Близнецы с Алатырь-острова. Дети Мертвой Матери

Сергей Юрьевич Соловьев
Близнецы с Алатырь-острова. Дети Мертвой Матери

– Улль, давай и мы поможем, Вур и носилки несет, что ты один.

– Мне не тяжело, спасибо вам, – ответил Близнец, прибавляя шаг.

– Она нам всем помогала, не дело так поступать, – сказал Тал, обиженно поджав губы, подходя к Уллю. Вур быстро развернул носилки, и на дубленую кожу юноша положил свою драгоценную ношу, поправил шкуры, подложил кожаный мешок под голову, поправил и капюшон. Длинную косу-девичью красу убрал под шубу. Дева все не дышала, и была недвижима, как будто ее сковал вечный лед.

Первые четверо встали к носилкам, и бережно их подняли – Вур, Тал, Кнут и Арий. Идти старались ровно, и не в ногу, что бы не раскачивать лежавшую на носилках. Вскоре сменились- за ручки взялись Арпад, Катей, Улль и Гун, и так подошли к горе, и не разговаривали в пути.

Сопровождающие остались у входа, а Улль и Арпад опять поднялись к Семерым. Атаман постучался в покои, а Улль держал на руках драгоценную ношу. Старцы вышли из покоев, а с ними и прислужник с факелом и поманили за собой гостей. Шли они недолго, прислужник открыл засов на двери, сначала внутрь горницы вошли Семеро, а затем и Улль с сестрой на руках, и с Арпадом. Знаком старец приказал положить Эллу на скамью рядом с хитро обработанными, поставленными в ряд гранитными саркофагами. Прислужник зажег светильник, освещая покои. Элла лежала недвижимо, Семеро подхватили ее на руки, не снимая медвежьих мехов положили ее в гранитный саркофаг без крышки, и она лежала на меховой шкуре медведя, и укрытая ей же. Губы были сомкнуты, и казалось, что она улыбается. Прислужники расставляли по углам бронзовые треножники для возжигания благовоний. Лия поставила стул рядом с гранитной кроватью Эли, и поправила ее одеяло, намереваясь остаться рядом с ней.

– Нам сейчас уйти? – тихо спросил юноша, еле дыша от волнения.

– Ты должен найти за этот двойной день Цветок Папоротника, ведь почти не темнеет здесь, скоро праздник летнего солнцестояния. Если нет, так и останется она на тропе между мирами. Торопись отрок, все в твоих руках.

Я тебе пригожусь

Вышел Улль совсем повесив голову. Спустились они к ватажникам, и пошли в поселок.

– Зайди к нам, Улль, Роса накормит, потом и пойдем цветок искать.

Пришли в гостеприимный дом, жена Арпада хлопотала накрывала на стол, горячая похлебка, и тушеное мясо все было дано готово. Роса разлила варево по мискам, прибежали и дети. Ребятишки чинно расселись, почти не шалили, только Заря как младшая принялась задирать Лику, но не дождалась материнской поддержки, надула губы и принялась есть горячее. Волк сидел рядом с Уллем, ел чинно, повторял за отцом.

– А где сестра твоя, Елена Прекрасная?

– Что ты так решил? – кривовато усмехнулся близнец.

– Красивее нет, – вздохнул мальчик, – подрасту, и сватов к тебе пришлю. Я буду знатным корабельщиком, как мой отец, так что приплыву к ней на Алатырь – Остров с отважной дружиной, и даже Мара и Пряхи передо мной не устоят.

– Спит она, твоя невеста, – ответил Улль.

– Пойду сбегаю, разбужу, – положил ложку Волчок.

– В гробу она спит, ледяным сном, у Семерых. Не успею найти Цветок, так и останется спать.

– Ничего, Улль, доедай, да я с тобой пойду, – и у Волчка глаза блеснули кованым золотом.

– Ты куда, сын? – вмешался Арпад.

– Долг платежом красен, – звонким голосом ответил мальчик, – я же ей говорил, что я ей пригожусь, я обещал, – и засмеялся.

– Пусть идет Волк, отпусти его Арпад, – вмешалась Роса.

И пошла мать снаряжать сына в путь-дорогу, а Арпад собирал Улля. Нашли им каждому по кожаному крепкому мешку, положили туда копченого мяса, хлеба, фляги с водой. Кинжал у Улля был, а Волку отец дал нож в деревянных ножнах и то повесил его на пояс.

– Вроде бы все взяли, ничего не забыли, – сказала Роса, – посидим на дорожку, – присели все, подумал каждый о своем. Улль повесил голову. и его кудри свесились едва ли не до пола, он в волнении почесывал подбородок и хмурил брови, что-то бормотал про себя.

Вышли из дома, и мать дала Волку и Уллю по крепкому посоху, поцеловала сына на дорогу, и пошли двое странников, а Роса махала им вслед платком, пока они не пропали из вида, сглаживая их путь неизвестный.

– Видел я Цветок, – обратился к великану Волк, – как раз на горе растет, где я ногу сломал. Надо только тропу найти. Красивый все-таки у нас остров, Алатырь куда строже, и деревьев нет.

– Тут красивее, да как-то несчастливее для нас, – поежился Улль.

Так и шли, комары уже стали появлятся, и так было немало, а тут и мошка стала нападать.

– Где то здесь, – Волк стал свои детским посохом раздвигать траву, пытаясь увидеть след, – Я здесь два года не был, с тех пор как ногу повредил. Совсем маленький был, а всю помню.

– Попробую, сейчас… – пробормотал Улль, нагибаясь к земле.

Он напугал мальчика, Волк видел, как его спутник стал почти волк, принюхивался, пригибался к земле, стараясь почуять и ощутить след, поднялся немного в одну сторону, прошел мимо валунов, миновал кустарник и карликовую березу, спустился мимо маленького озерца. Мальчик шел за высоченным юношей с длинной гривой светлых рыжеватых волос, который пытливо искал спасительный Цветок. Он аккуратно ступал ногами в мягких сапогах, опасаясь помять даже маленький стебелек, раздвигал непослушный кустарник посохом, ожидая что вот -вот найдет искомое. Тут Волчок присоединился к нему, стал ползать неподалеку, и случилось чудо. Мальчик нашел редчайший цветок. Улыбка радости расцвела на лице Волка.

– Нашел! Нашел! Нашел! – и он крутился и подпрыгивал вокруг Улля, наконец остановился.

– Возьми, отнеси Эле, и он протянул чудесный цветок своей маленькой рукой.

– Нет, жених, – смеясь ответил Улль, – сам отнесешь, а я с тобой пойду.

Мальчик покраснел, лицо стало малиновым, даже скорее более малиновым, чем малина.

– Не красней, – и потрепал по его нескольким локонам юноша, – ты ее один здесь не боишься. Пошли, она нас ждет.

Шли вдвоем, рядом, большой и маленький, несли в руках величайшую драгоценность-Цветок Папоротника. Они шли к горе, были уже близко от печальных покоев. Около двери в горе стояла пара воинов, а рядом, как ни странно, пара десятков человек занималось важнейшими для себя делами, а просто ждали Арпад с Катеем. Они увидели пару Искателей, и кинулись к ним, не в силах ждать и разыгрывать безразличие.

– Нашли? – только это слово было на языке у обоих, его они и произнесли.

– Да, – кратко, но сколько смысла было в этом слове, и бешенная радость была на лицах Улля и Волка, – Волчок принес с горы волшебный цветок.

– Пойдемте, мы не в силах ждать, – и Арпад переглянулся с Катеем.

Они вошли, а скорее вбежали в гору, быстро проши по коридорам, и выдохнув, Арпад постучал.

– Открывайте, мы вернулись.

Прислужник открыл дверь, и Семеро уже толпились в нетерпении.

– Пойдемте, – только и сказали Семеро, в глазах их тоже горело ожиданием.

Стук посохов гулко отдавался в каменных коридорах, и легкие шаги скользили по гранитным ходам, просто шествовать никто был не в силах, и уже скоро процессия вошла в келью уставленную гранитными саркофагами. Элисия лежала в каменном гробу, и не дышала, рядом сидела Лия. Улль поцеловал ее в щеку, такую ледяную. Все встали около Девы полукругом, и Двое подошли к Спящей Красавице.

– Давай ты, – сказал Улль Волку, и шепнул на ухо: «женишок».

– Иди, ты нашел, не медли.

Видно было, что мальчик страшно волнуется, он покраснел, но собрался силами, и положил ей в руки цветок, сложив ее пальцы так, что стебель оказался у девушки в ладонях. Потом склонился, и поцеловал ее руки, те которые его излечили, и так остался стоять. Семеро стали читать гимны и зажгли благовония, а Улль достал двойную дудку Элисии и стал извлекать из инструмента самые воинственные ритмы.

В помещении становилось все теплее, и Уллю показалось, лишь показалось, что вокруг головы Эли вспыхнул свет и тут же погас, и он заметил, что ее губы дрогнули, и она попыталась убрать свои ладони от склоненного к ним Волка. Мальчик тоже это заметил, и выпустил ее руки из своих, глаза Эли задрожали, и она их открыла. Лия обрадовано вскрикнула, тут же прикрыв рот ладонями. Улль тут же оказался рядом, целуя сестру в холодную щеку.

– Привет, братик. Я долго спала. Где это я? – она тревожно огляделась по стенам пещеры, по разверстым гробам, она встала, а брат подхватил ее на руки и нежно поставил на пол пещеры.

– Здравствуй, Волчок, – она повернулась к мальчику, – нога больше не болит?

– Больше, нет, не болит, – волнуясь, ответил мальчик смотрел на нее обожающими глазами.

– Это он цветок нашел, Эля, – заметил юноша, – теперь он как твой спаситель, в урочное время имеет право просить тебя стать его женой.

– Ну что же, хорошо что и женихом обзавелась, не зря же я на Буян-осторв попала, – засмеялась Элисия, и ее смех отозвался эхом, и всем сразу стало холодно здесь.

– Не надо, сестра, – нагнувшись шепотом произнес Улль, – потом нашутишься.

– Да я и не шучу, братик, – все меня шесть лет до дрожи боятся, хоть один отважный нашелся, – Эля потянулась к кошелю на поясе и достала кольцо золотое с изображением левой свастики.

– Подойди мой спаситель верный, – обратилась она к Волку и одела на правую руку ему кольцо, – мое слово честное- не испугался сейчас, и через четыре года, как подрастешь, засылай сватов. Если не передумаешь, – усмехнулась Эля.

Но тут вмешались в сватовство оторопевшие Семеро.

– Привет тебе, дважды рожденная, Цветком порожденная, Цветком воскрешенная. Мы рады видеть тебя на Буян – острове, хоть тебе здесь можно быть еще один день и одну ночь.

Сказали все девушке, и поклонились старики ей в пояс, как равной. Смотрели же строго на Близнецов, а в губах у них – ни кровинки, и кулаки сжали на посохах так, что пальцы побелели.

– Вот видишь, Улль, – сказала она, горько усмехнувшись, и слезу смахнула левой рукой со щеки, губы ее скривились, готовясь разреветься, – уже и гонят, а я ведь ничего плохого им не сделала.

 

– Так что подумай Волк, нужна я тебе такая? – обратилась она к мальчику.

– Лучше тебя нет и не бывает, – складно ответил мальчик, – кто от своего отказывается?

Посмотрел на все это и потемнел лицом Улль, поклонился атаману в пояс, и сказал:

– Прости меня Арпад, я с сестрой уйду, на Алатыре поселюсь, раз ее с Буян-острова изгоняют. Нет места нам здесь, будем жить на Скрытом острове. Если понадоблюсь, ищите меня там, Маре земно поклонюсь, что бы приняла.

– И вы не держите на нас зла, Близнецы, будьте счастливы на Алатыре, – произнес поклонившись за всех Арпад.

Семеро переговаривались между собой так, что никто не слышал:" Все произошло как должно, Близнецы вернутся на Божий остров, так и должно быть, а то беда с ними придет».

Стали Близнецы собираться, а с ними и Лия, Арпад приготовил лодку с четверыми гребцами, сложили в нее и подарки от отроков. Провожать вышли немногие люди, среди них и Арпад с семьей. Воины вытащили лодку на открытую воду, все стали прощаться, Близнецы помахали руками остающимся, и те желали удачи в ответ.

– Через четыре года я приплыву за тобой, – крикнул Волк.

– Как будет так и будет, – ответила ему Эла засмеявшись.

И он приплыл, но раньше, чем обещал.

Флегрийские поля

Гун проснулся в родном доме, мать и отец спали в соседней комнате, а здесь спали двое его братьев, в другой комнате отдыхали его сестры. Он привыкал спать на ременной кровати, на Буян- острове спал на деревянной лежанке, покрытой шкурами. Вчера только пришла лодья с повзрослевшими сыновьями вождей, и разошлись к вечеру по своим поселкам. А до этого был пир знатный в честь новых воинов, прошедших учение Семерых, чьими наставниками в воинском деле были сами тридцать избранных воинов, и Арпад, атаман воинства Буян-острова.

Все расселись на берегу Оби, накрыли угощение, что бы и представители Семи племен укрепили свой Союз. Гун сидел со своими друзьями, Арием и Талом. Тут подошли три девушки, лет пятнадцати, сестры Ария и Тала и сестра Гуна, Рада.

– Здравствуй братец, за шесть лет ты возмужал. А с вами ли Улль? – и она обратилась к Гуну, оглядела всех пирующих, – как рассказывают о нем, его не вижу.

– На Алатырь -остров поехал, с сестрой своей.

– О ней говорят больше, чем о брате, – добавила Малина, сестра Ария, – не знаешь, что о ней и сказать. Нам ровесница, а ведьма, говорят, почище Прях. Прискакала, говорят, на громадном олене брата излечивать, надела на него рубаху крапивную, и залечила его ледяное сердце, – так она говорила, и было видно, и раскраснелась от волнения.

– Ледяное?? – всплеснула руками Рада.

– Ну заледеневшее, заледеневшее. А ты что так встрепенулась, Рада? – с улыбкой посмотрела на нее, окинула лукавым взором и ударила локтем в бок сестра Тала, Зана.

Гун смотрел на Малину, а она на него, понравилась ему девушка, волосы светлые, коса длинная, красивая и лицом на Эллу непохожая- нос с горбинкой, лицо вытянутое, губы полные, как и у всех височные кольца на голове, и бусы из разноцветных камней на шее. Малина тоже посмотрела на Гуна, улыбнулась.

– Что же, витязь смелый, от девы глаза отводишь? Не мила что ли? Или тоже к Элисии женихаться собрался? Так говорят, есть у нее женишок-то? – и засмеялась Малина, и смех подхватила Зана.

– Волк мал, да удал, – заметил Гун, – и помог Уллю волшебный цветок найти.

– Да Улль сам небось цветок нашел, волком оборотился да нашел, – краснея сказала Рада, – вы то все, витязи отважные, побоялись к Элле подойти, а Волк не побоялся, Арпадов сын.

– Что не захотели, точно, – сказал Гун, – ты бы Рада видела, как к ней касатки приплыли, здоровались, как к деве морской, разговаривали с ней. Ведьма она и есть ведьма.

– Ведьма она может быть, так она скольких из вас подлечила? Неужто она злая? Вы еще скажите. Что она Ледяная Царевна. И отважная- через быка прыгала. И это вы ее из приюта Прях вызвали, Улля спасать, а не она к вам набивалась. Могли ведь к ней Улля отвезти, брата ее.

– Твоя правда, сестра. И мы виноваты. Семеро приказали привезти, и мы привезли, а Семеро ее без чести выгнали, – ответил Гун, поникнув головой.

– Не грусти, воин. И волосы уже растут на голове, а не только детские прядки. Пойдешь ли со мной венки в Обь-реку пускать? – спросила его Малина, смело глядя в глаза.

– Так потом к тебе сватов засылать? – усмехнулся Гун, вставая.

– Неужто меня испугался, – встала перед ним подбоченившись и засмеялась девушка, – я девушка хозяйственная, вот, – она показала на Ария, – у брата спроси, о врать не будет.

– Может Арий давно мечтает тебя замуж отдать, – сказал он усмехаясь и повернулся к другу.

– Мечтаешь, Арий?

– Давно притом, – зыркнул на сестру молодой воин, – может женишься? Отец приданое хорошее дает, – и он поднял большой палец правой руки, а потом раскинув руки в стороны показал размер богатства, – Во какое!

– Тогда дело решенное, – сказал Гун, внимательно посмотрев на девушку, та покраснела, – когда сватов посылать, Арий?

Сестра Тала, Зана смотрела на эти ухаживания прикрыв ладонью рот, что бы не засмеяться во весь голос.

– Надо еще теперь Ария женить, – сказала подумав Малина, – чего тянуть, а то все разойдутся по становищам, коров пасти. Арий, смотри, думай. Зана- девушка красивая, из хорошей семьи. Верно ведь, Тал?

– Конечно, – принимая правила игры согласился юноша, – ты Арий подумай. И помимо того что она красавица, еще и пироги печет хорошие.

– Сейчас отцам – матерям поклонимся, и дело слажено.

– А я думал на Буяне, что самое сложное через быка прыгать, – добавил Тал, – а я пойду к отцу и матери, и твоих, Гун, и твоих родителей, Арий позову. Надо все сегодня решить. Завтра тоже день непростой, медвежья свадьба.

Тал бегал очень хорошо, его только Улль обгонял, если конечно юноши бегали всерьез, так что заигравшиеся юноши и девушки, не поймав шустрого друга, сели рядком и задумались. О том, что родители скажут, одобрят или прогневаются.

– Малина, я и всерьез готов женится, – тихо сказал Гун.

– На ком, – не поняла девушка.

– На тебе, Свет Малина Силовна, и готов просить твоей руки у отца твоего Сила и матери твоей Оры.

– Я буду хорошей женой, Гун, – на этот раз серьезно сказала девушка.

Подходили взрослые, не просто взрослые, но вожди племен, шли чинно, не спеша, веточками отмахивались от комаров. За ними, скромно улыбаясь во все лицо, шел Тал, проказник, который был ужасно доволен своей шуткой. Вожди с женами, это были их родители, родители воинов, прошедших испытания Буян- острова, и их сестер, уже ставших взрослыми.

– Вот и они, молодые воины, надежда наша и защитники племени, – ехидно пробормотал Сила, отец Ария, – слышь, мать, нашь- то уже говорят, невесту присмотрел.

– И кого же, – сложив руки на высокой груди спросила Ора, – Арий, ты где спрятался? Через быка на Буяне прыгать каждый горазд, а ответ держать?

– Да здесь я, батюшка и матушка, – сказал Арий.

И вышли вперед юноша, и девушка, зардевшаяся как Заря, но крепко державшая избранника за руку.

– А это девушка, что мила моему сердцу, Зана, дочерь Могучего и Клии, сестра Тала, который вас всех сюда зазвал на смотрины, – добавил Арий.

– Выходит, породнимся скоро, – засмеялся и заключил друга в богатырские объятия Могучий Сила, и надо сказать, имя его вполне соответствовало стати, он был не только очень высок, но и необъятен в плечах.

– Хорош, медведь, ручищи прямо как клещи, – высвобождаясь из объятий, – это завтра будет медвежья свадьба, – рассмеялся Сила.

– А где же мой сынок, где моя радость? – посмотрела на Гуна его мать, Тея.

– Гун, и ты выходи на люди, – сказал Реза своему сыну, – и где твоя невеста?

– Вот и мы, батюшка и матушка, – отвечал им Гун, держа в правой руке левую руку Малины и кланяясь с ней вместе, – Благословите нас.

Реза и Тея, улыбаясь, посмотрели на пару одобрительно, потом окинули взглядами друг друга, вспоминая, как сами встретились, уже так давно, и им самим сердце подсказало, что им будет хорошо вместе.

– Обрадовал ты нас с матерью, вышло все по – писанному, два племени породнились, – сказал довольный Реза, поцеловав свою жену в щеку.

Родители подошли к обрученным, и мать и отец поочередно расцеловали жениха и невесту.

– Все прямо как в сказке- две стрелы, две невесты. А третий?

– А ты Тал, чего? Когда себе жену найдешь?

– Я обожду, отец. А третий, это верно юный Волк, Арпадов сын, просватал и кольцо получил от Элисии – ведьмы.

– Кольцо Царевны-лягушки? – сказала Малина приглушенно, прикрыв губы ладонью.

– Зачем ты так, – тихо сказал Гун, так что никто и не услышал, – она же добрая.

– Хорошо, коли так, – сказала и повернулась к нему его невеста, сжав его локоть.

– Значит, – потемнев лицом, сказал Могучий, – вышло как в предсказании: " Три стрелы, три свадьбы, три племени объединятся, и царевич на лягушке женится».

– Рада, а тебе кто по сердцу пришелся? – спросила Тея свою дочь.

– Улль мне по сердцу, матушка и батюшка, – опустив глаза пробормотала Рада.

– Ох, дочка… -пробормотал отец.

– Где же она его видела? – спросил Могучий свою жену, потом посмотрел и на сына выжидательно, – что ты скажешь?

– Забыли, как три года назад приезжали, меня навещали? – заметил Гун, – Улля сложно было не заметить, – и он усмехнулся.

– Точно, – нахмурился отец, – не досмотрел…

– Ладно, надо теперь Комоедицы готовить, медведя Карп убил, шкуру снял, ночью праздник начнем, – добавил вождь, – Рада, пошли домой, твой суженый на Алатыре, когда вернется теперь никто не ведает.

Комоедицы

Праздник начался вечером, хотя и светило еще солнце, ведь ночи не было как таковой. Это был небольшой праздник, день летнего солнцестояния прошел, а самый большой Медвежий праздник, Комоедицы был длиной в неделю на дни Весеннего Равноденствия. Весной был праздник очень большой, с шуточными переодеваниями, ритуальными песнями, и сразу после него справляли Новый Год. Карп в берестяной маске нес голову медвея, вернее очищенный череп, при всех положил его в берестяной короб, оглядел всех соплеменников, обряженные в берестяные маски, так что было и не узнать никого, лишь гудели гудки и рожки, наигрывая веселые мелодии, и волхвы, тоже обряженные в маски, пели песни, радуясь что их родич медведь -комо, или гомо, уходит опять в лес и не обижается на родичей. Ведь встретили его песнями и плясками и проводили легко и весело, и будут праздновать еще четыре дня. И волхв провозгласил:

– Кто будет есть мясо медведя?

– Вороны! – провозгласили все, кто был здесь, – Мы, вороны, его съедим!

Мясо медведя готовилось особо- нельзя было дробить кости, осторожно мясо и жир срезалось, а кости потом также отнесут в лес, и положат на навес у дерева. Мясо варилось в особых чанах, на краю леса, вскоре все было готово, каждый получил по кусочку. Вышел опять волхв, и спросил:

– Кто вы?

– Мы- вороны, – ответили ему люди племени, евшие обрядовую пищу.

Радость была в самом разгаре, и праздник должен был продолжаться еще три дня. И три дня он и продолжался.

Но четвертый день был ужасен. Все стали разъезжаться и расходится по становищам, выпасая коров. Именно за счет выпаса коров, молока и жило племя. Пастушок, прогоняя стадо с одного лужка на другой, заметил три бившие из-под земли источники. Подошел к ним поближе, и увидел желтоватые, маслянистые струи, выбивавшиеся около травы, рядом с кустами. Он попробовал на вкус, он оказался маслянистый, на пальцах оставались жирные следы, как от жира животных. Он видел такие и раньше иногда, здесь, в этих местах, такие ручьи, бившие маслом были не редкостью, как и иногда целые берега покрывались такой жидкостью, становясь кисельными и непроходимыми. Пастух – подросток, с тремя собаками обходил дальний луг присматривая за стадом коров, лежащих на берегу речки, как вдруг за лугом, где иногда почва дышала, он увидел, как из глубин земли вырастает страшный, кровавый огненный цветок, поглотивший луг, и раздался ужасный звук взрыва, разметавший перелесок неподалеку, так что во все стороны полетели ветки, вырванные с корнем деревья, а те что остались занялись огнем. Оставшиеся птицы улетали во все стороны, и пытались вырваться из огненного кольца стада оленей. Краем глаза паренек увидел убегавшую вдаль стаю волков. Стебли пламени, как чудовищные цветы, стали вырываться из глубин земли, из Земли, посвященной богу Яме, Ямалу, одному из воплощений Близнецов. Отрок подозвал псов, и те стали помогать собирать стадо, и он смог отогнать кормилиц племени в безопасное место, переправившись через ручей. Вскоре стали сбегаться десятки людей к месту катастрофы- и видели, как сама земля горит, языки пламени вздымаются выше соснового леса, а на месте взрыва образовалась гигантская воронка, по краям которой все бегают языки синеватого пламени. Вскоре приехал на повозке и вождь, Могучий. Возница остался у коней, а опытный мужчина, не раз бывавший в переделках и войнах, сумевший не раз провести племя и через случавшийся голод, был обеспокоен не на шутку.

 

– Могучий, разреши посмотрю на эти места, – спросил его возница, Сияв, – я буду осторожен, по краю пойду.

– Уже взрослый, а не думаешь. Если боги в ярости, сгоришь в мгновение ока, не стоит, старый друг. Созовем волхвов, совет племен и пошлем на остров Буян и к Пряхам на Алатырь-остров. Пряхи могут дать ответ.

– Сияв, готовь вестников, я напишу грамоты вождям союза Семи племен. Пиши и грамоты, и вяжи узлы памятные, как раньше деды-прадеды делали, вестников отправляй не мешкая на Двину и Каму, пусть знают, какая беда нас настигла.

– Все сделаю, поехали в селение, вождь, – ответил возница.

Они сели в повозку, и осторожно поехали по дороге, ведущей в главное селение, и видел, как приходят люди из дальних становищ, некоторые замотаны тканью, и обожжены. Подъехал Могучий к дому волхва, и постучал. Вскоре мудрец вышел, видно был одет давно, и только ожидал вестей, и не добрых вестей.

– Здравствуй волхв, будем собирать Совет Семерых племени, а завтра соберется совет старейшин родов племени. И сейчас надо будет созвать Собрание гуннов, пусть люди придут, ждут ведь, что мы скажем, что решим. Нельзя нам медлить более.

– Согласен, Могучий. Надо еще раздать пострадавшим еду из запасов племени. Попросим помощи у соседей.

– И, Плит, ты как волхв, напиши письма на Буян-остров и Алатырь, спросить пророчества у Прях, за что нас так наказали.

– К Пряхам я поеду, прямо сейчас, дай мне двенадцать гребцов, а оттуда на Буян поплыву, вместо меня Вит останется, ученик мой, он и у Семерых учился, у Прях посвящение прошел, знает все что нужно.

– Тогда иди, не мешкая собирайся, старый друг, воины придут к твоему дому, – и он обнял волхва, а тот его, взглянул на него встревоженным взглядом, – будем на лучшее надеяться.

А Могучий встал на площади, и ударил в било, сзывая людей на Большой круг. Удар за ударом отзывался тревогой в его голове, но и надеждой, что удастся найти верный путь. Соплеменники собирались быстро, лица у людей были встревожены, они ждали ответов, которых, и они это понимали, еще не было. Но гуны были рады, что они не одни, их соседи рядом с ними, и вождь собирает всех, что бы решить совместно, что делать, и как действовать. у

– Здравствуйте, люди добрые. Знаете все, что произошло. Часть угодий наших сгорело дотла, и земля горит. Бывало такое и ранее, старики такое говорят. Под поселения для пострадавших земля есть, и выпасы есть для коров, пастухи молодцы, стада спасли, увели за ручьи. Плит едет на Алатырь-остров просить пророчество у Прях, и за помощью на Буян-остров. Верно ли решили мы, люди добрые? – спросил вождь у собравшихся.

– А пока, делать нечего, каждая вторая семья по жребию пусть идет к нашим соседям, к Каме-реке, а то зимой не прокормимся, коровы от бескормицы умрут, все пропадем. А поведет уходящих сын мой Гун и Рада пусть с ним идет. Свадьбы сыграем сына моего и Малины завтра же. Дорога дальняя, сейчас надо готовится, через неделю путники уйдут, и грамоты приготовим для переселенцев, честь по чести. А идти туда два месяца, не менее, если все будет так как суждено богами. Гонцы же на Каму за месяц доберутся, что бы вождей магов и удмуртов просить о помощи, – медленно сказал вождь, – а до Двины гонцы только месяца за полтора дойдут, но ничего не поделаешь. Что только маг- яры скажут? – почесав подбородок, Могучий тяжело вздохнул.

Вышел родович, умудренный жизнью, мужчина средних лет.

– Все верно решили вы, Совет племени, но надо еще помочь тем, кто пострадал от огня, запасами сбросится, кто чем может, – говорил воин людям, – а там, на Каме, все хорошо будет, и родня у нас у многих там есть, примут с честью. И то что сына решил женить, тоже дело, и примета хорошая, доброе новое дело со свадьбы начинать.

Все одобрительно зашумели, соглашаясь. Могучий облегченно вздохнул, и к нему стали собираться главы родов племени, что бы обсудить уже по мелочам, как правильно поступить.

– Спасибо вам, что собрались быстро и выслушали, – сказал вождь и поклонился людям на три стороны, поклонившись тоже три раза.

Соплеменники стали расходится по своим домам, обсуждая между собой, что могло случится, узнавая кто пострадал, сколько людей погибло в огненной круговерти. Над селением потянулись дымки из печей, соплеменники стали готовить еду на сегодня и прогревать дома после ночи. Младший волхв, Вит, с двумя помошниками, стал обходить селение, отгоняя злых духов, стуча колокольчиками, их перезвон успокаивал людей, дарил чувство покоя, что и подземные духи успокоятся, и снимут обиду с людей.

Плит с младшим помошником, Вагой, и с воинами, собрав на дорогу припасы, шли к пристани. Быстрые шаги путников отмеряли локоть за локтем пути, и уже скоро пришли к месту, где стояли лодки, привязанные к причальным камням. Суда лежали на берегу, блестя пропитанной воском со смолой кожей, воины пошли в сарай за веслами. Там лежали большие запасы веревок, смола и воск для пропитки бортов, дратва для починки обшивки, множество всего нужного. Весла стояли аккуратно сложенные на помосте из досок, где могли обсохнуть от воды. Аккуратно закрыв за собой двери от медведей и росомах, которые могли попортить добро, взяли с собой они двенадцать весел, и пару на всякий случай. Ватага присела отдохнуть на дорогу, да и что бы припомнить, не забыли ли чего.

– Ладно, трогаемся, – сказал старший из воинов, Карп, – Пошли, выносим лодью.

И, вздохнув, дюжина бывалых гребцов, привычно ухватив за борта, сначала перевернули судно вниз килем, а затем понесли его к речной глади, зайдя по колено в воду, гребцы опустили лодку и залезли в нее. Волхв и служка, обряженные также для морского похода, в кожаные штаны и длинные сапоги с ремнями и теплые куртки, также забрались в лодку. Волхв сел за рулевое весло, а воины стали грести, подгоняя лодку дальше и дальше, Поднялся попутный ветер, и Карп приказал поставить складную мачту с парусом, а Лис, помошник ему помогал ее ставить, и закрепил веревками на носу и корме, привязав концы в бронзовые кольца. Люди смогли отдохнуть, и подняли весла из воды. Парус на рее наполнился ветром, лодья шла ходко, штевень судна разрезал волны Студеного моря, брызги воды иногда попадали на посланцев. Лодья проходила через обскую губу, и путь был непрост, мимо островов на Алатырь остров.

– Послушай Плит, мы теперь к Пряхам идем, на Алатырь, а их воспитанников, Близнецов, изгнали с Буяна, к нам даже Улль не приехал, а собирался ведь. Как нас примут? Дары везем, конечно. Что скажешь Волхв.

– Расскажу, как есть, поклонюсь Маре и Пряхам, попрошу дать ответ. Все равно ничего лучше не придумаешь. Вопрошать богов только Пряхи могут, как ответ получить от них?

– А скажи, – и Карп хитро усмехнулся, и лицо его скривилось, – а на самом деле, у кого ответы спрашиваете? Ведь и на материке можно было бы кости раскинуть?

– Врать не буду, а правду сказать не могу, И я учился у Семерых, – вздохнул Плит.

– Гун такие вещи рассказывал о Элисии, про их плаванье с Алатыря на Буян, – говорил Карп, сидя рядом с волхвом, – Как с ней касатки здоровались. Я-то видел, как при охоте они лодки хвостом топят. Из моря удар такой, – и он попытался показать руками, – а тут… – он развел руки в удивлении.

– Скоро ты сам Близнецов увидишь, – улыбнулся, не выпуская руя из руки сказал Ведун, – и Вага плывет с нами, – кивнул ему одобрительно, – может и нашего Служника посвятят.

– Да, идем ходко, скоро придем. Наверно, за неделю дойдем. Вот, испей кваса, – и Карп подал Плиту флягу с питьем.

Вокруг них расселось трое воинов, с вниманием прислушиваясь к и разговору.

– Это дружинники наши, – сказал Карп, поочередно указывая на воинов в лодке, – это Ним, это Шеко, это Глом, – и воины поочередно поднимали правую руку, что бы ведун их запомнил.

– Ну а я Плит, а это мой помошник Вага, – назвался ведун и произнес имя своего служки.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28 
Рейтинг@Mail.ru