уверена, что, как только вы изложите свои обстоятельства, многие женщины совершенно искренне будут рады вам помочь. А я, извините, представляю свое замужество не в качестве спасателя, а все же в качестве любимой жены и счастливой женщины.

– Мне не нужны другие женщины, Алиса, – тяжело, через усталость, невесело усмехнулся Красноярцев. – Мне нужны только вы. И даже ради спасения Мишки жениться на ком-то другом я не собираюсь. Я все равно его никому не отдам и выиграю это дело так или иначе, найдутся и связи, и возможности, просто это потребует больше нервов и времени, затягивая судебную волокиту, только и всего. – Он протянул руку, взял ее ладошку и накрыл своей теплой и большой ладонью. – Ничего же не изменилось у нас с вами и между нами, вы все так же моя женщина, а я ваш мужчина, мы оба знаем и чувствуем это. Только теперь с нами будет еще и Мишка, ну и моя мама. Просто сразу образуется семья чуть побольше, чем два человека. И я постараюсь сделать вас счастливой женщиной. Обещаю.

Алиса иронично усмехнулась, осторожно вытащила свою ладонь из его рук, слегка склонила голову к плечу, помолчала, посмотрела ему в глаза и сказала, сдерживая улыбку:

– Видите ли, Алексей, может, это вас сильно удивит, но у меня есть семья.

– У вас есть семья? – переспросил он недоуменно.

– Вы снова перепутали очередность вопросов, – усмехнулась Алиса. – Этот надо было задавать первым, – и подтвердила: – Да, семья. Такой, знаете ли, Ковчег.

– Ковчег? – тормозил Красноярцев, несколько ошарашенный.

– Ну да, – кивнула она, улыбаясь. – Правда, «тварей у нас не по паре», все поштучно и сугубо индивидуально идут, зато много, шумно, а сильные впечатления гарантируются каждый день.

– Я что-то не понял, – сдвинув брови, покрутил головой Ярый, пытаясь вникнуть в сказанное ею. – В каком смысле семья?

– В своеобразном, – улыбнулась Алиса еще раз и принялась было перечислять: – Сын…

– У вас есть сын?! – окончательно обалдел от новой вводной Красноярцев.

– Артем. Семи лет. Очень способный мальчик, – на полном серьезе, теперь уж без тени улыбки, подтвердила она и принялась перечислять дальше с той же преувеличенной серьезностью: – Еще имеется свекор, его престарелая домработница, моя тетушка Зоечка, кобель Гоша (по-моему, так мутировавший конь, а не кобель), одноглазый полудикий кот Кутузов, великий мышатник, черепаха Фортуна, шиншилла Маруся, волнистый попугай Петрович и условно ручной бразильский таракан Аркадий.

– Условно ручной? – переспросил Красноярцев.

– Ну да, – без намека на улыбку и шутку подтвердила Алиса и дала более расширенное пояснение: – Аркаша живет в старой коробке, но тяга к свободе у него неистребима, видимо, что-то в крови от диких предков, и периодически он сбегает. Искать его бросается весь наш Ковчег. С особым рвением это делает Кутузов, потому как Аркашу он считает недоразвитой мышью и почитает своим долгом истребить данную особь. От сытой и спокойной жизни Аркаша раздобрел и поутратил навыки спринтера. Как правило, далеко убежать у него не получается, кто-нибудь обязательно находит его раньше Кутузова, и трагедии удается избежать. Но вот что интересно: котяра наш дикий, в дом заходит редко, но моменты бунтарского побега свободолюбивого Аркаши подгадывает всегда и появляется именно в это время.

– О-хре-неть! – по слогам с большим чувством произнес Красноярцев.

Он смотрел на нее, как говорится, во все глаза, и сквозь затаенную боль скорби и присохшую уже к телу и душе усталость на его лице медленно начала проступать улыбка, постепенно растягивая его губы. Алексей хмыкнул раз, хмыкнул два и вдруг рассмеялся. Не громко и свободно от всей души, а словно через то же нагромождение скорби и тяжести, но рассмеялся.

– Вы потрясающая женщина! Обалденная! Уникальная, я это сразу понял!

– Ну да, не поспоришь, – согласилась солидно Алиса.

А Красноярцев расхохотался и того пуще.

И в этот момент, будто бы из другого измерения, из другого какого-то мира между ними появилась чья-то рука, взяла пустой стакан из-под сока со стола, и на какое-то мгновение они оба уставились на эту руку, словно увидели нечто инородное перед собой.

– Желаете что-нибудь еще? – прозвучал женский голос.

Сразу же переставший смеяться Красноярцев и Алиса одновременно повернули головы на этот голос и словно выскочили из особого мира, неким незримым облаком отгородившего их ото всех, который они, беседуя, неосознанно сотворили вокруг себя. А мир реальный в лице молоденькой симпатичной официантки настойчиво напомнил о своем существовании.

– Что? – переспросила Алиса.

– Я спросила, будете ли вы что-нибудь заказывать? – улыбнулась ей девочка.

– Вы хотите есть? – спросил Алису Красноярцев.

– Хочу, – призналась она. – Вы знаете, вы невероятно вкусно едите, красиво, заразительно, так, что сразу хочется получить такое же удовольствие от еды, какое получаете вы. Что вы там ели? Кашу?

– Кашу, – подтвердил мужчина. – Они делают потрясающую гречневую кашу: разваристую, с мелкими кусочками чуть обжаренных овощей и еще какими-то секретными ингредиентами, очень вкусно. Я всегда ее беру, когда здесь завтракаю.

– Будете кашу? – спросила официантка.

Снова словно вторгаясь из другого пространства в их удивительный мир. Не объяснить, но о том, что девочка стоит рядом и ждет их решения, они уже успели забыть, как только посмотрели друг на друга и начали разговаривать, это определенно.

– Да! – решила Алиса. – И чаю, пожалуйста, а к нему лимон и мед отдельно. Есть у вас мед?

– Есть, очень хороший. – Официантка мило улыбнулась и перевела взгляд на мужчину: – А вам?

– А мне, пожалуй, тоже чаю, и я присоединюсь к меду и лимону.

– Хорошо, – кивнула девушка и отошла от столика.

– Так на чем мы остановились? – поинтересовался Красноярцев.

– На моем Ковчеге, – напомнила Алиса.

– Ах да! – улыбнулся он сквозь грусть. – Свободолюбивый таракан Аркадий.

– И он тоже, – подтвердила Алиса.

– Слушайте, – спросил Алексей удивленно, – а почему Наталья ничего не знает о вашей семье? Вы же подруги?

– Я не делюсь личными подробностями, у каждого имеются свои переживания и проблемы, гораздо более интересные ему, чем чужие. О своих я не привыкла распространяться.

– Уж больно вы потаенная, Алиса, – хмыкнул Ярый. – Наташа ваша близкая подруга, а как я понимаю, дружба подразумевает желание делиться радостями и горестями и поддерживать друг друга в трудные жизненные моменты и в счастливые тоже.

– Меня есть кому поддерживать, кому обо мне беспокоиться и заботиться, – ответила Алиса ровным тоном, который Красноярцев уже успел про себя отметить как привычную ей манеру скрывать эмоции и умело прятаться за шутками. – Наталью можно назвать моей единственной подругой, с ней я поддерживаю столь тесные дружеские контакты и готова всегда помочь и поддержать в любую минуту. Но по-настоящему близкие и доверительные отношения у меня только с членами семьи, меня это вполне устраивает. И если честно, я никогда ничего намеренно не скрываю, просто любому человеку всегда интересней поговорить о себе и своих заботах-делах, чем выслушивать другого. Если бы она настаивала, я бы рассказала, не все, разумеется, но основные моменты.

– Значит, она не настаивала, – констатировал очевидное Ярый и удивился еще раз: – И все равно не до такой же степени скрытности, Алиса, она даже не знает, что у вас есть сын! Мне кажется, это уже как-то чересчур.

– Ну и что? – пожала плечами Алиса. – У нее есть свой сын, ей это гораздо интересней. И потом, любое откровение и любой факт биографии тянет за собой череду предшествующих событий, которые также потребуется объяснять. А я не практикую душевные откровения ни с кем, кроме самых близких людей.

– Вы очень необыкновенная женщина, Алиса, – покачал головой Алексей, глядя на нее с некой долей восхищения, и вдруг ошарашил вопросом: – Так вы следили за мной, когда я ел?

– Конечно, – разулыбалась она. – Я увидела вас в окно, когда вы прошли мимо, и следила все то время, пока вы ели, все думала, как бы незаметно сбежать.

– Я не дам вам сбежать, Алиса, – сделался вдруг серьезным Красноярцев и очень весомо произнес: – Я вас чудом встретил и ни за что больше не упущу.

– Зачем я вам, Алеша? – в своей привычной манере чуть склонив голову набок, спросила она. – Я же все объяснила, у меня Ковчег, а вам этот расклад совершенно не подходит, у вас своих проблем не оберешься.

– Почему это не подходит? – спокойно возразил Ярый. – Очень даже подходит. Я же сказал вам в прошлый раз, что потяну любую вашу «комплектацию». Я за большие семьи, в которых полно народа и живности всякой вплоть до разъевшегося спринтера Аркадия.

Они смотрели друг на друга, и снова неожиданно, разрывая невидимые нити и связи, затягивающие, укутывающие их, из параллельного реального мира между ними возникла рука официантки, принявшейся выставлять на стол их заказ.

 

И вновь у них обоих возникло странное ощущение, словно кто-то жестко вторгся в обособленное пространство, которое ткалось из их взглядов, слов, недоговоренностей, окутывая их незримым коконом.

Алиса откинулась на спинку стула, оторвала взгляд от Красноярцева и посмотрела в окно, дав себе передышку в их разговоре.

Слишком сильные эмоции, слишком сильные переживания!

Неужели так будет всегда, когда он окажется рядом?

– Ешьте, – вдруг распорядился Красноярцев, – эту кашу надо есть горячей, холодная она теряет свой удивительный вкус.

Алиса вдохнула и выдохнула, придвинула к себе глиняную миску, взяла ложку и попыталась повторить те движения, что делал он, когда ел. И оказалось, что каша на самом деле потрясающе вкусная, как и рекламировал господин Красноярцев. Девушка не удержалась и промычала от наслаждения.

– Ум-м-м, – покачала головой Алиса.

– Ну! – подтвердил он.

– Согласна, – кивнула еще раз она и сосредоточилась на каше.

Замолчали.

Алиса старательно ела, получая удовольствие, а Красноярцев, положив в чай полдольки лимона и пару ложек меда, тщательно размешал, отпил и задумчиво посмотрел в окно.

Молчали. Она почти доела, когда он, так и продолжая смотреть в окно, вдруг предложил:

– Давайте познакомим мальчишек, – повернул голову и твердо посмотрел ей в глаза.

Алиса медленно положила ложку на тарелочку под миской, перевела на него взгляд и пояснила еще раз:

– Я не подхожу вам, Алексей, у меня не самое простое семейство, странноватая жизнь, сильно отличающаяся от общепринятых устоев, еще более странная работа. А вам нужна женщина, свободная от обязательств и не обремененная детьми и семьей.

– Мне нужны вы. Только вы, – тяжело вздохнув от того, что приходится объяснять очевидные вещи, устало твердил Ярый. – А вам нужен только я. Так у нас с вами получилось. Можно назвать это любовью, но это нечто другое и большее. Когда я увидел вас первый раз на экране, во мне что-то словно щелкнуло и встало на место, туда, где ему и положено быть, и я стал целым. Законченным. До этого момента я жил и чувствовал себя вполне хорошо и порой даже счастливо: работа, которая для меня практически вся моя жизнь, женщин я любил, и они меня. Страсти случались разные, была и та самая избитая, упрощенная любовь, и мне казалось, что у меня полный душевный комплект, все ладно и правильно в жизни. И тут вы. Как вспышка. Все перевернулось в душе, и стала она целой. Я это так чувствую. Я теперь с этим чувством целостности живу, и дышу полной грудью, и понимаю, что до этого дышал лишь наполовину. Все изменилось, я даже снимать стал по-другому. Глубже, мощнее, чище. Смотрю материал отснятый и удивляюсь, как изменилась картинка. Таким вот образом, вы – женщина моей Судьбы, и я уверен, вы чувствуете то же самое и знаете точно, что я ваш мужчина. Потому что не может быть по-другому.

– Но и у вас, и у меня есть люди, за которых мы несем ответственность. Они не виноваты, что у кого-то чувства случились, – напомнила ему о прозе жизни Алиса и приземлила окончательно неожиданным вопросом: – Вот вы умеете ладить с детьми?

– Не знаю, – честно признался Красноярцев. – Я мало общался с детьми, только с Мишкой и иногда с Гришаней Макса и Натахи.

– Ну вот, а у меня сын не самый простой мальчик, и свекр с трудным характером и больным сердцем. А у вас Мишка с травмой душевной и мама гипертоник. Как наши отношения отразятся на них? Вы рискнете проверять опытным путем, будет ли им хорошо, если мы соединим эти две семьи в одну, или все только усложнится?

– Я рискну, – твердо отрезал Красноярцев. – И все у нас получится.

– О-хо-хо, – вздохнула Алиса его энтузиазму. – «И сколько всего вытерпишь, пока смерть не разлучит нас», – процитировала она и настойчиво посоветовала: – Нашли бы вы себе, Алеша, девушку молодую, веселую и добрую, не обремененную семейными обстоятельствами и сложностями всякими.

– Я вас хочу, – усмехнулся Ярый.

Она поразглядывала его внимательно какое-то время, что-то обдумывая, и вздохнула.

– И все-таки, Алексей, вам придется найти другую женщину для спасения племянника. Я тут некоторым образом занята на ближайшее время, – уведомила Алиса, бросила в кружку дольку лимона, щедро налила несколько ложек жидкого тягучего меда в чай, размешала, выдерживая паузу, отпила пару глотков, удовлетворенно кивнула и поставила кружку на стол. Затем посмотрела на Красноярцева и мирно сообщила: – Я, видите ли, некоторым образом беременна.

– Вы что? – не осмыслил столь резкого заявления мужчина.

– Я то. Жду ребенка. У меня четыре месяца беременности, – четко пояснила Алиса.

– Так ты замужем? – от потрясения перешел на «ты» Красноярцев.

И Алиса увидела, как кровь отхлынула от его лица и он вполне отчетливо побелел.

– Нет, – односложно ответила она.

– У тебя этот?.. – Ярый нетерпеливо поморщился от недовольства, что никак не может вспомнить, даже ладонью раскрытой потряс, помогая себе. – Как его, черт! Бойфренд… что ли, этот… гражданский брак?! – вспомнил он наконец.

– Нет, – спокойно сказала Алиса и расширила свой ответ, снимая возможные вопросы: – У меня нет никакого мужчины, я свободна от таких отношений.

– Фу! Господи! – выдохнул облегченно Красноярцев, аж ладонь к груди приложил. – Ты меня прямо напугала.

– Чем же это? – приподняла бровку девушка.

– Ну, тем, что придется разбираться с твоим мужиком, как-то его устранять из нашей жизни, и затянется эта бодяга, и неизвестно, когда я тебя заполучу. А у меня сейчас и так проблем не продохнуть, это был бы уже перебор.

– Красноярцев! – рассмеялась Алиса и так же легко, как он, перешла на «ты». – Ты меня услышал вообще? Я жду ребенка!

– Кстати, а кто его отец? – искренне полюбопытствовал мужчина и сделал несколько больших глотков чая из кружки, словно запивая перенесенный стресс.

– Один молодой ученый мирового уровня. Физик.

– А он знает?

– Нет. Это его не касается никак. Да он и не имеет к ребенку, собственно, отношения, – ровненько объяснила женщина.

– И как же так получилось? – Краски снова вернулись на его лицо, а вместе с ними и усталость, и глубоко спрятанная боль.

– Традиционным образом, – уведомила Алиса.

– Ну, это-то понятно, но ты же к тому моменту уже познакомилась со мной и почти согласилась выйти за меня замуж? – спросил Красноярцев без намека на шутку.

– Я видела тебя один раз в жизни, и то мимолетом, Красноярцев. И я не соглашалась выходить за тебя, – напомнила ему Алиса. – Ты же сам видишь, что обстоятельства против нас. То ли мы делаем ошибки и принимаем неправильные решения, то ли это действительно не судьба. Такая вот карма, как сказал бы мой папа. Сначала у меня разрядился телефон, и ты не мог дозвониться и сообщить, что срочно уезжаешь, потом я была в душе, не слышала твоих звонков и решила не перезванивать: поздно уже было, да и подумала, что если так уж понадобилась, то ты обязательно дозвонишься. А ты почему-то решил не отсылать СМС, ну и так далее. Если честно, я ждала каждый день, что ты позвонишь. Даже Натаху спрашивала, все ли у тебя в порядке и не спрашивал ли ты моего нового номера. Удивилась сильно, мне казалось, что ты совсем другой человек, но что ж тут поделаешь, ошиблась, значит. Просто не судьба, и все. Я уехала на Гоа с Темкой, так моего сына зовут. И там познакомилась с группой американцев: один молодой ученый русского происхождения, сын эмигрантов, его друг, два качка его охранники и его администратор. Этот ученый очень интересный, необыкновенный человек, но весь в науке. Ничего, кроме науки, его не интересует, это его кровь и кислород. Он постоянно писал какие-то формулы на всем, что попадалось под руку, впадая в некое трансовое состояние. Но как-то однажды ему удалось вынырнуть из этого потока мыслей и формул, он сфокусировался на мне, и мы замечательно поговорили о многом и разном и провели вместе несколько часов. Потом его снова накрыло. Интересно наблюдать, кстати, как человек впадает в некий транс наяву. Впрочем, не о том. Больше я с ним не общалась, мне это уже было неинтересно. А вернувшись домой, через месяц я узнала, что жду ребенка. Вот видишь, точно не судьба нам с тобой, Алексей Красноярцев. Карма.

– Да имел я в виду эту карму! – возмутился Красноярцев, включив какие-то дополнительные резервы организма, позволившие сильным эмоциям прорваться через его чугунную усталость. – Какая не судьба?! Вот встретились в кафе, посреди Москвы, вот это судьба! Еще какая! Чудо, точно! Меня сегодня вообще здесь не могло быть! Мне требовались кое-какие вещи, и я целых две недели собирался за ними заехать сюда, на свою квартиру, да физически не мог вырваться: Останкино, дела и фирма Егора, больница мамина, Мишка, который без меня не засыпает. И сегодня бы не заехал, но у меня встреча одна недалеко отсюда проходила по Егоровым делам, а после нее посмотрел по навигатору – нужное шоссе плотно в пробке стоит, повыбирал объезд, смотрю: то, что навигатор предлагает, рядом с моим домом, решил, заеду, раз такое дело. Ну и заскочил. Есть хотелось ужасно, не успел позавтракать, только кофе выпил, но мне в Останкино надо поскорей, думал, там и поем, а тут мой администратор звонит и сообщает, что монтажная только через час освободится. Ну, думаю, тогда надо поесть, а кафе это уже проехал. Понимаешь, проехал! Я сюда часто хожу, здесь хорошо готовят, да и меня знают. Подумал, обидно, конечно, что проехал, да ладно, фиг с ним, в другом месте перекушу, а впереди смотрю: привет – пробка стоит. Плюнул, приткнул машину и пешком сюда дошел. Я дома уже месяц не появляюсь, с тех пор как в Москву вернулся, а в этом кафе так и подавно! А тут ты! Вот это чудо! Настоящее! Но я бы тебя все равно нашел, из Натахи твой телефон сегодня же вытряс бы, уже решил. А Макс бы мне еще и помог. А если понадобилось, то отыскал бы тебя по-любому! Судьба – это мы! Мы с тобой! Вот это судьба! Наплевать там на ученого американского мальчика! Если ты беременна, значит, я отец ребенка!

– Красноярцев, всем известно, что мужчины не принимают чужих детей, – грустно усмехнулась его горячности Алиса. – Ну, за редким исключением. Это закон природы, называется доминирование самца.

– А я и доминирую! И я это исключение! – горячо уверил он ее и добавил настойчиво: – И что гадать да осторожничать, давай знакомить мальчишек и знакомиться с родственниками, а там посмотрим, как пойдет!

– Ты сам признался, что понятия не имеешь, что делать с детьми, а хочешь получить сразу троих? – все еще пыталась что-то объяснять Алиса.

– Да какая разница, троих или пятерых! – разошелся Красноярцев. – Вот ты мне и подскажешь, если что не так сделаю, и объяснишь, как правильно надо. Да ладно, Алис, зачем рассусоливать, словно кашу по столу размазывать! Все достаточно просто: мы встретились, и это самое важное. Ты моя женщина, я твой мужчина, и это понятно. Ты ждешь ребенка, значит, это мой ребенок, а твоему сынишке я постараюсь стать другом или чем там надо стать для мальчишки. Все. Обсуждать нечего, пора начинать все это соединять в одно целое. Кстати, у нас дома тоже имеется свой живой уголок: волнистый попугай, девочка, как тогда получается? Попугаиха? Матильда. Будет теперь с кем вашему Петровичу размножаться. И морской свин Тимоха. Так что зоопарк пополнится, – и закончил свое пламенное выступление предложением: – Давай сегодня же знакомить пацанов!

– У-ух! Какой вы, оказывается, батенька, заводной! – всплеснув руками, театрально отреагировала на его наступление Алиса и процитировала: – «Ну что, конюх согласен, осталось уговорить царя».

– Царицу, – хмыкнул Алексей, и было видно, что эмоциональное выступление лишило его тех самых последних резервных сил. Он совсем устало предложил: – Ну что, расплачиваемся и едем? Мне нужно в Останкино и к маме в больницу, а другие дела на сегодня я могу отложить. Скажи, когда приехать. И кстати, – вспомнил Алексей и достал телефон из кармана летнего пиджака. – Все-таки дай мне свой новый номер и заодно адрес.

Алиса посмотрела на него задумчиво, подумала, что-то решая, вздохнула и таки согласилась:

– Ладно, давай попробуем, – и тут же выставила ряд условий: – Встречу проведем у нас дома. И я представлю тебя своим как друга. И действовать будем осторожно, чтобы не навредить мальчикам.

– Есть, мой генерал! – пообещал Ярый.

И неожиданно встал, сделал большой шаг к ее стулу, подхватил Алису под локти, поднял и коротко, но крепко поцеловал в губы.

– Мечтал об этом почти пять месяцев! – сказал он, близко-близко заглянув в ее глаза.

– Стоп! – остановила Алиса, упершись ладошкой ему в грудь. – «Не понял ты, Федя, сути реформ!» Я согласилась только на то, чтобы мальчики познакомились, и ничего более глобального. Так что форсаж смело можешь выключить, Красноярцев.

– Вот незадача, – вздохнул ворчливо Алексей, но вынужденно согласился: – Ладно, как скажешь. Не будем форсировать.

 

– Я хочу просто помочь тебе и малышу. У него сейчас сильнейшая душевная травма, его отвлечь надо, переключить внимание и окружить грамотной заботой. Если ему у нас понравится и они с Темкой найдут общий язык, можно будет оставить Мишу у нас на какое-то время, мы о нем позаботимся, а ты сможешь спокойно заниматься своими делами и разгрузишься хоть ненадолго. Тем более у нас природа, лес, речка рядом.

– Вы живете за городом?

– Да, – кивнула Алиса, отодвинулась от него и села на свое место. – Записывай адрес. Это не очень далеко от Москвы, в двадцати пяти километрах.

Красноярцев последовал ее примеру и тоже вернулся на свой стул. Она продиктовала телефон, адрес и пояснила, как лучше доехать.

Он расплатился за них обоих, остановив в зародыше ее попытку платить самой. Она не стала спорить. Молча вышли из кафе и подошли к ее машине, припаркованной недалеко. Внимательно вглядевшись в лицо Алексея, с заострившимися от усталости чертами, темными тенями, легшими на висках и под глазами, посмотрев в эти серые глаза, со старательно сдерживаемой в глубине их болью, Алиса неожиданно спросила:

– Ты любишь баню?

– Люблю и уважаю, – уверил он.

– Тогда, если сможешь освободить сегодняшний вечер, приезжай с Мишей, – уже конкретно пригласила она.

– Обязательно приеду, – оживился Красноярцев. – Во сколько?

– Давай часикам к семи, – подумав, предложила Алиса и добавила: – И рассчитывай при сборах ребенка, что будет баня и вы останетесь ночевать.

– Спасибо, – улыбнулся он.

– Пока еще не за что, – открывая машину, ответила Алиса.

Она всю дорогу думала о нем не переставая. Вспоминала их встречу в подробностях с того момента, когда заметила знакомую фигуру, мелькнувшую за окном. Вспоминала, как он ел, а она следила за ним, как повернулся и посмотрел, а она рванула прятаться в туалет, весь их разговор. Все стояло перед ее мысленным взором – его замученное лицо и легкая улыбка, пробивающаяся через грусть и спрятанную боль.

Даже подумала, не остановиться ли, а то, увлекшись яркими картинами, эмоциями и переживаниями, можно и в ДТП попасть. Но ехала дальше: в этот час шоссе было свободным.

Она завела машину в гараж, заглушила мотор и еще почему-то посидела немного в тишине, размышляя, как лучше все объяснить домашним. Вздохнула, ничего определенного не надумав, и вышла из машины.

– Привет всем! – прокричала в глубь дома Алиса, зайдя через дверь из гаража. – Я дома! Где комитет по встрече?

– Мы здесь, здесь! – раздался в ответ из гостиной Зоечкин голосок. – Играем в «Краковский замок».

Настольные игры, к коим относился и «Краковский замок», были любимым развлечением и времяпровождением семьи, что немало радовало Алису – во-первых, это все-таки развивающие игры, очень даже для семилетнего мальчика полезные, а во-вторых, страсти за столом кипели нешуточные, и родня таким образом от души развлекалась сплоченным коллективом.

Всем известно, что веселье это лучшее лекарство от любых хворей, и деятельный Павел Наумович отвлекался от раздражающей и угнетающей его необходимости ограничивать себя в делах и физических нагрузках.

К тому же, например, той же «Краковский замок» был игрой стратегической, где происходили разные действия: возведение городов и поселков, накопление капитала и организация деловой деятельности и, главное, военные баталии, а тактика, стратегия и руководство были делом всей его жизни. Конечно, он побеждал регулярно, но последнее время внучок начал догонять и перегонять деда, да и Зоечка не сильно отставала, а проигрывать Павел Наумович со-о-овсем не любил – так что искры летели будьте любезны!

– Кто побеждает? – скинув обувь и поставив пакеты с продуктами на специальный столик у стены, прошла к ним Алиса.

– Зоечка, – пробурчал недовольно Павел Наумович.

– Понятно, – улыбнулась она и поинтересовалась: – А второй претендент на вашу корону где?

– Темочка с Сережей и его родителями на детском пикнике на «Вдовьей поляне», – отозвалась Маргарита Леонидовна, склонившись над картонной раскладкой игры, занимавшей практически весь большой круглый стол, и старательно что-то там изучая через очки, державшиеся на самом кончике ее носа.

Она вообще очень смешно играла: тщательно обдумывала каждый ход, перебирала карточки, что-то прикидывала в уме, шевеля губами, ведя расчеты, а когда таки делала ход, то потом еще долго вздыхала, что, наверно, все же сглупила и зря потратила: «три мешка зерна, глиняную штольню и дубовый лес всего лишь на корову», и все принимались ее утешать.

– Добрый день, Маркел Терентьевич, – поздоровалась Алиса с еще одним игроком, присутствовавшим за столом вместо Темочки.

Товарищ с таким вот несколько экзотическим для современной России именем являлся их соседом через один дом и давним приятелем Павла Наумовича. В свои семьдесят восемь Маркел Терентьевич был крепким и очень живеньким дедулькой. Сухопарый, жилистый, немного хитроват, но не жуликоватый, а так по-деревенски приглядливый, как он сам любит говаривать, везде поспевавший, все новости знавший наперед и приносивший их оперативней, чем Почта России телеграммы. За эти свойства характера его так и звали в поселке – Телеграф.

– Ладно, развлекайтесь дальше, – махнула ладошкой Алиса.

– Что-то случилось, Алисонька? – подняла голову и быстро глянула на нее Зоечка.

– Нет. С чего ты решила? – дежурно поспешила заверить Алиса.

Дежурно, потому что Зоечка обладала удивительной способностью – она безошибочно считывала с Алисы душевное состояние. Прямо как радар какой. Алиса каждый раз дивилась: как у Зои это получается? Ведь девушка старалась всегда держать внутреннее равновесие и спокойствие, несмотря на любые обстоятельства.

Разумеется, как любой нормальный человек, Алиса испытывала разные чувства и эмоции, но привыкла не выставлять их напоказ.

Зоечка, пожалуй, единственная, кто безошибочно угадывала, словно считывала ее душевные состояния. Зоечка и папа. Но папа ее просто всегда чувствовал, даже на расстоянии.

Так, папа это другая тема.

Разумеется, сразу же после Зоечкиного вопроса вскинулись две головы и две пары обеспокоенных глаз Павла Наумовича и Маргариты Леонидовны посмотрели на Алису.

– У меня все в порядке, – твердо уверила Алиса и быстренько отвлекла их от своей персоны: – У нас сегодня будет баня.

И сбежала в свою комнату, прекрасно зная, что Зоечку не проведешь никакими уловками, анекдотцами и шутками-прибаутками, а объяснять что-то конкретное при Маркеле Терентьевиче недальновидно.

«Наверняка сейчас дамы быстренько подыграют, чтобы Павел Наумович победил, – усмехнулась она, переодеваясь в домашнюю одежду. – А он решительно форсирует игру, вступая с ними в молчаливый заговор против сметливого соседа. Выпроводят под благовидным предлогом Телеграфа и будут меня ждать для разъяснений. Уж они-то Зоечке верят в вопросе моего душевного состояния безоговорочно, – и вздохнула. – Ох уж эти мне заботливые родственнички!»

Понятное дело, что все произошло именно так, как Алиса и предполагала. К тому моменту, когда она спустилась со второго этажа, игра уже была экстренно закончена, увенчав очередной «викторией» Павла Наумовича, и вся троица вышла на веранду провожать Телеграфа.

– Ну, пойду! – улыбался тот. – Засиделся я, а дела-то, хлопоты побоку! Да уж больно хорошо тут у вас, и компания со всем уважением, а уж варенье да пирожки Зои Сергевны знатные, не соблазниться никак нельзя. Вот и сиживаю в доброте вашей. Ну ладно, побегу, в сельпо еще заскочить бы надо.

– Ну, давай, Маркел Терентьевич, – попрощался Павел Наумович.

– Здоровьичка всем, здоровьичка, – пожелал Телеграф и торопливой походочкой направился к калитке.

– Так! – Свекр, проводив соседа взглядом, пока тот не захлопнул за собой калитку, повернулся к Алисе: – И что у тебя случилось?

– А вот скажите, Павел Наумович, – полюбопытствовала она, – взяли бы вы Зоечку в разведку к себе, а?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18 
Рейтинг@Mail.ru