Три части единого целого

Станислава Дмитриева
Три части единого целого

Давай условимся…

 
Давай условимся, в следующий раз
Я буду рыжей и деловитой.
Самоуверенной без прикрас
И, как и положено лисам, хитрой.
 
 
Ты будешь постарше меня на год,
С небесно-стального цвета глазами.
И мы в одной школе…ну или вот
В высшем учебном столкнёмся лбами.
 
 
Один, извинившись, мимо пройдёт:
Подумаешь, дюже большое дело.
Другой же наморщит ушибленный лоб
И имя тихонечко назовёт,
Почти про себя, несмело.
 
 
Ты только представь – нам нет двадцати,
Что в головах творится!
Но снова и снова сойдутся пути
И друг от друга нам не уйти
И от Судьбы не скрыться.
 
 
И будет сияющая весна.
И будет целое лето без сна.
И будет так, как нельзя и мечтать!
И ради этого стоит ждать…
 

Птицелов

 
Не люблю красть сюжеты, но, видно, придётся:
Жил на свете парнишка один,
Был он лёгкий, как ветер и яркий, как солнце
Лишь в глазах его чудился дым.
Был парнишка ловцом и силки он умело
Расставлял на беспечных пичуг.
И потом эти птахи, известное дело,
Богачей составляли досуг.
Но однажды мальчишка-ловец оступился,
Необычную птицу поймав.
Он, не будем хитрить, откровенно влюбился,
Приговор тем себе подписав.
Поначалу всё было практически гладко,
(Есть довольно известный синдром).
Но, я думаю, очень простая загадка:
Что же там приключилось потом?
 
 
Обошлось без скандала, она улетела,
Свою клетку оставив ему.
Если честно сказать, то она не хотела —
Подчинилась не сердцу. Уму.
 
 
Следом были другие поярче, позвоньче.
Ему даже казалось – Судьба.
Он, возможно, был счастлив. Но это не точно.
Сердце помнит, а плоть…
Плоть слаба.
 

Не каждому дано…

 
Не каждому дано любить, как я
В восторге выбивать искру из сердца,
И разводить костёр, чтоб вся земля
Могла бы от него чуть-чуть согреться.
 
 
Не каждому дано дарить тепло,
Любовь всё чаще строят на контрастах —
Пусть лёд и пламя восхищают, но
Со временем растают и угаснут.
 
 
А мой костёр горит, пока жива —
Его угли в глазах моих пылают —
Порой, лишь теплится едва-едва,
Тогда и жизнь бессмысленна бывает,
 
 
Порой, ревёт, как раненый медведь,
Сжигая всё, что на пути возникнет.
И хочется летать! Кричать и петь,
Пока от счастья голос не охрипнет.
 
 
Я лишь тогда живу, когда горю,
Когда в ответ я чувствую, что любят
Хоть в половину
              Так,
                 Как я люблю…
 

Обрыв

 
Идём рядом,
Даже не держимся за руки,
Разговариваем чуть ли не о погоде.
А у меня руки дрожат,
Колени подкашиваются,
Туман в голове,
Нервы на взводе…
 
 
И будто бы подобное уже было.
Но не в полную силу, не так неистово.
И я всё забыл. Страшным крутым обрывом
В памяти столь же яркая, столь же чистая
Страсть. Сумасшедшая прерогатива юности.
Подзадержалась где-то на дюжину лет.
Видимо, на пути повстречались трудности.
Тот самый обрыв, например… Или всё-таки нет?
 

Уедем

1
 
Может быть, я совершенно с ума сошла,
Может быть, мир изменился на полуслове,
Это не важно, ведь я, наконец, нашла
Главной задачи главное из условий.
 
2
 
Уедем. Куда-нибудь. Отовсюду.
От добрых соседей и злых друзей.
И пусть будет сон, и пусть будет чудо,
И к чёрту, что после – в сто раз трудней…
 

До тех пор, пока…

 
До сих пор я блуждаю во тьме. До сих пор…
До сих пор я несу романтический вздор,
До сих пор я никак не могу повзрослеть,
До сих пор я не вправе взлететь и сгореть!
До сих пор и во веки веков, навсегда
Я останусь с тобой, где бы ты ни была.
Я приму это счастье и этот позор
До тех пор, пока есть хоть намёк. До тех пор,
Пока знаю, что мы проживём этот век,
Как разбитый на два, но один человек.
До тех пор, пока что-то есть шанс изменить.
До тех пор, пока ты меня сможешь любить.
 

Меня надо любить

 
Как бы ТАК написать, чтобы ВСЁ объяснить?
Для самой себя в первую очередь…
Как любое зверьё меня надо любить —
Без сомнений, открыто и точно.
Я поверю словам, что не сказаны вслух,
Я сама сочиню объяснения
И «слонов» низведу в положение "мух".
До поры. До границы терпения.
Ты, досадуя, скажешь: " Какая ж любовь
Подыхает с малейшего холода?!"
А я до пепла сожгла пару тысяч костров
В твою честь! Без особого повода.
Но, на днях, самый яркий из них прогорел
И сейчас я пытаюсь согреться
От мерцающих углей. Не лучший удел:
В тишине, в темноте и без сердца.
 

Три подруги

 
Одна подруга мне как сестра —
Рядом с самого детства,
Свидетель ошибок и баловства,
Хранитель движений сердца.
 
 
Вторая подруга – дружище и брат,
В ночь позвони – примчится.
У нас друг на друга такой компромат!
При встречах рискуем спиться…
 
 
Третья подруга мне ближе всех
И, понимай, как хочешь,
Эта подруга – мой тайный грех,
Мои бессонные ночи.
 

Как Он

 
Засыпая, думаю о тебе,
Просыпаясь, думаю о тебе,
Всё грядущее – вилами по воде,
Настоящее вязнет в кипящей тьме.
 
 
Помоги мне, ведь, кажется, я тону:
Гладким камешком к самому-самому дну.
Лягу рядом с десятком морских камней,
Что бросают с берега прошлых дней.
 
 
Я кричу, но прозрачно-беззвучен крик.
Я молчу, я давно уже так привык.
Я древней, чем море, почти что Бог…
Я, как Он, в любви своей одинок.
 

Удобное

 
Очень удобное качество или свойство:
Спрятать поглубже и будто не замечать —
Нет, не тоску и вовсе не беспокойство —
Просто мечту, от которой ни есть, ни спать.
Да, представляешь, вот так вот бывает глупо.
И, пусть считается, будто мечты легки,
Но от иных из них подыхаешь в муках…
Я – так уж точно. И, очень возможно, ты.
 

Полный привет

 
Любовь моя, это, кажется, полный привет.
Навязчивей выпивки и пострашней сигарет,
Тяжелее неба, всё-таки сползшего с плеч.
Дай мне рядом прилечь…
Любовь моя, иди ко мне, обниму,
Прикоснусь губами к горячему лбу,
Поцелую ладони и кончики пальцев.
А днём снова буду держаться
И не думать о тебе каждый вдох.
Кажется, я как-то выборочно оглох
И ослеп, как минимум, на один глаз —
Никого, кроме нас
Не знаю и знать не хочу.
Но разговариваю, шучу,
Иногда психую из-за работы.
Травлю раны, потом – анекдоты.
Любовь моя, я снова пишу чушь,
Я не брат, не друг и не муж.
Но я могу быть из них любым.
Понравится – повторим.
 
Рейтинг@Mail.ru