Жили-были в тесном домике-коробке двадцать пять оловянных солдатиков. Однажды крышка открылась, и мальчик, которому подарили солдатиков, принялся расставлять их на столе. Все солдатики были одинаковые, кроме одного – он был без ноги. Его отливали последним, олова не хватило, но он стоял на одной ноге так же твёрдо, как другие на двух.
На столе у мальчика стоял дворец с прекрасной бумажной танцовщицей на пороге. На её голове сверкала большая заколка. Она стояла, вытянув руки, на одной ножке, а другую подняла так высоко, что её не было видно. Солдатик подумал, что у красавицы тоже одна ножка. «Вот бы мне такую жену!» – подумал он и притаился за табакеркой на столе.
Когда ночью дом стих, игрушки ожили. Красавица и оловянный солдатик не трогались с места: она по-прежнему стояла на одной ножке, а он не сводил с неё глаз.
В полночь из табакерки выскочил тролль и крикнул солдатику, чтобы тот перестал заглядываться на красавицу. Но солдатик не послушался, и тролль затаил злобу.
Утром солдатика переставили на окно. Вдруг оно распахнулось, и солдатик выпал! Мальчик и служанка выбежали на поиски, но не нашли его. Начался ливень, а когда он стих, двое мальчишек нашли солдатика и отправили его в плавание по ручью на бумажном кораблике. Его бросало и вертело, потом занесло под широкий мост, где было совсем темно. Сразу за мостом ручей устремлялся водопадом в бурный канал. Кораблик стал тонуть. Солдатик приготовился погибнуть с честью. Но тут его проглотила рыба. Как же темно и тесно было у неё в желудке! Солдатик стоял прямо и крепко прижимал к себе ружьё. Рыба вдруг замерла: её поймали. Вдруг блеснул свет… Это кухарка распорола рыбе брюхо и вытащила солдатика.
Его отнесли в комнату, поставили на стол, и – о чудо! – он снова увидел тот самый дворец с прелестной танцовщицей. Она по-прежнему стояла на одной ножке, высоко подняв другую. Оловянный солдатик смотрел на неё, она на него, как раньше.
Вдруг один из мальчиков схватил солдатика и швырнул его прямо в печку. Наверное, это тролль всё подстроил! Солдатика охватило пламенем: ему было ужасно жарко, от огня или от любви – он и сам не знал. Он всё ещё смотрел на танцовщицу, она на него, и он чувствовал, что тает и превращается в комочек олова.
Внезапно дверь распахнулась, ветер подхватил красавицу, и она упала прямо в печку к солдатику и вспыхнула… На другой день служанка нашла в печке маленькое оловянное сердечко да обгорелую заколку – всё, что осталось от стойкого оловянного солдатика и прекрасной танцовщицы.
Однажды умер один очень богатый купец, и все деньги достались его сыну. Но тот был не очень-то бережлив, и в конце концов остался у него лишь один сундук, старый халат да пара туфель. Нечего ему было укладывать в сундук; он взял да и уселся туда сам!
А сундук был не простой. Стоило нажать замок – и сундук взлетал в воздух. Купеческий сын так и сделал. И понёсся сундук высоко-высоко, под самыми облаками – только дно потрескивало!
Прилетел купеческий сын в Турцию. Там он узнал о здешней принцессе и захотел на неё поглядеть. Уселся он в свой сундук, прилетел прямо на крышу дворца и влез к принцессе в окно.
Принцесса спала на диване и была так хороша собою, что он не мог не поцеловать её. Она проснулась и очень испугалась, но купеческий сын сказал, что он – турецкий бог, прилетевший к ней по воздуху, и ей это очень понравилось. Много других сказок рассказал он принцессе, а потом посватался за неё, и она согласилась. Но нужно было понравиться и королю с королевой, чтобы просить руки их дочери. Принцесса пригласила купеческого сына на чашку чая и наказала ему придумать такую сказку, чтобы та полюбилась и королю, и королеве. На прощание принцесса подарила ему саблю, выложенную монетами, а их-то ему и недоставало.
В назначенный день пришёл купеческий сын в новом платье к принцессе, королю и королеве и стал рассказывать только что сочинённую сказку. Его приняли как нельзя лучше, и сказка понравилась всем. День свадьбы был назначен, и в городе начались праздничные приготовления.
«Надо и мне устроить что-нибудь!» – подумал купеческий сын, накупил ракет и хлопушек, положил в свой сундук, взвился в воздух и чиркнул спичкой. Пиф, паф! Ш-ш – пш-ш! Вот так трескотня пошла, вот так шипение!
Однако купеческий сын заронил в сундук искру от фейерверка, тот вспыхнул и упал на землю, где и сгорел окончательно. Так что нельзя было купеческому сыну опять прилететь к своей невесте. А она весь день стояла на крыше, дожидаясь его, да ждёт и до сих пор! Он же ходит по белу свету и рассказывает сказки.
Жил-был один король. Больше всего на свете он любил наряжаться и тратил на это все свои деньги.
Как-то раз явились к нему в столицу два заморских обманщика и заявили, что могут выткать ткань, которая необычайно красива и к тому же обладает чудесным свойством: увидеть её могут только люди умные. А для того, кто глуп или не справляется со своей должностью, она будет невидимой.
«Вот бы хорошо сшить из неё платье! – подумал король. – Тогда я сразу смогу узнать, кто из моих министров не на своём месте, и отличить умных от глупых. Пусть мне поскорее изготовят эту ткань».
Он заплатил обманщикам, и те тут же принялись за работу: поставили два ткацких станка и стали делать вид, что усердно трудятся. То и знай требовали они тончайшего шёлку и самого лучшего золота, всё это припрятывали себе в карманы, на станках же у них ровно ничего не было – ни единой ниточки.
А молва о диковинной ткани уже облетела весь город. Королю было интересно, как подвигается дело, но он подумал, что для начала лучше бы на ткань взглянул кто-то другой. И он поручил это старому честному министру.
Бедный старик вошёл в комнату, где сидели обманщики, и растерялся: он ничего не увидел. Но не мог же он в этом признаться – это значило бы, что он глуп или не годится для своей должности. И он принялся расхваливать несуществующую ткань и доложил королю, что она великолепна.
А обманщики требовали всё больше шёлку и золота, но только набивали ими свои карманы, а на работу не пошло ни одной ниточки.
Потом король послал к ткачам другого министра. С ним было то же, что и с первым. И он стал расхваливать ткань, которой не видел, восхищаясь чудесным рисунком.
Скоро весь город заговорил о восхитительной ткани. Наконец король сам пожелал полюбоваться диковинкой, его сопровождала целая свита, оба министра тоже были тут, и все наперебой выражали свои восторги.
Король очень удивился, что ничего не видит, но признаться-то в этом было нельзя, и он наградил обманщиков и приказал им сшить из чудесной ткани наряд для предстоящей торжественной процессии.
И обманщики принялись за работу. Они притворялись, что снимают ткань со станков, кроят её большими ножницами и потом шьют иголками без ниток. Наконец они объявили, что всё готово, и король пришёл к ним в сопровождении свиты. Он разделся, и обманщики принялись его «наряжать»: они делали вид, будто надевают на него одну часть одежды за другой и, наконец, прикрепляют что-то на плечах и на талии. Король в это время поворачивался перед зеркалом во все стороны, а придворные нахваливали несуществующий наряд.
Наконец обер-церемониймейстер доложил, что пора выступать. Камергеры, которые должны были нести шлейф королевской мантии, сделали вид, будто приподняли что-то с полу, и пошли за королём, вытягивая перед собой руки.
И вот король шествовал по улицам под роскошным балдахином, а все вокруг восхищались королевским нарядом – никто ведь не хотел выдать себя за глупца или никуда не годного человека.
– Да ведь он совсем голый! – закричал вдруг один маленький мальчик, и все стали шёпотом передавать друг другу слова ребёнка.
И королю стало не по себе: ему казалось, что люди правы, но надо же было довести церемонию до конца!
И он выступал ещё величавее, а камергеры шли за ним, поддерживая шлейф, которого не было.
Жила-была на краю леса в избушке бедная вдова с двумя дочерьми. Одна из сестёр была белокурая, и прозвали её за это Беляночкой, а вторую за яркий румянец – Розочкой. Обе девушки были добрые, весёлые и красавицы, каких свет не видывал. И вот однажды отправились они в лес за дровами. Идут по тропинке и вдруг слышат какой-то писк под ногами. Глядь, а там, возле бревна маленький человечек топчется. Лицо сморщенное, злое, глазки красные, и ругается во всё горло. Оказалось, что это гном кончиком своей огромной бороды за расщелину в бревне зацепился и никак выпутаться не может. Сёстры пытались ему помочь, но у них тоже ничего не получилось. Тогда Беляночка достала из кармана ножницы и отрезала у старичка кончик бороды. Гном тут же скрылся в траве и давай браниться: «Безмозглые курицы! Обрезать бороду – где это видано?!»
На следующий день пошли сёстры к реке за водой. Смотрят, а там злобный гном снова в переделку попал – за камыши бородой зацепился. Пытались девушки распутать бороду, да всё напрасно. Тогда Беляночка достала ножницы из кармана и отрезала старичку кончик бороды. Гном юркнул в траву, ругаясь во всё горло: «Моя борода! Лупоглазые жабы! Чтоб вам пусто было!»
Чуть погодя пошли сёстры в лес по ягоды. И видят, какая-то птица из кустов добычу тащит. А добыча кричит, извивается. Узнали девушки своего гнома, бросились вперёд и отбили его у птицы. А гном опять давай ругаться: «Глупые гусыни! Руки-крюки у вас!» И тут вдруг на эти крики из чащи выбежал медведь. Девушки онемели от страха, но медведь не обратил на них внимания, а бросился к гному. Гном давай вопить: «Не тронь меня, медведь. Я маленький, костлявый. Сожри лучше этих коров бестолковых». Только медведь не стал его слушать, поднял лапу и прихлопнул злобного старикашку. И в тот же миг слетела со зверя медвежья шкура и превратился он в прекрасного юношу. Оказалось, это гном заколдовал принца, и тот принуждён был скитаться по лесу в облике медведя.
Когда юноша освободился и увидел, что для него и его брата нашлись такие красивые невесты, и вовсе был счастлив. Забрал принц сестёр и их матушку с собой во дворец. А вскоре сыграли двойную свадьбу, и стали все жить-поживать да добра наживать.
Жил-был на одной мельнице осел. Работа у него была нелёгкая: таскать мешки с мукой, возить телегу с грузами и тому подобное. Но осел не жаловался – был он сильный и не ленивый. Однако шли годы, осёл старел и становился всё слабее. И вот мельник решил, что такой дряхлый осёл ему не нужен, и выгнал бедолагу из дому.
Осёл поначалу пригорюнился, но потом решил, что не стоит унывать.
– А пойду-ка я в город Бремен и стану там уличным музыкантом. Голос-то у меня о-го-го! – сказал сам себе осёл и неторопливо зашагал по дороге.
Идёт, ревёт по-ослиному – петь учится, музыкальный слух тренирует. Вдруг видит – пёс на обочине лежит, язык высунул, еле дышит.
– Ты что тут делаешь, пёс? – спросил осёл.
– Горе у меня, – отвечает тот. – Жил я у хозяина, ходил с ним на охоту. Да вот состарился, стал бесполезным, и хозяин решил меня пристрелить. Едва убежал. Что теперь мне делать?
– Идём со мной, – предложил осёл, – станем в Бремене городскими музыкантами, прославимся.
Зашагали они вдвоём по дороге – осёл поёт, пёс лает. Дуэтом петь пробуют.
Вскоре повстречали они печального кота. Хозяин прогнал его из дому за то, что мышей ловить перестал, – старый стал слишком. Взяли друзья кота с собой – третьим музыкантом. Идут по дороге – ревут, лают, мяукают.
Глядь, петух на заборе сидит. Грустный, даже гребешок поник. Оказалось, что сегодня хозяину дома приспичило петушатины отведать. Уже и нож точит.
Что делать? Взяли друзья петуха с собой. Вчетвером по дороге шагают – орут, мяукают, лают, кукарекают. Поют, одним словом.
И вот стало смеркаться. В поисках ночлега свернули наши музыканты в лес и увидели там среди деревьев огоньки. Направившись в ту сторону, друзья пришли к избушке, где жили лесные разбойники. Тут осёл подошёл к окошку, пёс влез ему на спину, кот запрыгнул на пса, а петух взлетел на спину коту. Да как запоют они во всё горло – не зря же всю дорогу хором петь учились. Разбойники едва не померли со страху. И, побросав всё своё добро, разбежались в разные стороны, да так, что больше никто в тех краях их не видел. А наши друзья остались жить в той избушке и про город Бремен больше не вспоминали. А зачем он им теперь, когда и так всё замечательно?
Уж правду говорят люди или выдумка всё это, того мы не ведаем. Но дело было так.
В одной далёкой стране, в маленькой деревеньке жила девочка со своей матерью. Хозяйство у них было бедное, и досыта наесться им редко когда удавалось. И вот однажды отправила мама дочку в лес по ягоды.
Набрала девочка полное лукошко, идёт домой по тропинке, песенки напевает. Тут навстречу ей старушка.
– Девочка, девочка, угости меня ягодами, – говорит бабуля. – Стара я стала, не вижу ничего, наклоняться тяжело.
Девочка протянула бабушке лукошко. Та поела немножко и говорит:
– Ты очень добрая девочка, не пожалела старушке ягод, и за это я тебя отблагодарю. Вот тебе горшочек. Стоит тебе только произнести:
«Горшочек, закипай,
Нас кашкой угощай», —
и горшочек начнёт варить кашу.
А когда произнесёшь:
«Мы наелись-напились.
Теперь, горшок, остановись!» —
горшочек тотчас же перестанет кипеть.
Пришла девочка домой, показала матери горшочек. Очень обрадовалась бедная женщина – наконец-то смогут они с дочкой есть досыта, когда захотят.
И вот однажды ушла девочка куда-то из дому, а мать решила перекусить. Достала она горшочек и говорит:
«Горшочек, закипай,
Нас кашкой угощай».
Горшочек тут же стал варить. Женщина наелась вдоволь каши и произнесла:
– Горшок, довольно!
А горшочек всё варит и варит. Позабыла женщина, что нужно сказать, чтобы его остановить. Испугалась она, бросилась дочь искать, а выйти со двора не может – всё горячей кашей залито. Тогда стала она дочь с крыльца звать.
Хорошо, что девочка неподалёку от дома была. Услыхала она крики матери, подбежала поближе к дому и произнесла во весь голос:
«Мы наелись-напились.
Теперь, горшок, остановись!»
И горшочек тут же перестал кипеть.
Да только пока мама с дочкой метались, горшок успел столько каши наварить, что заполонила она всё вокруг и текла уже по дороге горячей рекой, отрезав единственный путь в город.
Тогда жители деревни похватали черпаки и ложки и бросились дорогу к городу проедать. Долго бились они с кашей и наконец расчистили путь. Но никто из них жаловаться не стал – уж больно каша вкусной была.
У одной вдовы были дочь и падчерица. Падчерица прилежная и красивая, а родная дочка и лицом нехороша, и страшная лентяйка. По приказу мачехи каждое утро падчерица пряла пряжу у колодца – да так долго, что на пальцах выступала кровь.
Однажды девушка запачкала кровью веретено и захотела его отмыть. Она наклонилась к колодцу, веретено выскользнуло из рук и упало в воду. Знала падчерица, что мачеха не простит ей проступка, и с горя бросилась прямо в колодец. Очнулась девушка на зелёной, заросшей цветами лужайке. Встала она и пошла куда глаза глядят. Вскоре подошла к избушке, в окошко выглянула старуха и крикнула девушке:
– Здравствуй, милая! Не хочешь послужить мне? Нужно, чтобы ты мне постель застилала и перину с подушками сильно взбивала. Когда перья летят во все стороны, тогда на земле снег идёт. Знаешь, кто я? Я госпожа Метелица.
Осталась девушка у старухи и прилежно выполняла свою работу. Хорошо ей жилось у Метелицы: её не ругали, сытно и вкусно кормили. И всё-таки скоро начала девушка скучать.
– Хорошо мне у вас, госпожа, – сказала как-то она. – Но не могу я здесь оставаться. Очень мне хочется родных увидеть.
– Ты хорошо у меня поработала, – ответила Метелица. – Я покажу тебе дорогу домой.
Привела старуха девушку к большим воротам. Когда падчерица проходила под ними, её сверху донизу обсыпало золотом. Ворота закрылись, и девушка очутилась на земле.
Увидели мачеха с дочкой, что принесла падчерица с собой много золота, и встретили её ласково. Узнали, что с ней случилось, и сразу же мачеха посадила дочку у колодца пряжу прясть.
Лентяйка прясть не стала, расцарапала себе палец, вымазала веретено кровью, бросила его в колодец и сама за ним прыгнула. Очутилась девушка на той же самой зелёной лужайке и поспешила к домику госпожи Метелицы.
Старуха взяла её на работу, и первый день девушка старалась хозяйку слушаться. Но потом её стала одолевать лень: она перестала застилать Метелице постель, да и перину и подушки не взбивала. Надоело Метелице держать такую служанку, и приказала она лентяйке домой собираться.
Девушка обрадовалась. «Ну, – думает, – сейчас на меня золото посыплется». Но когда прошла лентяйка через ворота, на неё опрокинулся котёл со смолой.
– Вот тебе награда за твою работу, – сказала госпожа Метелица и захлопнула ворота.
А смола так крепко к лентяйке пристала, что осталась у неё на коже на всю жизнь.
Долго уговаривала кошка мышку жить вместе. Дескать, так хозяйство вести сподручнее, расходов меньше, да и вообще – друзья они хоть куда. Наконец мышка согласилась и перебралась жить к кошке. Первым делом они решили сделать запасы на зиму. Купили горшочек с маслом и припрятали его в надёжном месте.
И вот однажды кошка говорит мышке:
– У моей сестрицы котёночек родился, и просит она меня быть крёстной её малышу. Ты уж побудь одна на хозяйстве, а я мигом.
И пока мышка хлопотала по хозяйству, кошка гуляла по крышам. Потом пришла она к заветному горшочку, слизала сверху немного масла и отправилась домой.
– Ну, как назвали крестницу? – спросила мышка.
– Верхушечка, – ответила кошка и облизнулась.
Потом кошка снова отпросилась у мышки на крестины. И как в прошлый раз, она нагулялась, съела половину масла в горшочке, а после отправилась домой.
– А как эту крестницу назвали? – поинтересовалась мышка.
– Серёдочка, – довольно ответила кошка.
Прошло несколько дней, и кошке вновь маслица захотелось. Сказала мышке, что снова надо на крестины. Нагулялась кошка и снова отправилась к горшочку. Хорошенько вылизала остатки масла и, довольная, пошла домой. А мышка весь день на хозяйстве – искала еду, варила кашу, прибиралась.
– И какое же имя дали крестнице? – спросила она кошку.
– Пустышечка, – отвечала та, сыто заурчав.
«Верхушечка, Серёдочка, Пустышечка. Какие странные имена дают котятам», – подумала про себя мышка.
Наступила зима, еда закончилась, тогда мышка предложила кошке сходить к кувшинчику, полакомиться маслицем. Пришли они на место, мышка увидела пустой кувшинчик, и ей сразу стало всё понятно.
– Так вот что значит верхушечка, серёдочка… – начала перечислять мышка.
– Пустышечка, – продолжила за неё кошка и проглотила мышку.
На том и закончилась дружба кошки с мышкой.
Жили-были на свете муж и жена. Долго у них не было детей, но вот однажды жена сообщила мужу радостную новость, что скоро у них родится девочка. И только она сказала это, как слегла от тяжкого недуга – ни есть, ни пить не может, того и гляди помрёт. Пригорюнился муж, спрашивает у жены:
– Чем я могу тебе помочь, что принести тебе?
– Сходи к колдунье и нарви у неё в саду целебной травы – рапу`нцеля. Только она мне и поможет.
Отправился муж в ведьминский сад, но только сорвал траву, как появилась перед ним хозяйка сада.
Испугался бедный человек, стал умолять ведьму пощадить его.
– Хорошо, – ответила та. – Забирай траву, но взамен отдашь ты мне своего первенца.
Вернулся муж домой, попила жена целебного отвара и выздоровела. А когда родилась у них девочка, то назвали её в честь волшебной травы Рапунцель.
Но недолго радовались муж с женой – забрала у них ребёнка злая колдунья. Поначалу растила она девочку у себя дома, а когда та подросла, поселила ведьма её в глухом лесу, в высокой башне без дверей. Каждый раз, как ведьме нужно было попасть внутрь этой башни, Рапунцель плела из своих длинных волос косу и свешивала её из окошка. По косе колдунья и поднималась наверх.
Гулял однажды в тех краях молодой принц, и услыхал он пение Рапунцель. Пробравшись к башне, увидел принц в окне златовласую девушку и влюбился в неё с первого взгляда. Юноша тоже пришелся по душе Рапунцель. И стали они вместе гадать, как же освободить узницу из башни. Договорились, что принесет принц верёвку, поднимется по волосам Рапунцель в башню, а потом они вместе по верёвке сбегут оттуда. Но подслушала этот разговор злая ведьма. И когда принц ушёл, взобралась она в башню и стала его поджидать.
Вот явился юноша, но едва он стал подниматься по волосам Рапунцель, как схватила ведьма ножницы и обрезала золотую косу. А девушка, решив, что принц разбился насмерть, от горя бросилась в окошко.
Но юноша поднялся совсем невысоко и упал в мягкие кусты, а Рапунцель свалилась прямо в его объятия. И отправились они, целые и невредимые, в королевство принца. А позже забрали родителей Рапунцель, сыграли свадьбу и жили долго и счастливо. А ведьма осталась одна в своей башне, и никто больше про неё и не слыхивал.