Litres Baner
Детство

Стефания Лемберг
Детство

Глава 1. За иммунитетом!

За окнами – май. В этом году он необычно теплый. Через открытое окно с улицы слышно, как бегают и визжат мои подружки. Они играют в казаки-разбойники. А я опять сижу дома с компрессом на горле.

Как я ненавижу болеть! Как только у меня поднимается температура, папа начинает ссориться с мамой, и упрекает ее в том, что она «плохо смотрит за ребенком».

Вот и сейчас я слышу их шепот из кухни. Мама пытается оправдаться:

– У нее ослабленный иммунитет. Врачи запретили пока ей ставить прививки, вот и болеет так часто! Надо на море ее отвезти. Но мы же все время работаем, и отпуска у нас порознь!

Это правда! Папа и мама всегда на работе, а друг без друга они вообще не могут. Как ниточка за иголочкой, – никогда не поедут в отпуск один без другого. В этом году у мамы отпуск намечается только в сентябре, а папе отпуска ждать до февраля. Поэтому моря я опять не увижу.

Случайно подслушав родительский разговор, я бегу в кухню с вопросом:

– Что же мне делать – без иммунитета?

И папа говорит:

– Зачем нам ехать на море, когда рядом с домом есть такая замечательная роща! Как только поправишься, будем каждые выходные ходить туда загорать и повышать иммунитет. Вот только настанет лето!

Когда же оно настанет? Как долго тянутся дни. Двадцать пятое мая. Двадцать шестое… седьмое… девятое. Вот, наконец, тридцатое. Ура, тридцать первое мая! Завтра – первое воскресенье июня! И мы наконец-то пойдем за иммунитетом! Скорее бы завтра!

Мама уже купила мне яркий купальник, чтобы мне загорать в нем на лесной полянке.

И вот наступило Завтра! Мама с папой собирают корзинку с едой, берут наш большой полосатый плед, фляжку с водой. Я настаиваю на том, чтобы взять с собою моего любимого кота Тимошку, он у нас серый и очень пушистый.

– Он от нас там сбежит, – возражает мама. – Пусть дома нас дожидается.

Но я стою на своем, и родители все-таки соглашаются. Мы достаем с антресолей вторую большую корзинку, сажаем туда Тимошку. Он поджал уши и округлил от страха глаза, наверное, думает, куда это его потащили?

И, вот, наконец, собравшись, и взяв все необходимое, мы выходим из дома. Вот мы проходим мимо окон соседей в нашей пятиэтажке, а соседка тетя Наташа в это время моет окно, и заглядевшись на нас, машет нам приветливо рукой; потом шагаем мимо других пятиэтажных домов, заворачиваем за угол стоящей рядом больницы, идем вдоль больничной аллеи, за резным забором которой нас поджидают рябины.

Осенью они так похожи на негритянок из далекой Африки! Такие тонкие темные женщины в красных бусах нарисованы в одной из моих детских книжек. Сейчас же рябины одеты в зеленые острые листья.

Мы спешим дальше, к березкам, вглубь рощи, за темные великанистые ели. Они тоже стоят стенами, в несколько рядов. Иногда по их веткам стремглав скакнет белка с поредевшим хвостом, или за нашей спиной где-то на самой вершине деревьев застучит своим длинным носом дятел.

А мы все шагаем по высокой траве вглубь и вглубь, ищем подходящую для привала полянку.

Тимошка начинает нервничать и мяукать, я с трудом удерживаю его рукою на дне корзины.

Вот, наконец, папе приглянулась полянка, и мы все трое со вздохом облегчения приземляемся. Пока родители расстилают на траве плед и вынимают вещи, продукты из большой корзины, я выпускаю на травку кота.

Тимошка принюхивается. Его розовый нос трепещет от незнакомых запахов, уши, дрожа, прислушиваются к лесным незнакомым звукам.

Мама стягивает с меня платьице, я остаюсь в купальнике и цветастой панаме. Родители тоже скидывают с себя одежду и превращаются в пляжников. Мама обтирает меня водой из фляжки и приговаривает «чтобы загар прилипал», и я бегу рвать цветы, которых полно на поляне.

Вокруг стрекочут кузнечики и носятся стрекозы. Их так много, что можно ловить голыми руками. И я хватаю одну из них за шершавое и липкое крыло. Папа тут же кричит: «Отпусти стрекозу, ей же больно!» и я разжимаю пальцы: «Лети!».

Ловить бабочек панамкой, сорванной с головы, так здорово! Я бегаю вкруг поляны за бабочками, время от времени приседая или падая на траву, выкидывая вперед панамку, словно сачок. Но бабочки разлетаются, как разноцветные брызги фонтана, мне не удается поймать ни одну.

Зато я нахожу в траве синие цветы, кукушкины слезки, они растут возле берез, ими усыпан целый лужок. Я срываю один цветочек и с вопросом, а почему цветы так называются, подбегаю к маме. Мама сидит на кончике пледа и накрывает нам с папой «стол» – выкладывает из корзины бутерброды, вареные яйца, нарезает огурчики с помидорами.

Она еще не успела ответить на мой вопрос, как вдруг за нашей спиной кот Тимошка взревел как реактивный самолет и бросился на березу за взлетевшим из травы воробьем. Он вцепился когтями в ее корявый ствол и вскарабкивается по стволу все выше и выше, его дикий рев пронзает нам уши.

Папа, мама и я бросаемся к этой березе. Окружив ее с трех сторон, мы зовем Тимошку, надеясь, что он услышит наш зов и спуститься с дерева. Но Тимошка, видно, забыл, что он домашний и вспомнил те времена, когда его далекие предки были дики и свободны, кот сдурел от свободы и запахов леса.

Солнце просвечивает сквозь кроны деревьев, длинные солнечные лучи тянут к нам свои теплые руки. Тимошка замер где-то там наверху и не хочет спускаться. Мы стоим вкруг высокой корявой березы и, задрав головы, испуганно подзываем его: «Кис-кис!».

Тимошка, продолжая вопить где-то на верхних сучьях березы, долго испытывает наше терпение.

Первой опомнилась мама.

– Что мы его уговариваем, – говорит она. – Надоест ему там сидеть, спуститься сам. Идемте к «столу».

И мы рассаживаемся на пледе. Осы кружатся вокруг нашей еды, мы их отгоняем, жуем и запиваем свои бутерброды нагревшимся на солнце квасом из трехлитровой банки. Мое тело от теплого воздуха и летней жары разморило. Мне хочется спать. А еще я прямо чувствую, как наполняюсь иммунитетом! Но папа говорит: «Девчонки, пора домой! Солнце в самом зените, как бы не обгореть».

И мама начинает собирать с пледа посуду.

Тимошка, словно учуяв, что мы собираемся уходить, сам соскакивает с березы и подпрыгивает выше травы, бегая за осой. Мне кое-как удается его поймать и усадить во вторую корзину.

Домой мы возвращаемся довольные, разморенные солнцем, и как чувствую я, – с иммунитетом на новую зиму. Тимошка крайне взволнован. А я не боюсь больше ангин. И мне интересно взглянуть на себя в зеркало, прилип ли ко мне загар?

Дома мама с папой достают из балконного шкафа огромный железный жбан, и греют в нем воду для купания. После отдыха на природе, так приятно купаться в домашней ванной, в теплой нагретой воде. Ура, как я вижу, загар прилип к моей белой коже!

Наше первое воскресенье июня незаметно подходит к концу. Возбужденная впечатлениями прожитого счастливого дня, я не могу уснуть. Рядом со мной на одеяле мурлычет Тимошка. Он тоже не спит. Наверное, он, как и я, думает, скорей бы следующие выходные!

Глава 2. Родители потерялись

Еще вчера я смотрела смешной мультфильм о том, как Гном и Дом искали друг друга, а сегодня мама и папа точно также искали друг друга.

В очередную субботу они вдвоем отправились на рынок за продуктами. И там папа потерял маму.

Он первым вернулся домой и спросил у меня:

– А где мама?

Я пожала плечами:

– Вы ведь вместе уехали.

–Боже мой, – прошептал взволновано папа и провел ладонью по потному лицу. – Она еще не вернулась! – и ничего не объясняя, он снова ушел.

Минут через десять после его ухода домой вернулась мама.

– А где отец? – тоже спросила она у меня.

–Уехал тебя искать, – озадаченно ответила я. – А что с вами случилось?

Мама тоже ничего не ответила и только нервно закружила по комнате.

Через несколько минут нервных раздумий она тоже ушла.

Мне стало тревожно. Я осталась дома одна и не понимала, что происходит.

Примерно через полчаса вернулся папа. Он по-прежнему был один.

– Что же делать?– спросил он меня в растерянности. – Ее там нет! И дома опять нет. Куда она могла подеваться?

– Да что случилось!– наконец не выдержала я и закричала что было сил.

–Твоя мать потерялась, разве непонятно, – произнес отец и осторожно присел на кончик дивана.

– Как она могла потеряться, если полчаса назад она была здесь и спрашивала, куда делся ты? – почти в истерике закричала я.

– Как? Она была дома? Слава Богу! – отец облегченно выдохнул и снова обтер ладонью вспотевшее лицо. – Но куда она опять делась? Где она?

– Да тебя пошла искать!– ответила я уже с чувством обиды на обоих родителей. – Что вы ходите друг за другом по кругу, как в том мультике, про Дом и про Гнома!

Через какое-то время домой приехала мама.

Но увидев друг друга, родители не обнялись от радости, а разошлись по разным комнатам, сердясь друг на друга за что-то. И только вечером, когда мы все втроем сели за стол, они помирились, и оба со смехом рассказали мне о том, что случилось.

– Я ей говорю, вон сапоги как раз на тебя, померяй, и купим! – рассказывал папа. – А она ни в какую, не буду, и все! Я ей опять, да ты померяй сначала! А она губы надула и вперед меня побежала на трамвайную остановку! Я за ней, тут трамвай подошел, я подумал, она в него заскочила, ну и впрыгнул в него тоже, а домой приехал, ее дома нет!

– Ты же знаешь, что высокие сапоги я не ношу! – сказала мама сквозь смех. – Пристал ко мне с этими сапогами как банный лист, давай купим, да купим!

– А зачем ты меня искать поехала? – спросил папа.

– А ты зачем поехал? – отозвалась мама. И они оба опять рассмеялись.

Глава 3. На перекличку

        Лето пронеслось незаметно. А вместе с ним в моей памяти остались веселые походы с родителями по воскресеньям в любимую рощу за иммунитетом.  За лето я успела загореть, чуть-чуть подрасти и соскучиться по школе, и вот теперь с радостью бегу на очередную перекличку.

 

Нежданно-негаданно за мной увязался Тимошка. Наверно, ему скучно сидеть одному дома взаперти и ждать меня у окна. Вот он и решил прогуляться.

Я иду до школы по тропинке через рощу и боюсь, что мой кот потеряется по дороге. Но Тимошка радостно бежит рядом со мной, навострив свои ушки и задорно задрав хвост. Как видно из его поведения, теряться не входит в его планы.

         Мои одноклассники встретили Тимошку с восторгом. Каждый старался его погладить и потискать.

Когда в класс вошла наша классная, то веселый гомон ребят прекратился, все дети расселись за парты, а Тимошка важно прошелся по каждой из парт и продемонстрировал себя учительнице.

         Ирина Геннадьевна, как всегда, с пышной прической на голове, в светлом летнем платьице и в квадратных очках, с улыбкой сказала:

– Вижу, у нас новый ученик появился!

   На что Тимошка довольно вильнул ей кончиком хвоста. Потом забрался на заднюю парту да там и уснул, свернувшись калачиком.

Глава 4. Новенькая

          В классе у меня есть две закадычных подружки – Вера и Настя. Мы дружим с детского сада. Вера – очень высокая, худенькая, с двумя тонкими, длинными белокурыми косичками. Настя, наоборот, очень маленькая и хрупкая девочка, ростом ниже всех в классе, тоже белокурая, с толстой косой.

Вера – староста класса, а мы с Настей – две звеньевые.

И вот, в начале сентября в наш шестой «Б» пришла новая девочка. Длиннющая, худющая, с руками и коленками, как у театральных кукол на шарнирах, с синими кругами под светлыми серыми глазками.

         Казалось, она осознавала свою некрасивость и держалась очень зажато. Ирина Геннадьевна предложила ей сесть с кем-нибудь за парту, где было свободное место, но одноклассницы-одиночки сразу опустили глаза, показывая, что не хотели бы с ней сидеть.

         Я тоже сидела за первой партой одна, мне стало жаль новенькую, и я сказала:

– Садись со мной!

         Так мы сначала познакомились, а потом и подружились. Девочку звали Оля Синицына. Оказалось, что она живет неподалеку от меня, в доме напротив, и нам было по пути возвращаться домой вместе из школы.

         В первый же день нашего знакомства, по дороге домой Оля мне рассказала, что она живет с мамой, отец от них ушел, когда Оля была совсем маленькой. Ее мама работает продавцом в гастрономе, но по профессии она инженер и раньше работала в научно-исследовательском институте. После развода, мама с Олей переехали жить в новый район. Так Оля и оказалась у нас в школе и в нашем классе.

         А наш класс, как все вокруг говорят, необычный. Он – такой единственный в школе – музыкально-хоровой.

Когда мама записывала меня в первый класс, она спросила у меня:

– Катюша, а ты хотела бы петь в хоре и учиться играть на музыкальном инструменте?

– Да! Да! Хочу! – ответила я.

И мама отвела меня в школу на прослушивание.

Так я попала в наш необычный класс, в котором оказалось двадцать восемь девчонок и только пять мальчишек.

         Каждый из нас учился играть на каком-нибудь музыкальном инструменте: девочки в основном на фортепьяно или аккордеоне, а мальчики – на домбре. И еще мы всем классом пели в хоре. А хормейстер и концертмейстер приходили к нам для занятий прямо в класс после уроков.

         Проходила ли прослушивание Оля, я не знаю. Но когда по пути из школы домой я что-то ей напевала, она громко смеялась надо мной, что, конечно, меня задевало.

       Однажды Оля не пришла в школу, и Ирина Геннадьевна строго сказала:

– Синицыной сегодня не было на уроках. Наверно, она заболела. Надо бы навестить, узнать, что с ней случилось. Кто пойдет?

         И снова весь класс сделал вид, что не слышал слов учительницы.

– Давайте я схожу, мы подруги, – вызвалась я.

         Дома у Оли я увидела фотографию ее мамы и очень удивилась: с фото на меня смотрела настоящая красавица с утонченными чертами лица и модной прической. Оля внешне совсем не походила на свою маму.

         Всю неделю я навещала Олю. Рассказывала ей школьные новости, приносила домашние задания. Через неделю ее простуда прошла, и Оля вернулась в школу.

         Вера и Настя, которым я из-за Оли стала уделять чуть меньше внимания, в голос мне говорили:

         –Ну, зачем тебе эта Оля? Что ты с ней носишься! С ней никто не хочет дружить!

– Может быть, поэтому. Нельзя, чтобы человек был совсем одинок! Это жестоко и несправедливо, – ответила я. – А вы не ревнуйте! Я все равно вас люблю. И было бы здорово, если бы и вы подружились с Олей. Она – хорошая девочка.

         Вера и Настя недовольно фыркнули.

– Вот еще! Нас было трое подружек, трое и останется. А эта Оля, – Вера поморщилась, – скоро исчезнет из нашего класса. Вот увидишь!

Глава 5. Школьный завтрак

        Однажды Оля осталась без завтрака в школьной столовой. И я, как подруга, отдала ей свою порцию: полстакана жидкой сметаны, маленькую булочку и остывшее какао. Долго уговаривать ее не пришлось, она сразу ухватилась за булку и жадно впилась в нее зубами. Мне самой страшно хотелось есть, сосало под ложечкой, но я сказала себе: «Ради друга можно и потерпеть!».

         Оля же, мгновенно проглотив завтрак и обтерев губы манжетом рукава, вдруг заявила мне с усмешкой:

– Ну и дура же ты, Катька!

         Меня такое заявление подруги ошарашило!

         –Это почему это я – дура?

– Потому и дура! Я бы никому и ни за что свой завтрак не отдала!

– Я поделилась с тобой как подруга. Есть поговорка такая: «Сам погибай, а товарища выручай!», слыхала? – ответила я с обидой.

– Все равно дура! – парировала Ольга и, схватив свой портфель, выбежала из столовой.

         До конца уроков было еще далеко, а есть очень хотелось, от голода даже немного кружилась голова. Но меня мучил не столько непривычный дообеденный голод, сколько насмешка Оли.

         Дома я поделилась с мамой этой историей. Мама удивилась:

– Зачем дружить с такой девочкой? Разве мало у тебя хороших подруг. Вот Вера и Настя, они никогда бы с тобой так не поступили.

– Но почему она мне так сказала, разве я поступила неправильно? – допытывалась я у мамы.

– Просто есть такие люди, – ответила мама. – Они не умеют ценить добрые, открытые поступки других, потому что сами на них не способны. Скорее всего, она не считает тебя своим другом. Дружи с Верой и Настей, а Олю лучше отпусти!

         На другой день я пересела от Оли за вторую парту, которая временно оказалась свободной.

Глава 6. Щенок

         Оля по-прежнему оставалась одна. Наверно, поэтому она решила возобновить нашу дружбу. В один из тёплых осенних дней она нагнала меня по дороге домой и начала хвастать, что мама купила ей настоящего щенка.

– Он такой хорошенький, прямо бутузик, такой пушистенький! – умилительным тоном говорила Оля. – Хочешь посмотреть?

– Нет, не хочу, – ответила я. – У меня дома кот есть, Тимошка. Умный и красивый. Не хуже твоего щенка.

         И я продолжила дорогу домой.

         А на следующий день Оля Синицына снова не пришла в школу. И Ирина Геннадьевна опять спросила у класса, кто пойдет ее навестить?

         Все молчали. И я тоже.

– Корнеева, вы ведь подруги, – обратилась Ирина Геннадьевна ко мне. – Кому, как ни тебе, сходить к Оле домой и отнести ей домашнее задание, а заодно узнать, почему она пропускает школу.

– Мы с ней больше не дружим, – ответила я.

– То дружим, то не дружим! – недовольно сказала классная. – Что это за отношения такие легкомысленные. Дружба – она либо на всю жизнь, либо… – Ирина Геннадьевна запнулась, не зная, как дальше продолжить фразу, и в растерянности поправила на крупном толстом носу свои огромные очки в квадратной оправе.

          Воцарилась секунда молчания.

– Так ты сходишь к Синицыной, Корнеева? – пришла в себя классная через секунду и уставилась на меня сквозь свои толстые стекла очков.

– А что в классе я одна учусь? – ответила я. – Пусть в этот раз кто-нибудь другой из девчонок сходит.

         Ирина Геннадьевна, понимая. что ситуация выходит из-под ее контроля, привела свой последний аргумент:

– Но ты ведь живешь к ней ближе других, в соседнем доме через дорогу, буквально два шага сделать! А всем остальным девочкам нужно идти через несколько улиц! Почему я должна тебя уговаривать! Это твой товарищеский долг, в конце концов, ты же пионерка. И мы, между прочим, принимали тебя в пионеры одну из первых в классе, как самую активную, самую отзывчивую, и как…

– Ладно, я схожу, – согласилась я больше из сочувствия к Ирине Геннадьевне, которая уже и не знала, как меня убедить, чем из собственного желания помириться с Олей. – Только мы все равно больше не подруги.

         Ирина Геннадьевна выдохнула с облегчением:

– Вот и хорошо! Вот и молодец, Корнеева, товарищей в беде не бросают, а дружите вы или нет – это уже ваше личное дело!

         И классная продолжила вести свой урок физики.

         Олю я навестила без особой охоты. Зато она прыгала по квартире от радости, таская в руках толстого, малоподвижного, заросшего по самые уши белой курчавой шерсткой, щенка. Щенок напоминал маленького барашка.

– Меня просили узнать, почему ты сегодня пропустила уроки? – спросила я сурово у Оли, поглядывая на щенка. Он и вправду был здоровский.

– Да ты раздевайся, проходи, в учительницу поиграем, как раньше! – приглашала Оля.

– И я снова останусь дурой, а ты – умной? – ответила я, качая головой. – Нет уж! Бери свое домашнее задание, и я пошла. Меня Тимошка ждет!

– А мы скоро переезжаем, – сказала мне Оля в ответ с восторгом, – и я буду учиться в другой школе. Потому что моя мама выходит замуж за директора магазина, в котором работает. Поняла! И жить мы будем в центре города, а не на этой противной окраине!

– Ну что ж! Счастливого пути! – ответила я. – Так что классной передать? Ты вообще больше в нашу школу не придешь?

– Мама завтра пойдет к директору и все ему скажет, и заберет мои документы из школы. А вы оставайтесь в этой облезлой школе, дурачки и неудачники!

– Никакая наша школа не облезлая. У нас новая, светлая, современная школа! – ответила я, задыхаясь от гнева. – И где бы ты ни жила – на окраине или в центре города, – от себя ты все равно не уйдешь! Везде тебе будет плохо, потому что ты не умеешь любить людей!

         Я с трудом открыла замок ее квартиры. Меня бросило в жар, пальцы вспотели и соскальзывали с кнопки замка. Только выбежав на улицу и вдохнув свежего воздуха, я немного успокоилась.

Рейтинг@Mail.ru