– Вас не смутит такой облик? – спросила голограмма. Если бы не знал, что это не по–настоящему, ни за что не поверил бы в её нематериальность.
– Так вы и есть Мэри? – Илона победно посмотрела на меня, – очень приятно познакомиться. Алекс понарассказывал про вас всяких небылиц!
– По результатам анализа этот облик вам наиболее приятен, – проговорила, улыбаясь, голограмма.
– Илон, это иллюзия, – просветил я спутницу.
– Не может быть, – магесса прикрыла глаза и тут же их открыла, и посмотрела на Мэри – вас нет.
– Вы видите перед собой голограмму или иллюзию, как верно подметил господин Наместник, – как ни в чем не бывало ответила Мэри, – прошу следовать за мной.
Я взял Илону под руку:
– Лон, я не вру. Это действительно очень искусный артефакт. Прими это.
– Постараюсь, – напряжённо отозвалась девушка.
Мы прошли через две комнаты и попали в небольшой зал с двумя креслами с манипуляторами в изголовье. Ох, как же всё знакомо!
– Госпожа Илона, вам на левое кресло, господин Алекс, ваше правое, – учтиво показывая рукой, проговорила Мэри, – прошу занять места, я произведу предварительную настройку.
– Алекс, это не опасно? – в полголоса спросила Илона.
– Не беспокойтесь, госпожа Илона, – вместо меня ответила Мэри, – процедура обмена знаниями весьма проста и безболезненная. Это займёт минимум времени.
Мне оставалось лишь пожать плечами и пройти на своё кресло.
– Не бойся, – подбодрил я Илону, устраиваясь на своём кресле, – это даже быстрей чем лечение твоего дара.
– Надеюсь, ты не врёшь, – девушка осторожно села на своё кресло, откинулась на спинку.
– Очень надо, – фыркнул я, – Мэри, дай музыку, а то лежим тут как в могиле.
– Типун тебе на язык, – прошептала Илона. Комнату наполнила мелодичный звук духовых инструментов. Запахло чем–то сладковатым.
Голограмма прошла между нашими креслами и встала к нам лицом:
– Предварительное сканирование начато, – проговорила Мэри, и манипуляторы в изголовье начали медленно двигаться вдоль наших тел.
«Какова глубина сканирования?», – пришёл вопрос от ИскИна.
«Максимально безопасно возможное, – распорядился я. – Некогда мне ждать пока ты отсортируешь, что нужно, а что нет. Сам разберусь. Только Илоне про это не говори».
«Принято», – ответила Мэри и сказала вслух:
– Госпожа Илона, прошу снизить уровень вашей ментальной защиты до минимально допустимого. Спасибо. Сосредоточьтесь на знаниях об эльфах. Не нужно акцентироваться на чём–то. Просто вспоминайте всё подряд, – давала разъяснения Мэри.
– Я попробую, – неуверенно ответила Илона.
«Господин наместник, объём доступной информации слишком велик. Разрешите использовать манипуляторы времени?»
«Разрешаю», – ответил я, гадая, что ИскИн назвал таким именем. Стазис, что ли?
«У Илоны довольно развиты информационные каналы. Несколько деформированы, но с достаточно хорошей пропускной способность, – сообщила Мэри, – если использовать встречную загрузку знаний, можно получить доступ к её глубинным слоям памяти. Ваше решение?»
«Встречную, говоришь? Закачай ей языки. Посмотри, которые я чаще всего использую, и перекинь ей. И нужен какой–либо комплекс самозащиты. Несложный и действенный. Есть такой?»
«Конечно. Комплекс Язуро для женщин, – ответила Мэри. – Процедура обмена запущена».
Я лежал, чувствуя, как голова наливалась свинцовой тяжестью. Изо всех сил старался держать свою защиту на нулевом уровне. И всё равно, нет–нет в голове шелестело – « Недопустимо низкий уровень защиты… Ментальное воздействие… необходима отмена запрета на блокировку…» Но я терпел, зная, что второго шанса может и не быть. Невелика, конечно, потеря, эти знания про эльфов. Но на кону стоял, практически, первый очный обмен информацией. Хотелось, чтобы всё получилось.
«Господин Наместник, госпожа Илона беременна. Вероятность 98%. Разрешите внести корректировки в её половую систему. В настоящий момент у неё очень велика вероятность выкидыша в период с 5 по 14 неделю», – резанул в голове голос Мэри.
«Делай. Только аккуратно», – проскрипел я. Головная боль становилась всё чувствительней. Отключить боль в голове я не решался, опасаясь сделать самого себя шизофреником. Время перестало ощущаться. Я уже начал привыкать к свинцовой боли в голове, как она неожиданно прекратилась.
«Мэри, ты закончила?» – спросил я.
«Да», – пришёл мысленный ответ и голос издалека:
– Спасибо за сотрудничество. Надеюсь процедура не вызвала у вас отрицательных эмоций.
– Всё нормально, – я сел. Состояние было «помятое». Посмотрел на Илону. Она лежала бледная и слабо улыбалась: – Ты как?
– Пока не знаю, – виновато улыбнулась девушка. Я встал с кресла и подошёл к ней, помогая сесть.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил я на орском.
– Немного тошнит, – на орском ответила магесса, – не пойму почему.
– Это пройдёт. Немного посиди, отдышись, – посоветовал я на эльфийском.
– Со мной что–то не то, – сглотнув и потерев себе виски, отозвалась Илона по–эльфийски, – голова волнами болит. И тошнота.
– Радость моя, это разворачивается знание языков. Я поделился с тобой, – сказал я по–русски, – так бывает только один раз, когда слышишь впервые речь на новом языке. А потом ничего.
– Так это ты виноват, – нахмурилась Илона и, замерев, повторила, – я говорю на незнакомом языке? Что это за язык?
– Мой родной, русский, – улыбнулся я. – А вот язык демонов, – проговорил я на их языке, – только он мёртвый и демоны им уже почти не пользуются.
Илона опять начала тереть виски:
– Может хватит меня пытать?
– Прости, любимая, – я наклонился и чмокнул девушку в щеку, – тебе ещё закачали знания по комплексу самозащиты. Думаю, проверять не будем. Сама потом проверишь, хорошо?
– Да уж достаточно, – Илона попыталась встать с кресла, – надеюсь, ты тоже что–либо узнал?
– Конечно, – я пожал её ладошку, – эльфийские женщины рожают точно так, как и человеческие, а вот про дальнейшую жизнь эльфийских детей сведений нет. Это самая охраняемая тайна Светлого леса. Отсюда родились самые невероятные легенды. Начиная от того, что эльфы отпочковываются от Священного Древа уже во взрослом состоянии и до абсурда: типа, отдают детей на воспитание в другие страны. В труде древнего целителя Изказуса подробно описан сопоставительный анализ вскрытия тел эльфийских и человеческих мужчин и женщин. Принципиальных отличий не найдено. Попытки принудительного зачатия эльфийки от эльфа в неволе, всегда заканчивались самоубийством женщины. Правильно?
– Верно, – расплылась в улыбке Илона, – я про это и не стала бы тебе рассказывать.
– Значит, мы всё сделали правильно, – улыбнулся я и материализовал рюкзак за плечами. Снял его и достал оттуда гитару: – Так что? Ты домой, а я к эльфам?
– Подожди, – встрепенулась Илона, – борода. Как же я могла забыть. Я настолько привыкла к тебе бородатому!
– Или мохнатому, – игриво поддакнул я.
– Алекс! – строго оборвала меня девушка, – это более чем серьёзно. У эльфов не бывает бороды. Ты понимаешь? Это твой маскарад не спрячет тебя, а наоборот приведёт к неприятностям.
– Что совсем? А у полуэльфов?
– Очень редкая, и они её магически убирают.
– Точно, – вспыли знания в моей памяти, – Мэри, мне нужно побриться. Хотя стоп! – я отложил гитару, спрятал рюкзак и опять лёг на кресло, – сделай мне фотоэпиляцию.
– Даже если мы удалим на вашем лице все луковицы волос, это даст вам максимум часов пятнадцать, – просветила меня Мэри.
– Нормально, – согласился я, – мне этого хватит. Я не собираюсь всю жизнь ходить безбородым. Действуй.
Илона присела на своё кресло, наблюдая, как над моим лицом двигаются манипуляторы, дезинтегрируя волосы. Кожа на лице начала щекотать и немного печь. Пришлось отключить чувствительность.
Я достал МУН и повесил его над ладошкой:
– Мэри, я сейчас наложу на МУН руну скрыта, проанализируй и ретранслируй мне всё, что сможешь сказать о действии этой руны.
– Принято, – повернулась ко мне голограмма ИскИна.
– Какая полезная процедура, – задумчиво сказала Илона, – Мэри, это Алекс у нас особенный, а у простых людей после такой процедуры, как долго не будет растительности на лице?
– Сейчас господину Наместнику проводиться полное удаление волосяных луковиц. Если это сделать человеку, не обладающему способностью к регенерации, то волосы уже не вырастут. Для кратковременного удаления волос существует множество других способов, – развёрнуто пояснила Мэри.
Рядом с Илоной возникла коробочка. Девушка, ойкнув, отодвинулась:
– Что это?
– Портативный, световой депилятор, – Мэри подошла к Илоне, – пользоваться очень просто. Доставайте, пожалуйста, я поясню как.
– Ну надо же! – удивлённо сказала магесса, доставая прибор из кейса. – А я только хотела спросить, нет ли у вас таких переносных устройств .
– Вы сейчас очень открыты и мне легко улавливать ваши пси–волны, – невозмутимо пояснила Мэри. Но судя по лицу Илоны, она ничего не поняла.
Пока меня брили и накладывали загар, делая лицо однородным по цвету, Илона осваивала депилятор. Вначале на своей руке, потом явно хотела попробовать ноги, но вовремя спохватилась, и раздеваться не стала.
– Вот и всё! Теперь я точно эльф, – оторвал я голографическую и настоящую девушек от обсуждения преимуществ прибора, перед простым лезвием бритвы. Завязал тесьму на голове, спрятав кончики ушей.
– Идём? – взял я в руки гитару.
– Ой, уже пора? – спохватилась магесса, и посмотрев на Мэри: – Вы такая интересная собеседница. Спасибо вам.
– Всегда рада общению, – вполне по–человечески ответила Мэри.
– Ты уже к ним? – подошла ко мне Илона, на глазах которой навернулись слёзы.
– Ты чего? – я обнял девушку. – Всё будет нормалёк.
– Береги себя. Если что пойдёт не так, сразу назад. Обещаешь?
– Конечно. Пока, Мэри. Илону – домой, портал номер Д–4589. Меня – в портал Анрол.
– Удачи господа, – донеслось на прощание напутствие ИскИна.
Светлый лес. Столица эльфов Анрол.Алекс.
В портальной башне столицы эльфов я появился с гитарой в руках. Этот атрибут, по моему замыслу, должен был отвлечь сторонних наблюдателей от моей персоны. Наверное, сработало, потому как, появившись в портале, я не ощутил никакого пристального внимания. Отлично!
Закинув инструмент за спину, на манер охотничьего ружья, я двинулся на выход. МУН я держал наготове в левой руке. Согласно анализам Мэри, руна скрыта не такая уж и бесполезная вещь. Она, конечно, не делает предмет невидимым, но ментально воздействуя на окружающих, уводит их взгляд.
Причём делается это очень мягко и ненавязчиво. Так что любой наблюдатель считает, что он сам решил посмотреть куда–то вдаль. А про сокрытие следов во всех основных планах бытия, я вообще молчу. Поэтому эта руна совсем даже неплохая штука.
Выйдя из портала, я осмотрелся. Илона была права, портальные башни у эльфов больше напоминают военные укрепления. Судя по всему, эльфы очень серьёзно подходят к угрозам вторжения через порталы. Похвально.
Двинулся по дороге ко второму выходу. Крепостная стена, огораживающая по кольцу портальную башню, в истинном зрении светилась ровным зеленоватым светом. Учитывая её высоту метров в десять, плюс магическая защита – вполне даже серьёзное препятствие для предполагаемых захватчиков. Между портальной башней и этой стеной расстояние метров в пятьдесят. Достаточно чтобы перестрелять из луков врагов, появившихся из портала.
На выход была очередь. Телега с поклажей и два эльфа за ней. Подойдя почти вплотную к ним, я выпустил МУН, который тут же взвился вверх делать облёт. Прислушался. Замер, улавливая эмоции окружающих. Спокойный бытовой фон. Значит, не заметили.
Кроме единственного выхода, других ворот в стене не видно. Ждать пришлось не долго. Ворота закрылись за эльфами, и я подошёл к окошку в кованых воротах.
– Назовите себя, – раздался голос из окошка.
– Алексодор, – назвался я, старательно поддерживая ауру, скопированную с полуэльфа в музыкальной лавке Локиита. Вот теперь я чувствую заинтересованность к моей персоне.
«Ментальное воздействие первого уровня. Блокировано», – прошелестело в голое. Я применил своё умения сливания с природой, только наоборот. При слиянии распыляешься, а тут направляешь всё своё существо в образ того самый эльфа–музыканта. Подмешал образы Менелтора и Миримора, Элендира и лже–Морохира. Маскировался, как умел.
– Назовите, пожалуйста, полное имя, – повторил вопрос привратник.
– Алексодор из клана Поющей Ветви, – наудачу сказал я. Попал.
– Цель вашего визита в столицу? – задал следующий вопрос голос из окошка.
– Туризм, – коротко сказал я.
– Господин Алексодор, прошу более развёрнуто отвечать на мои вопросы, – недовольно проговорил голос.
– Отдых, концерты, встречи с друзьями и знакомыми. Вечеринки, – пожал я плечами, – а что, чтобы попасть в столицу, нужна особая причина?
– Не мне вам рассказывать, что это обычная процедура, – недовольно сказал привратник, – и ваш статус не освобождает вас от неё.
– Извините, – пошёл я на попятную, – не хотел вас обидеть. Долго был в землях людей. Отвык.
В ответ голос что–то пробурчал, типа «дома им не сидится…», и массивные ворота медленно стали двигаться в сторону, прячась в каменную стену. Что–то я сразу это не заметил. Хитро. Получается, открыть ворота традиционным способом не получиться при всем желании. Не распахиваются они!
Войдя вовнутрь, я понял, что крепостная стена довольно широка. Метров шесть–семь. Пока я шёл под высоким сводом тёмного тоннеля, меня сканировали разными способами. Думаю, всё же это какой–то артефакт. Не может же человек, тьфу, эльф, сидеть тут круглосуточно и так напрягаться. Я начал транслировать во все стороны удовлетворение и радость, которую должен испытывать человек при возвращении в родные места. Немного вдохновения и беспечности. Ну вот и всё. Кто бы там ни был, но меня оставили в покое.
Впереди проход был перегорожен решёткой, из металлических прутьев толщиной в руку, которая начала медленно подниматься. Значит, меня выпускают.
«Предварительное позиционирование произведено. Спутник наблюдения переведён в режим ожидания. Производится поиск наземных ретрансляторов инфо–потоков», – прошелестело в голове.
Наконец я вышел из укрепления и оказался на огромном пустыре. Впереди виднелась живая изгородь из ёлочек. Только пройдя за эти ёлочки, я, наконец, добрался до городской черты.
Это был парк. Собственно, это сразу было понятно. Просто я думал, что будет лес, а оказался парк, причём довольно ухоженный. Несмотря на явно естественное происхождение данных зелёных насаждений, все было в высшей степени аккуратно.
Парк был бы прозрачным, если бы не хвойные деревья, в изобилии видневшиеся там и сям. Весна брала своё. Лиственные деревья подёрнулись зеленоватой мглой маленьких листочков. Просыпался газон, зеленея изумрудами молодых ростков, щебетали птички, пахло лесной сыростью.
Я с удовольствием вдохнул полной грудью. Хотелось потянуться, но наверно это уже слишком. Я все–таки инкогнито тут.
Кстати, а где ожидающий меня эскорт от владыки Светлого леса? Обещал ждать с утра. Что–то помешало или не поверил в мой визит? Может, зря маскируюсь. Никому нет до меня никакого дела?
Я пошёл по широкой аллее прочь от каменной охранной стены. Начали попадаться люди, то есть, эльфы. Хотя сразу и не скажешь человек это или эльф, не у каждого же уши торчат наружу. Как, впрочем, и мои, которые я спрятал под широкой повязкой.
Одеты все по–разному, но, честно говоря, практически так же, как и в других местах. Хотя нет, есть некоторый колорит. Вышивки на темы леса, листочки и лозы, цветки и просто декоративные змейки были у каждого встречного на какой–нибудь части гардероба.
Встречные смотрели на меня в высшей степени доброжелательно, некоторые учтиво кивали подбородком. Но все без исключения улыбались. Так я и знал, что этот клоунский наряд ничего, кроме улыбок, не вызовет. Но ничего – при первой же возможности скину с себя этот наряд и верну себе вполне достойный вид воина.
Стараясь не встречаться взглядом с прохожими, я устроился к скамейке. Перво–наперво вызвал изображение своего местонахождения со спутника. Приблизил картину, рассматривая портал, и то место, где сидел, с высоты птичьего полёта. Ничего подозрительного. Уже хорошо.
Приблизил изображение ещё немного, направляя своё внимание на крепостную стену. Итак, вот охранники, которые равномерно распределились на смотровых площадках по всей стене. А вот на башенке, над выходом в город, небольшое скопление. Судя по перемещениям силуэтов эльфийских воинов, их моя персона не заинтересовала.
Никто из ворот крепостной стены не выскакивал и не бежал в мою сторону. Да и охранники по всему периметру скорее всего спали, потому как совсем не двигались. Сложная у них работа, сидеть целыми днями, ничего не делая. Я бы не смог!
Перевёл вид на аллею. Нужно найти укромное место для мобильного портала. Где–нибудь не далеко от портала Повелителей, чтобы срабатывание мобильного слилось с работой стационарного. Со спутника ничего не разберёшь. Лес–то вроде прозрачный, а нет. Не видно.
Команда МУН на сканирование местности. Другое дело. Перед глазами возник вид с высоты человеческого роста. Эдакая игра 3D. Хождение по местности.
– А как тебя зовут? – ударил вопрос по барабанным перепонкам, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Мда–а, разведчик из меня никакой! Пока за другими наблюдал, пропустил приближение врага. Не врага, конечно, судя по детскому голосу.
Тем сильней я удивился, когда повернувшись на вопрос, увидел девушку лет двадцати. Худощавую, я сказал бы, болезненно худенькую. Две легкомысленные косички, с вплетёнными бантами салатного цвета. Тёмные брюки стиля «шаровары», простенькая, ярко–розовая курточка и ядовито зелёный шарф, завязанный на шее. Такой наряд впору девочке лет пяти, но никак не вполне половозрелой девице, о чем свидетельствовали недвусмысленные бугорки на уровне груди. Широко распахнутые глаза излучали наивность и любопытство, а кусок какого–то фрукта за щекой, завершал дисгармонию внешнего вида.
Девушка ожидающе смотрела на меня, медленно пережёвывая слишком большой кусок фрукта.
– Алекс, – ответил я, – откуда ты тут взялась?
– Ты не шамэтил! – самодовольно ответила девушка, пытаясь одновременно говорить и есть. Проглотив кусок, добавила, – я умею прятаться. Мама говорит у меня дар. А ты глаэр? Да?
– Кто? – переспросил я, услышав незнакомое слово, а сам попытался прочувствовать эмоции девицы. Ничего, кроме любопытства и детской любознательности.
– Глаэр. Ты же поешь? – указала эльфийка на гитару.
– А, вон ты про что, – догадался я. Это, видимо, эльфы так называют бардов, – как ты догадалась?
– Я сразу поняла! По одежде. К нам приходил глаэр, он тоже так одет был. Вот!
– Да ? И как зовут такую проницательную эльфийку?
– Меня? Нарсия, – представилась девушка, – а где ты был? В империи, да?
– И в империи тоже, – кивнул я, – а что ты тут делаешь?
– Я прячусь, – девушка села глубже на скамью, – этот Нардус надоел мне, – она откусила фрукт похожий на грушу. – А ты драконов видел?
– Нет. А кто такой Нардус? Твой друг? – поинтересовался я, понимая, что девушка хоть и выглядит взрослой, на самом деле осталась в детстве. Вот уж не думал, что в этом мире, тем более у эльфов, есть психически нездоровые дети.
– Не–е, – помотала головой Нарсия, – с ним госпожа Кулиель сидит. Он такой противный.
– Если он тебе не нравится, ещё не значит, что он плохой, – заметил я.
– Да–а? – эльфийка сморщила носик. – Мама тоже говорит, что, когда я вырасту, он ещё будет серенады петь под моими окнами. Фи! У него такой противный голос. Я совсем не хочу, чтобы он мне пел. А ты знаешь серенады?
– А кто твоя мама? – поинтересовался я.
– Мама? – удивлённо посмотрела на меня Нарсия. – Она мама.
– А чем она занимается?
– Она работает работу, – сдвинув бровки, сказала девушка.
– Ясно, – улыбнулся я, – и что же она делает на работе? Пишет?
– Не–е, – опять помотала головой Нарсия, – она ходит к господину Гудусу. У него зимний сад, там много цветов. Вот она их и выращивает.
Было грустно смотреть на эту чистую, добрейшей души девушку, застрявшую в детстве. Куда же смотрят целители? Неужели это совсем не лечится?
– Значит, она и сейчас на работе? – заключил я.
– Алекс, ты меня не слушаешь? Я же сказала, со мной сидит нянька! Конечно мама на работе. Зачем тогда нам няня?
– Няня с подругой?
– Какой подругой? – девушка откусила маленький кусочек от фрукта.
– Ты назвала её Кулиель.
– Нет, госпожа Кулиель не подруга, она воспитывает Нардуса.
– Может пойдём поищем Нардуса? – предложил я.
– Да ну их, – беспечно отмахнулась эльфийка. – А спой мне серенаду. Я никогда не слышала.
– Ты знаешь, – загадочно проговорил я, – я не знаю серенад, – Нарсия обиженно надула губки, я продолжил, – но я знаю песенку, которую никто–никто не знает в городе! Да что там в городе, во всем Светлом лесу!
У девицы загорелись глаза детским любопытством:
– А–а–а…, давай ты мне споёшь, а я тебе дам откусить, – протянула она мне половину груши.
– Не–е, – помотал я головой, – подумаешь груша. Тут новейшая песня из далёких земель!
– Какая груша? – не поняла Нарсия, – я тебе кадоку дам откусить. На, – сделала она жест рукой, – она сладкая.
Так, ещё один прокол. Похоже, груша совсем не груша, а какая–то кадока. Блин горелый, спалюсь я тут со своим инкогнито.
– А давай я научу тебя песне, а ты отведёшь меня к своей няне.
– Ты хочешь стать её другом? – сощурившись в улыбке, спросила эльфийка.
– Нет, – честно ответил я, – но это нехорошо убегать от няни. Она ведь тоже на работе.
– Не пойду, – надула губы Нарсия, наклонив голову и ковыряя носком полуботинка землю, – к няне отведёшь, а сам петь не будешь. Все мужчины обманщики! – она посмотрела на меня: – Ты тоже обманщик?
– Нет, Нарсия, я не обманщик, – я сделал несколько аккордов, – сейчас … сейчас спою.
Нарсия забыла про свои обиды и замерла, в ожидании чего–то волшебного. Не так–то просто спеть песню на незнакомом языке. В памяти всплыло заклинание «Толмач». Похоже, кое–что полезное от Илоны мне всё–таки досталось. Потянувшись к девочке, я почувствовал открытость и предвкушение, теперь файл–контейнер к ней. Что ж, попробуем. Я запел:
От улыбки хмурый день светлей
От улыбки в небе радуга проснётся
Поделись улыбкою своей
И она к тебе не раз ещё вернётся
И тогда наверняка вдруг запляшут облака
И кузнечик запиликает на скрипке
С голубого ручейка начинается река
Ну а дружба начинается с улыбки
С голубого ручейка начинается река
Ну а дружба начинается с улыбки
– Как здорово! – шептала эльфийка, улыбаясь и смотря на меня широко открытыми глазами. Боже правый, наивная простота!
На нас стали обращать внимания прохожие. Две пары подошли поближе, слушая песню. Похоже Илона не врала насчёт серьёзности отношения эльфов к песням. Казалось бы, поёт себе человек и ладно. С другой стороны, пение на улице всегда привлекает внимание. Так что всё, как всегда.
От улыбки солнечной одной
Перестанет плакать самый грустный дождик
Светлый лес простится с тишиной
И захлопает в зеленые ладоши
И тогда наверняка вдруг запляшут облака
И кузнечик запиликает на скрипке
С голубого ручейка начинается река
Ну а дружба начинается с улыбки
С голубого ручейка начинается река
Ну а дружба начинается с улыбки
Под последний куплет собравшиеся около нас эльфы хлопали в ладоши и буквально светились радостью, как будто я им спел, самую что ни на есть, задушевную песню. Мда, мне даже как–то неуютно стало.
– Как? – спросил я, – не обманщик?
Девушка порывисто кинулась ко мне на шею, чем очень обескуражила меня:
– Я согласна дружить, – шептала она мне на ухо.
– Э–э–э… Хорошо, – я аккуратно освободился от объятий, – значит, мы теперь друзья?
– Да! – закивала Нарсия глядя на меня своими наивными глазами.– Кусай, – безапелляционно проговорила эльфийка, протянув остаток эльфийской груши. Народ улыбался нам. Поняв, что продолжения не будет, кивали и уходили.
– Я, правда, не хочу, – отказался я, кивнув в ответ молодым ребятам,– ты же обещала познакомить меня со своей няней. Пойдём, поищем её?
– А ты пришёл через портал? – пыталась отвлечь меня от необходимости возвращаться к няне Нарсия.
– Конечно, – сдержанно ответил я.
– Алекс, а почему их называют повелителями дорог? – не унималась девушка, – вот дорога, – указал она на вымощенную аллею, – Как можно ей повелевать? Разве можно приказать ей куда–то идти?
– Этой дороге нельзя. Но не все пути такие гладкие и предсказуемые. Идём.
– Куда? – откровенно удивилась эльфийка. – К повелителям?
– Нет. Поищем твою няню, – терпеливо ответил я.
– Извините, господин Алекс, – раздался женский голос за моей спиной.
Я отвлёкся от Нарсии, повернулся на вопрос и остолбенел. Передо мной стояла очень красивая женщина. Не просто красивая, а ОЧЕНЬ красивая. Ох, блин, к этому нужно привыкнуть.
– С вами все в порядке? – тревожно спросила девушка.
– Да, – хрипло ответил я, – просто не ожидал…
– Извините, что отвлекаю вас от общения с вашей дочерью, – чуть смутившись, сказала девушка, – меня зовут Нильмэ. Клан Длинного листа. Я слушала ваше пение. Очень красиво. Мне очень понравилось.
– Дочерью,.. – промямлил я. То оженили меня без моего согласия, потом сёстрами обзавели, а теперь ещё и дочь приписали. Я посмотрел на Нильмэ. Пожалуй, не стоит ей говорить про то, что это не моя дочь. Помощи от неё не дождёмся, а проблемы могут быть, – Да ничего. Слушаю вас.
– Господин Алекс, я правильно произношу ваше имя?
– Вполне, – подтвердил я.
– Госпожа Нимродэль из клана Цветущей Розы, сегодня устраивает бал у себя в имении. Я хочу пригласить вас. Приедете? – всё ещё смущаясь, спросила девушка.
– Приложу все силы, – заверил я, – но обещать не могу. Извините, моё время не всегда принадлежит мне.
– Будем очень рады, – пообещала Нильмэ, и, посмотрев на Нарсию, добавила, – славная девочка. Вся в папу, такая же непоседа.
– Он мой друг! – гордо сказала Нарсия.
– Это очень хорошо, – отозвалась девушка, и назидательно продолжила, – но нарушать правила очень плохо. А если бы тебя одну застали Надзирающие? У твоего папы были бы очень большие проблемы.
– Не застали же, – вмешался я.
– Да, конечно. Извините, – чуть покраснела Нильмэ. – Приезжайте. Это по дороге из южных ворот. Будем ждать, господин Алекс. До встречи.
– До свидания, – ответил я.
– … – что–то невнятное пробормотала девочка.
Нильмэ улыбнулась мне и Нарсии и пошла по аллее.
– Так ты мой папа? – проговорила Нарсия, дождавшись, когда мы останемся вдвоём.
– Ты же знаешь, что это не так, – стряхнул я с себя оцепенение от неожиданной встречи с женской красотой.
– Знаю.
– Так что, подруга дней моих суровых, пошли искать твою няню?
– Давай я тебя лучше с мамой познакомлю, – предложила Нарсия, – вдруг у вас любовь будет! Ты ей споёшь, и она влюбится. А?
– Нет. Так нельзя. Любовь в руках матери Природы, и простой песней её не вызовешь. Пошли искать твою няню.
– А чо её искать? Она же не прячется, – девушка недовольно сдвинула бровки, – вон она идёт! – указала она куда–то в глубину парка.
Сквозь прозрачный лес в боковой алее я увидел молодую женщину в полупальто и длинной юбке. Она заглядывала под кусты и ёлки, явно кого–то искала.
– Пошли? – попытался я взять девушку за руку.
– Но это же неправильно! –топнула ногой Нарсия, пряча свою ладонь за спиной, – ты спел песню из далёких стран, а няня сама пришла! Это неправильно.
– Считай, я подарил тебе эту песню! – улыбнулся я непосредственности эльфийки.
– Тем более нельзя. Мама говорила, что если что–то дарят тебе, то нужно подарить что–то взамен. Иначе будет долг. А потом за эти долги заберут что–то дорогое!
– Послушай, Нарсия. Мама не то хотела сказать, – я закинул гитару за спину, – подарок дарят не для того чтобы получить что–то взамен. Иначе это уже совсем не подарок, а обмен. Дарят просто так, чтобы сделать приятное и чтобы поделиться хорошим настроением. Вот смотри, если я подарю тебе цветы, это же не значит, что и ты должна подарить мне что–то. Ведь так?
– А ты подаришь? – с надеждой спросила эльфийка.
– Я уже подарил тебе песню.
– А цветы?
– Цветы тебе подарит молодой эльф. Пройдёт совсем немного времени, и он появится в твоей жизни и подарит тебе цветы! Хорошо?
– А ты откуда знаешь? – подозрительно спросила девица.
– Я же глаэр, я всё знаю!
– Нарсия! – раздался голос няни, которая, придерживая длинный подол, спешила к нам.
– Не забывай, она, как и твоя мама, сейчас на работе, – проговорил я, поворачиваясь лицом к няне, – если цветы будут убегать от твоей мамы, то господин Гудус не будет платить ей. На что вы будете жить?
– Но они же цветы, – удивлённо прошептала эльфийка, – они не могут убежать.
– Поверь мне, есть места, где цветы бегают как тараканы. Так что и тут смогут.
– Ты, правда, видел? – повернулась ко мне Нарсия, заглядывая в глаза.
– К сожалению, да.
– Извините её господин, – проговорила запыхавшаяся нянька, подходя к нам, – Нарсия, ну сколько раз я тебе говорила, что нельзя приставать к чужим эльфам.
– Он не чужой, он мой друг! – вставила виновница волнений эльфийки.
– Всё в порядке, – улыбнулся я воспитательнице.
– Этого больше не повторится, пожалуйста, – не слышала меня нянька, – не сообщайте надзирающим. Нарсия такая непоседа. Пожалуйста…
– Меня зовут Алекс, а вас?
– Фабуель, – влезла Нарсия, – её зовут Фабуель.
– Очень приятно, – кивнул я подбородком, – у вас очень добрая и открытая воспитанница. Я не собираюсь никуда сообщать. Ей просто не хватает внимания. Элементарного внимания и любви. Честь имею, – опять кивнул я подбородком воспитательнице, посмотрел на Нарсию, которая с интересом наблюдала за происходящим, – пока, красавица. Будь умницей и помни про убегающие цветы!
– Ты ещё придёшь? – с детской наивностью спросила Нарсия.
– Мы обязательно встретимся, – заверил я её, – хорошо?
– Ага! – закивала головой Нарсия.
Я повернулся и неторопливо пошёл прочь.
– Нянька, представляешь, он глаэр! – раздавался сзади восторженный голосок взрослой малышки , – он такое видел!! Он мне песней дружбу подарил! Представляешь! Одна тётенька думала, что он мой папа. А как ты думаешь, он может стать моим папой? – тараторила она.
– Нарсия, детка, как же ты меня напугала, – по–доброму отвечал голос воспитательницы, – идём домой, пока нас никто не увидел…
– Теперь у меня есть эта песня! Её никто во всём Светлом лесу не знает! Она !.. Она самая лучшая!
Оставив больную девушку со своей няней, я довольно быстро удалился. Но достаточно медленно, чтобы не привлекать внимания прохожих. Свернул в боковую аллею. Приказ МУНу на возврат. Так, есть картинка. Осмотр ближайшей местности на отсутствие «шпионов». Пошёл на самую дальнюю скамейку. Пожалуй, та последняя самое то будет.