Вечером после ужина Вадим Анатольевич решил справиться о здоровье Мишки. Утром он уже ему звонил, тому немного получше стало. Напарник по антикварному бизнесу жаловался на слабость, но температура уже у него пришла в норму.
– Как драгоценное? – задал он Михаилу вопрос сразу же после того как с ним поздоровался.
– Не дождётесь…
Каков вопрос – такой и ответ. Вадим Анатольевич банально вопрос сформулировал и на таком же уровне ответ получил.
– Принимаешь всё, что врач назначил?
Мишка лечиться не любил, тут глаза да глазки за ним нужны – надо было его контролировать, причём, постоянно. Просмотришь чуток, а таблетки уже в унитаз полетели, а не проглочены и водичкой не запиты.
– Валентина за мной надзирает, забодала уже… – вслед за словами из трубки послышался тяжкий вздох. – Как за маленьким…
– Нечего вздыхать, лечиться надо.
Вадим Анатольевич, хоть Михаил его и не видел, пальцем даже своему собеседнику строго погрозил. Со стороны это забавно смотрелось.
Многие при телефонном разговоре забывают, что их жесты и мимика собеседнику не видны. Кивают тому, с кем говорят, а он не рядом, а за тысячу вёрст и вы не в поле его зрения. Разговор по телефону, совсем другим должен быть чем с глазу на глаз.
– Как торговля? – это уже от Михаила вопрос прозвучал.
– По нолям. Народ по домам сидит, гриппа опасается, – не обрадовал Вадим Анатольевич Михаила.
– Посиди ещё в лавке завтра, а там уж я сам оклемаюсь, – попросил болеющий.
– Ладно. Подменю ещё на денёк, а там у меня у самого занятия начинаются, – согласился Вадим Анатольевич.
Сделал он это без особого удовольствия.
– Вот и ладушки. Давай, пока.
Михаил повесил трубку.
Как и обещал Мишке, Вадим Анатольевич утром направился в их совместное коммерческое предприятие. Не успел ещё чайник вскипеть, как на пороге посетитель появился.
– Привет, Бакалавр. Я к тебе.
– Привет, Индиана. Давно не виделись.
Доктор Джонс или Индиана – так посетителя звали. Прозвище своё он ещё в конце восьмидесятых получил во времена кооперативных видеосалонов. Насмотрелся в те годы парнишка про похождения археолога Генри Джонса-младшего и в чёрные копатели подался. Причем, не на эхе последней войны он специализировался, интересовали его артефакты гораздо более древние.
Подошёл он к этому делу весьма серьёзно – соответствующее высшее образование получил, кандидатскую защитил, доцентом на кафедре барабанил. Короче, проворачивал свои делишки под железобетонным прикрытием. Всё у него было обставлено на высшем уровне – ни с одной стороны к нему на хромой козе не подъедешь…
Занимался своими изысканиями Индиана в рамках официальных научных экспедиций. Параллельно мировую археологическую науку двигал и себя не забывал. Всё у него было в ажуре – публикации в уважаемых журналах, международные конгрессы и плотно набитый бумажник.
– Тебе не дозвонился, Мишке звякнул. Он и сказал где тебя найти.
Вадим Анатольевич в карман полез – точно, нет на месте телефона, дома его забыл…
– Телефон дома оставил… – повинился он перед пришедшим.
– Бывает… Я тебе тут кое-что принёс. Всё некогда было. Подарок на прошедший день рождения. Газетку расстели…
Доктор Джонс загадочно улыбался. Противоэпидемический режим он не соблюдал и лицо его маска не украшала.
Вадим Анатольевич просимое выполнил.
– Во, тебе. Владей.
На газету легли потемневшие от времени медицинские инструменты. В рядок аккуратно расположил Индиана несколько зондов, пару скальпелей, пол дюжины игл разного размера, хирургическую пилу для костей…
– Спасибо…
Вадим Анатольевич начал перебирать подаренное. По виду – всё почти как современное, только не из нержавеющей стали, а скорее всего из бронзы. Странно…
– Пятое – четвертое тысячелетие до нашей эры, – гордо озвучил возраст подарка Индиана.
– Да ну, не может быть… – Вадим Анатольевич вернул на газетку ланцет. – Больно уж хорошо сделано…
– Уж поверь мне… Я сам обалдел… В Сибири курган копали. Нашли два скелета – мужской и женский. Лежат, рука за руку держатся. В глазницах кольца из белого нефрита и ещё три побольше у мужика на груди. Качество отделки колец – удивительное. Как небо от земли отличается от примитивных поделок того времени, что раньше находили на берегах Байкала, – выдал место, где были сделаны находки Индиана.
– Ух ты… – Вадим Анатольевич продолжал перебирать древний медицинский инструментарий.
– Между коленями мужского скелета эти инструменты и лежали. Может и были во что-то упакованы, но время, сам понимаешь… Можешь смело в руки их брать – всё у меня как надо обработано, ни одного древнего микробика на них не осталось.
– Слушай, по форме и размерам – как современные…
– Во, меня тоже это удивило…
– Эта штука, похоже, для трепанации черепа… – Вадим Анатольевич всё не мог оторваться от подарка. – Не жалко такое отдавать?
– Для милого дружка и серёжку из ушка…
Индиана давно славился широтой души среди узкого круга посвященных в его дела. Такие подарки были в его стиле.
– Ну, спасибо… Порадовал.
Вадим Анатольевич принялся бережно упаковывать артефакты.
– Владей, лишь бы в радость, – повторился щедрый даритель.
Доктор Джонс прошёлся по магазину.
– Красиво у вас, – похвалил он ассортимент выложенного и выставленного в витринах. – Хорошо берут?
– Очереди нет.
– Само-собой, не пирожки с капустой…
После ухода доктора Джонса Вадим Анатольевич ещё пару часов посидел и закрыл избушку на клюшку – посетителей не было.
Завтра с самого утра Вадиму Анатольевичу лекцию читать, надо ещё кое-что в неё добавить – были в последнее время по её теме свежие публикации. Вадим Анатольевич к преподаванию серьёзно относился, хоть и платили в меде очень скромно, но уж если что-то делаешь, то делать это надо хорошо…
– Награды берёте?
Перед Вадимом Анатольевичем стоял молодой мужчина в камуфляже. Бакалавр раньше такого никогда и не видел. Для себя он его определил, как какой-то высокотехнологичный. Юра бы за торговлю такими душу продал…
– Смотря какие. – строго посмотрел Бакалавр на находившегося напротив его.
Мужчина порылся в кармане и выложил на прилавок перед Вадимом Анатольевичем увесистый белый кругляш на колодке обтянутой красной муаровой лентой.
Так, что это?
«За взятие Вашингтона» …
– Нет, с нынешними государственными наградами России возмездные сделки не проводим – не покупаем и не продаем, – не обрадовал Вадим Анатольевич сдатчика.
– Ну, тут тоже одни законопослушные…
Мужчина спрятал в карман медаль и не прощаясь вышел из магазина…
Уффф… Привидится же такое…
Температура у Вадима Анатольевича зашкаливала за сорок. Из-за неё мозг и выделывал такие выкрутасы.
Вот ведь какая дурнина привиделась… Явственно так, словно он опять вместо Мишки в их антикварном магазине сидит и к нему сдатчик пришёл. «За взятие Вашингтона» … Нет такой награды, не брали мы Вашингтон…
Грипповал Вадим Анатольевич. Сначала Мишка и Юра с их половинками переболели, а тут и до Бакалавра с Наташей очередь дошла. Подхватил Вадим Анатольевич, скорее всего, заразу от кого-то из студентов. Хоть и гнал он домой с занятий всех кашляющих и носом шмыгающих, но не уберегся.
Что поделаешь – високосный год. В это время жди бед и несчастий.
Откуда такое Вадим Анатольевич узнал? Соответствующей литературы начитался. Врач из поликлиники не рекомендовал ему во время болезни чем-то серьёзным голову нагружать, вот у него все научные журналы Наташа с тумбочки от кровати и забрала. Сказала, что читать их будешь после выздоровления.
Не было сейчас под рукой у Вадима Анатольевича ни «Вопросов вирусологии», ни «Молекулярной генетики, микробиологии и вирусологии», ни «Вирусологии», ни «Журнала инфектологии», ни даже «Журнала медицинской вирусологии» …
На прикроватной тумбочке лежала всякая хрень из ближайшего киоска. Наташа специально сходила и скупила все свежие газеты. Мог сейчас читать Вадим Анатольевич на выбор хоть «Мегаполис-экспресс», хоть «Московскую правду», хоть «Экспресс-газету» или «Жизнь», «СПИД-инфо» …
Он и читал. Ну, когда температура по утрам спадала. Больше то читать ему всё равно нечего было.
Главные редакторы этих изданий как сговорились, все материалы про високосный год разместили. Ну, про разные беды и несчастья, что в такие годы происходили. Пугающая информация привлекает внимание и тиражи лучше расходятся.
Узнал Вадим Анатольевич, что в високосный год нельзя предпринимать никаких серьёзных дел. Лучше дома сидеть и в окошечко поглядывать или на печи лежать. Из всех начинаний в такой год всё равно ничего хорошего не выйдет.
Жениться тоже нельзя. Супруги будут постоянно ссориться, изменять друг-другу, быстро разведутся, а кто-то из них даже может и скоропостижно умереть. Вадим Анатольевич даже порадовался – он не в високосный год женился.
Отправляться в путешествие газеты не рекомендовали, сообщали, что продавать животных даже за символическую плату нельзя – обеднеешь, будешь топить котят или щенят – твой скот падёт. У Вадима Анатольевича ни котят, ни щенят не имелось, скота тоже не было. Повезло ему в этом отношении.
Нежелательно сажать растения, особенно берёзу или сосну – до конца года смерть свою встретишь…
Были в прочитанных газетах и исторические экскурсы – серьёзно авторы статей к своему делу подошли. Писали про трагическую гибель «Титаника» и даже пугали читателей фотографией этого события.
Вспоминали и более ранние трагедии. Упомянуто было землетрясение в Китае 1556 года. Тогда, как утверждала газета, погибло аж восемьсот тридцать тысяч человек. Вадим Анатольевич имел сомнения насчёт правдивости этого сообщения, но владельцам газеты это было уже по барабану – номер то они уже продали доверчивым покупателям…
Прочитал болеющий и про цунами 1896 года в Японии. Как там волны высотой в тридцать восемь метров людей на части разрывали и все косточки им на мелкие кусочки перемалывали. Хорошо, что Киров не на берегу океана расположен и хоть цунами то в нём не бывает.
Октябрь 1948 года. Ашхабадское землетрясение в Туркмении. Сто десять тысяч погибших.
В 1600 году произошло извержение вулкана Уайнапутина в Латинской Америке – облака пепла закрыли небо, на планете начался малый ледниковый период.
Наполеон вторгся в Россию…
Тунгусский метеорит…
Что только в такие годы не случалось.
Одна «Комсомольская правда» наперекор всем пошла и хорошее про високосный год написала. Так, в 1240 году русские войска разгромили шведов в Невской битве, а в 1380 году армия, возглавляемая Дмитрием Донским, одержала победу в Куликовской битве. Високосные годы подарили нашей стране талантливых художников – Ивана Шишкина, Виктора Васнецова, Илью Репина, Михаила Врубеля. Родились в такие годы Афанасий Фет, Марина Цветаева и Александр Блок.
Бакалавр, хоть и болен был и мозги у него не очень хорошо работали, сказкам про високосный год не поверил – в любое время плохое случается, не зависят события от года или месяца. Хотя, кто его знает…
Самый лучший туризм – это поездки за казенный счёт…
Какой россиянин откажется за денежки работодателя в США слетать? Тут и зарплата капает, хоть она и не велика, и командировочные, причем в долларах.
Ещё и лететь в Нью-Йорк надо через Париж. Не знал Вадим Анатольевич, почему такой маршрут руководством российской делегации на конференцию по вирусологии был выбран. Его дело телячье – сказано через Париж, значит полетит он через Париж и никаких гвоздей…
Нельзя сказать, чтобы Бакалавр от такого пути двумя руками отбивался. Головой кивнул согласно и взял под козырёк. Ничего другого ему не оставалось…
Високосный год, он такой – високосный…
Надо лететь, а Вадим Анатольевич никак поправиться не может. Таблетки глотает, по три литра жидкости каждый день пьет, бульварную прессу вместо научных журналов читает.
– Вот, Наташ, невезуха то… – тяжело вздохнул в который уже раз болеющий профессор. – Накрылась моя конференция, пролетел я как фанера над городом Парижем…
– Вадик… Ты чего переживаешь то? Последний что ли раз? Тебе теперь поправиться до конца надо, а не про конференции думать, – успокаивала Вадима Анатольевича Наташа.
– Доклад у меня очень интересный… Других тоже хочется послушать. Статья в журнале – это одно, а лицом к лицу пообщаться – совсем другой коленкор… – переживал Вадим Анатольевич.
– Да, не вовремя ты после новогодних праздников заболел… Хотя, болеть никогда не вовремя… – весьма разумно завершила разговор Наташа.
Не полетел в Нью-Йорк Вадим Анатольевич… Думал, что не повезло ему, а оказалось – всё это очень даже к счастью.
Не даром в високосный год путешествовать не рекомендуется – сверхзвуковой пассажирский авиалайнер Aérospatiale-BAC Concorde 101 авиакомпании Air France, который осуществлял чартерный рейс AFR 4590 по маршруту Париж—Нью-Йорк потерпел крушение.
Во время разгона по взлётно-посадочной полосе у самолёта загорелся двигатель. Экипаж поднял горящую машину в воздух, чтобы потом совершить вынужденную посадку, но через две минуты после отрыва от земли лайнер рухнул на здание гостиницы в муниципалитете Гонесс в 4 километрах юго-западнее аэропорта Парижа, с которого был осуществлён взлёт.
В ужасной катастрофе погибли сто тринадцать человек – все находившиеся на борту самолёта сто пассажиров и девять членов экипажа, а также четыре человека погибли в гостинице, когда на неё лайнер с неба свалился.
Вадим Анатольевич как раз на этом лайнере был должен и лететь.
Наташа белее белого из гостиной к комнату, где был изолирован гриппующий, вбежала и эту новость ему сообщила.
– Вадик, сейчас по телевизору что передали…
Наташа стояла в дверном проёме и глазами хлопала.
– Что передали?
По виду супруги он понял, что было это что-то очень нехорошее.
– Тот самолёт, на котором ты лететь был должен разбился…
После такого сообщения одеяло с кровати Вадима Анатольевича на пол полетело, а голые ноги его по полу к телефону прошлёпали.
Вадим Анатольевич из-за этих слов Наташи несколько седых волос к уже имеющимся добавил – на лайнере его коллеги должны были в США лететь…
Сплошной мат в бабушкиной квартире стоял пока он московский номер набирал. Наташа ему сказать успела, что новость про самолёт не свежая – ей уже больше трёх часов, так что в одном хитром НИИ, название которого и не всем знать надо, про судьбу нашей делегации ему ситуацию сейчас прояснить точно уж смогут.
В ходе телефонного разговора лицо его светлело, голос веселел, а в конце беседы он даже поблагодарил собеседника за добрые вести.
Наташа ничего понять не могла – какие такие добрые вести могут быть?
– Представляешь, они на рейс опоздали! В парижском метро заблудились… Это тебе не наше метро московское или питерское, где всё ясно и понятно, а кругом красота и благолепие.
Наташа в метро в Парижа была, а поэтому мнение Вадима Анатольевича разделяла.
– После поезда решили наши своим дамам в Париже духи купить… Ну, что они из самого Парижа им подарки привезли. Понятно, что в Москве и в других местах то же самое продается, но тут важно – где куплено… В метро немного заплутали, потом искали где на RER нужный сесть… В самом Шарле с терминалами тоже ещё та морока… В общем – самолет без них в воздух поднялся. Сидят сейчас во Франции и левой ногой крестятся. Сначала расстраивались, а сейчас от счастья на седьмом небе, – пересказал своими словами суть разговора с Москвой Вадим Анатольевич Наташе.
– Повезло, ничего не скажешь… – улыбнулась Наташа.
Всё равно она была очень рада, что Вадим Анатольевич на конференцию не поехал. А вдруг бы не стали они подарки искать? Вдруг бы решили не экономить и не на метро и электропоезде до аэропорта добираться? Лежали бы сейчас косточки Вадима Анатольевича на чужой земле…
– Когда у вас и где следующее общее сборище? – озадачила вопросом Наташа Вадима Анатольевича.
– У немцев через год в это же время.
Конференции, особенно такие серьёзные, были у вирусологов на три года вперёд расписаны. К ним же готовиться надо, а не ехать с бухты-барахты.
– Ну вот, в следующем году и съездишь. На поезде, – уточнила Наташа. – И год уже не високосный будет.
– Это уж точно, – согласился Вадим Анатольевич с супругой.
– Так, быстро в кроватку лечиться, – последовал от неё строгий приказ.
– Слушаюсь, мой генерал! – весело ответил Вадим Анатольевич. – Наташ, а принеси ты мне стаканчик вискарика…
– Половинку, – скорректировала желание супруга Наташа. – Больным много нельзя…
Касьянов год шёл день за днём…
Почему Касьянов? Это тоже Вадим Анатольевич узнал из газет, что ему во время болезни Наташа купила.
Сейчас то он уже выздоровел, дисциплинированно на службу ходил, время от времени Мишке и Юре помогал по мере сил и возможностей.
Так вот, о Касьяне. Касьян – это не просто Касьян, это даже целый святой и память его празднуется раз в четыре года – 29 февраля. Святой то он святой, то завистливый, скупой и ленивый. Стоит он на страже ворот ада, но вот в этот день он свой пост покидает. Из-за этого всякие беды и случаются.
Ещё про этого Касьяна рассказывают, что не помог он вытащить крестьянину воз, который застрял на дороге. Прошёл мимо и все дела… После него по этой же дороге шёл Никола Угодник и оказал крестьянину помощь. Из-за этого Бог сделал так, что Николу поминают два раза в году, а Касьяна – раз в четыре года. Добрые то дела Богу нравятся, а такие как Касьян пусть идут лесом…
Не хороший год выдался в месте попадания Вадика, ой не хороший. На Россию беды и несчастья так и сыпались.
Вадим Анатольевич иной раз и телевизор желания не имел включать – опять про беду какую-то там расскажут.
То одно, то другое…
Летом очередной теракт в Москве произошёл. Вечером 8 августа в подземном переходе, ведущем к станциям "Тверская", "Чеховская" и "Пушкинская", прогремел взрыв. Сработало взрывное устройство, начинённое винтами и шурупами. Взрывной волной разрушило большую часть павильонов, что там были размещены, получила повреждения и конструкция самого перехода. На месте погибли семь человек, ещё шесть скончались от полученных травм в больнице. Ранения разной тяжести получили более сотни людей.
Недели не прошло – «Курск» потерпел крушение в Баренцевом море.
Об этой трагедии Вадик ещё дома знал. Правда, не много. Честно говоря, известно о ней ему стало на концерте. Он, когда в универе учился, довольно часто на концерты ходил. Одно дело в записи песни слушать, а совсем иное – в живую. Такая же это разница, как пиво нормальное и безалкогольное.
Кто о смерти, скажет нам пару честных слов
Жаль нет черных ящиков у павших моряков…
Как только эти слова тогда прозвучали, зал замер, а некоторые стали со своих мест вставать. Вадик тогда от непонимания происходящего головой завертел.
Карандаш ломается, холодно, темно
Капитан Колесников пишет нам письмо…
На этом месте Вадика проняло… По предплечьям у него мурашки пробежали, в груди защемило…
А с эстрады неслось…
Карандаш ломается, холодно, темно
Капитан Колесников пишет нам письмо…
Какая-то сила Вадика тогда тоже со своего места подняла. Слова песни он начал про себя повторять…
Нас осталось несколько на холодном дне
Два отсека взорваны, да три еще в огне…
То там, то тут в зале начали подпевать. Эх, знать бы слова, Вадик бы тоже к поющим людям присоединился. Проняло его так не слабо.
Знаю нет спасения, но если веришь – жди
Ты найдешь письмо мое на своей груди…
Последние две строчки в каждом куплете повторялись и голос Вадика в общий хор начал вливаться. Певец из него был ещё тот, но слова от самого сердца шли и уровень пения здесь большой роли не играл.
Курск могилой рваною дернулся, застыл
На прощанье разрубил канаты ржавых жил…
Так Вадик про «Курск» и услышал в первый раз. В универе про «Курск» им что-то не рассказывали на истории России. Потом, дома он сразу же в сеть залез и всё, что там было, прочитал.
Над водою пасмурно чайки, корабли
На земле подлодка спит, но как далеко до земли…
Тут не всё и не всегда случалось, что дома у Вадика было, но «Курск» вот случился… Нет бы что хорошее, нет ведь…
Бакалавр замер перед телевизором. Там что-то мямлили про потерю связи с подводной лодкой Северного флота. Что на учениях она была, а теперь на связь не выходит.
Вадим Анатольевич не с самого начала сюжет смотрел, но как-то сразу понял – «Курск». Сообщили ещё, что на поиски пропавшей подлодки отправлена группа кораблей.
Вадим Анатольевич всю неделю, как только у него лекции заканчивались, по каналам гонял… Сообщали разное – понятное дело, кто хозяин, тот и политику канала определяет. Государственные вещали одно, частники – немного другое.
Как и дома у Вадика Британия и Норвегия предлагали помощь, но наши отказывались – сами мол не хуже. У подводных аппаратов российского ВМФ дело что-то не клеилось. То сильное течение мешало, то низкая прозрачность воды, то ещё какая-то золотуха вместе с поносом.
Спасатели сообщали, что кормовые отсеки у лодки за рубкой целые. В носу – разорван лёгкий корпус. Из корпуса «Курска» сверху торчат трубопроводы. Рядом с подлодкой на грунте рассыпан балласт и баллоны ВВД. В районе носа кратковременно травится воздух. Самое плохое – признаков жизни нет. Никаких сигналов не обнаружено…
Бля, бля, бля… Вадим Анатольевич пятый день подряд вечером напивался. Не в дупеля, но позволял себе лишнего. Наташа не ругалась, понимала своего Вадика.
Наконец, зарубежную помощь всё же приняли. Норвежские водолазы вскрыли кормовой аварийно-спасательный люк АПЛ, но внутрь их не пустили – военная тайна…
Выживших не было.
Позже о случившемся долго будут врать
Расскажет ли комиссия как трудно умирать…
Наташа слова этой песни за неделю наизусть выучила. Вадим Анатольевич, как примет на грудь, каждый вечер её бормотал. Петь он не был мастак, но…
Кто из нас ровесники, кто герой, кто чмо
Капитан Колесников пишет нам письмо…