Зона Посещения. Шифр отчуждения

Сергей Вольнов
Зона Посещения. Шифр отчуждения

Да, программы тоже не обходятся совсем без сбоев, но это лишь теоретически, а практика неумолима, ведь машины выверяются на производственных конвейерах с прецизионной точностью, вычищая ошибки из кода, заведённого в «мозги», практически исключая возможность каких-либо аберраций.

Замечательно, конечно, только нам, врачам, при этом что делать? Под «нами» подразумеваются такие, как я, личности, которых угораздило родиться духовными последователями Авиценны, Гиппократа, Пастера, Амосова, Гауза, Филатова и других гениев здравоохранения.

Даже кондитерам, пекарям, булочникам, поварам и прочим из отрасли питания гораздо легче – ещё остались заведения, где готовкой пищи заняты живые люди, а не роботы, туда можно устроиться, хотя не везде всем желающим хватает мест… Поэтому они сами такие заведения и открывают. Да и в домашних условиях можно наготовить блюд «от пуза».

А нам куда деваться-то?.. Несколько десятилетий не принято уже массово обращаться в ретроклиники, где человеки по старинке вместо роботов врачеванием занимаются. Можно, конечно, открыть такую, не обращая внимания на то, что знакомые посчитают дураками и никудышными бизнесменами. Да только ведь пациенты толпой не повалят, вот в чём проблема… По тем же самым причинам не захотят обратиться.

Потому что вероятность ошибки у компьютерных систем на порядки меньше, чем у человека. И это констатирует практика, засвидетельствованная неумолимой статистикой. Гениальные диагносты остались в прошлом, потому что современное медицинское оборудование способно проанализировать все процессы в организме и синтезировать для конкретного больного точную процедуру оперативного вмешательства или лекарство-панацею. Ну, почти панацею.

Только будьте в состоянии оплачивать счета, и гарантировано поддержание здоровья на уровне. Для малоимущих тоже во многих местах имеются методы финансирования, пусть и меньшего перечня услуг.

Можно и аналогию соответствующую провести, опять же, с всякими там кондитерскими-булочными-закусочными. Человек-то может и лишней соли пересыпать, и даже отравить невзначай, а робот по строго заложенной последовательности блюдо готовит и подаёт. Поэтому большинство людей, уже не первое поколение, выросло на робофуде, и они предпочитают не заморачиваться тем, что никакая машина не приготовит шедевр вкуса. Но кулинарное искусство – по-прежнему творчество.

По крайней мере пока есть потребители, которые верят, хотя бы на интуитивном уровне, что компьютер не приготовит шедеврально, – «живые» рестораны, бары и кафе будут пользоваться спросом у гурманов.

А медицину творчеством считать перестали, когда пациенты поняли, что врачебные ошибки, некомпетентность или халатность – немаловажные причины множества смертей на протяжении предыдущих веков – успешно могут устраняться из процесса сохранения здоровья. «Человеческий фактор» слишком дорого обходится там, где речь идёт о сохранности человеческой жизни.

Единственным, а точней, последним вариантом для применения медицинских талантов остаётся возможность пойти в нелегальные, «пиратские» целители. Всё ещё актуальный способ подлечиться для определённой части малоимущих пациентов или для тех немногих, кто ещё упорствует в убеждении, что доктор-человек справляется со спасением жизней не хуже систем-диагностов, операционных робо-комплексов и автоматизированных фарма-лабораторий. Но с медпиратами в основных странах первого и второго мира борются; искореняют, где-то нещадно, где-то без фанатизма, однако достаточно эффективно. Так что последний вариант подходит скорей для бедных и беднейших, третьего и четвёртого…

Поэтому нам, лицензированным врачам, остались теоретическая и административная сферы медицины. В процессе исследований, конечно, и практические опыты случаются, но разработка новых моделей машин и процессов очень сильно разнится с применением их в массовой лечебной практике.

Вот научными-то исследованиями мы и занимаемся. Без этой возможности станет вообще мутно и беспросветно.

Затем всё, что разрабатываем нового, мы в машинерию внедряем, и утешает лишь одно, что горизонты знаний роботы раздвигать пока не умеют. Спасибо тем, кто в начале века «притормозил» искусственный интеллект… Всё же какими они были счастливыми, врачи предыдущих поколений! Они в реале использовали теоретический багаж для оказания каждодневной помощи больным. Спасали жизни в буквальном смысле.

Хотя там тоже нюансы были… Если обратиться к соответствующим базам данных, столько всего узнать можно! В том числе практиковалась так называемая «народная медицина», имеющая мало общего с действительным врачеванием. Если такие методы кому-то помогали – это была уже не медицина как таковая, а чистой воды энергезия, область, исследующая биоэнергетические процессы. Тогда всё это списывали на экстрасенсорику.

Ошибочно принимали за медицину народную… Методы-то были действительно «народными», особенно по части излечения «травяными» композитами. Прообразами современных фарма-лабов, пытавшимися подобрать правильное сочетание элементов для редактирующего воздействия на текущие химические процессы организмов.

Да только вряд ли это было медициной – на десяток добросовестных знахарей приходились сотни шарлатанов, по сути, вредителей, откровенных или опосредованных.

Вдобавок немалое количество дипломированных медиков, официально причисленных к медицине, относились к профессии формально; по сути, занимаясь не излечением больных, а «отрабатыванием зарплаты». Становились они такими по разным причинам. Быть, к примеру, серьёзным практикующим хирургом – более чем нервно, насколько я понял. Как правило, каждый из них хотя бы раз пережил смерть пациента у себя на столе… Или вот ещё, венерология. Каково это, каждый день пялиться на живые гениталии, мужские, женские и даже детские, оценивая, сравнивая, диагностируя. Это сродни занятию патологоанатома. Хотя в морге вообще жуть, с трупами постоянно иметь дело…

Размышления о всяких подобных моментах на меня порой накатывают волной. Вот и в этот день тоже прихлынуло… В принципе день был простым рабочим. От прочих его отличало разве что послевкусие кошмарной погони, которую я пережил, когда спал.

Но пугающее сновидение осталось в ночи, а день протекал как всегда. Всё те же единообразные отчёты, их за меня составляет компьютер, я только диктую результаты вслух; беседы с коллегами, обеденный перерыв в автоматической столовой медцентра.

Мы ставим опыты, затем долго и нудно проводим аналитическую работу над результатами… Рутина. Скрашивал бытие разве что персонал нашей лаборатории. Люди, не «жестянки» вездесущие. Нас было восемь. Каждый – своеобразная личность, но постепенно и я со всеми нашёл общий язык.

С Люцифером особенно. Помню, в первый день он меня случайно облил бактериофагом-187130, опрокинув пробирку на мой комбинезон. Пришлось испытать долгую и весьма неприятную процедуру дезинфекции. В качестве извинения он угостил меня… морковным пивом. Мне понравилось. С тех пор мы после работы частенько захаживаем в эксклюзивную пивнушку на Радиальном проспекте употребить по бокальчику полюбившегося напитка.

Остальные в команде похожи на нас с Лютиком – такие же, как и мы, по параметру общих биографических сведений. В смысле, тянуло к медицине, в школьной программе не пропускали занятий по биологическим предметам, в итоге попали на «вышку» по этой специализации и получили дипломы представителей очередной вымирающей профессии.

Преодолевая расстояние от медцентра до пивного заведения, мы с Люцифером проследовали мимо старого моста, миновали отель-небоскрёб, по форме напоминающий ананас, над входом в который зависли, злобно уставившись на прохожих, две горгульи, протопали мимо наземной автобусной остановки, ныне чисто декоративной в этом месте. Свернули в закоулок, стиснутый двумя старыми угловатыми домами, смыкавшимися над ним аркой. Оставалось пройти совсем немного…

Повстречали Владимира. Он торговал книгами – в открытую стоял на улице и предлагал всем желающим выбрать себе что-либо по душе. Душа у него самого, Владимира, к тому, чем он занимался, как говорится, лежала. «Скудный» – антоним к слову, описывающему ассортимент его товара.

Торговец продавал литературу на любой вкус: от современной прозы до бесспорной классики, от лёгкого чтива для домохозяек до философских талмудов, от боевой фантастики до притч Ричарда Баха, от «Чудесного путешествия Нильса Хольгерссона с дикими гусями» до «Путешествий Гулливера», от «Сна в красном тереме» до «Аз победиши»…

Книги предлагались исключительно бумажные, как правило, в хорошо сохранившемся состоянии. Поэтому Владимир для книголюбов города, читающих раритеты на бумаге, являлся настоящим сокровищем.

Причём по закону вроде как заниматься тем, что он делает, в особенности таким способом, каким он торгует, не разрешено, однако полиция делает вид, что не замечает. Хотя униформенных на улицах Гордого предостаточно, никто из сотрудников и не пытался «сбить мзду» с книготорговца или официально привлечь его к законной ответственности. Такое положение вещей как-то само собой сложилось. Некоторые из стражей порядка даже закупались у него.

Сейчас Владимир уже сворачивался. Обручалка у него на пальце есть, с этим ясно – дома ждёт семья, возможно, мягкая постель и горячее на ужин. Примерно до полуночи на улицах людей находится предостаточно, и даже таких прохожих, которые могут купить книги. Полицейский контингент всё-таки давно не такой, каким был когда-то. Бабушка рассказывала, что «менты» до разделения ещё хуже преступников себя вели, и тогда в позднее время по улицам без опаски погулять особо не получалось.

Это я к тому, что у Владимира был бы смысл задерживаться и торговать подольше… если бы он хотел.

На нём неизменная гавайская рубаха, две верхние пуговицы которой всегда вальяжно расстёгнуты, шорты, шлёпанцы и кепка, которую он сейчас снял и держал в руке, наблюдая, как его андробот загружает товар в машину. Снял, потому что солнце уже не жарило, как днём, оно почти ушло на ночной отдых. А днём палило сильно, не зря же Владимир постоянно загорелый.

 

Кстати, один из факторов его успеха у девушек, они постоянно обращают внимание на колоритного уличного торговца… Эта проблема обычно разрешалась как бы сама собой. Когда заинтересованная девица начинала кокетничать, Владимир выставлял напоказ кольцо, и обычно это действовало. А наглых можно было внаглую же и отшивать… Правда, нередко попадались и особы, подходившие из чистого интереса к книгам, или более к книгам, чем к Владимиру. Всё-таки не все бабы – дуры. К счастью для человечества.

– Привет! – поздоровался я. – Закругляешься?

– Салют, библиотекарь! – добавил Лютик.

– Да, – подтвердил Владимир. – Привет, привет, врачеватели тел.

Он так зовёт нас. Подразумевая, что врачеватель душ – это он с его книжками.

Торговец взял стопку книг и пошёл к элмобилю, помогая робогрузчику.

Вернулся к складному прилавку и традиционно спросил:

– Вам что-нибудь подобрать?

У нас, рядовых медицинских научников, жалованье которым выплачивается из бюджета нашего мегаполиса, доходы далеко не те, чтобы регулярно позволять себе недешёвые раритеты. Владимир это понимает, само собой, и всегда готов сделать нам скидки. Другое дело, что мы с Люцифером читатели узкоспециализированные и в основном не бумажные, а электронные тексты употребляем. Не художественные обычно.

Я не ответил, но спонтанно зацепил какой-то томик, ощутив желание угодить торговцу-коллекционеру. Он занимается тем, что лично мне по сердцу, хотя сам я мало приобщён к художественной литературе, большую часть времени отнимает наука. Конечно, я не полный профан в этом плане, Онегина от Раскольникова и Грэя Унайтера от Язона Динальта отличить смогу. Моё творчество в иных сферах пролегает.

Как выразился однажды Лютик, «в списки расшифрованных загадок природы мы, учёные, стремимся добавить новые позиции и потому ищем шифры, которые ещё не разгаданы до нас».

Не понаслышке знакомо мне ощущение творческого воодушевления, кого-то побуждающее писать картины, книги, создавать музыку, снимать визуальные произведения, приумножать сетевой контент, а кого-то – охотиться за нерасшифрованными тайнами бытия…

А Владимир – он торговец наркотиками, только наоборот. Не загрязняет город, но облагораживает. Неожиданная ассоциация! Литература как полезный наркотик для избранных. Тоже способна захватить и ввести в особое состояние, когда вполне реальным становится то, чего в буквальном смысле не существует.

Желание приобрести книгу оформилось окончательно, я потянулся ладонью к браслету терминала, чтобы перевести сумму торговцу, и в этот миг наконец-то увидел название томика, который случайно выбрал.

Это оказалась «Звёздочка». Кажется, самый первый роман автора, позднее подарившего этому миру трилогию «Аз победиши». Эпический романище о Грэе и Марине, у которого был очень трудный путь к читателям, но в итоге триумфальный и оцененный по достоинству как лучшая книга о любви всех времён и народов, я читал, естественно. И не так уж давно, точно не в рамках школьной программы, как большинство. Я-то в школе медицинские справочники штудировать предпочитал… И хорошо, что не в юности прочёл, тогда слишком рано было бы для адекватного понимания.

И вот держу в руке книжку, с которой, по сути, начиналась история создания «Аз…»…

Всё-таки есть в бумажных книгах своя магия. Только не всем её дано понять. Никакая электронная копия не сравнится. Да, в сети можно найти и получить что угодно, любую инфу в пару кликов, но, может, эта легкодоступность во многом и портит ощущение. Типа как разница между девушкой, чьего внимания упорно добивался, и одноразовой девицей, «снятой» в ночном клубе и сразу же прыгнувшей в койку.

…В баре под названием «Бродвей» у нас с Люцифером два любимых столика. Один стоял в углу близ внешней стеклянной стены, но когда он бывал занят, мы садились за один из средних столов.

В этот раз – свободен. Потому мы проследовали к стене и устроились там. Рядом с угловым столиком располагались два кресла и запасной квадратный пуфик, который обычно пустовал. Мы расселись в кресла. Не поворачивая голов, сквозь прозрачные стены могли при желании наблюдать, как понемногу меркнут улицы, скрещивающиеся снаружи перед нашим углом.

Нам по обычаю принесли меню, хотя официантки прекрасно знали, что именно мы закажем. Страницы можно было трогать жирными руками. Отпечатки долго не держались, поверхности покрыты специальным составом.

Заказываем мы с корешем пиво из выращенной в полях экологически чистой моркови, естественно. «Carrot beer», коротко говоря.

Пока нам наливают, мы с Люцифером начинаем разговаривать. Когда люди многое друг о друге уже знают, они начинают делиться своими взглядами на различные сферы бытия и сознания. Если взгляды сходятся – хорошо, если нет – интересно. Вообще всё друг о друге знать нереально, да и рано или поздно россказни об уже случившемся надоедают. Узнавая же мнение собеседника по какому-либо вопросу, этого человека можно узнавать лучше, чем если бы он сам о себе рассказывал.

«Бродвей» был всё таким же, как прежде. Таким я его увидел во время первого визита сюда. Квадратные разноцветные столы блестят в свечении ламп, стулья перед барной стойкой никогда не пустуют, из акустических преобразователей льётся классическая музыка как минимум столетней с лишком давности, что-нибудь типа альбомов «Пинк Флойда», песен «Скрябина» или композиций Стинга, по залу плывёт гомон общающихся посетителей, но не напрягающий, а обволакивающий, гипнотизирующий, к такому слух тотчас приспосабливается.

Клиентура здесь спокойная. В основном люди за тридцать пять и больше, хотя и молодёжи хватает. В смысле тех, кто даже младше нас с Лютиком, а мы четвертаки уже далеко не вчера разменяли. Но буйная молодёжь сюда не заходит. Кому не хватает приключений, те в это время суток предпочитают шастать по увеселительным заведениям другого пошиба. В общем, двум медикам, которые зашли в «Бродвей» выпить морковного пива и расслабиться, здесь комфортно по умолчанию.

Морковное на вкус похоже на сок из неё самой, морковки, этого не избежать, но при этом напиток хмелящий. Имеет характерную «кислую» нотку в послевкусии, свидетельствующую о наличии алкоголя… Для тех, кто распробует, – «кэррот бир» отличный выбор.

– А помнишь, старина?..

О, это уже другая стадия разговора!

Когда общаются двое, имеющие полное право называть друг друга «старина», у которых в прошлом много пережитых вместе ярких моментов, и без лишних слов всё ясно.

– Это было незабываемо, брат!

Обычно ответ бывает таким, ну или чем-то в подобном ключе.

* * *

Буря начала утихомириваться где-то к середине ночи, окончательно угомонившись лишь под утро. Я не спал и не сплю в привычном смысле этого слова. Лежу, напряжённо вслушиваясь в окружающую обстановку, то открывая, то закрывая глаза, иногда проваливаясь в дрёму.

Я понимаю, что нахожусь в зыбком положении: найденный дом не безопасен, он не защищён должным образом от напастей внешнего мира. Даже крыша протекает, хотя главное не это, а уязвимость перед более существенными неприятностями. Да и внутри может таиться что угодно, я же не залезал во все тёмные углы. А в любом из них с лёгкостью скроется коварный монстр…

Пролежав некоторое время на голом полу, я чуток восстановил силы, после чего развернул спальник и упаковался в него. К тому времени, когда начало светать, я всё же смог полноценно заснуть. Сон получился тревожный и неглубокий, но в нём хотя бы голоса отсутствовали.

Пробуждение наступает не раньше полудня. Тягучий сон уходит нехотя. Наконец я выбираюсь из спальника и выглядываю в окно. Склон испещрён пятнами луж и блестит полосками ручейков, в отдалении шевелятся кроны деревьев. Тучи разошлись. Небо синее, солнце поднялось, вошло во вкус и сияет, блин, как сверхновая. Надо продолжать путь…

Я присаживаюсь на расстеленный спальный мешок, скрестив ноги в позе по-турецки, прикрываю веки, очищаю сознание от мыслей и прислушиваюсь к ощущениям. Кажется, моя цель ещё очень далеко. В смысле, то самое место, куда мне нужно в итоге добраться. Предоставлен я сам себе и теперь целиком и полностью могу посвятить силы и время выполнению задачи.

Какой именно? По ходу дела разберусь.

Главное, не останавливаться.

Внутренний голос молчит, но не исчез совсем. Именно помалкивает пока. Эдак многозначительно.

Выйдя из состояния внутреннего сосредоточения, я съедаю кое-что из запаса пищи. Покидая строение, выбираю направление и начинаю путь… Внезапно в груди разливается странный холодок.

Я поднимаю с земли камень и бросаю его прямо перед собой. Тут же в нескольких метрах от меня голубым зигзагом лупит разряд молнии, и кусок породы становится пеплом.

Узрев возмутительное непотребство, оторопеваю – в благодатную погоду как-то совсем не ожидаешь увидеть молнию. Кажется, при такой погоде её вообще не должно быть. Однако я верю глазам, а не обманчивости пейзажа, и своим ощущениям и потому делаю, как инструктировал старик, перед тем как отправить меня в Отчуждение.

Полоса впереди оказывается густо усеянной участками ненормального пространства.

Оружие готово к бою. Я не знаю, сколько ещё на моём пути встретится всяких страшных монстров, не знаю, повезёт ли мне в противостоянии с ними так же, как повезло в предыдущих. Я не строю ложных иллюзий, осознаю, что хорошим бойцом не являюсь, и в том, что уцелел при столкновении с жуткими существами, решающую роль сыграли именно счастливые совпадения.

Но как бы оно там и тут ни было, я твёрдо знаю одно: если кто-то вдруг возникнет на моём пути с намерением прервать его, я вскину винтовку и выстрелю. Если успею.

Попытаюсь успеть.

Ведь жизнь это череда попыток, успешных или провальных, как повезёт… Не более.

Но и не менее.

Даже если промахнусь, даже если не хватит боезапаса и огневой мощи – попытаюсь.

Потому что я не погибать сюда шёл, точно. Хотя уже как минимум дважды побывал в миллиметре от неминуемой погибели. Чудом пронесло, и тётка в чёрном балахоне с косой проковыляла мимо, подарив мне некоторую фору… В следующий раз буду готов. И постараюсь отвоевать у старухи ещё немного времени.

Я иду вперёд, но не прямо. По извилистой траектории, огибая участки, в которых с физической материей что только не творится… В таких ненормальных местах пространство может изменяться как угодно, это воочию заметно на примере происходящего с брошенными в них предметами, в частности камнями. Некоторые изменённые фрагменты я замечаю на расстоянии, невооружённым глазом, а некоторые выглядят как обычный воздух или почва и проявляют себя лишь при контакте с чем-то материальным.

С этой целью и приходится предварительно «прощупывать» землю и атмосферу перед собой, чтобы ненароком не вляпаться в какую-нибудь «раковую клетку» пространства. Всё, что происходит в подобных, подвергшихся чужеродному воздействию локальных областях, является в прямом смысле аномальным, поскольку не укладывается ни в какие известные мне законы физики. Оно не подчиняется логике, привычной для нормальной среды обитания. Земной, так сказать.

Наблюдая за аномальными проявлениями, я особенно чётко осознаю, что обычный мир остался позади и недоступен. Единственный способ удержаться на плаву здесь – приспособиться. Как-нибудь приноровиться к бурлящему хаосу, отыскать то, что мне нужно, в окружающем бардаке. Не лишившись рассудка в сошедшем с ума пространственно-временном континууме.

У меня есть цель, и ради её достижения я должен во что бы то ни стало выжить и сохранить разумность.

Убеждение, что достигать будет гораздо сложнее, чем представлялось, с каждой минутой усиливается…

Происходящее противоречит всем постулатам, тождествам, аксиомам об энергии, гравитации, тяготении и прочих слагаемых мироздания, ранее казавшихся непреложными. Метаморфозы, творящиеся с тканью реальности в локальных средоточиях чужеродного естества, нагло бросают вызов устоявшейся системе взглядов. Даже взглядов такого человека, который в принципе открыт для восприятия новизны и не ограждает себя заборами уверенности в том, что он уже повидал и познал всё, что только можно было узнать на этом свете.

Честно признаться, я до сих пор не уверен до конца, что это всё происходит со мной наяву. Предполагать, что оно мне снится, уже как-то не оригинально… Быть может, я сам кому-то снюсь? Просто оказался в чьём-то сне? Но если я часть чьего-то сновидения и сам при этом не сплю, соответственно для меня всё, что творится вокруг, – реальность. И как мне, заточённому внутри неё, вырваться из чужого сна?.. Разве что попробовать пробудить спящего и видящего сон. Достучаться до него отсюда, с этой стороны…

Тут я ловлю себя на том, что несу какую-то чепуху. Стараюсь выбросить дурацкие мысли из головы, но это очень трудно. Ежеминутно продолжаю поражаться невиданным фокусам с пространством, творящимся прямо у меня на глазах.

 

Вот, например, область воздуха объёмом где-то два кубометра в высоту-ширину-длину вдруг зеленеет, внутри неё вспыхивает нечто вроде искр, брошенный мною камешек зависает в самом центре и на протяжении доброй минуты… истаивает, как самое что ни на есть мороженое на солнце! Как на такое реагировать?! Ещё минута, искажение теряет зелёный оттенок, от камня и следа не осталось, воздух становится с виду нормальным.

Как и любой другой воздух, которым дышат люди там, вне границы, ограждающей отчуждённую территорию от нормального мира. Но следующий брошенный камень постигает та же участь. После чего как ни в чём не бывало видимость опять приходит в норму.

Очевидно, я наблюдаю безвозвратно изменённые фрагменты пространства, опасные для жизни человека, да и любого живого существа. Разве что… насчёт некоторых монструозных экземпляров не уверен. Живучесть у них может оказаться запредельной.

Не мудрствуя лукаво, для краткости я придумываю и ввожу очевидный, просившийся на язык разговорный термин: «изменки». Изменённые места и объёмы, в которых сущее приобретает новые свойства, функционирует вопреки привычным земным закономерностям. В физическом пространстве по воздуху бежит зримая рябь, или вдруг из ниоткуда рождаются огонь либо электрические разряды, или любой попавший в эпицентр воздействия предмет энергично выталкивается вверх или отбрасывается в сторону… И это далеко не самые шокирующие примеры того, что я набрал в копилку наблюдений достаточно скоро, пройдя совсем немного по Отчуждению.

Физическое пространство в локальных участках выделывает порой такие номера, что приходится потом подбирать отвисшую челюсть. Изменённое… значит, искажённое физическое пространство… из первых букв трёх слов сложилась аббревиатура: ИФП. Вот и ещё один термин, более научно выглядящий. Да уж, привычки мои неистребимы, научник «яйцеголовый»! Даже в самые ответственные моменты ухитряюсь искать объяснения, ассоциативно классифицировать и развешивать ярлыки.

Продублированный бросок камня позволяет мне хорошо запомнить, где находятся пределы «зелёнки». Я собираюсь проследовать вдоль неё, но, когда подхожу на метр, она почему-то вновь активируется, хотя я ничего в неё не бросил. Отступаю на пару шагов назад и дожидаюсь, пока ненормальное образование успокоится. Поразмыслив, решаю не испытывать судьбу и обогнуть, пройти подальше от неё.

Но как назло, между нею и соседними изменками зазор узкий, с обеих сторон не более метра-полутора. Поэтому я вынужден двигаться в обход и «соседок». На определение их размеров тратится немалое количество дополнительного времени.

Зато всё-таки удаётся выкрутиться из сложного лабиринта, а дальше частота расположения ненормальных ИФП убавляется. Само собой, я всё равно держу ухо востро, смотрю во все глаза и пытаюсь вчувствоваться в окружающую среду изо всех сил.

В какой-то момент внутренний голос активизируется и настойчиво трубит об опасности. Интуиция это всполошилась или что иное, не суть, но я моментально покрываюсь ознобными мурашками и на всякий случай перехватываю винтовку, изготавливаясь стрелять, если что… Однако ни впереди, ни по сторонам явной угрозы не приметно, поэтому я оборачиваюсь назад. Чтобы ошеломлённо узнать – за мной движется… аномальность! Изменка вполне зрима, этакое клубящееся мутно-сизое почти прозрачное облачко, однако не пребывает стабильно на одном и том же месте.

Демон раздери! Она перемещается, скользит по земле.

Подобные «мутности» я уже миновал раньше. Они различались размерами и мощностью, но смотрелись однотипными. Я назвал их «жернова». Похожие облачка втягивали в свои нутра брошенные мной камешки и комья глины, едва коснувшиеся их, и буквально смалывали в порошок.

Но раньше все они находились на своих местах и никуда не смещались! В отличие от этого…

Меня участь быть перемолотым в кровавую пыль не прельстила, и неудивительно, что я не преминул рвать когти. Хорошо ещё, что неусидчивая хрень – первая встретившаяся на моём пути «бродячая» изменка – перемещалась не быстрее идущего в среднем темпе человека и, когда я её засёк, скользила ещё шагах в сорока от меня.

Но вот незадача! Как раз когда я сорвался с места, навстречу мне откуда ни возьмись… выскакивает собака. Да, да, самая натуральная собака, серая и лохматая, только с неестественно синими глазищами, сверкающими как светодиодные фонарики!

И мчится синеглазка прямо на меня. Не будь за моей спиной опасного «жернова», я бы успел, наверно, убежать обратно за баррикаду из аномальных изменок! И если монстрическая псина не сможет каким-то образом их распознать и с разбегу влетит в ловушку, тогда опытным путём проверилось бы моё предположение насчёт запредельной живучес…

* * *

Забываешься, не следишь за тем, сколько уже времени прошло, просто погружаешься в общение с головой, вступаешь в контакт на некоем метафизическом уровне. Становясь с собеседником будто единым целым. Вот как-то так получалось у меня с Люцифером. Он стал мне настоящим другом и неотъемлемой частью жизни.

Хотя внешне совсем не похож на меня. У него светлые, словно пшеница под солнцем, волосы и голубые глаза. Волосы занимали много места на голове, но обычно не спускались ниже ушей. Вечно взъерошенные, нечёсаные, но чистые. В рубашке-поло с никогда не застёгивавшимися пуговичками, с мощными руками, обладающими внушительным рельефом, блуждающей улыбкой на устах, едва заметными усами и бородкой, выдерживаемыми на уровне трёхдневной щетины… Да, вот такой он, мой друг Лютик.

– …Лил дождь. Трое суток кряду лил дождь, и мы так ни разу и не искупались. Весь отдых проторчали в палатке и сексом занимались… Офигенное лето было.

– И что потом?

– Расстались. Там ничего не могло быть даже и в перспективе. Просто удачно сложились обстоятельства, познакомились, поехали на море и три дня, три ночи… ну, ты понял. Вообще, конечно, она нормальная девчонка, но это был мимолётный роман.

– Зато у обоих остались только приятные воспоминания, – завершил я. – Оно и хорошо, наверно.

– Оно зашибись! – довольно сказал Лютик.

Он не был заядлым бабником, но и постоянной девушки, насколько я знал, у него не имелось, хотя вроде бы вполне симпатичен и неглуп. Преимущественно все его отношения носили такой вот мимолётный характер. Подкатывать к девушкам Люцифер умел, а вот встретить единственную, ту, с которой не секс, а настоящая любовь, ему пока не посчастливилось, выходит. Мне – тоже.

– А никакой настоящей любви и не было… – задумчиво произнёс я вслух.

– Настоящая страсть была, – заявил Лютик уверенно, – и крутое наслаждение. Любовь не обязательно нужна для радости. Если бы все занимались сексом только по любви, девяносто пять процентов ходили бы злыми, озабоченными и неудовлетворёнными. Любовь – она возвышает, и если случится, то желаешь с этим человеком близости в первую очередь, а это не синоним совокупления…

– Не знаю. Знаешь, я недавно понял, что никого из девушек никогда не любил по-настоящему.

– Бросай напрасное самобичевание! Любовь сама тебя найдёт, хоть я и банальность сейчас сказал. Если ты не любил, откуда тогда можешь знать, что такое любовь? А если не знаешь, что это такое, откуда можешь знать, любил или нет?..

Я не нашёлся, что ответить. Своя логика в его словах была. Оставалось только надеяться, что действительно ещё не знаю, и всё лучшее ждёт впереди.

Читал я как-то один роман, называется «Белая ворона». Там герой всё искал чего-то, пытался кому-то что-то доказать, вечно рефлексировал и страдал из-за любви, невзаимной и безответной. В последней главе он бросился с моста. И уже летя в тёмную пропасть воды, наконец осознал, что во всём этом и заключалась истинная прелесть. В пути к цели, а не в обретении её… А меня иногда тоже одолевает безысходность, наваливается депрессуха, когда выть хочется, прямо по-волчьи надрывно завыть, убить себя тянет, разбить голову об стену или прыгнуть с крыши… И тогда я вспоминаю его слова, там он на удивление складно говорит про индивидуальность, про внутреннюю красоту каждого из нас, где он возносит женщин и Человечество, наивный и горячо любимый герой.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru