Где-то в Панамском заливе. Часть II

Сергей Владимирович Еримия
Где-то в Панамском заливе. Часть II

Глава 1

Неравный бой: человек против стихии

Притаившееся за неторопливо разрастающимся облаком солнце лениво опустилось за горизонт. Пламенеющее зарево заката померкло. На небосклоне разом, будто кто включил, зажглись холодные звезды. Подмигивали они, не иначе как пытались подбодрить, поднять настроение нам, измученным путникам. Зря старались, ничего у них не получалось, во всяком случае меня они не радовали. Ночное небо, живое и бездонное, контрастное полотно, созданное самой природой, величайшим живописцем всех времен, явление, которое всегда успокаивало и добавляло уверенности, теперь лишь угнетало. Давило оно, без устали напоминая о том, что я всего лишь пылинка, атом в бесконечной вселенной.

Думаю, это оттого, что далеко я от дома. Не наши здесь звезды, созвездия чужие…

Как-то незаметно вечер сдался под напором ночи. Время шло, неслышными шагами подкрадывалась полночь, пора, которой многие поколения приписывали чуть не мистические свойства. Да вот и она! Подсвеченные блеклым химическим светом стрелки моих наручных часов сошлись на отметке «двенадцать», замерли на долю мгновения и вновь начали расходиться.

Тревога, разбуженная «прогнозом погоды» от Карлоса, постепенно угасала, таяла на фоне удивительного спокойствия и убаюкивающей безмятежности. Ничего не менялось, ничто не предвещало беды, напротив, природа успокаивала, нежила, напевая чуть различимую в звенящем безмолвии колыбельную.

Тишина, покой и умиротворение. Редкое состояние для океана.

Плот с измученными путешественниками неторопливо плыл куда-то в темноту и неизвестность. Ни огонька на нем, ни звука, ни движения. Не думаю, что мои товарищи спали, вряд ли. Просто мы дошли до того состояния, когда сознание большую часть времени пребывает в прострации, организм вынужденно переходит в режим тотальной экономии ресурсов, когда для того, чтобы сказать хоть слово нужно превозмочь, перебороть себя. К тому же сила для этого нужна особая…

Я устроился на корме, сел, оперся спиной о П-образную конструкцию, между вертикальными стойками которой ходило рулевое весло. Само ходило, вода ним играла, давненько к самодельному нашему рулю не прикасалась рука человека, да дня три, никак не меньше.

Глядя на место моей, так сказать, дислокации можно подумать, что я был на посту. Вахта, все такое, но нет, просто упал туда, где нашлось свободное место. А на счет дежурств и всяких там наблюдений так мы их забросили уже на следующий день после того, как вспаханное взрывами и пылающее огнями пожаров побережье растворилось в ночной темноте. Какой смысл выставлять часового! Допустим, случится что-то, не знаю, Рамиро с приятелями нас выследят и нагонят, что тогда? Стрелять из автомата по кораблю вооруженных до зубов головорезов? Так это же разновидность самоубийства! Не говоря уже о том, чтобы сопротивляться береговой охране какой бы она ни была.

Повеяло прохладой. Удивительно приятное и крайне редкое в условиях околоэкваториального ада явление. Пусть это была еще не перемена, но уже сигнал, стимул действовать, ведь ясно же, что что-то меняется, надо только понять что именно!

С огромным трудом удалось приподняться. Я вцепился пальцами обеих рук в верхнее бревнышко конструкции, что секунду назад служила мне подушкой, огляделся. Не увидел ровным счетом ничего. Запрокинул голову, отчего чуть было не упал, посмотрел на небо. Там также густая тьма. Она, насыщенная и непроглядная пробудила надежу. Это же просто отлично! Темно, облака, возможно, будет дождь, а он вода…

– Вода, нам нужно собрать воду, как можно больше воды… – прохрипел я и, переминаясь с ноги на ногу, повернулся спиной к корме. Где-то ближе к условному носу невидимая в темноте должна быть мачта. – Парус… растянуть парус и собрать воду…

Выпускать надежную опору было страшновато, но без этого никак. Решился. Ступил шаг, за ним еще один. Покачиваясь, двигаясь на не сгибающихся конечностях, будто персонаж фильма ужасов с изрядно затасканным сюжетом, побрел вперед, к мачте и полотнищу что на ней болталось. По пути споткнулся о лежащее на палубе тело. Попытался подпрыгнуть. «Кажется, там лежал наш юный друг…» – мелькнула мысль, похоже, разумная.

Каким-то чудом умудрился устоять. Краем глаза уловил движение. Да, это Педро. Паренек сразу понял, что я не просто так слоняюсь в темноте по палубе и быстро вскочил на ноги. У мачты он нагнал меня. Коснулся плеча, что-то пробормотал. Нет, дружище, я и с нормальной артикуляцией не очень тебя понимаю, что говорит о хрипах, что вылетают из пересохшего горла.

– Lluvia… la vela, – не менее невнятно пробормотал я, сам с трудом различая отдельные звуки. – La vela1

Странное дело, но парень меня понял. Он обхватил руками мачту – установленное вертикально бревнышко с перекладиной наверху. Повис на ней. Принялся шарить ногой в темноте, пытаясь нащупать опору. Таковой должен был стать колышек, нижняя «ступенька», коротенькой «лестницы», которую предусмотрительно изготовил Алексей Николаевич.

Поднять ногу всего лишь на метр у паренька не получалось. Увы, человеку, измученному многодневным переходом без воды и практически без еды такую высоту не одолеть. Я упал на колени, стал на четвереньки, предлагая воспользоваться собой в качестве подставки.

Помогло, но не очень. Педро повис на мачте не в силах продвинуться дальше. Я снова поднялся, схватил его за ногу и попытался подтолкнуть. Тут-таки ко мне подключился Карлос. Не думаю, чтобы он в темноте видел как кошка, но мгла явно была для него не столь густой и непроглядной, как для меня. Вряд ли он понимал, что мы делаем, но изо всех сил старался быть полезным. Уже вдвоем мы вытолкали паренька на верхушку. Тот обхватил рею обеими руками, повис на ней и начал развязывать узлы зубами, рискуя в любой момент свалиться вниз.

Все. Пересохшее полотнище зашуршало и плавно опустилось на палубу, вслед за ним по бревну съехал и измученный паренек. Он тяжело выдохнул, что-то неразборчиво пробормотал и отполз на корму.

Серия ярких искр осветила плот и пространство вокруг него. Карлос высекал искры из своего браслета. Благодаря ним я увидел панамца с горящим взглядом. Рядом с ним стоял удивительно спокойный Алексей Николаевич, чуть в стороне Розалинда, которая исхудала настолько, что казалось, на лице остались одни лишь глаза…

Несколько несмелых капель упали с небес. Они стали вестниками перемен и символом надежды. Мы тут-таки воспрянули духом. Объяснять, что я задумал, уже не требовалось, не помешала даже прожорливая мгла, что упорно поглощала отблески ярких вспышек. Каждый схватил угол прямоугольного полотнища, мы разошлись в разные стороны, натянули. Педро нащупал расколотую канистру, отогнул верхнюю ее часть, сломал, превратив обломки в довольно-таки приличное ведро. Подполз к натянутому парусу, слегка оттянул его средину, задавая направление живительной влаге. Застыл. Теперь дело за природой.

– Ну, когда уже, – я облизал сухим языком не менее сухие губы, – давай, не томи!

Еще несколько капель упали на мое лицо. Иллюзия свежести и ничего более. Единственное что менялось – ветерок, он слегка окреп, но нас это не заботило, что с него проку, он ведь не влага.

Где-то вдалеке раздался грохот – гром, вот только капли…

В одно мгновение небеса разверзлись и пролились настоящим тропическим ливнем. Емкость, которую использовал Педро, наполнилась буквально за секунды, но паренек не растерялся. Он схватил пустую канистру, направил поток в узкое горлышко. Большая часть воды проливалась мимо, но и это уже было кое-то.

Так же внезапно как начался, дождь прекратился, оставив нам надежду и почти полную канистру пресной воды. Просто-таки царский подарок, можно смело заявить, что это была лучшая ночь за последние недели. Во всяком случае, в тот миг я думал именно так.

Обломок пластиковой емкости переходил из рук в руки. Не думая об экономии, мы утоляли жажду, искренне веря в то, что небеса смилостивятся и подарят еще не один такой же ливень.

Простая вода подействовала не хуже спиртного. Да, нас буквально распирало от счастья, хотелось смеяться, петь, кричать, правда, голосовые связки не поддерживали благие на первый взгляд начинания.

Тем временем ситуация в океане небесном стремительно менялась. Приближалась буря. Раскаты грома звучали все отчетливее. Темнота перестала быть абсолютной. То тут, то там чуть не ежесекундно вспышки молний разрывали сплошную облачность, вырывая из тьмы яркие фрагменты пугающей действительности.

Ветерок, о котором все позабыли, внезапно напомнил о себе. Он не нарастал, как это обычно бывает, плавно увеличивая свою силу, он сорвался, поднялся в один миг. Резкие порывы взбудоражили минуту назад спокойные воды. Наш хиленький плотик качнулся и завибрировал. Палуба сильно накренилась. Очередная особенно яркая молния расколола небосвод на две равные части. В ее слепящем свете я увидел ту самую драгоценную нашу канистру. Она свалилась за борт. Увидел Педро, тот барахтался в воде в паре метров от плота. Одной рукой парень держался за обрывок каната, другой пытался выловить единственную по-настоящему важную для нас вещь.

Я буквально налетел на стойку с рулевым веслом, упал на палубу и принялся шарить в темноте, рассчитывая нащупать толстую веревку, за которую держался смельчак. Старался, шарил во тьме, но все безрезультатно, ни ее, ни самого Педро.

Очередная вспышка. Своевременно. В ее свете я разглядел паренька. Канат, что держал его, оборвался, но он умудрился обеими руками вцепиться в весло. Он держался, его мотало из стороны в сторону, а волны накрывали одна за другой. На носу была похожая картина, там Карлос с Розалиндой вылавливали Алексея Николаевича…

 

Осторожно, стараясь не ухудшить и без того плохую ситуацию, я начал подтягивать руль. Скоро ощутил сопротивление. Расширяющаяся часть весла уперлась в стойки.

Отчетливый шлепок, невнятный хрип. Невидимый в темноте Педро выбрался на палубу. Очередная вспышка высветила его, он лежал на спине, широко расставив руки, часто и глубоко дышал.

Через минуту все собрались в центре плота. Сели в круг, опираясь спинами об уходящую в темную высь мачту. Используя обрывок каната, примотали себя к последней более или менее надежной опоре. Карлос затянул узел. Сильно затянул, у меня перехватило дыхание, но возмущаться не стоило. Лучше плохо дышать, чем не дышать вообще.

Да, мы словно Ясон, предводитель аргонавтов, что отправились за золотым руном, сделали ставку на мачту, привязались к ней…

– Хорошо все-таки, что парус убрали, перевернуло бы нас, к гадалке не ходи, перевернуло, – тяжело выдохнул Алексей Николаевич, сидевший справа от меня.

– Вы-то как? – спросил я.

– Сносно. Жаль, блокнот намочил. Эх, столько он со мной пережил, столько всего ценного хранил на своих страницах! Похоже, это купание станет для него последним.

– Неужели это все что вас беспокоит? – я непроизвольно усмехнулся.

– Конечно, а что еще? Ты посмотри на все происходящее шире. Что ты видишь? Нас мотало без еды, без воды, а тут раз и дождь! Что это значит? Правильно! Это боги морские нам помогают, дали подкрепиться перед очередным испытанием.

– И мы его выдержим?

– Конечно! В противном случае утопили бы сразу и все тут…

Стихия же продолжала резвиться, играя нашим суденышком, как щепкой. Ветер бесчинствовал, разгоняя волны, взбивая воду в пену. Плот все еще держался. Скобы, что достались нам в наследство от так и оставшегося неизвестным потерпевшего кораблекрушения, сослужили добрую службу, да и веревки надежные попались. Все это дарило надежду, пробуждало веру в то, что все будет хорошо.

Так в тревогах и надеждах прошла ночь. Нас, добровольно связанных пассажиров хиленького суденышка, швыряло во все стороны, заливало водой, поднимало на гребни и сбрасывало с них. Развлекался ураган, помогали ему волны. Казалось, Армагеддон в отдельно взятом уголке мирового океана, все плохо, а вот особого страха не было. Не знаю, может я просто заразился рассудительностью ученого, который и не думал терять присутствия духа, несмотря на вынужденное купание? Может, а может все дело во тьме, что накрыла море и нас вместе с ним. Мол, ничего не видно, потому и бояться нечего.

Возможно, все возможно, но вот непроглядная мгла начала сдавать свои позиции. Где-то на востоке, скрытое за плотным слоем густой облачности к линии горизонта подкралось солнце. Редкие его лучи пробивались сквозь свинцовые тучи, вырывая из тьмы невеселые картины окружающего нас мира.

Бурное море, страшная реальность, что окружала нас, медленно проявлялось. Постепенно, неторопливо, словно фотобумага, которую погрузили в проявитель. Сначала появился плот. А он не такой уж и прочный, как казалось ранее! Ближе к корме бревна заметно разошлись от центра, образуя «щучий хвост», и раскачивались, грозясь оторваться, оставить нас, пуститься в свободное плаванье. Палуба вздыбилась, доски местами скрутило в штопор, лишь мачта (наверняка благодаря нам) продолжала держаться и стояла строго вертикально.

Вода вокруг плота буквально кипела, да и весь мир разбушевался. Внизу наперегонки мчались волны, вверху, соревнуясь с ними в скорости, носились облака. Удивительно черные, плотные, грозовые. Похоже, мы вращались, но отсутствие ориентира, неподвижного объекта, за который можно было бы ухватиться взглядом, не позволяло сориентироваться.

Что ж человек может приспособиться ко всему, вот и мы впустили в себя реальность, приняли ее как должное и смирились. Правда, покорность нашу стихия не оценила, ситуация продолжала меняться и далеко не в лучшую сторону…

Оглушающий треск заглушил рев ветра и перекрыл раскаты грома. Крайнее справа бревно откололось от недавно еще казавшейся монолитной конструкции самодельного плавательного средства и торпедой исчезло вдали, за ним последовало еще одно. Остальные пока держались, но вряд ли это надолго. Мачта, последняя надежная наша опора зашаталась. Одна за другой выстреливали доски палубы, отрываясь от основания, разбрасывая щепки, которые мы использовали в качестве гвоздей. Становилось понятно, что скоро от плота останутся одни лишь блеклые воспоминания.

Стремительный взлет на гребень очередной волны. На мгновение все застыло, мир остановился, не иначе как провидение подарило мне шанс насладиться удивительным зрелищем.

А оно того стоило! Перед моим взором возникла картина, в реальность которой поверить было попросту невозможно. Бурное море, свинцовое небо, волны, облака это все ладно, ничего сколько-нибудь интересного в этом нет. Зато далеко впереди, казалось, в другом измерении, в просвет между особо черными тучами заглянул краешек солнечного диска. От него видимые невооруженным глазом отходили прямые параллельные лучи, которые соединяли дневное светило с оазисом простого матросского счастья.

Да, там была земля. Скалы. Высокие каменные громадины, поросшие редкими деревьями. Материк или остров неясно, но ведь не в этом дело. Любая суша она же на порядок надежнее самого лучшего судна. Что говорить о нашем жалком подобии такового…

– Земля! – прохрипел я. – Там земля!

Пусть мой голос не шел ни в какое сравнение с ревом стихии, меня услышали. Глаза путешественников поневоле разом уставились на меня. Даже Карлос, который сидел за моей спиной и тот умудрился вывернуть голову и буквально впился в меня взглядом. Все смотрели на вытянутую вперед руку и дальше, туда, куда я указывал дрожащим пальцем.

Новая волна, нас снова подняло ввысь, но никаких намеков на сушу не было. Более того, не было даже солнца с его удивительными лучами.

– Ты уверен? – в голосе Розалинды сквозила надежда, ее лишь немного теснило недоверие. Странная смесь, думаю, это же чувствовали все мои спутники.

Я молчал, упрямо вглядываясь в горизонт, сам толком не веря в реальность того, то видел лишь мгновение назад.

– Не знаю. О какой уверенности можно вообще говорить, если я даже не знаю, в какую сторону смотрел. Крутится все… – на мгновение мне показалось, что лежащее на линии горизонта облако это и не облако вовсе. – Там, смотрите!

Волна, что приподняла нас, исчезла. Бревна, которые все еще чудом держались вместе, скрепленные расшатавшимися скобами и частично перетертыми веревками, свалились в бездонную пропасть меж двух водяных валов, одним из которых нас накрыло, вдавливая все глубже в пучину.

Когда вода вновь выбросила плот на поверхность, все изменилось. Разительная перемена! Не было шторма, утихла стихия. Было только спокойное море. Над ним чистое небо, словно рамкой окантованное кольцом из плотных облаков, уложенных вдоль линии горизонта. На очищенном от туч пространстве примерно на полпути к зениту завис раскаленный солнечный диск. Удивительно приветливый и ласковый. Идиллия и спокойствие, но и это еще не все. По левому борту, именно там, где застыло солнце, казалось, в паре километров от нас покачивался в легкой дымке и манил яркими красками зеленый рай. Скала, нависающая над морем, густо поросшая лесом.

– Правда, земля! – пробормотал я, часто мигая глазами, сам толком не веря самому себе. – Но как? Что произошло? Нас перенесло в параллельную вселенную?

– Очень даже вряд ли, – покачал головой Алексей Николаевич. – Это глаз бури. Островок спокойствия в океане волнения. Хорошая возможность передохнуть, но я бы не советовал особо расслабляться, ураган движется и скоро все вернется на круги своя.

Тот факт, что земля близко радовал, как и дарованная судьбой возможность ее достичь, но была и плохая новость. Течение. Оно никак не хотело нам помогать, наш плот несло параллельно береговой линии, стремясь оттеснить как можно дальше в открытое море.

Послышался громкий треск. Карлос вырвал доску. Схватил ее обеими руками. Довольно натурально изобразил гребца, вопросительно кивнул мне. Ясное дело, предлагает устроить греблю на плоту досками, а что, другого выхода все равно нет.

Вчетвером мы расселись по углам и принялись работать импровизированными веслами. Старались действовать слажено, правда, получалось не очень. Хорошо Розалинда стала у руля, корректируя неровное движение подвижных, будто живых бревен.

Так прошел час, за ним еще один. Мы гребли изо всех сил, устали смертельно, но был и результат! Берег постепенно приближался. Этот неоспоримый факт не давал погаснуть тлеющему огоньку надежды, вот только до спасения по-прежнему было слишком далеко.

Каждый взмах импровизированного весла стоил огромного труда, он был сродни победе, победе над собой. Болела каждая мышца, но об отдыхе не было и речи. Да, океан еще не вспомнил о нас, шторм не вернулся, что подпитывало веру и добавляло сил, но картина в небесах менялась на глазах. Почти идеальная окружность чистого неба смещалась, двигалась слева направо, будто стихия не допускала и мысли о том, чтобы позволить нам приблизиться к берегу.

Розалинда что-то выкрикнула, указывая рукой вперед. Карлос кивнул, остальные никак не отреагировали, я же и вовсе ничего не понял. Да и не до переговоров нам, тут грести надо.

Плот слегка повернул левее…

Солнце померкло. Облака, что скромно теснились у горизонта, набрались-таки смелости и наползли на дневное светило. Плохая новость, но и об этом не время думать, грести надо.

Совершенно внезапно плот остановился, подводная его часть налетела на какое-то препятствие. Неумолимая инерция бросила меня на палубу, а Педро, который сидел впереди, так тот и вовсе свалился за борт. Он громко выругался, взмахнул руками, пытаясь плыть, но вместо этого поднялся в полный рост и с удивлением посмотрел себе под ноги. Наше судно налетело на нагромождение камней, которое лишь на десяток сантиметров закрывала вода.

Берег, он был совсем рядом. От него нас отделяло не больше сотни метров, что не могло не радовать. Да, это стало хорошей новостью, но не все так радужно. Перед нами была отвесная каменная стена, скала, корни которой уходили в толщу вод. О том, чтобы взбираться по крутому склону без подготовки и снаряжения, да еще и нам, измученным, речи и быть не могло. Может позже, когда отдохнем, но время…

Попытки сняться с мели ни к чему не привели. Слишком тяжелый груз для изнеможенных невзгодами многодневного перехода людей. Пришлось убедить себя в том, что этого и не требуется. Собрали свои вещи, благо из таковых только оружие, взглянули на связанные между собой бревна, что помогли нам вырваться из лап бандитов и решительно повернулись к берегу. Прошли несколько шагов по относительно ровной поверхности и один за другим попрыгали в воду.

Увы, отмель оказалась горкой камней разных размеров, которые вследствие какой-то катастрофы местного масштаба насыпались на дно довольно-таки глубокого моря. Это расстроило, но только меня. Точно, я оказался самым неприспособленным для передвижений по воде, тем не менее, я не сдавался. Сам назначил себя замыкающим, плыл медленно, стараясь беречь силы, при этом не слишком отставать.

Без каких либо осложнений добрались до берега. Передохнули, держась за выступы в камне. Осмотрели скалы, что нависли над нами. Переглянулись. Розалинда кивнула, мол, направо? Ответа не последовало. Все дружно повернулись и поплыли правее, надеясь на то, что будет более или менее пологий участок, пытаясь заставить себя поверить в то, что нам удастся до него доплыть до того, как непогода опомнится и снова возьмется за свое.

Прошло несколько минут и все снова изменилось. Небо заволокло облаками. Пошел дождь. Первое время тихий и несмелый, скоро он превратился в настоящий ливень. Пробудился и ветер. Он принялся перекатывать воду, формируя высоченные водные валы. Камни там, где остался наш плот, довольно сносно играли роль волнореза, но волнение все равно присутствовало. Что ж, если в спокойном море я еще более или менее держусь на поверхности, могу потихоньку двигаться, то бороться со стихией это выше моих сил.

Одна за другой волны захлестывали меня, стремясь утащить на глубину. Я давно потерял из виду друзей, более того, с трудом различал гранитную стену, что означала берег.

Очередной вал накрыл меня с головой. Пробудилась паника, я отчетливо понял, что выбраться на поверхность мне попросту не удастся. Последний шанс. Автомат, который камнем висел у меня на шее, устремился вниз, в пучину. Благодаря полученному импульсу удалось вынырнуть. Я глубоко вдохнул, хлебнул немного воды, закашлялся.

Что-то темное подпрыгивало на волнах в полуметре от меня. Бревно! Обломок нашего плота! Я исхитрился подплыть к нему, попытался взобраться, оно тут-таки провернулось. Нащупал широкую трещину, впился в нее пальцами и поплыл дальше, но уже с поплавком.

 

Перекрывая нарастающий шум стихии, зазвучали голоса. Несколько человек. Хором ритмично они выкрикивали мое имя. Да, это друзья. Они зовут меня, они где-то близко, надо только узнать, где именно.

Бревно уперлось в разлом в сплошном каменном массиве и на минуту обрело устойчивость. Я взобрался на округлую его поверхность, поднялся, балансируя на согнутых ногах, и вдруг увидел силуэты. Люди! Друзья! Они стояли совсем рядом, да буквально в десяти метрах от меня там, где камень уступал место песчаному пляжу…

– Эй! Я здесь! Сейчас я к вам присоединюсь… – прохрипел я, взмахнул руками, будто пытался взлететь и свалился в воду.

Почти сразу под ногами почувствовалось дно. Песок, сквозь который проросли скользкие и отвратительные на ощупь водоросли. Я прошел несколько шагов, споткнулся, упал, сбитый с ног очередной волной. Через мгновение меня подхватили сильные руки и вытащили на такой надежный и устойчивый берег. Подвели к какому-то дереву, что разрослось в десятке метров от кромки воды. Осторожно усадили, помогли опереться о мощный ствол с жесткой узловатой корой.

Я кивнул в знак благодарности и закрыл глаза. Мир вокруг перестал существовать, нахлынуло удивительное спокойствие. Что ж, это и понятно, теперь можно расслабиться, ведь где бы мы ни оказались, морской переход остался позади. Мы смогли, мы справились, теперь надо просто отдохнуть, а остальное подождет.

1Дождь… парус… парус (исп.).
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Рейтинг@Mail.ru