Забытые легенды Египта

Светлана Геннадьевна Шорохова
Забытые легенды Египта

СЕТ. Хорошо, но если ты не вернёшься к рассвету, я убью Осириса и стану богом. Если ты исчезнешь – я тебя найду, если он убьёт тебя – я воскрешу. Только помни обо мне.

СЕКМЕТ. Я не забуду.

ТОТ. Идём, Секмет.

Секмет и Тот направляются в сторону города. А Сет остаётся стоять и смотреть им вслед.

Золотой Чертог.

В тронный зал врывается Бастет. Великого Ра нет.

БАСТЕТ. Солнцеликий Ра! Ответь мне! Где ты! Где он?! (Бросается к рабам) Говори, где он?! А то я тебе всё как есть поотрываю! Где Великий Ра?

Следом за ней вбегает Птах.

ПТАХ. Бастет, прекрати! Ты же знаешь, что они не могут говорить. Бастет, успокойся.

БАСТЕТ. Тогда пусть покажут! Где он?! Я хочу немедленно его видеть!

ПТАХ. Он очень занят. Бастет, тебе не стоит вот так говорить с ним…

БАСТЕТ. И это ты говоришь после того, что он сделал? Точнее, хочет сделать?!

ПТАХ. Бастет, он – наш отец и Верховный бог. Истерикой его решение не исправить. Позволь мне самому…

БАСТЕТ. Нет! Да ты… ты просто не любишь меня!

ПТАХ. Ты не можешь так говорить!

БАСТЕТ. Ты обещал мне… а теперь… позволяешь ему всё решать за тебя! Тебе всё равно?! Ты сделаешь всё, как он скажет?!

В распахнутые двери заходит Ра.

РА. Что здесь происходит?

БАСТЕТ. Отец наш, это правда? Ты же обещал не нарушать наш союз! Ты давал мне слово!

РА. Уходи, Бастет, у меня нет времени слушать твою истерику.

БАСТЕТ. Нет, ты выслушаешь меня! Я не отступлюсь от своего! Птах, почему ты молчишь?

РА. Ты не желала этого брака, и я нашел подходящий для всех выход. Ты не можешь меня упрекнуть.

ПТАХ. Что? Бастет, что он такое говорит?

БАСТЕТ. Это не то, о чём ты подумал. Сейчас важнее…

ПТАХ. Ты не хотела нашего брака?!

БАСТЕТ. Да, я не хотела брака! Но я люблю тебя! Отец наш, послушай…

РА. Зачем ты перечишь мне? Уходи немедленно!

БАСТЕТ. Ярость ослепила тебя! Опомнись, пока не поздно.

В зал заходит Секмет. Она преклоняет колено и голову.

СЕКМЕТ. Ты звал меня, о Ра?

РА. Ступай прочь, Бастет, это моё последнее слово

Бастет стремительно убегает, закрывая лицо руками. Птах опускает голову и смиренно становится рядом с Ра.

РА. Я рад снова видеть тебя, дочь моя Секмет.

СЕКМЕТ. Я пред тобой.

РА. Я просил Тота найти тебя, но он задержался. Ты, видимо, ушла далеко от Золотого Чертога?

СЕКМЕТ. Ты сам знаешь ответ, отец. Но разве я – пленница, чтобы сидеть в этих стенах?

РА. Не говори так, ты – моя дочь, и я желаю тебе лишь блага.

СЕКМЕТ. Эта фраза означает, что ты уже определил для себя, в чём заключается благо для меня?

РА. Я много думал о тебе, Секмет. О том времени, что ты провела одна и одиночестве, на которое я тебя обрёк. Это моя вина, и мне бы хотелось её исправить. Я хочу даровать тебе мужа, дочь моя.

СЕКМЕТ. И кого же ты прочишь мне?

РА. Самый добрый и заботливый среди всех богов – Птах. Он мудр и сможет успокоить твое одиночество, сгладив его холод своим теплом. Он будет хорошим мужем, Секмет.

СЕКМЕТ. Отец мой Ра, разве ты не знал, что Птах – возлюбленный богини Баст? И что он отвечает ей взаимностью?

РА. Разве? Он мне ни слова об этом не сказал. Я спросил его, согласен ли он стать твоим мужем, и он ответил согласием. О Баст он не упомянул.

СЕКМЕТ. Потому что ты приказал ему, а не спрашивал. Разве мог Птах отказать твоему требованию? Ослушаться великого бога Ра равнозначно изгнанию. По-моему, сейчас это было ясно видно. Разве не потому плакала она, отец мой Ра? Разве не потому бледен Птах?

РА. Что за слова я слышу от тебя, дочь моя? Зачем ты наговариваешь на меня?

СЕКМЕТ. Тогда спроси его снова, но дай право выбирать самому. Он выберет Баст.

РА. Не отвергай его, Птах может сделать тебя счастливой.

СЕКМЕТ. Пусть с ним счастлива будет Бастет. У меня уже есть возлюбленный, я не пойду замуж за Птаха.

РА. И кто же тот бог, что сумел похитить сердце моей грозной дочери?

СЕКМЕТ. Его имя Сет. Он не бог, но как Осирис имеет право им стать.

РА. Секмет, ты полюбила человека?

СЕКМЕТ. Да, отец.

РА. Того, что родился вопреки моей воле и которого я повелел убить?

СЕКМЕТ. Да, о Ра.

РА. Того, что не похож на других детей Египта? Полюбила вопреки своей божественной сути, которой должна быть чужда любовь? Вопреки заложенной в тебя ненависти и гневу? Отвечай, Секмет!

СЕКМЕТ. Да, о Ра. Я полюбила его, и воля твоя снова нарушена.

Небо за пределами Чертога начинает темнеть. Стихают все звуки, кроме ветра. Меритсегер в своём убежище поднимает голову и смотрит вверх.

РА. Я запрещаю тебе!

СЕКМЕТ. Ты не в силах.

РА. Твой долг – исполнять мою месть и нести страх в людские сердца! А Сет – проклятый изгнанник, ты должна забыть об этом смертном!

СЕКМЕТ. Ты не можешь требовать это. Никто из нас не властен над этим чувством. Я сделала свой выбор, о Ра.

РА. Ты не посмеешь!

В тронном зале становится всё темнее. От Ра исходит алое сияние.

СЕКМЕТ. Я хочу уйти с ним в пустыню.

РА. Нет!

СЕКМЕТ. Отпусти меня.

РА. Ты слышала, мой ответ! Никогда этому не бывать!

СЕКМЕТ. Тогда заставь меня подчиниться!

Магический поединок.

За пределами Чертогов птицы улетают прочь, а звери бегут и прячутся. По небу расползаются, то темные, то алые всполохи. Бесшумно сверкают молнии, мелко дрожит земля. Сет, сжимающий в руках хопеш, смотрит в небо, его лицо напряжено и бледно. Он стоит невдалеке от города, где в просторном саду, прогнав от себя слуг, Осирис так же с беспокойством смотрит в небо.

Но Секмет проигрывает. Ра не убивает её, но от его удара она теряет сознание и падает на мраморный пол.

Ра тяжело, опускается на свой трон и замирает.

Небо очищается от всполохов молний, но оно ещё алое от красного диска заходящего солнца. Сет с отчаянным криком падает на колени, его лицо перекошено, песок вокруг него чернеет и поднимается смерчем.

В саду у фонтана стоит Осирис. Он молчит и смотрит перед собой, но резко оглядывается, когда из темноты за его спиной возникает фигура Сета.

ОСИРИС. Послушай, я не желал её смерти!

СЕТ. Это твоя вина!

ОСИРИС. Брат, я не хочу с тобой сражаться! Остановись!

СЕТ. Умри!

ОСИРИС. Ты не вернёшь её таким образом! Её уже ничто не вернёт!

Сет наносит удар. Осирис падает, белая одежда залита кровью. Но Сет в ярости продолжает наносить удары, пока не падает обессиленный рядом.

Ущелье возле Золотых Чертогов. На камнях сидит Тот, он беззвучно шевелит губами и смотрит в небо. По дороге к нему приближается Меритсегер в своём человеческом обличии.

МЕРИТСЕГЕР. Ты доволен, Тот? Ты всё задумывал именно так?

ТОТ. Я не хотел этого, ты же понимаешь.

МЕРИТСЕГЕР. Ты знал, что рано или поздно она направит свою ярость против отца. Но гнев – лишь часть его силы.

ТОТ. Я хотел, чтобы столкнувшись с её непокорностью, он понял, что мы не обязаны поступать так, как он хочет. Я думал, что она заставит его увидеть нас иначе.

МЕРИТСЕГЕР. Наверняка он осознаёт это теперь. Но её жизнь – стала ценой его прозрения. Посмотри вокруг, Тот. Не только великий Ра, теперь всё стало иным. Мир меняется. И мы не можем это предотвратить.

ТОТ. Почему ты не сказала мне, что именно Сэт… он – угроза всему миру.

МЕРИТСЕГЕР. Я люблю его, Тот. Люблю как сына. Он – порожденье Хаоса. Но я хотела, чтобы он прожил человеческую жизнь. И если бы только…

ТОТ. Я не думал, что всё так получится. Не думал, что они полюбят друг друга. Что вмешается Осирис.

МЕРИТСЕГЕР. Таково его предназначение. Осирис станет богом после смерти от руки равного. Судьбы не избежать, Тот.

ТОТ. Твои слова душат, как холодные, чешуйчатые кольца.

МЕРИТСЕГЕР. Ты знал. Невозможно изменить суть божества! И теперь боль делает Сета всё более могущественным. Скоро даже Ра будет не способен его уничтожить. Он близок к постижению собственной сути. И он возглавит Хаос, которого вы все так боитесь.

ТОТ. Всё вышло из-под контроля, не смотря на все мои старания. Я надеялся, что приняв его, Секмет заставит и Ра принять его обратно. До сегодняшнего дня я надеялся, что она смирит Хаос внутри самого Сета. Что их чувства уравновесят судьбу… Но теперь она мертва.

МЕРИТСЕГЕР. Она ещё вернется, Тот. Не смог Ра уничтожить дочь свою, не в его власти это. Сейчас её душа и разум заточены во тьме и Хаосе, чтобы вечно сдерживать его.

ТОТ. Если так, то Сет…

МЕРИТСЕГЕР. Думаешь, Хаос позволит ему? Чтобы вновь потерять над ним власть? Нет, Тот. Сет не сможет помочь ей. Но и она уже не часть той силы. Рано или поздно она сможет вернуться сама.

ТОТ. Меня страшит твоё предсказание. Какой она вернётся?

МЕРИТСЕГЕР. Мне это неведомо. Быть может, вернётся Богиня Мщения, что затопит Египет кровью, пока воды Нила не станут алыми. А возможно, вернётся Секмет, обещавшая Сету не забывать его. Кто знает, Тот.

ТОТ. Мы должны её укрыть. Ра разгневан, иные боги боятся её. Страх способен на многое.

МЕРИТСЕГЕР. В пустыне стало небезопасно. Я покидаю эти земли, и заберу её с собой. И никто не найдёт её. Ни Ра, ни Сет. И даже ты.

ТОТ. Ты оставляешь Сета?

МЕРИТСЕГЕР. Ему не нужен мой присмотр, я сделала всё, что могла. Он порождён вами, и вам суждено познать его гнев и ярость. До скончания дней он будет проклятием Египта. Тьмой от света всемогущего Ра. Разрушением против его созидания. Безумием против порядка.

ТОТ. И плохое равновесие лучше, чем ничего. Я попробую с ним поговорить. Ведь он по-прежнему любит её?

МЕРИТСЕГЕР. Спроси его сам. И ты увидишь, каким чёрным может стать небо над пустыней. Прощай.

Богиня направляется к ступеням в Золотые чертоги.

 

ТОТ. Она ещё вернётся. А значит «до встречи».

Конец.

Рейтинг@Mail.ru