Зона Посещения. Шифр отчуждения

Сергей Вольнов
Зона Посещения. Шифр отчуждения

Колбасит меня натурально, пока целительное действо свершается… Но встаю я бодро, как новенький, правда, измождённый, потому что организму изрядно энергии пришлось затратить в процессе работы «клея». Хотя закономерная усталость – меньшее из допустимых зол. При данном раскладе.

Активный силикон ожидаемо справился с задачей, у него безупречная репутация на этот счёт, при условии, если применять со знанием дела. Повреждённые ткани восстановились, рана экстренно по большей части зажила. Окончательно она исчезнет уже «своим ходом», спустя несколько суток, и в этом помощь удивительного «клея» ей не понадобится. Организм самостоятельно наверстает за ту самую недостающую каплю.

Теперь я могу идти, а не ковылять. Однако до вечера бок ещё будет отзываться на каждое движение тупой болью. Цветочки по сравнению с тем, что меня ждало без чудотворного «клея». Без – могло быть всё, что угодно, от загноения раны до банальной кончины по причине чрезмерной потери крови. Моя жизнь зависела бы от слепого случая.

Итак, неудача опять обошла меня стороной, за что ей отдельное спасибо, но больше я благодарен всё же Удаче, за то, что не покинула.

Уверенными шагами я продолжаю движение. Впереди, метрах в трёхстах, ещё один холм. Решаю следовать к нему. Далеко справа заметен лес, далеко влево простирается ровная луговая местность. Равнина, покрытая травой, теряется за горизонтом. Я оба этих сторонних направления игнорирую, придерживаясь решения не плутать, а держаться, пока возможно, избранного однажды курса. Авось и приду куда-нибудь, а после – куда надо.

Ложбина меж двумя холмистыми возвышениями, как и ожидалось, помимо растительности обильно заполнена изменками. Эти локальные искажения пространства, похоже, в здешней реальности встречаются едва ли не на каждом шагу, не давая расслабиться случайному захожему вроде меня.

Правда, у меня появляются кое-какие сомнения, а случайному ли… За время моего следования по этим весям я всё же не заметил ничего действительно иного. Наблюдения не подтверждают полного отличия от нормы, воистину подпадающего под критерий «отчуждённости». Здесь, насколько я вижу и чую, «подредактирована» флора и «перерисованы» декорации, однако общее содержание осталось.

В окружающей среде вполне узнаваемы и признаки моего нормального мира тоже. Окружение походит на обычные параметры моей Земли, в которые попала примесь, но только примесь чего-то чуждого… Как будто кого-то не устраивал существующий порядок, и он сработал альтернативный мир по своим чертежам. Переделал некоторые вещи и явления по своему хотению. Та же собака, во время нападения на меня бывшая уже не просто собакой, всё-таки первоначально была собакой… Или нет?

Всё это досужие рассуждения, хитросплетения мыслей. Не на этом нужно акцентироваться, вовсе нет. Вот только переполняет! Нахлынуло фантастических впечатлений, а я даже поделиться ими не могу ни с кем. Да уж, чего мне действительно не хватает, так это верного напарника, осознаю я ностальгически.

Такого, как Марлин или Лютик, например. Вместе с ними и в пекло лезть было бы не так страшно… Но я сунулся сюда в одиночку, это только моё испытание. Если выдержу, справлюсь – хорошо, значит, не зря. Если нет… что ж, значит, судьба такая.

Останется мой тлен здесь гнить, если хоть останки будут, и никто там, дома, даже не узнает, где я и что со мной приключилось. И Машу никогда больше не увижу… И Нелли… Хм, а каково бы мне пришлось, если бы кто-то из них тоже сюда… Я бы не дал обидеть? Ни в коем случае НЕ. Да и себя тоже – не дам.

А может, я как бы «откололся»? И в тот миг, когда переступил граничную черту, там, в оставшемся позади на дороге мире, появился мой двойник. В реальности, куда мне в ближайшем времени точно не вернуться, он кушает, спит, общается по «Телеграм» с мамой, пьёт пиво с Лютиком, занимается рутинными исследованиями, пытается выбрать, кого полюбить… Короче, делает всё то же, что и я.

Никто и не заметит моего отсутствия. Никто не уловит подмены. Может, двойник даже «умрёт» когда-то, совсем как реальный человек, угодит под машину, например.

У-у, да это прям идея для сюжета фантастического романа!.. Так, стоп. Я непомерным волевым усилием упорядочиваю ураган, творящийся у меня в голове. Откидываю лишние мысли. Настраиваю себя на нужный лад. Теперь мысли должны являться строго по делу, отчётливо, не отвлекая на левые темы. Так-то лучше.

«Когда имеешь дело с этими ИФП, – подмечаю я, – нужно оставаться донельзя собранным. Начнёшь витать в облаках, поставишь процесс прокладывания тропы на «автоматический режим», и коварные ловушки, подстерегающие на пути, не простят. Нужно не упускать ни единого признака, вбирать всю поступающую из окружающей среды информацию всеми доступными органами чувств и анализировать собранный «урожай». Если от тебя ускользнёт, по неопытности либо по невнимательности, даже самая мелочь, это может поставить под угрозу твою жизнь. Таковы здешние правила, получается так. Хотя вроде нет гарантии, что даже если ты на сто процентов собран, то все ненормальные штуки распознаешь. Наверняка могут попасться и такие искажения, которые ни вычислить, ни даже просто почувствовать не удастся… Но идти-то надо, ничего не попишешь. И глаз «замыливаться» не должен, даже за мимолётную утрату бдительности в настолько жёстких условиях можно поплатиться головой. А тебе нужно выжить и дойти, и поэтому иди вперёд, только вперёд…»

Я не знаю, почему в этом абсолютно уверен, но идти назад никакой возможности нет. Развернуться и пойти обратно к границе «по своим же следам» я теоретически могу в любую секунду. Но практически – не доберусь до бетонной преграды, точно погибну раньше. Существующий для меня выход не сзади, а впереди…

Интересно, где я буду пережидать следующую ночь? Если дотяну, конечно. Похоже, если никаких строений или других подходящих укрытий не встретится, мне придётся возвращаться в то место, где я уже кантовался… Одному спать на открытом пространстве – нет уж. Вот если бы шёл в компании со спутником, снова посетовал я, можно было бы сторожить друг друга, сменяясь по очереди. Ясное дело, с таким компаньоном, которому по-настоящему доверяешь, и он – тебе.

Но так как я всё же брожу сам по себе, придётся постоянно забиваться в какую-нибудь дыру и там пережидать тёмное время суток. Или лучше уж постоянно идти вперёд, не останавливаться. Судя по всему, ложиться спать на открытом пространстве в Отчуждении – всё равно что безоружному ребёнку остаться без одеяла в спальне, набитой монстрами… Но безостановочно двигаться ведь не получится. Зная мой организм, максимум трое суток продержусь без сна, ну четверо, плюсуя эффект энергетической «подпитки» из аптечки.

А вдруг так быстро к цели я прийти не успею?.. Хорошо, даже если и успею притащиться, как стану там бороться за спасение мира? Исполнять свою миссию, будучи смертельно уставшим и жутко сонным… Или я уже исполняю миссию?

Так или иначе, пусть будет как будет, но насчёт поиска какого-никакого убежища на ночь я определился. Хотя сегодня, в первую свою ночь по эту сторону границы, я, вон, хоть и в настоящем доме схоронился, и то не выспался нормально. Здесь же смерть везде, повсюду, всё время война… Потому я и ворочался большую часть времени, не уходя отсюда, из яви, полностью. Находился в некоем полузабытьи… Но то была первая ночь, самая тяжёлая в моральном плане, наверное. И я дожил до следующего утра.

Другого выхода нет, только привыкнуть, что смерть постоянно трётся под боком, дышит тебе в затылок, азартно обкладывает со всех сторон, нависает с неба. А что делать? Привыкнешь поневоле. Или выйдешь из игры. Тут уж кто как сумеет выкрутиться.

…Я оглядываюсь, когда добираюсь до середины ложбины. Свежеприобретённый опыт научил меня не упускать из виду подходы с тыла. И позади, на холме, с которого уже спустился, я вижу… «жернов»! Готов поклясться, тот самый.

Бродячая пакость всё-таки отправилась за мной. Сейчас, когда я смотрю на изменку, она плавно заскользила вниз по склону. Шустро возобновляю движение, заметно ускорившись. Но проскочить этот фрагмент, совсем не задерживаясь, не получится из-за присутствия других изменок. Иначе слишком велик риск угробиться. Поэтому, прежде чем ступать, приходится тщательно проверять, куда именно.

На то, чтобы перепроверять, времени уже не останется. Когда брошенные наугад камешки и комочки глины попадают не в аномалии, остаются целыми, я продвигаюсь значительно дальше. Иногда приходится, подолгу стоя в одном месте, выверять маршрут с точностью до дециметров. Бросаться в самую гущу изменок сломя голову я не собираюсь.

Во всяком случае, пока преследующий «кочевник» ещё не совсем близко, рано кидаться наутёк. Вот если других вариантов не останется, придётся бежать напропалую, рассчитывая, что не влетишь на всём ходу в какую-нибудь случайно подвернувшуюся «закреплённую» изменку. А пока вариант единственный – не терять темп, уходить от «хвоста», пока не найдётся какой-то способ его сбросить.

Или он сам по себе вдруг исчезнет. Может, впереди будет почище в плане густоты участков ИФП, и даже получится перейти на бег…

Но сначала нужно перебраться через холм. Он приблизительно такой же по высоте, как и предыдущий, большинство изменок сосредоточилось в ложбине, так что подъём не предвещает особых проблем. Наконец-то добравшись к нему, я довольно скоро взбираюсь на вершину. Упорный «жернов», в свою очередь, сейчас примерно в той точке, с которой я его заметил.

Прячусь в траве и осторожно высматриваю, что же меня ожидает по ту сторону холма.

Поле простирается вдаль. Травяной покров теряется на горизонте. От возвышенности тянется полоса шириной примерно с сам холм, на ней отсюда не заметно никаких ИФП. Зато метрах в пятидесяти от меня на этой полосе пасётся какая-то страхолюдина, с виду похоже на кабана, но размером с быка! По краям полосы параллельно друг другу сплошные шеренги из ненормальных искажений. Как и занятая монстром полоса, тянутся они в далёкую неизвестность.

 

Внизу направо и налево путь наглухо закрыт. Эти изменки, из которых состоят заслоны, отлично просматриваются глазами, и воочию можно определить: они настолько тесно расположены рядком, почти без просветов, что мне там ловить нечего. Настоящие стены из разноцветных пятен почвы, колебаний воздуха, мерцаний света. Сбрендивший дизайнер обмочился бы от восторга, наблюдая «картину маслом».

Поэтому, если я и могу куда-нибудь проследовать, то прямо.

Судя по спокойному поведению, монстр меня до сих пор не учуял. Ага, из-за того, что ветер дует мне в лицо, соображаю я. После чего извлекаю оптический прицел и прикрепляю его к винтовке. С третьей попытки, но справляюсь, приобретая навык по ходу. Конечно, вожусь я с трубкой, имея намерение воспользоваться замечательной возможностью снять врага отсюда, с верхушки.

Прильнув к прикладу щекой, накрываю голову ненормальной зверюги перекрестием прицела…

Квазикабанище – красавец, естественно. Вполне в духе здешних реалий. Массивные телеса в основном покрывает грубая склоченная шерсть цвета среднего между зелёным и коричневым, только там, где ноги соединяются с туловищем, шерсть неожиданно розовая.

Из жирного туловища выпирает голова. Казалось, кто-то разок содрал с неё кожу, а затем небрежно натянул обратно на череп, немного подклеив, чтобы совсем не спадала. Из отвратной башки торчат массивные рога, навевающие ассоциацию с бейсбольными битами; чуть пониже, под тем же углом загибаясь и аналогичным образом, параллельно рогам, вздымаясь вверх, берут начало из зева пасти два бивня. В отличие от рогов они покороче, зато потолще.

Вообще от обычного кабана этот, на первый взгляд издалека, отличался несильно – окрас другой, размеры, да, а больше и ничем особо. Ну да, форма черепа отчётливо неправильная, и вообще «скафандр» о-го-го, даже бронебойным снарядом доколупаться до внутренних органов ещё надо постараться. Обычный, НАШ, кабан таким не похвастается. Разве что очень «прокачанный», шибко «навороченный» секач какой-нибудь… Насколько я знаю.

Мне доводилось бывать на экскурсиях в заповедниках. Там можно было непосредственно понаблюдать за дикими свинками, мы с гидом в комбезах-хамелеонах, облитые специальными ферментами, могли устроиться шагах в пяти от зверя, и он нас не чуял. Но сейчас никаких тебе ферментов и плащей, позволяющих слиться со средой. И мимо кабана просто так мне не прокрасться. Придётся убивать некстати подвернувшуюся животину.

И тут-то отличия второй «картинки» от первой, присущей моей родине, сделались наглядны, будто обведённые красными кружками в разделе ответов. Дело в том, что хоть я и честно прицелился, собираясь с первого выстрела поразить мишень, но в последний миг, когда палец уже начал давить спуск, откуда ни возьмись налетел шквал ветра. Я привычно, знакомо по участию в прошлых охотах, выжал спусковой крючок и зажмурился сразу после выстрела.

Когда через секунду открыл глаза, кабанище уже нёсся на меня пробивным тараном. Хотя я, похоже, его даже не ранил, пуля улетела куда-то выше либо в сторону от головы. Если ранить обычного кабана, он не успокоится, пока не доберётся до стрелявшего, если же его не ранить, а пустить пулю рядом, недалеко от него, он скроется подальше от опасности – такова известная охотничья премудрость.

Так или иначе, нет времени разбираться.

Ненормальное животное преодолевает половину расстояния за считаные секунды. Кто бы мог подумать, с его-то габаритами! Я до этого видал, как бегают кабаны, очень приличную скорость набирают, но этот гад несётся гораздо быстрее тех, что обитают в моём мире.

Ошмётки травы и комья почвы разлетаются в стороны из-под его копыт. Кабан истошно, душераздирающе ревёт. Подавив инстинктивный порыв кинуться наутёк, я повторно прицеливаюсь и стреляю.

Кажется, удаётся ранить монстра. Он подскакивает, существенно замедляет бег, но не останавливает движение. Сзади на меня тем временем надвигается погибель – «кочевое» ИФП. Что ж, двум смертям не бывать! На свой страх и риск бросаюсь вперёд, вниз по склону, только не прямо на кабана, а с уклоном траектории влево.

И сразу нарываюсь на непредвиденное осложнение.

Ещё один такой же урод! Сейчас он тоже чапает ко мне с намерением насадить на свои причиндалы, бивни и рога, я имею в виду. Второй залегал в траве, дрых, наверное, я его в зарослях не заметил в отличие от кабана, активно пасшегося на поле.

Хреново! Фактор появления второго зверя активно против меня. Если бы я всех сразу увидел, тогда бы и действия продумывал, исходя из этой информации. Замечательно было бы накрыть их осколочными гранатами или минами!.. Но в результате недосмотра получилось нежданное пополнение в рядах мишеней. Количество врагов возросло вдвое.

От невольного замешательства я едва не растерялся, но шанс выжить у меня остаётся, если я буду всё время двигаться. Опустившись на одно колено, я снова срастаюсь в единое целое с «Рысью» и отправляю пулю в первого кабана, уже отведавшего огненного металла. С каждым разом стрелять у меня получается всё увереннее. Хочешь жить, умей экстерном вертеться, то есть учиться.

В этот раз пуля попадает в лобешник машине смерти, быть может, не пробив кость насквозь, но оцарапав основательно и оттолкнув мутированную зверюгу назад всей своей пробивной мощью. Боевая «Рысь» это же не дробовик охотничий и не пукалка-мелкашка! Кабан брыкнулся набок, а я уже бегу мимо него, переключаясь на второго противника.

Разбуженный свинтус так разогнался, что, сними я его с лёту, отправив убийственный металлический снаряд без промаха через глазницу в мозг, он бы всё равно не остановился, пронёсся бы дальше по инерции и сшиб меня. Поэтому я напрягаюсь и, когда ненормальное создание преодолевает финальные метры ко мне, мечусь в сторону как можно дальше. Когда убойная туша форсажным танком проносится левее надо мной, я быстро-быстро припускаю по склону вниз.

Кабану нужно несколько мгновений, чтобы резко затормозить, взбив копытами фонтаны земли, и совершить разворот на сто восемьдесят градусов. За эти несколько мгновений я ухитряюсь прицелиться и простреливаю ему рогатый-клыкатый «жбан». Между нами метров двадцать, и тяжёлая пуля дырявит-таки кость. Кабан падает, а прикончил я его или нет, проверить возможности не представится.

Существенно придавая мне ускорения, на вершине второго холма возникает кочующая аномалия. Влюбилась эта изменка в меня, что ли?!! Преследует, как верная фанатка. Чем-то я её зацепил точно.

Больше ничто не преграждает мне путь отступления, я выскакиваю на полосу между шеренгами стационарных изменок и бегу изо всех сил. Правда, я не слабо нагружен, поэтому меня должно хватить ненадолго, с этаким темпом. Да и не так уж часто, надо признаться, я до этого бегал. А здесь пришлось вдруг очень интенсивно заняться подобными упражнениями: стрельбой, беготнёй, прыжками и тому подобными активными физическими движениями.

Там, в моём мире, я не отношусь к представителям «сидячего» образа жизни. Я кто угодно, но не одолеваемый гиподинамией бедолага, обвешанный пудами лишнего веса. Однако всерьёз спортом давно занимался, в школе ещё, большим теннисом. Неудивительно, что подобные нагрузки мне даются непросто. Но деваться некуда, и я врубил форсаж, стартанул в турборежиме, будто стал вдруг легче раза в два и вторые лёгкие выросли. Всё-таки я мужчина тридцати с небольшим, а не старикашка какой-то!

Сейчас или никогда! Воздух поддувает мне навстречу, небо быстро проносится над головой. Я стремительно лавирую меж волнистых, колыхаемых ветром стеблей травы, молясь о том, чтобы не наступить ненароком на ещё какого-нибудь неприметного, примостившегося где-нибудь тут свина, кота или пса. Мчусь вперёд, только вперёд, абсолютно не зная, что поджидает на следующем шаге и что откроется мне там, за неуловимой чертой горизонта…

Покосившись краешком глаза назад, вижу – «жернов» не собирается меня отпускать, он уверенно перемещается за мной, тоже наращивая скорость. Но у меня уже появилось ощущение, что я оторвусь, убегу…

Внезапно всё мрачнеет… Наваливается удушье, в ушах разражается оглушительный скрежещущий шум, я теряю почву под ногами, с ужасом понимая, что проваливаюсь куда-то… Мысли и пространство обрушиваются карточным домиком, я сыплюсь в бездну вместе с разваливающейся, непрочной конструкцией, в которую вмиг превратилась окружающая реальность.

* * *

В городах небо чистое, никаких смогов и выбросов. Давно нет вредоносных предприятий в пределах городской черты. Не только в нашем Гордом, но и по всей стране, и в других частях бывшей Федерации. Реально, не на словах приняты все меры, позволяющие эффективно следить за тем, чтобы промышленность использовала экологически чистые технологии.

Когда мои родители были юными, для них это выглядело как утопия. Но вожделенное великолепие реализовано; и вправду после стольких десятилетий бездумного, потребительского отношения к природе человечество взялось за ум. Уйти в космос и основать там серьёзные многолюдные колонии – на случай, если с материнской планетой случится непоправимое, – у землян пока не получилось. Зато в собственном доме уже не так безнадёжно и тоскливо обитать, как было ещё во времена молодости наших бабушек и дедушек. Поколения, родившегося на стыке тысячелетий.

Если бы не случилось кардинального перелома во второй трети нашего века, когда глобальный «зелёный» курс был принят развитыми странами, а затем и почти всеми остальными, – трудно представить, в каком состоянии сейчас находился бы общий дом. А ведь ещё раньше, в первой четверти столетия, едва не грянула всеобщая война. Кризис воистину чудом преодолён был, правда, не все государства уцелели в тех же состояниях, какие имели до этого. И я иногда задумываюсь, а во что превратился бы наш мир, если в какой-то момент что-то пошло бы не так, как случилось в действительности?

События развернулись бы по иному, очень даже негативному варианту развития сценария… И тогда я содрогаюсь от страха, лишь представив невозможное, ставшее возможным.

…Раскидистые деревья изобилуют сочной, зелёной листвой, белые пушистые облачка проплывают по божественно голубому ложу неба, город цветёт и сияет. Лето две тысячи девяносто восьмого… Цивилизация успешно, хотя и не без проблем, скоро сделает шаг в следующее столетие. Много всего преодолено, и никто достоверно не знает, сколько ещё всякого там, в будущем нового века, предстоит…

Дорога ушла круто вверх. Покорив подъём эстакады, я покинул таксокар, и он тотчас умчался на другие вызовы. По виадуку я перешёл к террасе громадного кондоминиума «Дыхание Океана», высотой в сто с лишним уровней. С верхотуры расстилался замечательный вид. Я немного постоял, любуясь на верхушки соседних домов, золотящиеся в солнечных лучах, на бескрайнюю воду вдалеке, на едва различимые горные силуэты. Здесь, на площадке, были разбиты газоны, поставлены скамейки, установлены наблюдательные приборы для желающих.

Сегодня был подходящий денёк, и тут много кто прогуливался: девушки в платьицах, пожилые пенсионеры, даже ребятня. Если человек падал вниз – а ограда здесь без наворотов, просто бортик, – то по траектории падения предусмотрена целая система выбрасывающихся сетей, которые улавливали летуна. Насколько я знал, несчастных случаев, падений, окончившихся плачевно, ещё не случалось.

Хотя во время свободного полёта и сердце могло отказать, от этого никто не застрахован. Но ещё не останавливалось ни у кого. Вообще в последние десятилетия смертей из-за проблем с сердечно-сосудистой системой значительно убавилось. Все болезни, связанные с кровеносным обменом, крайне успешно лечатся, «запасные» сердца выращиваются искусственно, в пище много добавок, способствующих укреплению сосудов. По статистике, сравнительно с первой половиной века смертей от инфаркта на порядок меньше.

Воздух на краю террасы восьмидесятого уровня был высотный, точнее не скажешь. Безупречный, незамутнённый, чистейший… Ну, это никакими словами не передать. Овевал меня со всех сторон, свежий такой, полноценный.

С террасы я перешёл на собственно этажный уровень. Дорогу мне преградили два внушительных страж-бота, но, просветив и ничего сомнительного не обнаружив, выдали вежливое приветствие и расступились. Торговый лабиринт расположен на этом этаже. Дальше бутиков и заведений – на любой вкус!.. Хотя всё здесь, можно сказать, «декоративное», любые товары можно отыскать в Сети и получить доставкой на дом.

Но посетителей в реальных магазинах полным-полно. Для многих людей шопинг по старинке – вполне интересная разновидность проведения досуга. Человек, как ни крути, существо социальное, и общаться в реале хочется порой даже закоренелым компьютерным «гикам».

Вот в этом ряду одежда. Всё, что сейчас модно, всё, что пока или уже не модно, разных фирм, дизайнов, размеров… От сексуального нижнего белья до аляповатых валенок в стиле «дядя Ваня-тракторист». Да-да, валенки тоже в наличии, и это ещё цветочки! Ассортимент театральных костюмов, всякой древней одежды, праздничных костюмов… В общем, мешанина всего и вся.

 

Гастрономии тут нет, она на другом этаже, там просто глаза разбегаются при виде навезённых со всего света вин, выпечки, сыров, мясных изделий, экзотических фруктов… Список изобилия можно продолжать долго, на сколько у кого хватит фантазии.

Я сюда не за этим пришёл.

Просто констатация. Мне убеждать себя не увлечься шопингом не надо, я здесь хожу не впервые. Уверенным шагом проследовал к лифту, проведя скользящим взглядом по пёстрым бутикам.

Кабина уже тут как тут. Лифт поднимается-опускается в прозрачной колбе, и, пока я ехал, мог наблюдать за тем, что снаружи. Приличную скорость способен развить подъёмник, уши заложило, как обычно, зато совсем недолго – и я уже там, куда надо было попасть.

Даже кнопки не требовалось нажимать, лифт сам определил, куда доставить, добывая информацию обо мне из сетевых профилей. Инфы в планетарных базах данных о любом человеке предостаточно. Правда, бытовые устройства могли и «промахнуться», не совсем точно просчитать намерения, но обычно справлялись с задачей. Я даже размеренной музыкой, игравшей в кабине, не успею как следует насладиться, а уже пора выходить.

Стоя на узорчатом полу в просторном пространстве опускающейся кабины, я оглядел панораму родного города, раскинувшегося между водной гладью и горным плато на полуострове, изрезанном бухтами и заливами. Люблю я Гордый, что уж тут душой кривить. Несколько раз уезжал из него надолго, но всегда возвращался… Створки за моей спиной раздвинулись. Немного пройдусь и буду на улице. Там буквально несколько поворотов, и на месте.

Я вышел из лифта в большущий холл. Наперерез мне двигалась большая группа индусов. Стараясь избежать столкновений, просочился сквозь толпу, пошёл дальше, мимо двух светловолосых женщин без пяти минут бальзаковского возраста, обе с грудями явно больше третьего размера, едва вмещавшимися в декольте.

По гладкому полу, только что отполированному до блеска исполнительным роботом-уборщиком, хоть бери да скользи, что я и сделал, и в этом скольжении пролавировал между детишками – задень одного, и все попадают, как оловянные солдатики, – их суетливыми мамашами, стайками гламурных фиф, див, джентльменов в очках, сухоньким мужчиной в галстуке… Неконтролируемое катание прекратилось, когда я приземлился на руки и произвёл вынужденное торможение.

Быстренько вскочил и ретировался, пока возмущённые крики откуда-то сзади не затихли, и нырнул в скопление людей у выхода. Чуть не столкнулся с улыбающимся африканцем, у которого на голове зачем-то размещалась клетка с пёстрой птичкой. Он весело воскликнул, обращаясь ко мне: «Хэй!» Я ответил в том же тоне: «О’кей, бро!», и устремился дальше. Перед самым выходным проёмом смешался с группкой явно довольных жизнью неохиппи, пробрался меж ними и наконец выскочил из небоскрёба. Заслуженно перевёл дух после напряжённого прорыва на волю.

Через некоторое время добрался куда надо, в кафе.

Марлин назвал заведение красиво, «Неаполь». Точка расположения подобрана им была не менее удачно, чем всё остальное, – вроде и в пределах центрального округа, но в таком местечке, где меньше заметна вся эта суета повседневности, почти нет шума… Здесь – типа исторический квартал. Вся архитектура в каноническом досетевом стиле прошлого века. Даже будка красненькая стояла, а в ней функционирующий телефон-автомат.

Внутри кафешки растекалась ненавязчивая музыка. Стены украшали картины в стилях, которые назывались «современным искусством» ещё в начале нашего двадцать первого века. В помещении было не холодно и не жарко. Аккуратненькие окошки, столы трёх видов: большие, средние, маленькие. Пахнет вкусной едой. Повинуясь заманчивому запаху, случайный клиент уже не отказался бы от дополнения к классической чашечке кофе в виде какого-нибудь образца местной выпечки.

Освещение тоже не резкое, но вполне достаточное. Посетителей много, однако мест каким-то чудом хватает на всех. Именно потому, что народу всегда битком, Марлин вышел в зал и ждёт меня, я это знаю, хотя у него в кулуарах свой кабинетец. Там, за мраморной барной стойкой, не справа, куда пролегала дорога в уборную, а слева.

Главный «конёк» заведения – здесь нет роботов. Пицца готовится вручную, на кухне за барной стойкой, и это её аромат по всему «Неаполю» струился…

А стена прямо за барной стойкой была вымощена различными ёмкостями с напитками. Чего только не имелось в этой пёстрой коллекции! Сведущие люди знали, что содержимое не всех из бутылок продавалось случайным клиентам; если бы кому-то из текущих посетителей вдруг взбрело в голову осведомиться о стоимости, к примеру, во-он того матёрого бутыля, наполненного ещё в тысяча девятьсот каком-то году, его, вполне возможно, ожидал бы «полный облом», как выражалась моя бабушка.

Помещение кафе давало простор для изучения. За одним столиком ворковала умильная парочка, за другим подросток наворачивал свой ломоть пиццы после школы… А там пепперони уплетал уже вполне взрослый мужик, широкий, как тумба, видимо, мама в детстве накормила вдоволь гамбургерами и кренделями… Рыженькая девица в одиночестве распивала коктейль, видимо, поджидала себе молодца посимпатичней. И-и-и, в самом углу, конечно же… Ну да, вон он, расселся.

Марлин! Собственной персоной.

Полбутылки уже нет – коньяк давно почат. Кроме коньяка, на столе ничего. Ну, положенные причиндалы стоят, конечно, типа салфеток, солонки-перечницы. Однако никаких закусок. Традиция у нас такая. Первая бутылка без закуси. «Только хардкор», опять же, по выражению моей бабушки.

В одной рюмке на дне остатки тёмной жидкости, другая нетронута – меня дожидается. Марлин, заприметив мою рожу, энергично замахал рукой.

– Подваливай!

Собственно, уже. Я отодвинул второй стул и уединился с другом. Укромное местечко, прикрытое декоративным деревцем, никто нас здесь не услышит и сразу взглядом не найдёт, зато отсюда весь гастрономический раёк как на ладони. Обстановочка самое то. Сведущие люди в курсе, что этот угол ещё и прикрыт специальной «глушилкой», заблочен от сканирования. Можем хоть государственные тайны обсуждать. Серёга у нас тот ещё хитрый жук, и делишки у него не только вокруг кулинарных рецептов вертятся…

– Наливай, брат, – сказал я. – Блин, месяца три не виделись…

– Сам виноват, «яйцеголовый» ты наш, – проворчал он и вопросил: – Ну, давай повествуй, как житуха у двигателя науки?

Напиток с лёгким плеском наполнил рюмку, предназначенную для меня, цедясь из горлышка склонённого набок сосуда.

– Всё пучком, двигаем, – ответил я в тон другу. – По-старому, короче. В основном трачу время на лабораторию. Когда выпадает свободная минутка, играю в игрушки. Смотрю фильмы, иногда читаю книги. В личной жизни сдвигов пока никаких.

– Не отыскал ещё спутницу жизни, единственную и незаменимую? – хитро сощурив один глаз, поинтересовался старый друг.

Эта тема его интересует особо, мы с ним ещё в школе как-то поспорили, кто первым женится. Пока ни он, ни я в официальном браке не состояли, будто нарочно уступать не желая. Так вот до возраста Христа и дотянули. Да уж, факт, мне сегодня тридцать три. Серёге будет столько же в начале декабря.

– Пока нет. Давай лучше не будем на эту тему, а то каждый раз одно и то же…

– Без вопросов. Тем более у тебя в профайле всё равно статус не меняется. Хоть бы девушку себе постоянную нашёл, что ли…

– Ищу. Старательно, – заверил я и плавно влил в себя содержимое рюмки.

Жидкость обожгла горло, я не ожидал такого градуса. Огненный напиток прокатился дальше, внутрь, и принёс приятное тепло в пищевод. Друг по кряхтению и выражению моего лица определил удивление и прокомментировал:

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru