Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Сюзанна Шаттенберг
Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

О «мемуарах» Брежнева

Касательно «мемуаров» Брежнева имеется анекдот тех времен: Брежнев вызывает к себе секретаря ЦК по идеологическим вопросам М. А. Суслова: «Слушай, Михаил Андреевич, ты мою книгу “Целина” читал?» – «Конечно, Леонид Ильич, даже два раза, изумительная книга!» – отвечает тот и пятится к дверям. «Михаил Андреевич, куда же ты так спешишь? – останавливает его Брежнев. – Да вот, хочу пойти в третий раз перечитать…» Суслов ушел, а Брежнев размышляет: «Смотри-ка, все так хвалят эту книгу… Может, и мне прочитать?»22 Уже при жизни Брежнева было секретом полишинеля, что он не написал ни строчки своих «мемуаров», которые в трех частях вышли в журнале «Новый мир» в номерах за февраль, май и ноябрь 1978 г. Они назывались «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» и рассказывали, соответственно, о его военном опыте, восстановлении Украины после войны и о годах работы в Казахстане. Трилогия была незамедлительно переиздана. Тоненькие книжки, объемом не более ста страниц каждая, но растиражированные в миллионах экземплярах, были сразу же объявлены обязательным чтением в школах. В ноябре 1981 г. в «Новом мире» увидела свет следующая часть под заглавием «Воспоминания», главы четвертая и пятая «Жизнь по заводскому гудку» и «Чувство Родины», где описывались ранние годы Брежнева до и после революции. Уже посмертно, в январе 1983 г., вышли главы с шестой по восьмую: «Молдавская весна», «Космический Октябрь» и «Слово о коммунистах», которые хотя и дополняли картину пребывания Брежнева в Молдавии и его работы секретаря ЦК по оборонной промышленности, но в целом были не так детализированы, как предшествующие тексты. «Слово о коммунистах» состояло почти исключительно из пустых пропагандистских фраз. «Мемуары» обрываются до 1964 г., т. е. до прихода Брежнева к власти. Хотя существуют восемь частей, но и по сей день почти всегда говорят о «трилогии», имея в виду написанные от имени Брежнева воспоминания. Мы многое знаем о том, как эти «мемуары» распространялись и осмеивались, но нам почти ничего не известно, кто и почему задумал их издания23. Судя по всему, это была высшая точка формирования культа личности Брежнева, чей жизненный путь требовалось окончательно соединить с историей Советского Союза, и не подлежит сомнению, что «воспоминания» сыграли свою роль в увековечивании образа Брежнева, пусть и с несколько другими оттенками. Брежневу приписывалась решающая роль в важнейших событиях, происходивших в стране. Сотрудник Брежнева Георгий Арбатов полагает, что льстецы среди сотрудников генсека уговорили его, что он-де должен записать то, что так часто и охотно рассказывал им как анекдоты из своей прежней жизни, когда они сидели в дружеском кругу на правительственной даче или в охотничьем домике24. Но, как утверждает публицист Владислав Владимиров, «мемуары» – дело рук одного Черненко, который продвигал их, чтобы потешить самолюбие Брежнева, рассчитывая стать его преемником. Александр Мурзин, единственный литературный негр, который дал понять, что занимался этой деятельностью, также свидетельствует, что именно Черненко вместе с генеральным директором советского информационного агентства ТАСС Л. М. Замятиным во время поездки на поезде убедил Брежнева написать мемуары. Как рассказывает Владимиров, Черненко ссылался на мемуары Черчилля, Жискар дʼЭстена, де Голля и других выдающихся государственных деятелей, чтобы соблазнить Брежнева этой идеей. Тот возразил, что Ленин, мол, воспоминаний не писал, но Черненко нашелся и тут, сказав, что это сделала за него жена, Надежда Крупская25. Еще одно мнение высказали Е. И. Чазов, начальник 4-го Главного управления при Минздраве СССР, и бывший посол в ГДР П. А. Абрасимов. По их словам, историю с мемуарами выдумали главный идеолог Суслов и КГБ, чтобы объяснить творческим процессом «уходы Брежнева в тень», когда он долго не появлялся на людях; таким способом предполагали скрыть его наркотическую зависимость26. Как рассказывает телохранитель Брежнева Владимир Медведев, вероятно, все вместе «партийные идеологи» участвовали в том, чтобы Брежнев покончил, наконец, со своей сдержанностью, с позицией, согласно которой не было «ничего особенного, так жизнь сложилась»27. Он заявил: «Товарищи убедили меня опубликовать воспоминания о пережитом, о работе, войне, партии. Это нужно народу, нужно нашей молодежи, воспитывающейся на примере отцов»28.

Условие, которое, очевидно, выдвинул Брежнев, давая в итоге согласие на работу над своими «мемуарами», заключалось в том, что он сам не будет их писать, а ограничится помощью авторскому коллективу. Курировали проект руководитель ТАСС Замятин и главный редактор «Комсомольской правды» Виталий Игнатенко. В апреле 1977 г. они пригласили четырех лучших журналистов страны на тайную встречу, рассказали им о замысле и, судя по всему, предоставили право выбрать, кто какую главу из жизни Брежнева хотел бы писать29. Анатолий Аграновский, автор «Известий», выбрал годы на Украине, писатель Аркадий Сахнин – войну, а два журналиста «Правды» Владимир Губарев и Александр Мурзин – космос и жизнь в Казахстане соответственно30. Партия не только направила лучших советских публицистов на выполнение этой задачи, но и создала в ЦК специальный отдел. Теперь авторы были уполномочены провести собственные исследования по всему Советскому Союзу, «прошерстить» все архивы и поговорить с очевидцами событий31. Вот литературные негры и выезжали на места, где проходила жизнь и деятельность Брежнева, а Черненко заботился о том, чтобы руководители соответствующих партийных организаций размещали их на должном уровне и предоставляли доступ ко всем документам32. Это необходимо иметь в виду, когда речь идет об источниковедческой ценности «мемуаров». Их авторы никоим образом не давали простор своему воображению и не работали с вымышленными подвигами и достижениями. Это подтверждают и многие сподвижники Брежнева: немало из того, что он сам рассказывал им, они позже прочитали в «воспоминаниях». Правда, журналисты не сами разговаривали с Брежневым, а получали уже готовые записи характерных эпизодов33. В итоге проблема «мемуаров» заключается не в ситуации с источниками, которые не всегда можно проверить, а в осмыслении материала, превращенного в героический нарратив. Далеко не самые значительные эпизоды оказываются преображенными в ключевые исторические события. Брежневу приписываются чужие подвиги, а некоторые факты интерпретируются столь свободно, что в них нельзя распознать правду. Это становится очевидным, если сравнить «Малую землю» с мемуарами офицеров. Поэтому народ придумал злую остроту – эпиграф к мемуарной книге Брежнева «Малая земля»: «Все, что было не со мной, помню!»34.

 

О годах, проведенных в Казахстане, удалось найти в архиве по крайней мере один документ, который со всей очевидностью послужил основой для описания событий в книге «Целина», настоящий автор которой Мурзин сделал из трагедии социалистическую историю героев. Брежнев «рассказывает» в книге, что весной 1954 г. тракторист Даниил Нестеренко героически пытался помочь своим товарищам переправить трактора через замерзшую реку, но этот мужественный поступок стоил ему жизни: не выдержал лед. Литературный негр Мурзин вложил в уста Брежневу такие слова: «Когда друзья вынули из воды погибшего, то обнаружили в его кармане удостоверение Героя Советского Союза. До этого никто в совхозе не знал, что рядом с ними работает такой человек… И стало вдвойне обидно за его гибель»35. Но согласно историческому источнику дело обстояло совсем по-другому: товарищи не советовали ехать через реку, лед на которой уже таял, начиналось половодье, и хотели искать брода, но Нестеренко прикрикнул на них, что, мол, они просто трусят, а вот во время войны им пришлось бы пересекать Днепр под жуткой бомбежкой. Когда на середине реки трактор заглох и скрылся под водой, утонул не только Нестеренко, но еще и второй тракторист, комсомолец Кер36.

Фальсификация этого источника литературным негром показывает, с какой осторожностью следует использовать «мемуары» Брежнева: «сырой материал» обрабатывался авторами по собственному усмотрению. «Комментарии» и «мысли» Брежнева по поводу событий его жизни могут и без того считаться вымышленными. По-другому обстоит дело только с документами, которые цитируются дословно, так как их можно проверить по оригиналам. Это дает основания предполагать, что авторы не отважились менять что-то в партийных документах. Конечно, располагать сегодня материалами, собранными при подготовке «воспоминаний» Брежнева, означало бы иметь великолепный исторический источник. Но, к сожалению, их авторы, сдавая свою работу, были обязаны возвращать также все документы и записи, подлежавшие немедленному уничтожению37.

Цитированная острота о том, что Брежнев вовсе не знал своих «мемуаров», кажется, напротив, не соответствующей действительности. В своих записных книжках, например, 26 августа 1977 г. он отмечал: «Прогулял немного по набережной. Затем читал материал – 1 главу “Жизнь по заводскому гудку”»38. В соответствии с заметками он снова прочитал книгу, когда та вышла в полном виде в ноябре 1981 г.39 Книгу о Казахстане Брежнев, очевидно, тоже не только попросил проверить тамошнего партийного руководителя Динмухамеда Кунаева, но и сам просмотрел текст еще до публикации40. Млечин утверждает, что отчасти секретарша Брежнева читала ему «воспоминания» вслух в больнице. Это звучит правдоподобно, так как Брежнев в принципе предпочитал, чтобы ему читали, нежели читать самому. В конечном итоге в «мемуарах» не было ничего, что Брежнев не проверил бы лично41. Но вместе с тем, по словам журналиста Георгия Яковлева, Брежнев изменил во всей рукописи только два слова42. Следовательно, ценность «воспоминаний» как исторического источника (за исключением некоторых, нигде больше не цитировавшихся документов) состоит в первую очередь в том, какого типа идеальная биография здесь создана. Прежде всего, речь идет о литературе воспитательного характера, Брежнев откровенно признавал, когда он в марте 1980 г. получил за «свои мемуары» Ленинскую премию по литературе: «Меньше всего мне хотелось, чтобы книги “Малая земля”, “Возрождение” и “Целина” воспринимались как мемуарные сочинения. Работая над своими записками, думал я не о себе – и даже, пожалуй, не столько о прошлом, сколько о том, чем опыт прошлого может быть полезен людям сегодня»43.

О «дневниках» Брежнева и его фотографе

Другую ценность как исторический источник имеют «дневниковые записи» Брежнева. По недоразумению они переводятся иногда как «дневники», но в случае с Брежневым представляют собой просто «записные книжки». Вокруг них долгое время ходили слухи, так как лишь единицы (среди них биографы Брежнева Волкогонов и Млечин) видели их и утверждали, что они свидетельствуют о «духовном убожестве». Как язвительно заметил Волкогонов и повторил Млечин, Брежнев интересовался, очевидно, только следующим: «Величина собственного веса, сколько времени плавал в бассейне, кому звонил, что подавали на обед, какую награду или титул получил, медицинские процедуры, какими оказались трофеи на охоте»44. Сказанное и верно, и неверно: во-первых, как уже отмечалось, это были не дневники, в которых находят отражение сокровенные мысли и глубокие размышления, а ежедневники и рабочие черновики, в том числе и отдельные листки, где в форме кратких записей Брежнев отмечал события дня. Во-вторых, здесь встречаются не одни только банальности из частной жизни и мелочи быта, но и, к примеру, списки политиков, с которыми Брежнев разговаривал по телефону или встречался на протяжении длительного времени. Таким образом, это своего рода регистрационные журналы или хроники, которые Брежнев вел для себя: «5 июня 1979 г., вторник, разговаривал с Черненко – у Андропова ЮВ 65 лет, у Чазова 50 лет. Горбачев – о дождях…»45 Лишь в очень редких случаях Брежнев фиксировал длительные рассуждения или упорядочивал аргументы, как, судя по всему, было и в октябре 1964 г., когда он готовил свою обвинительную речь против Хрущева: «Почему это все произошло – потому что при самой прямой и активной поддержке Хрущева создан культ тов. Хрущева. Н.[икита] С.[ергеевич] – у меня глубокое убеждение – что это затмило Вам сознание и Вы решили, что Вам все возможно – яд неограниченной власти испортил Вас»46. Содержание записных книжек не позволяет нам заглянуть в мир эмоций, чувств и мыслей Брежнева, а рассказывает, наподобие хронологического указателя, о тех, с кем, где и когда он разговаривал, и о том, какие темы его занимали. Он вел записи в военные месяцы, в октябре и ноябре 1944 г., когда начал устанавливать в Карпатах советский режим. Но вскоре они оборвались, и несколько заметок Брежнев сделал только в начале 1950-х гг., а к систематическим записям снова вернулся только после того, как Хрущев в 1956 г. перевел его в Москву. С долгими или короткими перерывами он вел эти длинные «списки первоочередных дел» почти до смерти. Они и по сей день не находятся в свободном доступе в архиве, но с ноября 2016 г. опубликованы. Эти записи служат хорошим подспорьем, когда недоступны никакие другие архивные источники, и мы до настоящего времени можем только строить догадки о том, что Брежнев делал, например, в декабре 1979 г., пока Политбюро принимало решение о введении войск в Афганистан. В этой кропотливой работе помогают опубликованные записи секретарей приемной Брежнева в Кремле: они говорят о том, находился ли генеральный секретарь в своем кабинете или дома, ехал ли на дачу или в охотничий домик, кого принимал47.

 

С учетом все еще трудного положения с источниками в России в этой книге в качестве исторических свидетельств привлекаются фотографии, каждая глава открывается очередным снимком Брежнева. На фотографиях из его детства и ранней юности можно увидеть детали, о которых нет доступных письменных источников или их немного. Фотографии более поздних лет показывают живого и динамичного Брежнева, который был дружелюбным и жизнерадостным, охотно смеялся, но канул в Лету еще до своей смерти в 1982 г. Таким образом, изображения отчасти заполняют пробелы и представляют иного Брежнева, дополняющего традиционный облик, возникающий на основе письменных свидетельств: физические особенности и, к примеру, умение сходиться с людьми крайне сложно раскрыть в текстах. Брежнев, как поведал мне его фотограф Владимир Мусаэльян, был не только очень фотогеничен, он понимал толк и во власти образов. Брежнев был первым советским руководителем, у которого в 1969 г. появился личный фотограф, постоянно его сопровождавший и консультировавший при выборе правильных фотографий48. Я глубоко благодарна Владимиру Гургеновичу за любезное разрешение воспользоваться его фотографиями для издания настоящей книги.

В заключение несколько слов о возникновении этой биографии. В 2008 г. я в качестве директора Исследовательского центра Восточной Европы пришла в Бременский университет и тем самым приняла на себя также и руководство уникальным архивом с примерно шестью сотнями фондов советских диссидентов, включавших подпольные публикации из Польши и бывшей ЧССР. Тогда исследование жизни и деятельности последнего, на мой взгляд, крупного партийного руководителя Советского Союза представилось мне подходящей темой. Я хотела знать, как началось при Брежневе преследование диссидентов, как в Политбюро обсуждали Сахарова, Солженицына и других, как дошло до вторжения в Чехословакию в 1968 г. и введения военного положения в Польше в 1981 г. Короче говоря, я ожидала, что увижу сталиниста, архитектора внутри- и внешнеполитической репрессивной политики, настоящего ястреба. Но вскоре была вынуждена с удивлением признать, что моя точка зрения оказалось сильно упрощенной. Инакомыслящих Брежнев передавал руководству КГБ, Дубчек был его протеже, а не врагом, да и в отношении Польши он считал себя покровителем и советчиком, а не тем, в ком воплощалась жесткая исполнительная власть. Вместо приверженца холодной войны, передо мной возник человек, страстно боровшийся за мир и подорвавший при этом свое здоровье. Наконец, вместо догматического идеолога, Брежнев оказался мужчиной, который сводил женщин с ума, любил быстрые автомобили и с редким искусством рассказывал анекдоты. Наверное, не обойдется и без критики в мой адрес за определенную апологетику Брежнева. На это уже сейчас я могу возразить, что у меня не было намерения во что бы то ни стало освободить Брежнева от ответственности. Моей целью было только показать личность со всеми ее гранями как «человека в своем времени».

За финансирование этого исследования в рамках проекта «Exzellenzinitiative» [инициатива федеральных и земельных структур по содействию развитию вузовской науки с целью поддержки научной элиты и повышения качества германской науки. – Примеч. пер.] я благодарю Бременский университет.

Фото 1. Леонид Брежнев с сестрой Верой и братом Яковом – члены любительской театральной труппы в Курске, 1924


Глава 1
Мечта о карьере актера, или Путь вполне обычного советского человека?

На фото Леонид Ильич Брежнев, его сестра Вера и брат Яков. Они запечатлены перед театральным занавесом. Восемнадцатилетний Леонид стоит слева. Видно, какие у него впалые щеки. Удивление вызывают две вещи. Во-первых, Брежнев такой худой, каким уже не будет никогда. Во-вторых, трое детей сфотографированы как члены любительской театральной труппы. В них нет ничего революционного, хотя снимок и сделан в 1924 г., ни одежда, ни позы не указывают на большевиков, пролетариат или победу революции. Леонид в обычной белой рубашке с галстуком, поверх темная куртка. На нем нет ни френча, ни солдатской шинели. Волосы гладко причесаны набок. Он стоит прямо, его твердый взгляд устремлен на камеру. Как и брат с сестрой, Брежнев производит впечатление строгости и буржуазности. Не удивительно, что, хотя и имеется лишь совсем немного снимков молодого Брежнева, фотография, о которой идет речь, не встретится ни в одной официозной работе или фотоальбоме о генеральном секретаре. На ней Брежнев, которого официально не было: едва ли интересовавшийся политикой, но хорошо воспитанный молодой человек с тонкими чертами лица со следами голода 1921–1922 гг. К моменту съемки он только вступил в комсомол, молодежную организацию большевиков, и мечтал стать актером.

Советские биографы сконструировали из становления Брежнева абсолютно прямой путь к должности генерального секретаря, да и западные биографы видели в нем восторженного сталиниста, решавшего поставленные перед ним задачи с отвагой и большевистским пылом. Однако создается впечатление, что Брежнев никоим образом не был энтузиастом. Если рассказывать о его жизни не с вершины его должности генерального секретаря, а сравнить молодого Брежнева с его ровесниками 1910–1920 гг., то он уж никак не предстает избранным для того, чтобы в один прекрасный день стать могущественнейшим человеком в государстве. Наоборот, он кажется совершенно аполитичным молодым человеком, который пытается как можно дольше не иметь дела с новыми политическими организациями и не соприкасаться с происходящими изменениями. Если попытаться непредубежденно взглянуть на Брежнева, то обратят на себя внимание не политическое воодушевление и восхищение большевиками или качества руководителя, а, напротив, борьба за выживание в чистом виде. Революция, Гражданская война и коллективизация представляли собой не вызовы, которых искал Брежнев. Нет, это были события, потрясшие и в конечном счете разрушившие его прежнюю жизнь, спокойную и налаженную. Развитие личности Брежнева направлялось отнюдь не революционным рвением, но инстинктом выживания. Он мог в буквальном смысле обратиться в бегство, когда положение становилось трудным или опасным для жизни. Первый раз он бежал в 1921 г. от голода и безработицы с Украины в Курск. Во второй раз в 1930 г., в самый разгар раскулачивания и коллективизации, спасаясь фактически от гражданской войны, он перебрался с Урала в столицу. В том же году он в третий раз спасался бегством – от жилищных проблем. Из-за недостатка или недоступности источников трудно с уверенностью говорить, что Брежнев был «вполне нормальным советским человеком», заботившимся в первую очередь о своей жизни и выживании и восхищавшимся большевиками лишь в силу необходимости. Имеются только косвенные доказательства (вроде представленной фотографии), указывающие на актера-любителя Брежнева, державшегося в стороне от политики.

22История СССР в анекдотах. 1917–1992 / ред. М. Дубовский. Смоленск, 1993. С. 199.
23См. также: Katzer N. Dans la matrice discursive du socialisme tardif. Les “Mémoires” de Leonid Il’ič Brežnev // Cahiers du Monde Russe 54 (2013) 1–2. S. 73–101.
24Арбатов Г. А. Из недавнего прошлого // Л. И. Брежнев. Материалы к биографии / сост. Ю. В. Аксютин. М., 1991. С. 91.
25Владимиров В. Тандем. О Л. Брежневе и К. Черненко // Кодры. 1990. № 4. С. 157; Мурзин А. Как писали мемуары. Исповедь суфлера, см. URL: http://leonidbrezhnev.ucoz.ru/publ/stati_zametki_intervju/kak_pisalis_memuary/2-1-0-25 (дата обращения: 28.09.2016).
26Абрасимов П. А. Вспоминая прошедшие годы. Четверть века послом Советского Союза. М., 1992. С. 270; Чазов Е. И. Здоровье и власть. Воспоминания «кремлевского врача». М., 1992. С. 154 и след.
27Медведев В. Т. Человек за спиной, 2-е изд., М., 2010. С. 94.
28Цит. по: Чазов Е. И. Здоровье и власть. С. 155.
29Мурзин А. Как писались мемуары.
30Мурзин А. Как писались мемуары; Яковлев Г. Как создавались мемуары Брежнева // Л. И. Брежнев. Материалы к биографии / сост. Ю. В. Аксютин. С. 290; Млечин Л. М. Брежнев. С. 593.
31Арбатов Г. А. Человек Системы. Наблюдения и размышления очевидца ее распада. М., 2002. С. 365.
32Владимиров В. Тандем. С. 154.
33Бовин А. Е. XX век как жизнь. Воспоминания. М., 2003. С. 233.
34История СССР в анекдотах. С. 153.
35Брежнев Л. И. Воспоминания. М., 1982. С. 213.
36Л. И. Брежневу – информация о происшедшем несчастном случае в зерносовхозе «Дальний» Есильского района Акмолинской области. Архив Президента Республики Казахстан (АПРК). Ф. 708. Оп. 27. Д. 284 (Докладные записки, справки, информации и записки сельхозотдела на имя секретарей ЦК КП Казахстана, 03.01–13.06.1954). Л. 137–138.
37Яковлев Г. Как создавались мемуары Брежнева. С. 290. Мурзин рассказал, правда, в 1991 г. в газетном интервью, что он не вернул оригинальную рукопись вместе со всеми документами и хранит их у себя и по сей день. См.: Мурзин А. Как писались мемуары.
38Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи: в 3 т. Т. 1: Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. 1964–1982 гг. М., 2016. С. 825.
39Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 1. С. 1115.
40Там же. С. 915, 919.
41Млечин Л. М. Брежнев. С. 593, 596.
42Яковлев Г. Как создавались мемуары Брежнева. С. 288.
43Во имя дела партии, дела народа: Вручение Ленинской премии Генеральному секретарю ЦК КПСС, Председателю Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежневу, 31 марта 1980 г. М., 1980. С. 12 и след.
44Волкогонов Д. А. Семь вождей. С. 11; Млечин Л. М. Брежнев. С. 15, 436.
45Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 1. С. 955.
46Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 1. С. 41.
47Леонид Брежнев. Рабочие и дневниковые записи. Т. 2: Записи секретарей Приемной Л. И. Брежнева. 1965–1982 гг. М., 2016.
48Интервью с Владимиром Гургеновичем Мусаэльяном 16 марта 2016 г.; см. также: Мусаэльян В. Брежнев, которого не знали. Коллекция. Караван историй. 2015. Июль. № 7. С. 144.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43 
Рейтинг@Mail.ru