23
Попав на улицу, Маруська устремляется прочь от дома и натыкается на Волину, которая, растерявшись, начинает метаться из стороны в сторону. Маруська, видя перед собой бабу в странном наряде, с множеством афрокосичек на голове, хватает её за руку.
– Ты чего стоишь, дура? Не видишь, менты облаву устроили. Загребут, мало не покажется.
Маруська тащит Волину дальше от дома. Волина, не сопротивляясь, бежит за ней. Завернув за угол, они останавливаются и тяжело дышат.
– Спасибо, – благодарит её Волина.
– Ничего, – отвечает Маруська, – Когда-нибудь сочтёмся.
– У меня здесь рядом машина, – сообщает Волина, – Могу тебя куда-нибудь отвезти.
– Давай, – соглашается Маруська, – Вот и рассчитаешься.
Волина выглядывает из-за угла.
– Всё спокойно…
– Тогда пошли.
Они выходят и перебежками приближаются к машине. Волина открывает заднюю дверь. Маруська быстро заскакивает в салон. Волина накрывает её сверху одеялом.
– Сиди тихо, пока я не скажу.
Захлопнув дверь, сама садится на переднее сидение.
24
Волина нервничает в ожидании прихода Захарова, но того всё нет и нет. Она тревожно поглядывает то на дорогу, на которой должен появиться полковник, то на заднее сиденье, где под одеялом прячется Маруська.
– Чего не едем? – Спрашивает Маруська.
– Стрёмно, – отвечает Волина, – Пусть сначала всё успокоится.
К машине идёт расстроенный Захаров. Открывает дверь и садится на водительское место.
– Ушла, карга старая.
– Кто?
– Маруська.
Волина поворачивается назад и сдёргивает с Маруськи одеяло.
– Знакомьтесь, Сергей Алексеевич: Маруська – собственной персоной.
Маруська пытается выскочить из машины, но Захаров усаживает её на место.
– Ах, ты змея подколодная! Я думала…
– Что я наркоманка? – Спрашивает Волина, – Ты ошиблась, Маруська.
Маруська разражается отборной бранью:
– Чтоб тебя разорвало и покорчило, чтоб у тебя голова раскололась, а руки-ноги повыкручивало, чтоб твои патлы позаверчивались и повыпадали…
– А у тебя, Маруська, третий месяц беременности, – спокойно перебивает её Волина.
Маруська замолкает и удивлённо смотрит на неё.
– В положении ругаться и посылать напасти на других нельзя, – продолжает Волина, – Ты же цыганка. Сама должна знать, что они вернуться могут.
25
Медбрат набирает номер на мобильнике и говорит шепотом:
– Александра Леонидовна, Кольцова приходит в себя. Срочно приезжайте. Скрывать это долго не смогу. Меня уволят.
– Не переживай, – успокаивает его Волина, – дальше морга не пошлют.
26
Волина прячет телефон в карман и поворачивается к Захарову:
– Сергей Алексеевич, нужно срочно ехать в больницу. Кольцова приходит в себя.
– Не проблема, Александра Леонидовна, – отвечает он, заводит машину и трогается с места.
27
В реанимации медбрат и ассистент. Ассистент готовится делать Кольцовой укол. Входит Волина.
– Как у нас дела?
– Я думаю ей ввести «Промедол», – сообщает ассистент.
– Может, хватит «Кеторолака»? – Интересуется она.
Ассистент, не соглашаясь с ней, отрицательно вертит головой:
– Слишком обширные и глубокие ожоги, Александра Леонидовна.
– Согласна.
Кольцова стонет и открывает глаза. Волина и медбрат подходят к ней.
– Здравствуйте, Светлана! Я – ваш врач Александра Волина.
Кольцова начинает громко орать и срывать с себя провода и трубки.
– Зачем вы это сделали?
Медбрат бросается к Кольцовой и хватает за руки, но та с силой отталкивает его от себя.
– Кольцова, не смейте! – Кричит он. Затем поворачивается к Волиной, – Александра Леонидовна, что это с ней?
– Так и должно быть, – объясняет она, – Это посттравматическое стрессовое расстройство, – затем спрашивает ассистента, – Ты скоро?
Ассистент трусящимися руками набирает лекарство в шпиц.
– Сейчас!
– Быстрее! – Торопит она его.
Медбрат снова бросается к Кольцовой. Вместе с Волиной они ложатся на неё, прижимая к койке.
– Не надо! Пустите меня! – Орет Кольцова, – Что вы сделали? Я не просила меня спасать!
28
Захаров поворачивается к Маруське, сидящей на заднем сидении.
– А теперь поговорим, красавица?
Маруська принимается широко улыбаться:
– Давай я тебе лучше погадаю, касатик?
– Не надо, – отказывается он.
Маруська хватает его за руку и принимается быстро говорить, чтобы успеть сказать полковнику, как можно больше.
– Чего не надо, касатик? Ты ж один-одинёшенек, как тополь в чистом поле. Если так дальше будешь жить, в бурьян превратишься. А ведь рядом с тобой красавица писанная, только ты не обращаешь на неё внимание. Смотри, проспишь свое счастье.
Захаров выдергивает у цыганки свою руку.
– Не обо мне речь, Маруська, лучше расскажи, как Дениса Кольцова на наркотики подсадила.
– Обижаешь, начальник, – говорит Маруська, – Я никого насильно колоться не заставляю. Они сами себя колют. А что касается Кольцова, то знать его не знала, и видеть не видела.
– У меня другие сведения, – сообщает Захаров.
– Завистники наговорили, – оправдывается она, – А вот мать его – Светлану Кольцову я хорошо знаю.
– Откуда?
– Она ко мне погадать приходила. Я же цыганка, начальник. Это у нас из рода в род по наследству передается.
29
Волина и медбрат продолжают держать Кольцову, а ассистент пытается сделать ей укол. От интенсивного движения бинты на руках и на груди Кольцовой моментально заливаются кровью.
– Откуда у неё силы берутся? – Спрашивает медбрат.
– Держите крепче, – просит ассистент, – я никак в вену попасть не могу!
30
– Что интересного ты нагадала Кольцовой? – Интересуется Захаров.
– Что сын её наркоман, – рассказывает Маруська, – И если его не лечить, то он скоро загнётся. Он ведь уже плотно сидел на героине.
– Что сделала мать?
– Сказала, что знает об этом и попросила меня никому не рассказывать… А зачем это мне? Это её тайна…
– Ну, это ясно, – произносит Захаров.
Маруська на мгновение замолкает, оценивая полковника, а потом сообщает:
– А ещё она попросила меня доставать ей героин.
– Не понял?
31
Волина и медбрат крепко держат Кольцову, которая старается вырваться из их объятий. Ассистент делает укол.
32
– Что ж тут не понять? – Пожимает плечами Маруська, – Она попросила меня доставать героин для Дениса.
– Ты ничего не путаешь? – Спрашивает Захаров.
– Нет, – отвечает она, – Она брала у меня наркотики для того, чтобы сын перестал всё выносить из дома, не пропадал в притонах, а кололся в её присутствии.
33
Кольцова успокаивается. Волина и медбрат отпускают её. Кольцова смотрит в потолок.
– Сейчас вам станет легче, – говорит Волина.
Кольцова облизывает сухие губы и тихо спрашивает:
– Зачем вы меня спасли?
– Странный вопрос? – Говорит Волина, – Вы молодая женщина. Вам нужно жить.
– Зачем, если его уже нет? – Произносит Кольцова.
– Кого?
– Дениса, – сообщает она и принимается плакать, – Это я во всём виновата.
– В чем? – Осторожно задает вопрос Волина.
– Когда я узнала, что мой сын наркоман, то принялась его лечить, – рассказывает Кольцова, – Я не жалела денег, надеясь на выздоровление. Но он, пройдя курс лечения, снова принялся за старое, но теперь уже вынося из дома вещи, технику, деньги и драгоценности. Я хотела скрыть от людей этот позор. Начала его закрывать дома, но он умудрялся выскользнуть. Тогда я стала сама покупать наркотики, чтобы Денис перестал воровать и бегать по притонам.
Все, кто находится в реанимационной, внимательно слушают Кольцову. Она изредка останавливается, чтобы облизать пересохшие потрескавшиеся губы.
– А вчера он умер от передозировки. И эту отраву принесла я.
Кольцова замолкает и отворачивается к стенке. В кармане у Волиной звонит мобильный телефон. Она отходит в сторону и вынимает трубку.
– Слушаю?
34
Волиной звонит Кашин.
– Уважаемая Александра Леонидовна, я закончил с вашими химическими анализами. Когда их заберёте?
– Скоро, – шепчет она в ответ.
– Кречетова приказала вам сообщить, – говорит эксперт, – что на ткани, кроме крови, есть капли С8Н17.
– Расшифруйте, пожалуйста? – Просит Волина, – я не сильна в химии.
– Учить её нужно было в школе, Александра Леонидовна, – свысока произносит Кашин, – Это формула бензина.
– Спасибо, Виктор Петрович, – отвечает Волина, – Теперь всё стало на свои места.
35
В кабинете Захаров и Волина. Величко в кабинет вводит протрезвевшего Щукина. Захаров поднимается навстречу. Щукин видит старшего по званию и широко улыбается ему.
– Гражданин начальник, я уже всё сказал, честное слово.
Величко усаживает его на стул, стоящий в центре кабинета.
– Гражданин Щукин, – произносит Захаров, – я хочу попросить прощение, за то, что мы задержали вас.
Щукин с удивлением смотрит на Захарова.
– Это подколка такая? Программа «Розыгрыш»?
– Нет, – отвечает полковник, – Вполне серьёзно.
– Понял, – кивает Щукин, – У вас месячник вежливости.
– И здесь вы не угадали, – говорит Захаров, – Просто, мы знаем, что в поджоге дома Кольцовой вы не принимали участия.
– Серьёзно? – Спрашивает Щукин, – А я, грешным делом подумал, что и вправду дом подпалил. Я когда выпью, ничего не помню.
– Вы свободны и можете идти домой, – сообщает ему Захаров.
Щукин поднимается со стула и недоверчиво смотрит на всех присутствующих в кабинете.
– Иди, Щукин, – командует капитан Величко, – Тебя в коридоре Сушко дожидается.
Щукин улыбается и гордо покидает кабинет.
– Прощайте, господа-товарищи!
Захаров возвращается на своё место.
– Итак, дело закрыто. Спасибо всем.
Усевшись за стол, Захаров поворачивается к Волиной:
– Как Кольцова?
– Тяжело, – отвечает она, – Человек, который не сопротивляется болезни, выздоравливает долго.
Раздается телефонный звонок. Все автоматически достают мобильные телефоны. Но этот звонок предназначается Волиной.
– Извините.
Она вынимает трубку мобильного телефона и подносит к уху:
– Слушаю вас, Семён Семёнович.
– Аграфена, у нас несчастье, – сообщает Семён Семенович Збарский – новый муж матери Волиной Зои Николаевны.
– Что случилось? – Спрашивает Волина.
– Ты только не волнуйся, пожалуйста, – говорит Збарский, – Зоя Николаевна лежит при смерти, и просит тебя приехать.
Волина опускает руки. Величко, видя резкую перемену в поведении Волиной, интересуется:
– Что с вами, Александра Леонидовна?
– Мне срочно нужно ехать в Зеленогорск, – отвечает она, – Моя мама в тяжелом состоянии.
Захаров поднимается и решительно идёт к двери.
– Не переживайте, Александра Леонидовна. Я вас быстро туда отвезу.
Волина идёт следом.
– По дороге мы должны забрать Клаву.
– Само собой, – кивает Захаров.
Перед дверью он останавливается и обращается к Величко:
– Капитан, пока меня не будет, займитесь Потаповой.
– Уже бегу, – говорит тот.
36
Величко открывает обезьянник, в котором сидят два гастарбайтера, сбегавших со стройки, и Потапова. Потапова сразу бросается к Величко.
– Вы не имеете права держать меня, как арестантку, в ваших казематах! Я требую адвоката!
Величко никак не реагирует на неё. Закрывает за собой дверь, изобразив на лице злобную маску, вынимает резиновую дубинку и бьет ею по решётке. Затем подскакивает к нелегалам. Те вжимаются в стену.
– Встать! Кто такие? Что вы здесь делаете? Я вам сейчас покажу, как нелегально пересекать государственную границу.
– Не надо, командир, мы все скажем, – трясется от страха гастарбайтер, показывая на Потапову, – Это он виноват. Приказал нам поджигать дом за то, что те не хотел продать землю. Он шантажировал, что отправит домой и деньги не даст за работу.
Потапова с ужасом слушает гастарбайтера.
37
Захаров, Волина и Клава едут в машине. Захаров внимательно наблюдает за дорогой.
– Не волнуйтесь, Александра Леонидовна, успеем.
Мимо пролетают деревья и кусты.
– А у вас есть дети, Сергей Алексеевич? – Вдруг спрашивает Волина.
– Нет, – за Захарова отвечает Клава.
Волина поворачивается к дочери:
– Ты откуда знаешь?
Клава гордо вскидывает голову:
– Мне полковник Захаров сам рассказывал.
– Клава, ты знаешь больше, чем тебе положено, – говорит мать.
– Ничего страшного, Александра Леонидовна, – успокаивает её Захаров, – Это не секрет. Детей нет, потому что я в разводе.
– Давно?
– Нет, – рассказывает он, – Жена ушла к другому.
– Странно…
– Ей не понравилось, что я постоянно мотаюсь по командировкам. Но это же моя работа! Измена не прощается.
– Согласна.
Некоторое время они едут молча. Молчание прерывает Захаров:
– Можно подумать, он лучше меня. После такого как-то не хочется, чтобы тебя кто-то охмурил. А почему вы со своим мужем не живете?
– Аркадий никогда не был моим мужем, – объясняет Волина.
– Не понял?
– Не предлагал, – говорит она, – А если бы и предложил, я бы не согласилась.
– Почему?
– Потому что он компьютерный гений, а не мужчина, за которого выходят замуж. Я ещё не встретила такого, на которого можно положиться. С которым можно жить, как за каменной стеной.
– Тоже проблема, – сочувствует Захаров, – У меня есть друг… Юсов… Он подходит под ваше описание. Я вас с ним познакомлю.
– Познакомьте, – предлагает Волина.
– Хорошо, – соглашается он.
– А я вам найду порядочную женщину, которая не будет вас обманывать.
Впереди показываются первые дома Зеленогорска.
– Приехали, – сообщает Клава.
38
Перепрыгивая через две ступеньки, Волина поднимается наверх.
Остановившись на третьем этаже, звонит в дверь. На лестничной площадке появляются Клава и Захаров. Дверь в квартиру им открывает Збарский.
– Семён Семёнович, где мама?
– Дома.
Збарский отступает в сторону, пропуская Волину, Клаву и Захарова в квартиру.
39
Волина проходит внутрь и останавливается на пороге комнаты. Клава, Захаров и Збарский становятся рядом с ней.
Зоя Николаевна, расположившись на стремянке, мастерски белит потолок, распевая во все горло:
– Мы – красные кавалеристы
и про нас
былинники речистые
ведут рассказ!
Волина, устало, опирается о косяк:
– Привет, мама!
Зоя Николаевна замечает гостей. Опускает щетку в ведро с разведенной известью, вытирает руки о фартук и спускается вниз.
– Быстро ты примчалась, Аграфена.
Волина поворачивается к Збарскому.
– Это что за представление?
Збарский разводит руки в стороны:
– Я ей говорил, чтобы она этого не делала. Разве она послушает?
Волина входит в комнату и смотрит на разведенный ремонт:
– Что здесь произошло?
– Я был на бильярде, – рассказывает Збарский, – а когда вернулся, увидел, что она лежит на полу и смотрит в потолок. Я к ней, а она не реагирует. Я вызвал «Скорую». Они приехали и сказали, что у неё сердечный приступ. Сделали укол и предложили поехать в больницу, но Зоя отказалась.
– Ещё чего! – Произносит Зоя Николаевна, – У меня дочь – врач, а я буду лечиться неизвестно у кого.
Волина вздыхает:
– А зачем ты потолок белить начала?
– Ты знаешь, Аграфена, – объясняет мать, – когда я лежала на полу, то успела рассмотреть его во всех деталях. Он, оказывается, у меня не белый. Я подумала, что не могу умирать под грязным, серым потолком.
– Потому ты встала и принялась белить? – Спрашивает Волина.
– Конечно, – отвечает Зоя Николаевна, – люди на похороны соберутся и осудят.
Волина и Збарский улыбаются. Захаров и Клава удивленно смотрят на Зою Николаевну.
– Как ты себя чувствуешь? – Интересуется Волина.
– После укола, намного лучше, – говорит мать.
– Я должна тебя послушать, – предлагает дочь.
– Ещё успеешь, – отказывается Зоя Николаевна.
Клава проходит в комнату и обнимает её.
– Зоя, я так испугалась за тебя.
– Чего?
– Думала, что ты умрёшь.
– Глупости, – произносит Зоя Николаевна, – Я ещё тебя замуж выдам.
– Я запомню твоё обещание, – говорит Клава.
Зоя Николаевна вытирает руки:
– Проходите все в кухню, пока я здесь закончу.
– Нет уж, мама, – возражает Волина, – Если я приехала, давай я закончу, а ты иди на кухню.
– Тогда и обои переклей. Вон лежат. Я приготовила.
Захаров входит в комнату и снимает китель.
– Я вам помогу.
Зоя Николаевна обращает на него внимание:
– Аграфена, ты познакомишь меня со своим помощником?
Волиной становиться неудобно перед Захаровым за произошедшее. Она сконфужено опускает голову.
– Это – начальник нашего следственного отдела, товарищ полковник.
– А имя у него есть? – Спрашивает Зоя Николаевна.
– Захаров, – представляется по-армейски он, – Сергей Алексеевич.
– Я – Зоя Николаевна, – улыбается она ему, – Мама и бабушка. А это Семён Семёнович. Мой муж. Он вам будет помогать.
Сказав это, она направляется в кухню. У двери обращается к внучке:
– Клава, пошли готовить ужин.
Зоя Николаевна выходит, оставив Волину, Захарова и Збарского в комнате. Захаров хлопает в ладоши:
– Приступим?
– Подождите, – останавливает его Збарский, – я вам какие-нибудь вещи принесу, чтобы переодеться.
Зоя Николаевна и Клава проходят в кухню.
– Клава, ты не знаешь, кто этот симпатичный молодой человек, – спрашивает бабушка внучку, – который приехал с твоей мамой?
– Знаю, – отвечает Клава, – Работает вместе с мамой.
Волина и Захаров, переодевшись, проводят ремонт комнаты: Волина, стоя на стремянке, белит потолок.
– Сергей Алексеевич, а чем вам Кречетова не подходит? – Спрашивает Волина, – Красивая, самостоятельная…
– Слишком красивая и слишком самостоятельная, – говорит он, готовя обои для поклейки.
Збарский внимательно слушает их разговор.
– А как вам Величко, Александра Леонидовна? – Интересуется Захаров.
– Он молодой, – отвечает она.
– Молодой – не старый! – Не соглашается полковник, – Это сейчас даже модно.
– Не хочу, что б меня в один прекрасный момент его мамашей назвали, – возражает Волина.
Збарский помогает то ей, то ему, с удивлением впитывая каждое слово. Зоя Николаевна заглядывает в комнату.
– Сеня, выйди на минуту.
Збарский выходит из комнаты.
– Как тебе он? – Сразу задает она ему вопрос.
– Кто? – Не понимает Семен Семенович.
– Не задавай глупых вопросов, – не выдерживает она, – Будто ты не понимаешь, о ком я спрашиваю?
Збарский пожимает плечами:
– Нормальный мужик.
Зоя Николаевна приближается ближе и шепчет Семену Семеновичу на ухо:
– Узнай: серьёзно у них всё или нет?
– Что? – Не понимает он.
Но, натолкнувшись на недовольный взгляд Зои Николаевны, добавляет:
– Как я узнаю?
– Придумай что-нибудь.
Збарский вздыхает:
– Я постараюсь.
Зоя Николаевна идёт на кухню, Збарский возвращается в комнату.
Волина, закончив белить потолок, выносит стремянку и принимается с Захаровым клеить обои. Збарский с интересом наблюдает за ними.
Зоя Николаевна вместе с Клавой управляется у плиты, готовя ужин.
Поклеив на стены обои, Волина начинает мыть комнату, Збарский и Захаров выходят на улицу покурить.
40
Они усаживаются на лавочку и достают сигареты.
– У вас дома не будет неприятностей за то, что вы задерживаетесь? – Спрашивает Збарский.
– За меня некому волноваться, – отвечает Захаров.
– Что так?
– Родителей уже нет. Жены тоже уже нет.
– Сбежала или выгнал?
Захаров вздыхает:
– Сбежала…
– Переживаешь?
Захаров задумывается и приходит к ответу, что уже ничего не чувствует к своей бывшей жене. Просто понимает, что из чувств к совместной жизни осталась лишь одна обида:
– Нет, – говорит он, – Хотя один вопрос все же мучает: почему? Я что, хуже всех?
– Зачем зря мучиться? – Произносит Збарский, – Когда встретишь её, спроси…
– Спрошу, – соглашается Захаров.
– А сейчас, стало быть, один? – Интересуется Семен Семенович.
Захаров кивает:
– Один.
– Не скучно?
– Нет, – отвечает Захаров, – Не хочу ещё раз наступать на грабли.
– Понятное дело.
41
Величко сидит на месте Захарова и наблюдает, как Потапова пишет. Закончив писать, Потапова протягивает Величко листок.
– Написали? – Спрашивает тот.
Потапова кивает и громко выдыхает воздух.
– Вот видите, Алевтина Лаврентьевна, – говорит следователь, – как сразу легче стало. Давно нужно было облегчить свою душу явкой с повинной.
– Что мне за это будет? – Интересуется она.
Величко поднимает глаза в потолок, вспоминая все статье уголовного кодекса, которые можно применить к подозреваемой Потаповой:
– За махинации с землёй? Это решит суд, когда выяснит степень вашего участия в этом криминальном деле. Кто из вас больше виноват: вы или Сомов?
– Сомов, – уточняет она.
– И только после этого назначит наказание, – произносит Величко, – Да, вы не переживайте: ваше от вас никуда не уйдет.
42
Пока мужики курят, Волина успевает умыться и переодеться.
Зоя Николаевна и Клава, закончив сервировку стола, тоже надевают нарядные платья и садятся за стол, поглядывая на двери в ожидании гостя.
Збарский и Захаров возвращаются с улицы.
– Сколько можно ждать? – Спрашивает Зоя Николаевна, – Быстро мойте руки и за стол, а то картошка стынет.
Захаров и Збарский по очереди моют руки в ванной и выходят на кухню. Захаров надевает китель.
– Прошу всех к столу, – приглашает Зоя Николаевна.
Все усаживаются за стол. Збарский мостится рядом с Захаровым, но вовремя замечает строгий взгляд Зои Николаевны и пересаживается в другое место, усадив Захарова между Волиной и Клавой.
– Приятного аппетита, – желает Зоя Николаевна.
Захаров смотрит на накрытый стол.
– Давно я домашней пищи не ел.
– Кто вам мешает? – Интересуется Зоя Николаевна.
– Никто, в принципе, – отвечает Захаров, – Можно самому готовить, но лень. Придёшь с работы, уже просто ничего не хочется.
– А вы к нам приезжайте, – предлагает Клава, – Хотя бы на выходные. Зоя вас кормить будет на неделю вперёд.
– Устами ребёнка глаголет истина, – восклицает Семен Семенович.
Волина бросает изучающие взгляды то на мать, то на Збарского, пытаясь понять, что они задумали?
– Семён Семёнович, а где водка? – Спрашивает Зоя Николаевна.
Збарский вскакивает.
– Ой, забыл из морозиловки вытащить.
Волина хмыкает. Зоя Николаевна достаёт из холодильника запотевшую бутылку и передает Збарскому. Тот быстро разливает водку по рюмкам. Зоя Николаевна поднимает рюмку:
– Ну, произнесёт кто-нибудь тост?
– Мама, тебе нельзя пить, – останавливает её Волина.
– Пить нельзя, но поднять бокал можно, – возражает Зоя Николаевна, – На это у меня силы найдутся.
Захаров берёт рюмку и поднимается.
– Вчера ночью в одном из домов Питера произошло несчастье. Погиб сын у матери. Это страшно, когда дети умирают раньше родителей. Мать не захотела жить и решила покончить с собой, и только вмешательство вашей дочери спасло её от смерти. Я предлагаю выпить за всех матерей, которые дают нам жизнь, любят нас безумно и преданно за наши достоинства и недостатки, прощают обиды и огорчения, которые мы невольно наносим им. За вас, Зоя Николаевна!
– За тебя, мама! – Добавляет Волина.
Клава, поднимая стакан с компотом, говорит своей матери:
– За тебя, мама!
43
Из здания выходит помощник депутата Сомов, направляясь к машине. Его окружают бойцы СОБРа, бросают на капот. К Сомову подходит Захаров. Сомов видит его:
– Товарищ полковник, объясните, что здесь происходит?
– Гражданин Сомов, вы обвиняетесь по статье 159 части 4 Уголовного кодекса Российской Федерации в мошенничестве, совершенном организованной группой в особо крупном размере, – сообщает ему Захаров.
Бойцы СОБРа ведут Сомова к машине. Сомов видит Волину. Та машет ему рукой.