Забытые легенды Египта

Светлана Геннадьевна Шорохова
Забытые легенды Египта

СЕКМЕТ. Ты не слышишь меня?! Не прикасайся!

СЕТ. Послушай, я не хотел тебя ранить…

СЕКМЕТ. Неужели ты не понимаешь? Я могла убить тебя! Я хотела тебя убить, не смотря на данное слово. Не смотря ни на что!

СЕТ. Я не боюсь тебя!

Яростный крик Секмет переходит в тихое, опасное рычание.

СЕКМЕТ. Но страх в твоих глазах… я видела…

СЕТ. Но я испугался не тебя, а того, что ранил тебя. Я не хотел причинить боль, не хотел, чтобы ты ушла от нас.

СЕКМЕТ. Если бы ты не закричал, я бы убила тебя. Тебе стоило этого бояться.

СЕТ. Я думал, уже не докричусь… Я впервые увидел тебя такой. Но ты остановилась.

СЕКМЕТ. Остановилась. Со дня нашей встречи я не видела в твоих глазах страха. Ты сердился, обижался или делал вид, что меня нет, но не боялся меня. Это много значит для той, что живет в мире чужого страха.

СЕТ. Я не знал, что ты это так принимаешь. Богиня Возмездия, я, в самом деле, не понимал, почему тебя называют так. Я не видел, чтобы ты действительно злилась.

Секмет садится на песок спиной к нему. Сет осторожно садится рядом.

СЕКМЕТ. Я увидела в тебе свое отражение. Свою ярость, свое стремление в бой. И даже сейчас я была готова увидеть в твоих глазах всё что угодно, ненависть или презрение, но только не страх.

СЕТ. Я не боюсь тебя, Секмет. Не убегай больше. Твою рану надо обработать. Скажи, у богов такие царапины быстро заживают?

Он достаёт из поясной сумки кусок ткани и неумело пытается перевязать её плечо.

СЕКМЕТ. Не знаю, ты первый, кому удалось меня ранить. Я проливала чужую кровь, но свою увидела впервые.

СЕТ. Мне есть чем гордиться? Ранил саму богиню Возмездия.

СЕКМЕТ. Ты снова дерзишь мне?

СЕТ. Нет. Наконец-то ты улыбаешься. Я думал, что уже не увижу этого.

СЕКМЕТ. А твои царапины? Тебе досталось от моего жезла.

СЕТ. Мелочи. Я же мужчина, потерплю.

СЕКМЕТ. Упрямый гордец. Видимо, я мало выбивала из тебя это.

СЕТ. Но ты старалась. Меритсегер говорит, что людей невозможно исправить.

СЕКМЕТ. Сложно с ней не согласиться.

Секмет оглядывается на него, Сет в это мгновение тоже поворачивает голову, и они почти сталкиваются. Глаза Секмет на мгновение расширяются, богиня замирает.

СЕКМЕТ. Кстати, где она?

СЕТ. Нету…

СЕКМЕТ. Пойду, поищу её!

СЕТ. Постой, она сама вернётся.

СЕКМЕТ. С ней могло что-нибудь случиться.

Секмет стремительно вскакивает и почти бегом направляется по следу змеи на песке. Сет от неожиданности немного отстаёт.

СЕТ. С Меритсегер? Секмет, подожди меня! Я с тобой.

Сет бежит за ней.

Граница Хаоса.

Меритсегер, женщина в длинном белом платье и белыми волосами. Она медленно приближается к тонкой, как ткань, завесе, отделяющей Хаос от мира, и внимательно смотрит. Через несколько мгновений за её спиной появляется Тот и направляется к ней.

МЕРИТСЕГЕР. Что ты здесь делаешь, Тот?

ТОТ. То же, что и ты, Меритсегер.

МЕРИТСЕГЕР. Здесь опасно. Даже для детей Солнцеликого.

ТОТ. Где же нам ещё встретиться, как не на границе с Хаосом.

МЕРИТСЕГЕР. Иных мест ты не находишь. Ты пришёл сюда по заданию Ра? Или хочешь узнать у меня, как дела у Секмет?

ТОТ. Граница неспокойна. Давай поговорим в другом месте.

МЕРИТСЕГЕР. Граница ещё держится. Или мудрый Тот познал страх?

ТОТ. Все боги обеспокоены сложившейся ситуацией.

МЕРИТСЕГЕР. Так почему здесь только ты один? Где все боги? Где Ра? Где Гор?

ТОТ. Гор сражается с демонами. Ты знаешь, почему Хаос стал набирать силу? Это из-за твоего ученика?

МЕРИТСЕГЕР. Которого из них? Неужели ты ещё ничего не рассказал Ра? Удивительно. Не думала, что у тебя бывают от него секреты. Знает ли Ра, как многое ты сделал вопреки его воле? И он всё ещё доверяет тебе? Не потому ли ты здесь, что боишься последствий своих деяний? Что ты сделаешь, о мудрый Тот, если в происходящем виновен один из моих учеников? Как скажешь об этом Ра? Не по твоей ли воле они оба остались живы?

ТОТ. Ты думаешь, что им лучше было умереть?

МЕРИТСЕГЕР. Тебе решать.

Меритсегер огибает его.

ТОТ. Но я уже решил!

Тот оглядывается, но видит лишь большую белую змею, ползущую прочь.

МЕРИТСЕГЕР. Ты слишком похож на отца своего…

Тот остаётся один. Становится заметно, что с уходом Меритсегер Хаос становится подвижнее, доносятся звуки, он словно движется к Тоту, там, где он ближе всего стоит к границе. Тот не выдерживает присутствия Хаоса и сбегает.

Пустыня.

Секмет и Сет сидят на скалистых уступах, она смотрит в одну точку, он монотонно точит оружие. Сет вскидывает голову и прислушивается. Меритсегер неподвижно лежит на своем каменном ложе, закрыв глаза.

СЕКМЕТ. У нас гости.

СЕТ. Колесница с одним возничим.

СЕКМЕТ. Ты не станешь его останавливать?

СЕТ. Если он не пеший, это кто-то из жрецов. Иногда они приходят сюда за советом.

СЕКМЕТ. А если не жрец?

СЕТ. Кому ещё придёт в голову ехать в мёртвое сердце пустыни? И подходящие скакуны есть только в храмах Ра.

Видна богато украшенная колесница с мужчиной в белых одеждах. Колесница останавливается около скалистого убежища, и мужчина спускается на песок.

СЕТ. Остановись. Кто ты, столь дерзко нарушающий покой древней пустыни?

ОСИРИС. Я прибыл, чтобы говорить с богиней-змеёй, чье имя Меритсегер.

СЕТ. Назови свое имя, и тогда я решу, достоин ли ты, чтобы говорить с великой богиней.

ОСИРИС. Я – правитель Египта и наместник Ра на этой земле. Раб, передай великой Богине, что Осирис желает её видеть.

СЕКМЕТ. Так ты фараон?

ОСИРИС. Да, я повелитель людей и если ты попросишь, юная дева, я увезу тебя из этого песчаного ада в самые прекрасные сады моей земли.

СЕКМЕТ. Не слишком ли много чести? Я не так щедра со своими просьбами, как ты с обещаниями.

ОСИРИС. Как ты смеешь отвергать приглашение фараона! Ты должна быть счастлива, что я обратил на тебя свой взор.

СЕТ. Осторожнее со словами, фараон. Ты чуть было не оскорбил другую, менее снисходительную богиню. Если желаешь продолжить спор, мне пора подыскивать место для твоего захоронения.

СЕКМЕТ. Ты это нарочно?

СЕТ. Но это же правда.

ОСИРИС. Да кто вы такие, что смеете мне перечить? Я велю скормить вас крокодилам!

СЕТ. Мое имя – Сет, и я – ученик великой богини Меритсегер. А девушка перед тобой – богиня мщения и палящего солнца Секмет.

ОСИРИС. Чушь. Её много лет никто из людей не видел. Откуда здесь, в проклятом сердце пустыни, где нет ничего живого, возьмётся… не знающее жалости… кровавое око Ра…

СЕКМЕТ. Славен Ра, и куда только девалась вся надменность? Не надо меня так откровенно бояться. Хотя были времена, когда я убивала даже детей.

ОСИРИС. Но почему… ты здесь…

СЕКМЕТ. А где как не здесь можно наткнуться на кровожадную богиню? Разве выжженная пустыня не самый подходящий для неё дом?

ОСИРИС. Невозможно! Место богов в Золотом Чертоге! Что ты делаешь в мире людей?!

СЕТ. Держите себя в руках фараон, вам ли терять достоинство. Даже перед лицом жуткой и кровавой смерти за неосторожно сказанное слово.

ОСИРИС. Да как ты сме…

СЕКМЕТ. Ну, хватит, Сет, не твори из меня ночной кошмар. Я пока не собираюсь выходить из себя.

ОСИРИС. Богиня общается со смерт…

СЕТ. Мне ли не знать, как быстро это с тобой происходит.

ОСИРИС. Недостойный раб…

Осирис бросается, чтобы хлестнуть Сета плёткой, но Секмет перехватывает его рукой за горло. Глаза Меритсегер приоткрываются.

СЕКМЕТ. Всего лишь один раз увидел. Разве смею я убить любимейшего, полагаю, ставленника Солнцеликого Ра? Он будет сердиться на меня. Успокойся, фараон, не будешь дерзить мне, и возможно я отпущу тебя живым.

Меритсегер приподнимает голову.

МЕРИТСЕГЕР. Хватит. Угомонитесь. Иначе вы доведёте нашего гостя до бешенства. Хотя вы и так недалеки от достижения этой сомнительной цели. Сет, зачем ты его дразнишь? Секмет, ты же богиня, веди себя соответственно. Хотя бы перед лицом смертного.

СЕКМЕТ. Прости.

МЕРИТСЕГЕР. Ты, тот чьё имя Осирис, зачем ты пришел сюда?

ОСИРИС. Ра направил меня к тебе, о, мудрейшая из богинь. Он сказал, что ты можешь дать ответ на мой вопрос.

МЕРИТСЕГЕР. Вопрос, на который ни Солнцеликий Ра, ни его мудрый Тот не смогли ответить?

ОСИРИС. Да, они не смогли решить этот вопрос. Но и богам, и людям известна твоя мудрость. Великий Ра велел мне отправляться к тебе сюда, одному.

МЕРИТСЕГЕР. И в чем заключается твой вопрос?

ОСИРИС. Я, мой брат Гор и две сестры, Исида и Нефтида, – дети великой богини неба Нут. Она породила нас по велению Ра, чтобы мы правили людьми вместо него.

МЕРИТСЕГЕР. Да, я слышала об этом.

ОСИРИС. Но нам были дарованы смертные, как у наших подданных, тела. Чтобы мы могли оставаться среди них. И всё-таки, мы – дети богини, желающие тоже стать богами. Ра готов принять нас в Золотой Чертог, но смертным запрещено переступать его порог.

МЕРИТСЕГЕР. Мне ведомо, что Солнцеликий и сейчас принимает тебя и Исиду.

ОСИРИС. Да, но как жрецов, когда сам того желает. А не как богов, равных ему.

СЕКМЕТ. (в сторону) Ничего нового.

ОСИРИС. Скажи, о богиня Меритсегер, знаешь ли ты способ, как мне стать богом?

СЕКМЕТ. Разве такое возможно? Чтобы человек стал равен богу?

ОСИРИС. Мы рождены смертными от богини лишь по требованию Ра. Теперь он хочет, чтобы мы поднялись к нему.

СЕКМЕТ. Разве в том суть божественной силы? В одном желании Ра? И смертные во всех городах и селениях Египта преклоняются лишь перед его желанием? Наделены ли вы тем, что делает вас богами?

ОСИРИС. Лишь Солнцеликий может решать, кому быть.

СЕКМЕТ. Не могущий решить, кому не быть, он сам установил правила! И теперь хочет их нарушить?

 

ОСИРИС. Богиня Секмет, ты порицаешь его?

СЕКМЕТ. Я не согласна с ним!

МЕРИТСЕГЕР. Тише, дети, тише. Секмет, в твоих словах есть зерно мудрости и ответ на вопрос Осириса. Мне надо подумать об этом.

ОСИРИС. Сколько мне ждать, Богиня-Змея?

МЕРИТСЕГЕР. Я сообщу тебе ответ позже. Не задерживайся тут, ступай домой. Я позову тебя или пришлю своего ученика. Более же ни с кем не обсуждай этот вопрос. Жди.

ОСИРИС. Твоё слово закон для меня, Меритсегер.

МЕРИТСЕГЕР. Для любого события нужно время. И для меня тоже нужно время. Смири себя, Осирис, сын Нут. Ступай.

ОСИРИС. Как скажешь.

СЕТ. Я провожу тебя.

Сет и Осирис направляются к колеснице, но Сет лишь берет коней под уздцы и тянет их прочь от скалистого убежища.

Меритсегер начинает свиваться тугими кольцами.

МЕРИТСЕГЕР. Их встреча была предопределена. И нам стоит бояться её последствий.

Меритсегер скрывает голову под кольцами и замирает. Секмет смотрит вслед мужчинам и не сразу это замечает.

СЕКМЕТ. Меритесегер, подожди. Меритсегер, что ты имеешь ввиду? Я знаю, ты слышишь меня. Метрисегер!

Меритсегер остаётся неподвижной, Секмет со злостью ударяет кулаком по камням, но после этого отворачивается и покидает скалистое место, направляясь в пустыню.

Она идёт достаточно долго. Секмет встревожена и рассержена, но через некоторое время садится на песок и откладывает оружие.

ОСИРИС. Богиня Секмет, я не помешаю?

За её спиной, на некотором отдалении стоит Осирис.

СЕКМЕТ. Что тебе нужно, Осирис? Зачем ты вернулся?

ОСИРИС. О тебе ходят жуткие и кровавые легенды, но ты сидишь здесь и выглядишь такой спокойной.

СЕКМЕТ. Тебе это кажется странным, не так ли?

ОСИРИС. Кажется. Великая богиня мщения сидит на песке и любуется закатом, об этом в легендах не звучало.

Осирис опускается рядом с ней.

СЕКМЕТ. И не будет звучать, иначе люди забудут те легенды, которые стоит помнить. Я давно покинула окружение смертных и укрылась тут, чтобы постигнуть суть покоя.

ОСИРИС. Но разве самая грозная среди богинь заслуживает жизни под палящими лучами солнца среди бескрайней пустыни? Ты сказала, что это подходящий дом для тебя. Но я вернулся, чтобы просить тебя уехать со мной.

СЕКМЕТ. Смотрю, ты изменил своей привычке дарить ненужные подарки и снизошёл до просьб?

ОСИРИС. Я повёл себя недозволительно грубо перед ликом богини, и прошу твоего прощения. Я слышал, будто в легендах ты смывала оскорбления только кровью. Но надеюсь, что ты не будешь судить мужчину, увидевшего красивую женщину, столь строго.

СЕКМЕТ. Не ожидала, что надменность растворяется так быстро. Что ж, я прощаю тебя. ОСИРИС. Легенды рассказывают о тебе, как о кровожадной богине с головой львицы, которая заливала селения кровью за малейший проступок. Но теперь я вижу, что ты совсем другая и что ты прекрасна. (Берёт её руку, тянет и кладёт к себе на грудь, выводя из равновесия.) Скоро я стану богом, Секмет, (толкает жезл прочь, опрокидывает её на спину и нависает сверху) я стану равным тебе и смогу входить в Золотой Чертог, хоть ты и недовольна решением отца нашего. (Секмет отталкивает его) Знаю, нет равных тебе на поле войны, но ты взволновала моё сердце и заставила позабыть покой. Я не смог уехать.

Секмет вскакивает и отшатывается. Следом поднимается Осирис.

СЕКМЕТ. Не совершаешь ли ты ошибку, говоря подобные слова мне? Опомнись, фараон, твоё место на троне, а не в пустыне.

ОСИРИС. И потому прошу поехать со мной. Я ничего никогда не желал, у меня было всё, что только можно захотеть. Лишь увидев тебя, ту, над кем нет моей власти, я испытал это чувство.

СЕКМЕТ. Не значит ли это, что внезапная страсть пройдёт, стоит только тебе получить желаемое?

ОСИРИС. Я не посмею оскорбить тебя подобным. Прекрасная из женщин, я прошу тебя разделить со мной земной путь и путь божественный.

СЕКМЕТ. И не боишься ты моей звериной ярости и силы?

ОСИРИС. Не боюсь.

Секмет приставляет к его горлу лезвие жезла.

СЕКМЕТ. А стоило бы бояться. Задумайся, о Осирис, не все легенды обо мне лживы.

ОСИРИС. Секмет, о чем ты?

СЕКМЕТ. Мне действительно нет равных в бою. Я залила земли Египта кровью и не испытаю чувств, если пролью твою. Как пришло в твою голову, что я могу заинтересоваться тобой, как мужчиной? Ты говоришь приятные слова, льстишь мне как женщине. Но я пришла сюда, чтобы постичь покой.

ОСИРИС. Разве не достаточно ты постигла его?

СЕКМЕТ. Я сама решу, когда будет довольно. Не указывай мне, фараон.

ОСИРИС. Ты лукавишь, Секмет. Ты отказываешь мне не потому, что жаждешь покоя и одиночества. Ты отталкиваешь меня из-за этого рыжего выродка Сета!

СЕКМЕТ. Не смей оскорблять ученика Меритсегер.

Секмет ударом опрокидывает Осириса на песок, но потом отходит от него.

ОСИРИС. Ещё недавно грозная богиня Секмет, о которой слагают жуткие легенды, залила бы песок моей кровью за такие слова. А женщина, сидящая несколько минут назад рядом со мной, осталась спокойной к словам любви. Ты лучше любого из нас владеешь собой. Ты лжёшь себе.

СЕКМЕТ. Ты прав, я убивала и за меньшие проступки. Молчи, пока не стало поздно.

ОСИРИС. Я видел, как ты общаешься с ним, как смотришь на него. Этого довольно! Ты ведь не хочешь уходить из-за него, сознайся.

СЕКМЕТ. Как смеешь ты требовать от меня объяснений. Ты ищешь причины, угодные тебе самому.

ОСИРИС. Ты остаёшься тут из-за моего уродливого братца, чей лик приятен только палящему солнцу и чьё рождение нарушило ход вещей. Это нелепое создание, которое посмело выжить, так дорого тебе?

СЕКМЕТ. О чем ты?

ОСИРИС. Чем он приглянулся тебе? Он уродлив, словно эта безжизненная пустыня. У него нет ничего, кроме имени. Он изгой! И он всегда им останется!

СЕКМЕТ. Заткнись!

ОСИРИС. Ты сама прекрасно знаешь, что он не сможет жить среди людей. Зачем он тебе, богиня Секмет? Он недостоин твоей любви!

Следуя по следам Секмет, появляется Сет и замирает в отдалении. Секмет направляет жезл на Осириса и заставляет его пятиться.

СЕКМЕТ. Ты забываешься, смертный. Кажется, ты не учёл, с кем разговариваешь и на кого повышаешь голос. Ты слишком много о себе возомнил. Тебе ли требовать у меня ответа? Перед тобой ли мне отчитываться?

ОСИРИС. Богиня Секмет…

СЕКМЕТ. Молчи! Один удар, фараон, и кровь твоя будет достоянием скорпионов. Говоришь, что не боишься меня? Не ужас ли сейчас в твоих глазах? Ты – лишь смертный мужчина, который наделён благосклонностью Ра. И не смей требовать или спрашивать, даже если прав!

Секмет видит Сета. Она отворачивается и торопливо отходит.

СЕКМЕТ. Уходи. И славь Меритсегер, что я чему-то успела у неё научиться.

Осирис бросает на Сета раздраженный взгляд, торопливо забирается в колесницу и стегает коней. Колесница стремительно удаляется в облаке песчаной пыли.

СЕТ. Что случилось? Чем он разозлил тебя?

СЕКМЕТ. С чего ты взял, что я злюсь?

СЕТ. Я слышал в твоем голосе ярость, не нужно быть мудрецом, чтобы понять.

СЕКМЕТ. Ты прав, но всё в порядке. Он уехал, теперь всё будет как обычно.

СЕТ. Ты уверенна? Ты не расскажешь мне, чем он рассердил тебя?

СЕКМЕТ. Не хочу.

Секмет раздраженно направляется в пустыню, но Сет не отстаёт.

Дворец фараона. Балкон.

На кушетке с мягкими, расшитыми пуфиками Бастет и Исида с бокалами в руках. Вокруг них рабы и рабыни подают фрукты, обмахивают их большими опахалами. Играет музыка.

БАСТЕТ. … а тут я ему и говорю: «милый, ты недостаточно божественен».

ИСИДА. Представляю его лицо. Мало кто может ему отказать.

БАСТЕТ. Да, эта тема самая болезненная для него. Ты же знаешь.

ИСИДА. Он постоянно сравнивает себя с Ра.

БАСТЕТ. Сын пошёл в отца, но кривой дорожкой. До Солнеликого ему далеко как до истоков Нила. Пешком. На крокодиле.

ИСИДА. Бастет…

БАСТЕТ. Девочка моя, ты ещё недостаточно знаешь отца нашего. Уж я-то в курсе, как он…

Из дворца появляется Ра. Он облачён в золотые одеяния, но не такие тяжелые как в Золотом Чертоге, больше похож на жреца.

РА. Бастет? Что ты делаешь в мире людей?

Рейтинг@Mail.ru