Калейдоскоп

Сергей Надымов
Калейдоскоп

Еще через секунду все это стало неважно. Стальная конусовидная болванка, ускоренная электромагнитным импульсом, абсолютно беззвучно и не встречая никакого сопротивления, вошла ровно в переносицу парня, прошла через черепную коробку, превращая все ее содержимое в кашу, и вышла из затылка, оставив такое большое выходное отверстие, что он практически перестал существовать.

И ничего не стало.

3. Сейчас. Даниль.

– Устранение целей подтверждаю, начинаю зачистку.

Услышав первое сообщение Андрея после продолжительного радиомолчания, Даниль облегченно выдохнул и с силой откинулся на спинку кресла, взъерошив вспотевшие от нервного напряжения волосы обеими ладонями.

Так оставалось всегда, снова и снова, как в затянувшемся на годы кошмаре на один сюжет, с которым постепенно свыкаешься. Ты знаешь, что рано или поздно он снова вернется к тебе, ты знаешь, о чем он будет, но раз за разом закрываешь глаза, в глубине души надеясь на то, что не в эту ночь. И когда он приходит опять, ты никогда не готов к нему, ты переживаешь его начало как в первый раз и лишь потом понимаешь, что это все тот же знакомый бег по кругу. По кругу, в который ты вошел сам, в котором остаешься сам. И тогда ты успокаиваешься, потому что привыкнуть можно ко всему, даже к кошмару.

Тревога, быстрые сборы, несколько часов тишины, короткий доклад. Со всем остальным предстояло разбираться, когда они вернутся с точки рандеву, с новым грузом трофеев, информации и вины. В этот раз тревогу забили датчики на осколке A-114, который Даниль, как и все прочие жители Поселка, предпочитал называть просто «Ледник». Приборы обнаружили двоих визитеров, осторожно продвигавшихся к границе со стороны осколка А-113, длинной безвоздушной кишки, протянувшейся на добрых четыреста метров. Дальше приграничного участка Долины пускать их было уже никак нельзя.

Даниль в момент получения сигнала как раз доедал на своей кухне плотный завтрак из яичницы с беконом на хрустящем тосте. Его зубы вонзились в бутерброд ровно под первые звуки тревожной трели наручного интерфейса. Даниль выматерился и чуть не подавился, пытаясь откашляться крошками.

Он уже подзабыл этот звук, вернее убедил себя в этом. А еще давящее предчувствие того, что должно произойти в следующие часы после сигнала. Даниль перевел взгляд на руку с тостом и понял, что раздавил свой завтрак в кулаке. Его пальцы все еще оставались сжатыми с такой силой, что побелели костяшки, но Даниль даже не сразу ощутил впившиеся в ладонь ногти.

Зашипев от появившейся вместе с пониманием боли, Даниль усилием воли принудил себя разжать кулак и бросить получившийся из тоста неаппетитный комок на тарелку. Он торопливо стряхнул крошки с ладони на пол, плеснул себе на руки воды прямо из стакана, залив ею часть стола, схватил несколько салфеток, опрокинув салфетницу и, на ходу вытирая ими ладони от воды и жира, вскочил, вихрем вылетев в коридор.

Влезая в кроссовки без шнурков, Даниль на несколько секунд поднял взгляд от пола, и встретился со своим отражением в прямоугольном настенном зеркале без рамы, прикрепленном прямо к стене возле входной двери, над обувницей. Из отражения на Даниля смотрел взъерошенный молодой человек, с очень, очень бледным лицом и испуганным взглядом. Недопустимо испуганным. Краше только в гроб кладут, а лишние вопросы и внимание соседей ему ни к чему. Он охлопал карманы, проверяя, не выложил ли ключ от тайника и, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, досчитал до десяти, и вышел за дверь, надеясь, что теперь уже выглядит не слишком взволнованным.

Даниль даже укладывался в определенное инструкцией время. Не Анатолий, конечно, с его подчиненными, но те, в отличие от него, высокие показатели готовности пока что демонстрировали только на своих бесчисленных тренировках. Даниль надеялся, что так дальше и продолжится. Пусть ребята стравливают напряжение так, под присмотром одного из выборщиков, организованно, а не носятся по Долине, путаясь под ногами у них с Андреем.

На улице царило нескончаемое лето, как и вчера, как и вообще каждый день в Долине, но сейчас Даниль не ощущал жары. Он чувствовал, как сердце медленно опускается куда-то в желудок, а по спине течет одинокая, невероятно холодная и мучительно неторопливая капля пота. Жутко хотелось вытереться, а еще лучше спрятаться в душе и смыть с себя соленую влажную пленку, которая моментально начала впитываться в одежду, но куда уж там.

Следовало действовать четко по плану, но мысли в голове путались и никак не хотели выстраиваться в нужной последовательности. Именно Даниль разработал большую часть их инструкций по предотвращению вторжений, так почему же сейчас все шло кувырком? Андрей говорил, что любой план рано или поздно сталкивался с человеческим фактором, даже если этим фактором оказывался сам его составитель, но они обладали таким техническим потенциалом и опытом, что Даниль мог позволить себе с ним не согласиться. И все равно боялся. Боялся случайностей, которые невозможно предвидеть, боялся себя.

Постаравшись сосредоточиться, он, наконец, спустился с крыльца и поспешил к большому многоугольному зданию Центра мониторинга, или просто «Центра», где располагались все системы управления общепоселковыми Творцами, да и вообще всеми важными контурами контроля их осколка.

Несмотря на то, что дом Даниля располагался всего метрах в ста от Центра, в целях оптимизации, естественно, по дороге туда ему встретилась соседская девочка – Аня, дочь Николая и Дарьи Петровых. Первый ребенок, который родился здесь, в Долине. Сейчас она уже выросла в озорного белокурого сорванца, со скоростью света носившегося из одного конца Поселка в другой. Вероятно, чтобы пытаться успевать задавать вопросы всем его жителям одновременно. Даниль выматерился сквозь зубы, кляня судьбу за такой подарок именно сейчас. Впрочем, рвани он в другую сторону, этот маневр смотрелся бы крайне подозрительно.

Аня лежала на животе, прямо на пешеходной дорожке из прозрачного полимера, под которой виднелась расползающаяся параллельно земле зеленая газонная трава, и пристально разглядывала ее, постукивая по поверхности дорожки носками белых кед.

Даниль мысленно попросил судьбу оградить его от лишних на данный момент расспросов, потому что несмотря на относительное внешнее спокойствие, чувствовал себя он просто отвратительно. Первый случай после трехсот семидесяти дней спокойствия. Самый долгий промежуток между появлениями визитеров. Как бы он хотел, чтобы в этот раз датчики ошиблись, но они никогда не ошибались. Ни один местный механизм никогда не ошибался. А вот насчет себя он до сих пор сомневался.

– Дядя Даниль, доброе утро! А вы куда бежите?

Он невольно вздрогнул, задумавшись и прозевав момент, когда Аня, похожая на знак «Стоп» в своем ярко-красном сарафане, возникла прямо на его пути, и едва успел затормозить, чтобы не налететь на девочку.

– Привет, Ань.

– Вам плохо? Вы белый.

Насколько же в точку попал этот незамысловатый детский вопрос. Как-то он чувствовал себя нехорошо, действительно. Вряд ли чьей-то психике может пойти на пользу периодическое соучастие в убийствах, пусть и косвенное. Косвенное? Да кого он обманывает? Самое прямое, с какой стороны не пытайся смотреть. Убийство есть убийство, нажимаешь ты на курок, закапываешь труп или стоишь на стреме. Все остальное – лишь та степень вины, которую ты готов на себя принять. Которую ты готов вынести и оправдать, если нуждаешься в этом. Свой якорь Даниль нашел, им являлось общее благо, но предел прочности был у каждой вещи и каждого существа. Поняв, что задумался и затянул с ответом, Даниль с натугой выдавил довольно неубедительную улыбку.

– Да нет, Ань, не выспался просто, зачитался, поздно лег.

Ну да, нужно повторить это еще тремя способами, и тогда этот разговор будет вообще ни капли не странным.

– А книжка интересная? А как называется?

Да что же ты будешь делать? Даниль, продолжая мысленно, да и не мысленно тоже обливаться потом, едва не начал нервно прищелкивать пальцами, визуализируя процесс придумывания названия книжки. Как же все-таки легко это дается Андрею – врать, глядя людям любого пола и возраста прямо в глаза. Хорошо это или плохо? Во всяком случае, полезно. Ему бы сейчас пригодилось. Почему за все годы, проведенные рядом с напарником, Даниль так и не смог впитать в себя его образ мыслей, научиться этому? Может потому, что восхищался им и не понимал его в равной степени? Трудно учиться тому, что не можешь проанализировать. Трудно анализировать то, о чем не спрашиваешь. Трудно спрашивать, когда боишься не соответствовать.

– «На странных волнах», про пиратов. Тебе такое еще рано. Слушай, мне тут нужно за солнышком присмотреть, давай, если захочешь, забегай вечером поговорим о книжках, хорошо? А лучше завтра.

Даниль не стал дожидаться новых вопросов, ласково потрепал девочку по волосам и, решительно обогнув ее, быстрым шагом направился к высокому голубому куполу Центра, надеясь, что Аня удовлетворила свое детское любопытство и как минимум до вечера забудет о его обещании, а лучше вообще забудет. Ну не умел он общаться с детьми, и не очень хотел учиться. Даже замечал, что говорит с ними иначе. Андрей периодически делал комментарии по поводу того, что при его уровне интеллекта, речь Даниля слишком пересыпана грубыми сокращениями и просторечиями. Что же, возможно, Данилю стоило стать воспитателем, ведь при детях он автоматически начинал говорить почти литературным слогом по сравнению с обычным своим уровнем. Впрочем, ни ему, ни окружающим это, кажется, не мешало.

Уже стоя на невысоком пороге Центра, он инстинктивно обернулся и заметил, что в этот же момент девочка отвела глаза в сторону. По спине Даниля пробежал холодок. Уж больно не вязался этот настороженно-пристальный, совсем недетский взгляд с общим видом Ани. Она что-то почувствовала? Данилю некоторое время назад начало казаться, что дети в Долине взрослели быстрее, возможно, из-за особенностей местной системы обучения. Надо будет поговорить на досуге с Антониной Михайловной. Она, кажется, как раз должна заканчивать долгосрочный проект по психологическому профилированию своих подопечных, должный пролить свет на то, как повлияли на них события Исхода и то, как изменилась жизнь вокруг них. Многие вряд ли уже даже помнили базовую реальность. Он бы тоже предпочел ее забыть, и даже не из-за Раскола. Там он был чужим. Куда более чужим, чем здесь.

 

Время поджимало. Даниль поднял и приложил свою кисть с тонким, похожим на узкий черный обруч переносным интерфейсом к считывателю, промазал мимо него и резко ткнул браслетом в черную квадратную панель еще раз, ощутив на миг прилив такой черной злобы, что под волной удивления этому чувству, оно отступило само собой. Промедлив еще секунду, Даниль ужом проскользнул в дверь еще до того, как она открылась полностью, тут же заперев ее за собой и немедленно заблокировав еще одним касанием интерфейса. Секреты, секреты, секреты! А ведь когда они только пришли сюда, в Поселке вообще отсутствовали какие-либо замки или системы блокировки.

Конечно, на программном уровне они существовали, но, почему-то, не применялись. Просто невероятный уровень доверия, учитывая колоссальный технологический отрыв Хозяев и потенциальную опасность их технологий в плохих руках. Или достаточно безрассудных. Или просто тупых. Самая настоящая идиллия, даже не единой банальной защелки или цепочки на двери.

А они притащили в это безукоризненно чистое место с собой все свои страхи и предрассудки, щеколды, запоры и ключи, вместе с прочим психотравмирующим багажом из их прошлого. Приспособили интерфейсы под блокираторы, ввели логины и пароли. Хотя, например, те же Андрей с Ириной, да и некоторые другие жители Поселка так и не поставили замков. Сам Даниль, ловя себя на мысли о подражательстве старшему партнеру и сгорая от стыда, лишь последовал их примеру, и еще очень долго привыкал к тому, что входная дверь не закрыта. Из-за этого он ощущал себя голым, и даже какое-то время испытывал проблемы со сном, дергаясь на каждый посторонний звук, хотя и понимал прекрасно, что ничего страшного с ним произойти не могло, да и не стал бы никто в Поселке забираться в чужой дом. Так уж вышло, что ни один из таких не добрался до Долины.

Уловив его присутствие, система управления Центра включила мягкое освещение и кондиционирование по заранее заданным Данилем параметрам. Из-за быстро охладившегося пота он моментально начал мерзнуть и неуютно поежился. Теперь, оказавшись в одиночестве, Даниль немедленно развернул голографическое окно наручного интерфейса в воздухе перед собой и набрал Андрея по защищенному каналу для экстренной связи, продолжая при этом шагать по широкому главному коридору Центра к гаражу с глайдерами.

– Получил сигнал?

Слегка заспанный голос Андрея, большого любителем вздремнуть днем, откликнулся на его вопрос с секундной задержкой.

– Да, уже почти на второй станции, подрубился к Леднику напрямую, читаю.

Значит, Андрей, получив тревожный сигнал, решил не идти в Центр, а сразу выскользнул за пределы Поселка с его западной границы, просматривая по дороге данные с датчиков, и двинул к одной из их четырех секретных станций. В каждой стояло по два легких одноместных глайдера, а также имелось в наличии все необходимое снаряжение для «теплого» приема визитеров. В свое время, они провернули операцию по их созданию всего за две ночи, спасибо самоходным Творцам и общей расслабленности населения Поселка, жители которого не слишком активничали по ночам.

– Доложись, как выдвинешься.

Андрей даже не стал отвечать. Возможно, уже переодевался и проверял оружие. Впрочем, он и так все сделает так же, как и всегда. Это впиталось в их плоть, мысли и инстинкты. Будто они были солдатами на войне и даже если долго не находились под обстрелом, все равно знали, что при свисте снаряда всегда поймут, с какой стороны он летит, куда упадет и как лучше всего попытаться от него спастись. И знали, что сделают все раньше, чем успеют до конца осознать сделанное. Осознание всегда приходит с запозданием, и всегда дорого берет.

Даниль добрался до дальнего угла гаража, пройдя мимо массивных металлических стеллажей с электроникой и запасными частями для трех грузовых глайдеров, которые здесь размещались, занимая своими округлыми серебристыми тушами почти все свободное пространство, и остановился у пульта управления ремонтным блоком.

Порывшись в кармане, он достал небольшой прямоугольный кусочек пластика, длиной примерно с мизинец, с золотистым напылением на одной стороне и, немного повозившись из-за дрожащих пальцев, вставил его в едва заметное маленькое отверстие на стыке приборной панели и основного корпуса пульта. Прошла секунда, что-то внутри пульта щелкнуло, и в ремонтной яме под ближайшим грузовиком сдвинулась в сторону одна из панелей на стене, открывая за собой небольшую полутемную комнату, освещенную только благодаря свету, падавшему в нее из гаража. В ее глубине смутно виднелась уходящая вниз узкая винтовая лестница, на которой едва бы смогли разойтись два человека.

Даниль аккуратно спрятал кусочек пластика обратно в карман, едва не уронив его в процессе, машинально застегнул его, и быстро спустился в яму по приставной лестнице, проскользнув в тайник. Дверь за собой он опять закрыл командой с интерфейса, с него же включил освещение и спустился вниз на три оборота, оказавшись в итоге примерно метрах в семи-восьми ниже уровня фундамента.

Лестница привела Даниля в просторный квадратный зал со стороной метров в тридцать. Потолок его состоял из плотно подогнанных световых панелей, а пол покрывало легко пружинящее напыление из антибактериальной резины серого цвета. Вдоль стен расположились высокие стеллажи от пола до потолка, заставленные пластиковыми ящиками и различным оборудованием, упакованным в герметичные пакеты. Среди прочего виднелось аккуратно закрепленное на подставках оружие со сменными частями к нему и ящики с боеприпасами.

В центре помещения расположились впритирку друг к другу несколько переносных и один стационарный Творец, который почти подпирал своей махиной потолок. В его открытом отделении для готовых изделий стоял выдвижной лоток, наполненный свежеизготовленными датчиками, которые они с Андреем хотели рано или поздно разместить на потолке Долины. Поздно, это примерно через пару недель после завтрашнего собрания, на котором Андрей должен презентовать проект по изучению купола, который наверняка одобрят без проблем и кое-что еще, над принятием чего придется изрядно потрудиться как на собрании, так и после него. Сегодня они как раз хотели обсудить последние поправки к его речи. Посидели, блядь, ничего не скажешь.

– Вылетаю. Молчанка до моего доклада, следи по приборам, будь готов к «Б».

– Понял.

Даниль только это и успел ответить на отрывистое распоряжение Андрея до того, как тот оборвал канал связи, и, не мигая, уставился на свой интерфейс, который так и не свернул с тех пор, как вошел в здание. Расширил окно с картой местности и удовлетворенно кивнул, увидев, как обозначавшая его напарника небольшая желтая точка на большой скорости устремилась навстречу двум красным, которые пока еще находились на середине пути через Ледник. Даниль искренне надеялся, что холод все сделает за них, что в этот раз не придется марать руки, но, когда вообще надежда гарантировала результат?

Свернув изображение, он обогнул Творцов и плюхнулся в одно из двух мягких кресел с высокими подлокотниками, перед которыми из пола торчал невысокий шестигранный черный обелиск с матовой поверхностью. Он находился здесь исключительно из эстетических соображений, а если говорить проще, то Даниль решил придать их логову вид какого-нибудь супергеройского убежища. По сути дела, управляющий интерфейс любой сложности и функционала мог поместиться в корпус в тридцать раз меньше спичечного коробка, как в тот же наручный браслет, который имелся у каждого жителя Поселка. Голографический же экран можно было либо привязать к движению интерфейса, либо просто «подвесить» в воздухе на фиксированной позиции. Поначалу, когда они еще привыкали к местным технологиям, то тут, то там в Поселке периодически обнаруживались забытые хозяевами развернутые окна, с содержимым различной степени конфиденциальности.

Даниль провел указательным пальцем правой руки по верхней грани обелиска, активируя его. Перед ним тут же развернулась укрупненная версия голографического экрана, рассевшись перед которой на удобном кресле гораздо проще наблюдать за происходящим в Долине, чем на ходу. Он мог вызвать инструментарий Центра и из дома, но никогда не поступал так из соображений секретности и безопасности, да и случая не подвернулось для такого риска. Даниль вытянул ноги и, откинувшись назад, уставился на карту.

Теперь следовало набраться терпения и быть внимательным, ведь если что-то пойдет не так, в дело должен будет вступить он, выполняя пресловутый план «Б». До такого еще не доходило ни разу, и он надеялся, что не дойдет никогда, как бы эгоистично по отношению к Андрею это не звучало. За все прошедшие годы тот даже не заикнулся о том, что к границе в следующий раз может отправиться Даниль. Гонял до седьмого пота на тренировках по рукопашному бою, заставлял часами неподвижно лежать в засаде, вслепую собирать и разбирать оружие и еще много, бесконечно много всего другого. И эти постоянные его монологи о том, что будет, если с Андреем что-то случится. Даниль терпеть их не мог, и всякий раз пытался съехать с темы, но Андрей снова и снова затрагивал ее, в самые неудобные моменты, будто специально подбирая их.

Сейчас Даниль все смотрел на точки на карте, и прямо-таки задницей чувствовал, что сегодня разговор повторится. Они оба расслабились, позволили себе на какое-то время поверить, что все кончилось, просто ради иллюзии свободы. Он видел это в глазах Андрея, что бы тот не говорил. При всей важности их дела для Поселка, оба они ощущали его груз, который все копился и копился, из года в год. И это стоит обсудить, обязательно. Но потом, а сейчас наступало время заняться рутиной, без которой все грозило покатиться под гору в любой момент. Рутиной, которая спасала от мыслей о том, что они творят. От мыслей, которые одновременно и выжигали Даниля изнутри, и отталкивали от края безумия, давая понять, что он еще человек, что ему еще страшно и больно видеть смерть другого существа, чем бы она ни оправдывалась.

Подавшись всем телом к голограмме, Даниль пальцем очертил на карте новую границу, уже внутри Долины. Она охватывала всю ее западную оконечность и правильным полукругом вдавалась вглубь осколка на пятнадцать километров, верхним краем упираясь в купол с искусственным солнцем. Для этой новой территории он задал за основу все параметры от оставшейся части Долины, и быстро начал вносить в них правки.

Для начала он включил полное подавление сигналов, как извне, так и изнутри, кроме сигналов датчиков, Андрея и своих собственных. Если кто-то в Поселке надумает запустить дрон на расстояние ближе пятисот метров к зоне вторжения, то потеряет с ним связь сразу, как только он приблизится к этой невидимой черте, а с видеосигналом начнутся проблемы еще раньше, примерно за километр. После этого Даниль полностью остановил циркуляцию воздуха между основной частью Долины и зоной вторжения. Помедлив секунду, внес запрет на перемещение микрочастиц тоже. Визитеры могли принести вирус, который распространяется воздушно-капельным путем. В общем-то, несколько раз уже приносили, и каждый раз штамм оказывался настолько опасным, что мог уничтожить все живое в Поселке за считанные часы. При этом сами они и близко не выглядели смертельно больными, так что не следовало никогда оставлять возможность заражения без должного внимания.

Закончив с этим, Даниль постепенно начал наращивать температуру воздуха в зоне вторжения, догнав ее до тридцати шести по Цельсию. Защитный костюм Андрея скорректирует внутреннюю температуру, и он даже не заметит манипуляций Даниля с погодой, а жара – это хорошо, она делает людей вялыми и невнимательными, особенно после сильного холода. Они снимут костюмы. Все рано или поздно снимали, как только их приборы показывали пригодность Долины для жизни, а они обязательно показывали.

Долина всегда оказывалась невероятным образом пригодна для жизни любого гуманоидного существа, попадавшего в нее, моментально перестраиваясь под его потребности, оберегая и лелея, как заботливая мать. Когда они начали изучать логи Центра после того, как заселили Поселок и разобрались в местных технологиях, оказалось, что воздух в Долине первоначально вообще не был пригоден для дыхания. Она просто моментально провела анализ и сначала создала нужный объем пригодного воздуха в точке их проникновения, а потом и вовсе полностью изменила его состав на всей своей территории. То же самое произошло с водой, травой, вообще со всем, что могло причинить людям вред.

 

И после этого каждый раз, когда в Долину попадал визитер, пространство вокруг него начинало меняться, подстраиваясь под него, и прекращало это делать только тогда, когда он погибал. Механизм этих изменений, никак не связанный с функционалом Центра, так и оставался загадкой. Это, откровенно говоря, пугало, и ни у кого не наблюдалось желания проверять, как далеко они могут зайти. Зато, Даниль с Андреем смогли бросить еще один камень на весы своей совести.

Маркер Андрея остановился. Сейчас он должен замаскировать свой глайдер и выйти на наблюдательную позицию, на холме в трех километрах от границы с Ледником, где у него подготовлена одна из нескольких десятков снайперских точек. Еще некоторое время желтая точка на голограмме слегка подрагивала и вот, наконец, застыла на одном месте. Даниль кивнул сам себе и переключил внимание на Ледник.

Потянулись долгие минуты ожидания. Сердце от волнения отбивало неровный ритм, сбиваясь, гулко ломясь изнутри в грудную клетку, как вернувшийся ночью домой алкаш в запертую дверь квартиры. По-хорошему, в таком случае стоило принять успокоительное, но оно отупляло, затормаживало мысли, а Даниль не хотел этого. Не хотел, потому что желал мыслить абсолютно ясно, не стесняясь признаться в некотором садизме по отношению к самому себе, как и в необходимости этого садизма ради пресловутого спокойствия. Самобичевание ради утешения. Смешно. Страшно.

Даниль ерзал на месте, хрустел пальцами, цыкал зубами и жевал губу, словно намеревался собрать в коллекцию все компульсивные действия, какие мог вспомнить, но бег времени это не ускоряло. Зато, позволяло меньше думать, сосредоточившись на механическом повторении. Когда на часах перевалило за обед, красные точки визитеров приблизились к границе Долины, и застыли возле нее, не торопясь покидать пространство Ледника. Даниль приблизил изображение и, выделив их рамкой, запустил детальное сканирование, выведя новую картинку на отдельный экран сбоку от основного интерфейса. Появилось трехмерное голографическое изображение визитеров, состоящее из множества оранжевых точек. Теперь их удалось разглядеть куда детальнее.

Визитеры оказались гуманоидами со стандартным набором конечностей, но это ничего не гарантировало. Судя по реакции на погоду на Леднике и их верхней одежде, теплообмен у них, как минимум, оказался приближенным к обычному, человеческому. Когда сканер прощупал их до самого тела, стало ясно, что оба визитера мужчины, если верить первичным половым признакам.

Оба они оказались вооружены, а вот это уже крайне важно. Огнестрел, нарезной короткоствол и, кажется, даже несколько осколочных гранат. Модель оружия определить не удалось, но на безрыбье и рак рыба. Несколько приборов из поклажи визитеров легко фонили, работая в спящем режиме, а один они высунули за границу Долины. Вокруг его антенны распространялась видимая на голограмме рябь, обозначавшая исходящие сигналы. Радиус действия у прибора оказался не слишком большой, поэтому никаких контрмер Даниль не запустил.

– Хитрожопые какие. Ну ок, давайте поиграем.

Сказав это вслух, Даниль ощутил нахлынувшее на него спокойствие. Все, он включился, абстрагировался. Теперь это не визитеры, а просто два набора характеристик, которые нужно собрать воедино, чтобы понять степень их опасности, устранить их и как следует прибраться. Он приступил к главной части своей работы, а делал он ее хорошо.

Что они там могут анализировать? Пригодность воздуха для дыхания, плотность атмосферы, температуру, силу притяжения? Возможно, все сразу. Мешать им Даниль не собирался. Слишком явное воздействие могло быть замеченным, а местная техника, при всей ее мощи, не способна создавать абсолютно достоверную имитацию непригодности осколка для жизни, потому что сама Долина не позволяла этого сделать. Вполне вероятно, что ее алгоритмы поведения можно обмануть, просто они до сих пор не догадались, как вычленить информацию об этом из общего массива данных, который они ворошили уже несколько лет и постоянно узнавали что-то новое о тех или иных функциях и программах.

Даже после обучения местным методам программирования, охватить весь объем хранившейся на серверах информации оказалось практически невозможно без больших затрат времени и сил. Разве что посадить за это дело несколько десятков человек, и заставить разгребать все это, без выходных, а еще без сна и перерывов на обед. И делать это несколько сотен лет. Сейчас приходилось обходиться своими силами и помощью еще пары человек. В том числе и из соображений секретности. Насколько бы возможность достоверной имитации упростила им с Андреем жизнь – даже думать не хотелось. Они могли глушить сигналы, могли создавать визуальную иллюзию вокруг Поселка, но даже этим рисковали выдать себя раньше времени, подвигнув визитеров на активные действия. Они должны расслабиться, показать себя, поверить в собственную безопасность. Поэтому сейчас Даниль просто смотрел и ждал развития событий.

Спустя примерно минут тридцать, визитеры зашевелились и начали готовиться к спуску. К этому моменту, Даниль уже отправил напарнику сводку собранной по ним информации. Сам Андрей старался не использовать активные интерфейсы, когда выходил на цель, ограничиваясь приемом и односторонним текстовым месседжером, настроенным только на короткие пакеты данных. Визуальный контакт он наверняка уже установил, так пусть теперь ознакомится с подробностями, пока они спускаются с Ледника.

Первый из визитеров коснулся поверхности Долины и дал отмашку второму вполне знакомыми для Даниля жестами. Тот начал спуск, пока первый стал разбирать свою поклажу и избавляться от верхней одежды. Поведением и внешним видом визитеры все больше походили на обычных людей. Впрочем, это еще ни о чем не говорило, ведь Долина тоже со стороны вполне напоминала базовую реальность, а если копнуть глубже, то трещина различий превращалась в пропасть, один край которой едва ли можно разглядеть с другого.

– Жарко вам, уроды?

Даниль прекрасно понимал, что накручивает себя, и для чего это делает, и старательно ненавидел этих двоих все больше и больше. Приперлись, куда не просили и когда не ждали, вооружены, а значит, опасны. А его работа – безопасность Долины. Значит, визитеров нужно уничтожить еще до того, как они нанесли хоть какой-то ущерб. Любой, даже теоретический, да пусть даже воображаемый. После Раскола он верил своему воображению не меньше, чем реальности, которая оказалась крайне субъективной. По крайней мере, приучил себя верить, хотя бы на ограниченный промежуток времени. Это здорово упрощало задачу. А задача у них проста – не дать проникнуть в Поселок ничему чуждому, ничему извне, что могло принести свои болезни, свою идеологию, свои потребности. Ничему, что могло самим фактом своего существования вступить в конфронтацию с тем, что лежало в основе их общества, в основе самого их выживания. Они даже не могли позволить себе такой роскоши, как переговоры. Уничтожение оставалось самым простым выходом с точки зрения практичности. И самым сложным выходом с точки зрения душевного здоровья.

Визитеры приступили к сборке какого-то оборудования, каждый своего. Даниль вертел проекцию так и эдак, разглядывая процесс со всех сторон, до тех пор, пока не пришел к выводу, что они собираются провести более подробное исследование Долины с помощью нескольких дронов и прибора, похожего больше всего на медицинскую центрифугу. По крайней мере, техника их оказалось более или менее привычной, а значит, вероятность сюрпризов уменьшалась.

– Еще и любопытные, суки.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37 
Рейтинг@Mail.ru