Litres Baner
Билет в один конец

Саймон Дж. Морден
Билет в один конец

S.J. Morden

ONE WAY

© С. Саксин, перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Посвящается светлой памяти доктора Дэвида У. Коллинсона (1927–2007)


Глава 1

[Служебная записка: от Герардо Авила, компания «Паноптикум», в Службу управления данными, компания «Паноптикум», 2.10.2046]

Мы ищем заключенных, удовлетворяющих следующим требованиям:

– отбывающих или пожизненное заключение, или срок, превышающий естественную продолжительность жизни заключенного;

– в течение продолжительного периода (пять лет и больше) не имевших контактов с любыми лицами на свободе, в том числе родственниками, друзьями, бывшими руководителями и/или подчиненными, адвокатами, журналистами и писателями, юридическими группами, сотрудниками правоохранительных органов, ФБР, ЦРУ и других федеральных ведомств, в том числе иммиграционной службы;

– обладающих профессиональной подготовкой, предыдущим опытом работы или навыками в одной из следующих сфер деятельности: транспорт, строительство (все специальности), компьютеры и информационные технологии, прикладные науки, медицина, сельское хозяйство;

– не страдающих дегенеративными или хроническими заболеваниями физического и психического характера, способными вызвать смерть или умственное расстройство в ближайшем будущем (минимум пять лет);

– в настоящий момент находящихся в удовлетворительном физическом и психическом состоянии и имеющих возраст от 21 года до 60 лет.

Пожалуйста, подготовьте список потенциальных кандидатов и отправьте его мне к пятнице.

Герардо Авила, координатор специальных проектов, компания «Паноптикум»
* * *

– Положите руки на стол!

Руки у Фрэнка и так уже были скованы, три стальных звена соединяли браслеты наручников. Ноги у него также были в кандалах. Табурет, на котором он сидел, привинчен к полу, как и стол перед ним. Все поверхности в помещении были стерильно чистыми. Запах дезинфицирующих средств едкой щелочью обжигал ему гортань и веки. Фрэнк не мог никуда уйти отсюда и не мог ничего сделать, но тем не менее он подчинился приказу. Медленно поднял лежавшие на коленях руки, чувствуя тяжесть металла, впивающегося в кожу, и положил их на черную виниловую столешницу. В ней было просверлено большое отверстие. Еще один кусок цепи был пропущен в кольцо, образованное его скованными руками, и заведен в отверстие. Охранник застегнул эту цепь навесным замком и встал у двери, через которую они оба попали сюда.

Фрэнк потянул за цепь, проверяя, сколько свободы ему дали. Цепь загремела и натянулась. Десять, от силы одиннадцать, дюймов. Недостаточно, чтобы дотянуться через весь стол. Стул не двигается. Стол не двигается. Он застрял здесь и будет торчать столько, сколько они пожелают.

И все же это была хоть какая-то перемена. Что-то другое. Слева от Фрэнка было окно с матовым стеклом, снаружи решетка, внутри проволочная сетка. Фрэнк поднял взгляд: свет, длинная люминесцентная трубка, тихо гудящая и пульсирующая в своей проволочной клетке. Краем правого глаза он видел охранника.

Фрэнк ждал, вслушиваясь в звучащий рядом гул и более отдаленные отголоски звуков захлопывающихся дверей, пронзительных звонков, громких голосов. Эти звуки уже стали ему привычными. Его собственное дыхание. Тихий шелест синей рубашки. Хруст напряженных суставов, когда он переместил свой вес, откинувшись назад.

Фрэнк ждал, потому что только это ему и оставалось, потому что ничего другого он не мог сделать. Время шло. Ему стало неудобно. Он вынужден был сидеть положив руки на стол и не мог встать и пройтись. В конце концов Фрэнк проворчал:

– Так зачем я торчу здесь?

Охранник не улыбнулся, даже не шелохнулся. Фрэнк его не знал и даже не мог сказать, принадлежит ли он к обычному штату. Форма та же самая, но лицо незнакомое. Подавшись вперед, Фрэнк выкрутил руки так, чтобы можно было поставить локти на стол и перенести на них вес тела. Его голова бессильно упала вперед. Фрэнк постоянно испытывал чувство усталости, от зажигания света до гашения света. И эта усталость не была хорошей, честно заработанной. Его выматывало абсолютное безделье.

Наконец в замке загремел ключ, и отворилась другая дверь, та, что была напротив, ведущая в свободный мир. В камеру вошел мужчина в костюме и, не поздоровавшись ни с Фрэнком, ни с охранником, положил на стол чемоданчик и надавил на защелки. Открылась крышка, и мужчина поднял ее до предела, так, чтобы она стала ширмой, скрывающей от Фрэнка содержимое чемоданчика.

От чемоданчика исходил запах кожи, терпкий, богатый ароматическими маслами. Защелки и накладки на уголках были из сверкающей латуни золотистого цвета, полированной до блеска, не поцарапанной. Она ярко сияла в искусственном освещении. Достав картонную папку с фамилией Фрэнка на обложке, мужчина захлопнул чемоданчик и поставил его на пол. Откинувшись назад – его стул можно было отодвинуть, – он пролистал бумаги.

– Вы можете идти. Благодарю вас.

Фрэнк никуда уйти не мог, а, помимо него, единственным человеком в камере был охранник. Охранник вышел и запер за собой дверь. Теперь они остались вдвоем. Фрэнк снова откинулся на спинку стула – мужчина находился близко, чересчур близко, – и стал гадать, что все это значит. Никто не навещал его уже несколько лет, он никого не хотел видеть и определенно не просил о встрече с мужчиной в костюме и при галстуке, с расстегнутой верхней пуговицей сорочки, с гладкой, загорелой кожей и выбритыми щеками, пахнущим одеколоном, с короткими волосами, уложенными гелем. Со свободным человеком.

– Мистер Франклин Киттридж?

Мужчина до сих пор так и не поднял взгляда, не посмотрел Фрэнку в лицо. Он листал папку с фамилией Фрэнка на обложке и штампом «Управления исправительных работ и реабилитации штата Калифорния», перевертывая тонкие прозрачные страницы с отпечатанным текстом. Бумага и картон. Все остальные воспользовались бы планшетом, но только не хронически страдающее от недофинансирования УИРР.

– Ну, если это не я, мы с вами оба напрасно потратили время.

Шутка была не ахти, однако все-таки она пробила лед, самую малость, но все же достаточно для того, чтобы мужчина поднял голову и мельком взглянул на Фрэнка, прежде чем снова уткнуться в содержимое папки.

Разумеется, вот уже несколько лет никто не называл Фрэнка «мистером» Киттриджем. Фрэнк почувствовал, как где-то в глубине шевельнулось давно спящее любопытство, которое он задвинул подальше, чтобы оно не свело его с ума.

– Может быть, вам что-нибудь принести? – спросил мужчина. – Что-нибудь поесть, попить?

Повернув голову, Фрэнк посмотрел через плечо на запертую дверь за спиной. Определенно, это не охранник. Он посмотрел на мужчину.

– Для начала вы могли бы сказать, как вас зовут.

Мужчина обдумал его просьбу.

– Можете звать меня Марком, – неохотно произнес он.

Выражение его лица – чуть дернувшийся левый глаз – дало понять Фрэнку, что на самом деле никакой он не Марк.

– Если мы перешли на имена, Марк, почему бы вам не называть меня Фрэнком?

– Ну хорошо, Фрэнк. – Мужчина, которого звали не Марком, закрыл папку, снова открыл ее и перевернул несколько страниц. – Так за что вы сидите, Фрэнк?

– Я так полагаю, эту папку вы принесли с собой не потому, что вам нечего почитать. Я знаю, что вам известно все, что в ней. И вы знаете, что я это знаю. Так что, хоть это и приятная смена обстановки, я все равно спрашиваю у вас, зачем вы здесь.

Наконец Марк поднял взгляд, вероятно, удивленный прямотой, с которой к нему обратились.

– Вы знаете, что вам предстоит здесь умереть, ведь так? – спросил он.

– Через восемьдесят пять лет я могу рассчитывать на условно-досрочное освобождение. Что вы думаете на этот счет, Марк? – Фрэнк чуть изогнул уголок рта. Теперь это считалось у него улыбкой. – Как вы полагаете, я дотяну?

– Вам будет… – Пауза. – Сто тридцать шесть лет. Нет, не думаю.

– Вот невезуха! А я так рассчитывал выйти на свободу!

– Вы убили человека.

– Я знаю, что я сделал. Знаю, почему я это сделал. Но если вы ждете от меня раскаяния, наверное, вам лучше поискать кого-нибудь другого.

Марк положил обе руки на папку. Пальцы у него были длинные, с ухоженными ногтями. Они сияли так же ярко, как и латунная фурнитура его чемоданчика.

– Фрэнк, я хочу знать, что вы думаете о перспективе умереть за решеткой.

После недолгого размышления Фрэнк подвел итог:

– Я не в восторге. Но я учитывал эту возможность, когда нажимал на спусковой крючок, и что теперь? Насколько я понимаю, выбор у меня небогатый.

Марк обхватил своим изящным пальцем семиконечную звезду на обложке папки.

– Быть может, я смогу вам помочь, – сказал он. – Быть может, я предоставлю вам выбор.

– И каким образом вы это сделаете? – Фрэнк поднял руки и снова опустил их, медленно, чтобы каждое звено цепи, приковывающей его к столу, зацепилось за край отверстия, прежде чем упасть. – И зачем вам это?

– Эта тюрьма принадлежит частной компании, которая заведует ею от имени штата.

– Логотип есть на всем, что на мне надето. Несколько лет назад он изменился, но тюремные стены остались теми же. Вы говорите мне то, Марк, что я и без вас уже знаю. Я по-прежнему жду, когда вы скажете то, чего я еще не знаю.

– Вы не хотите меня выслушать? – сказал Марк. – Как вам угодно. Это ваше право. Но что, если вас это заинтересует? – Откинувшись назад, он принялся изучать свои холеные руки.

Фрэнк снова натянул на лицо послушное выражение. Внутри он испытывал легкое раздражение, но и только.

– Это ведь вы попросили встречи со мной, верно? Не наоборот. Итак, эта компания, этот «Паноптикум»? Вы на нее работаете?

 

– Формально нет. Однако руководство компании уполномочило меня выяснить, заинтересует ли вас одно предложение. Но, прежде чем я вам расскажу, о чем пойдет речь, мне хотелось бы вас предупредить, о чем речь не пойдет. – Марк сделал паузу, выжидая, скажет ли Фрэнк что-нибудь, однако это было не в духе Фрэнка. – Речь не пойдет о помиловании. Вы по-прежнему останетесь виновны в убийстве без отягчающих обстоятельств. Речь не пойдет о сокращении вашего срока. Вы отсидите все, что вам осталось от ста двадцати лет. Речь не пойдет об условно-досрочном освобождении. Вы будете постоянно находиться в условиях тюремного режима. И вам не скостят срок за хорошее поведение.

Фрэнк обдумал то, что уже успел услышать.

– Продолжайте, – сказал он. – Ваше предложение уже выглядит крайне заманчивым.

– Мы не можем предложить вам все это, поскольку не имеем права. Штат Калифорния – закон – не позволит нам заключить с вами такую сделку. Мы предлагаем вам перевод.

– У «Паноптикума» есть еще одна тюрьма где-то в другом месте?

Марк поджал губы. Это была первая эмоциональная реакция, которую он показал. Фрэнк решил, что, несмотря на дорогой костюм, кожаный чемоданчик и ухоженные руки, а может быть, как раз все дело было именно в этом, перед ним угрюмый бесстрастный тип. Точнее, даже дохлая рыба[1].

– В определенном смысле.

– В таком случае почему бы вам просто не перевести меня туда? Мое согласие для этого не требуется.

– Да, совершенно верно. Однако нам нужно ваше сотрудничество.

– Вот как? Пока что я ровным счетом ничего не понимаю. Вы производите впечатление человека откровенного, так почему бы просто не выложить всё начистоту?

Марк снова принялся водить пальцем по папке с личным делом Фрэнка.

– После всего того, что я вам сказал, вы по-прежнему в игре?

– В какой игре? Вы сказали мне только то, что я умру в тюрьме. Имеет ли какое-либо значение, где именно находится эта тюрьма?

– Вас выбрали не случайным образом, Фрэнк. У вас есть навыки. Гораздо больше, чем у многих – чем у большинства заключенных этой тюрьмы. И этим навыкам суждено пропадать впустую. Вы хотели бы снова ими воспользоваться?

– Вы хотите, чтобы я построил для вас тюрьму, в которой мне предстоит умереть?

– В определенном смысле, – сказал Марк.

Фрэнк попытался устроиться поудобнее, однако ему не позволили скованные руки. Он хмуро посмотрел на сидящего напротив мужчину, холеного, одетого с иголочки.

– Вы так собираетесь сэкономить свои деньги?

– Деньги компании, – поправил его Марк. – Да, именно это я и предлагаю.

– Марк, должен признаться, я тщетно силюсь понять, какая для меня во всем этом выгода.

– Преимущества будут следующие: лучше питание, лучше условия содержания, небольшая группа, в составе которой вы будете работать, интересная, захватывающая обстановка, совершенно уникальный проект и значительная личная свобода. Это будет не тюрьма. Определенно, никакого сравнения с тем режимом, в котором вы сейчас пребываете, это я вам обещаю.

– Но я все равно не смогу никуда уйти, правильно?

– Да. Вас переведут туда, где нужно постоянно находиться на месте, чтобы поддерживать его, – сказал Марк. – Это не означает, что у вас не будет свободного времени, чтобы – как бы это выразиться – насладиться окружающей местностью. Однако вы будете должны всегда возвращаться назад. На самом деле место это довольно уединенное и из него в прямом смысле нельзя уйти.

– В таком случае где же это находится? В пустыне?

– Первоначально это действительно будет пустыня. Вам потребуется пройти специальную подготовку в одном частном заведении. Также медицинское обследование. Если вы откажетесь сотрудничать или не сможете выполнять поставленные компанией задачи, вас вернут прямиком сюда. Без колебаний. Без права на повторную попытку. То же самое, если у вас будут обнаружены проблемы со здоровьем. – Марк накрыл папку ладонями. – Вы все еще заинтересованы?

– Разумеется, если я ничем себя не связываю. Однако я продолжаю ждать удар исподтишка. Скажите, в чем это проявится?

– Если вы принимаете изложенные мною условия, тогда я изложу суть проекта более подробно.

– Вы начинаете говорить как юрист.

Марк снова едва заметно поморщился, но вслух сказал только:

– Итак, вы принимаете условия?

– Пусть будет так.

– Да или нет?

Он играл словами, и Фрэнк решил, что нужно ему подыграть. От него ждут подтверждения юридического соглашения, и Фрэнку вдруг стало очевидно, что весь разговор записывается.

– Да, я принимаю условия, – отчетливо произнес он.

Марк шумно вздохнул, и Фрэнк вдруг почувствовал, что сейчас он переступил какой-то порог, невидимую черту, разделяющую его жизнь на две части. У него на лбу выступила тонкая пленка испарины, руки стали липкими.

– Ваше обучение будет продолжаться почти целый год. У нас есть конкретный срок, который мы не можем перенести, так что или вы будете готовы, или не будете. Учебный центр, как вы правильно предположили, действительно находится в пустыне. Вам предстоит освоить очень специфическое оборудование; хочется надеяться на то, что ваш опыт в строительстве придется кстати. Вас познакомят с остальными членами вашей группы, вы научитесь работать вместе, доверять друг другу, полагаться друг на друга.

– Сколько человек?

– Всего восемь.

– И все в таком же положении, как и я?

– Семеро. Восьмым будет сотрудник компании, чтобы наблюдать на месте за ходом работ.

– А остальные также бывшие заключенные?

– Заключенные, отбывающие срок.

– И они тоже должны остаться там, после того как мы закончим строительство?

– Совершенно верно.

Фрэнк посмотрел на ярко освещенное окно, затем снова на Марка.

– В таком случае будет лучше, если они мне понравятся.

– Компанию это не интересует. Для нас главное то, сможете ли вы с ними сработаться.

– Так где же это место, куда вы собираетесь отправить семерых зэков, чтобы те построили для вас тюрьму, после чего оставались там до конца своей жизни?

– На Марсе.

Снова повернувшись к окну, Фрэнк уставился на размытые параллельные полосы прутьев решетки, отделяющей «снаружи» от «внутри». Их было семь, дюймах в шести друг от друга. Они должны быть железные, покрытые опухолью ржавчины, облупившаяся краска отслаивается от поверхности подобно шелушащейся коже.

– Вы сказали – Марс, правильно? В том смысле, что планета?

– Да. Планета Марс.

Фрэнк снова задумался.

– Вы просто издеваетесь надо мной, мать вашу.

– Уверяю вас, это совершенно серьезное предложение.

– Вы хотите отправить партию зэков на Марс? Чтобы они построили тюрьму? И остались там?

Марк вытер руки о брюки – роскошь, которую Фрэнк не мог себе позволить.

– Комплекс спроектирован не как тюрьма, а как научный центр федерального значения. Позвольте все объяснить по порядку. На Марс будет отправлена группа заключенных. Прибыв на место, они возведут базу из заранее собранных частей и сделают ее пригодной для жизни. Как только центр будет построен, группа продолжит жить на Марсе, отбывая наказание, занимаясь обслуживанием центра, его расширением по мере необходимости, а также помогая прибывающим на планету ученым в работе. Полагаю, то, что центр будет также служить вам тюрьмой, это лишь техническая деталь. Но, как я уже объяснил, бежать оттуда некуда.

Фрэнк медленно кивнул, переваривая информацию.

– Вы не отвергли предложение с ходу, – заметил Марк.

– Дайте мне минутку. Я думаю.

Как только вся безумность была отметена в сторону, предложение действительно стало честным: умереть в тюрьме или жить на Марсе. Фрэнк никогда не выйдет из этого исправительного заведения живым: он был приговорен к ста двадцати годам тюрьмы за то, что выстрелил в лицо человеку средь бела дня, на глазах у целой толпы свидетелей. И только то обстоятельство, что он смог доказать, что убитый снабжал наркотиками его сына, спасло его от обвинения в убийстве при отягчающих обстоятельствах и, соответственно, от смертного приговора.

Фрэнк не оспаривал выдвинутые против него обвинения. Не сказал ни слова в свою защиту. Он принял то, что определила ему судьба, и продолжал это принимать. По обоюдному согласию сразу же после завершения судебного процесса его жена и сын исчезли, перебравшись далеко-далеко. У плохих ребят, таких как подручные убитого типа, долгая память и длинные руки. С тех пор никто не связывался с ним, и сам он ни с кем не хотел связываться. Нет, неправда: он получил одно послание, приблизительно через год после того, как начал отбывать срок. Документы на развод, подготовленные какой-то юридической конторой в Нью-Гемпшире. Фрэнк без колебаний подписал все бумаги и вернул их поверенному.

На Земле ему в прямом смысле не осталось ничего, кроме как умереть всеми забытому, безвестному.

Но Марс?

Фрэнк слышал о планах создания на Марсе постоянной базы, еще когда был свободным человеком, но он не мог сказать, положа руку на сердце, что обратил на это внимание: к тому времени он уже был в самом настоящем аду, стараясь сделать как лучше для своей семьи, но тщетно. Ну а потом? Впрочем, на самом деле это ведь неважно, так? Кто-то хочет возвести базу на Марсе. Вот и отлично.

Фрэнк ни на долю секунды не мог представить себе, что это будет иметь какое-либо отношение и к нему.

Такое наследство стóит оставить. Где-то далеко его сын уже вырос, хотелось надеяться – живет своей жизнью, хотелось надеяться – занимается тем, что получается у него лучше всего. Фрэнк дал ему второй шанс, поскольку любил его больше жизни, хоть и демонстрировал это весьма своеобразно.

Мальчишка вспоминает своего отца? Хотя бы изредка? Каково ему будет вдруг обнаружить, что его старик не сидит за решеткой, а астронавт, летит к Марсу?

– Это та самая большая база на Марсе, правильно? – спросил Фрэнк. – Та, о создании которой объявили несколько лет назад?

– Да. Первая марсианская база.

– Это… очень интересно. Но почему вы набираете зэков? Почему бы не отобрать лучших и способных, предоставив им возможность стать героями, черт побери? Или вы уже кинули клич, но к вам не стоит очередь из молодых, способных, толковых ребят с университетским образованием и без криминального прошлого? Я прав? И вы в отчаянии?

Марк погладил верхнюю губу.

– Все дело в том, что, хотя компания стремится свести до минимума риски, полностью устранить их невозможно. А когда молодой, способный, толковый парень с университетским образованием погибает, общественность неистовствует. Вот почему эту возможность предложили вам. Также нужно показать, что вся эта затея не для кучки избранных, самых умных и талантливых. Антарктическим базам нужны слесари, электрики и повара. То же самое потребуется и марсианским базам. Компания хочет показать всему миру, что после правильной подготовки работать на Марсе сможет любой.

Фрэнк подался вперед.

– Но неужели вам не удалось просто нанять нужных людей?

– Фрэнк, буду с вами искренен. Построить большой космический корабль, на создание которого потребуется много времени и много денег, чтобы доставить людей на Марс, а затем вернуть их обратно? В настоящий момент это не очень выгодно. Положение дел таково, что компания получает свое, а вы получаете свое. Компания получает базу, которая будет построена быстро – и да, дешево. Вы же получаете возможность провести остаток жизни, занимаясь чем-то полезным, нужным для всего человечества, вместо того чтобы до самой смерти гнить здесь. Услуга за услугу. Справедливый обмен.

Фрэнк снова кивнул. В этом был определенный смысл.

– Ладно, я понял, вы не хотите, чтобы там умирали хорошие, симпатичные люди. Но насколько там будет опасно?

– Космос – опасное место, – сказал Марк. – Люди погибали там в прошлом. Люди будут погибать там в будущем. Происходят непредвиденные случайности. Космос способен, как мне говорили, убить человека великим множеством самых разных способов. Мы не знаем, какая средняя продолжительность жизни будет у вас на Марсе. У нас нет никаких данных. Вполне вероятно, этот параметр можно будет скорректировать сочетанием природных факторов, о чем вы узнаете в процессе обучения. Но вы сможете минимизировать риски и значительно повысить шансы на выживание, следуя нескольким весьма простым правилам. Ну а средняя продолжительность жизни за решеткой составляет пятьдесят восемь лет. Вам сейчас пятьдесят один год. Можете сами произвести несложные расчеты.

 

– Марс.

– Да, Марс.

Высунув кончик языка между зубами, Фрэнк чуть прикусил его. Он почувствовал, что приблизился к болевому порогу, и это было практически все, что он мог чувствовать в настоящее время. Но снова почувствовать гордость? Добиться каких-то свершений? Поверить в то, что его сын сможет поднять взор на ночное небо и сказать: «Вот он. Там мой отец».

Достаточно ли этих причин? Он никогда не вернется обратно: с другой стороны, здесь его тоже нет. Для него это тоже будет второй шанс.

– Где поставить подпись?

1Непереводимая игра слов: выражение cold fish – «нелюдимый человек» дословно переводится как «холодная рыба».
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23 
Рейтинг@Mail.ru