Litres Baner
МЖМ по кругу. Рабство Студентки. БДСМ. Гарем. Пытки. Принуждение

Саманта Джонс
МЖМ по кругу. Рабство Студентки. БДСМ. Гарем. Пытки. Принуждение

Тайна Похищения



Я никогда не думала, что такое может произойти со мной. Я росла в Москве обычной девочкой. Невысокая, светлые волосы до середины плеча, круглая попка и уже сформировавшаяся к моим 18 годам высокая грудь 3го размера. «Вся в маму» – говорил мой папа таинственно ухмыляясь. И конечно он был прав. Моя 35летняя мамочка тоже обладала хорошей четвёрочкой.

Папа работал в МИД и мы ждали отправления в долгосрочную командировку. Но его неуживчивый характер сыграл роковую роль в моей судьбе. Он поругался с начальником и вместо уютного Туниса или такой близкой нам Турции его отправили послом в Афганистан.

Мы сильно расстроились и ехать не хотели, но отец сказал, что это служба и мы должны сопровождать его. Иначе не солидно в его кругах.

Я конечно дико скучала в Кабуле. Ночные клубы здесь разумеется были, но репутация у них была очень плохая. И все-таки я как-то познакомилась с одним американским сержантом. Большой и крепкий, честно говоря мы быстро нашли общий язык, хотя по английски я понимала плохо. Он постоянно говорил мне про мои пухленькие губки, да большую попу. Что-то ещё пошлил, а делала вид, что не понимаю, и улыбалась.

Я хотела, чтобы он стал моим первым и, когда он пригласил в клуб я не смогла отказать. Отпросилась у папы. Одела высокие каблучки лодочки с открытым носом. Накрасила ноготочки, губки, одела обтягивающий топик и плесированную юбку. В таком виде выскочила из такси и мы нырнули в клуб. Очень громкая музыка, абсолютно такая же как на вечеринках в европе. Мы танцевали и мне периодически становилось страшно от того, что я видела как по углам богатые афганцы зажимают то одну девочку, то другую. Но я была с Мичелом и знала, что он защитит.

Но не тут то было.

Сейчас мне легко об этом говорить, но тогда для меня это был настоящий шок. Около двух часов ночи у клуба раздался скрежет тормозов. Из трех бронированных джипов вывалили люди в неамериканской военное форме. Камуфляже или как оно там называется. С масками на лицах, с автоматами. Они ворвались в клуб и стали избивать пятерых отдыхавших там богатых афганцев лояльных к американскому правительству. Я испугалась и спряталась за Митчелла, но не успела даже зажмуриться как мощным ударом приклада ему снесли челюсть.

Я завизжала, но двое жлобов в военной одежде схватили меня за руки. Запястья ныли. Пока другие дрались, они просто лапали меня, как шлюху. Собственно для них, видевших женщину только в паранже, я и была таковой. Но тут я должна быть с тобой, читатель откровенна до конца: честно говоря я не раз фантазировала о том, чтобы меня изнасиловали, но наяву это совсем другое. Было просто дико страшно. Грудь быстро стала ныть от грубого обращения. Я пыталась отбиваться, но меня повалили на диван, и я уже стала ощущать как черствая лапа одного из террористов лезет мне под юбку.

Взрослые мужики мне всегда нравились. И сейчас… короче соски у меня встали. Они это заметили и один из солдат, что на меня напали уже потянулся расстегивать ширинку. Тут он резко отлетел в сторону. Второй тоже получил подзатыльник. Надо мной стоял здоровенный амбал, с бородатым арабским лицом, в военной майке обтягивающей его прокачанный торс. Таких мужиков я никогда не видела. Каждая мышца играла. Видно, что не в зале накачался, а по жизни просто такой.

Он стал кричать на них на пуштунском.

– Вы сюда развратничать пришли, кабели? Увидели шлюху и забыли о деле?!

Потом он взглянул на меня как на сломанную куклу. В его глазах я увидела нотки сочувствия или жалости. Но потом он оглядел меня от ножек до макушки. От такого взгляда я поджала ножки. Мне хотелось полностью покориться его властности.

Он обратился ко мне на очень плохом русском.

– Задери юбку.

Я как зачарованная приподняла юбку так чтобы были видны мои трусики. Делать это при всех посторонних в клубе в свои 18 было очень стыдно, но другого выбора у меня не было.

Его глаза загорелись, он сунул руку мне между ножек, и я инстинктивно раздвинула их. Никогда раньше мужская рука не касалась меня там. Я потекла. Я была ужасно возбуждена всей ситуацией, а его большие и горячие пальцы надавливавшие на лобочек добавляли остроты. Я помню до сих пор каждое касание. Так жарко стало, что капельки пота проступили у меня на висках.

Он продолжал коверкая слова:

– Жаркая девочка. Сколько тебе лет?

– Семнадцать,– дрожащим от волнения голосом едва не заикаясь проронила я.

Он ещё раз нежно провёл подушечками пальцев по моим намокшим трусикам. Ему явно нравился жар, который исходил от моего молодого тела.

– Такая маленькая, а уже одеваешься как шлюха. Придётся взять тебя на перевоспитание.

– Взять её!!! – прокричал он своим солдатам и они схватили меня. Одели мешок на голову и бросили в машину. Очнулась я только на утро.

Проверка на Девственность


Следующие несколько недель изо дня в день проходили одинаково. Утром меня будили девушки из гарема, в который я попала. Зарина и Фатима. Ко мне приставили русскоговорящих девушек из средней Азии, но были и другие. Молодые, ухоженные, каждый вечер они наряжались и уходили. В их обязанности входило «обслуживание» членов «организации» и их гостей. Нам не говорили её названия и чем занимается, но и без того понятно, что это какая-то нелегальная банда.

«Обслуживать» – вовсе не означало банальное раздвигание ног перед ними. Пол дня девушки тренировались танцевать танец живота и танцы на пилоне. Как бы это ни было странно для восточного государства, но у нас была хорошая тренер по стрип пластике и мы занимались каждый день. После обеда нас учили красиво виляя бедрами подносить виноград и вино. Вечером до того, как придут гости – читали стихи на фарси, английском, русском.

Мне выдали красивые золотистые босоножки подчеркивавшие хрупкость ножки, в сочетании с ежедневными ваннами в молоке с инжиром, которые принимали все девушки – кожа становилась бархатистой и гладкой. И хоть мне в 18 было не на что жаловаться, я все таки и сама порой заглядывалась на свою бархатную попку у зеркала перед тем как вытереться после ванны.

Зарина рассказала мне, что меня готовят для НЕГО. Что Джамаль – главный в этом странном доме-гостиннице для делающих темные кровавые дела террористов-бизнесменов и он выбрал меня. И это единственная причина почему меня до сих пор не подстелили ни под одного нужного арабского спонсора или просто не отдали для развлечения его полевым командирам.

Я готовилась. Было очень стеснительно, но уже через неделю привыкаешь, что тебя эпилируют во всех местах ставшие родными Фатима и Зарина. Откровенно говоря, этот плен был больше похож на принудительный спа-салон. Меня заставляли красиво одеваться. Учиться ходить на нереальных шпильках, танцевать и крутить задком. Принудительно делали мою кожу идеальной и разглаживали лицо, чтобы оно выглядело сияющим без косметики. И при этом охрана не позволяла ко мне прикасаться распустившихся баронов.

Меня мыли и обследовали и «там». Проверяли мою девственность. Меня готовили для него во всех отношениях. Фатима рассказала, что обычно у него бывают по три-четыре девушки за ночь и он никогда не «пользуется» одной и той же дважды.

Ей тоже «посчастливилось» быть под ним и она отзывалась о нем как о шикарном любовнике. Хотя в моем понимании человек, который заботится только о себе не может быть хорошим любовником. Но на востоке в мужчине ценится только сила и ярость, а не внимательность и чувственность. Впрочем я уже смирилась со свей участью и бережное, по-доброму завистливое отношения подруг мне нравилось.

Я не редко засыпала слушая их стоны в соседней комнате «для гостей». Шикарные комнаты отдыха для личной охраны Джамаля. Они просто оказывали услуги. Отношения между девушками и охраной были строго запрещены, но солдаты приходили каждый вечер. Выбирали и уводили. А я слушала это. По секрету сказать я дико возбуждалась представляя как красивых и статных девушек имели во всех позах грязные солдаты пустыни. Я представляла как девушки пытаются развлечь их танцем, а их просто нагло хватают за руки, мнут груди, суют руки под юбку. Раздевают. Тискают.

Я дико изнывала от перевозбуждения. И откровенно говоря ждала того дня, когда смогу остаться с Джамалем наедине.

Этот день настал. Меня снова намыли и завистливо отшлепали по попе девушки. Они не надели на меня нижнего белья в этот день и я ходила в одних только широких штанах, которые резинкой обтягивали мои подкачанные танцами икры.

Золотой бюстгальтер приподнимал и выставлял напоказ мою грудь. Для 18летней девушки я выглядела очень вызывающе. Моё тело томилось и дымилось под легкой шелковой тканью. Я горела желанием встречи с мужчиной в этом дворце разврата. И пусть он хоть самый отпетый негодяй. Я хотела его. Его член. И прыгать на нем, как голодная сучка.

Возбуждаюсь, даже когда просто пишу эти строки.

Хочу прыгать верхом на бандите, который воюет против моего отца.

Наступил вечер и меня вызвали к нему в спальню.

Я переступила порог, как меня учили – расправив плечи и нацепив маску недоступности на лицо. Я вышагивала большими шашками, наблюдая за тем, как он разглядывает мой красный педикюр и ремешки туфелек опоясывавшие мои нежные щиколотки.

Я ступала с каждым шагом понимала, что его мужское я поглощает меня. Он большой. Он развалился на огромном диване. Среди шелковых подушек. Приглушенный свет не давал мне до конца разглядеть его щетинистое лицо. Но глаза его, большие, злые и…умные, блестели в темноте. Ему нравилась кукла, которую он для себя выбрал.

Я положила колено на диван и кошкой стала пролезать к нему. Медленно и плавно. В его штанах уже зашевелился большой толстый ствол. Я видела это и у меня перехватило дыхание от возбуждения.

 

Я уже была над ним. Запах мужчины, голодного и сдерживающего свою агрессию пассивно наблюдая за моим змеиным танцем над ним. Меня предупредили, что нужно сначала его как следует завести и лишь потом можно приступать к делу иначе можно схлопотать пощечину.

Я наблюдала за тем, как он возбуждается и ему все труднее сдерживать себя. Я касалась ЕГО грудью, словно случайно… Закрывала глаза и вдыхала его запах прикусывая нижнюю губку. Моя нетронутая девочка была уже очень мокрой. Тем более, что на мне не было трусиков. Я стала целовать его в шею…

Его рука легла мне на поясницу и медленно заползла в штаны. Его огромная лапа легко вместила в себя мою правую ягодичку и тут он сжал её с силой… Я застонала и упала на него прочувствовав всю твёрдость его намерений… Я пыталась, не касаясь его кулачками, опереться на его грудь, чтобы продолжить, но он с силой прижал меня к себе… Я хотела, чтобы он снял с меня штанишки и оттрахал как последнюю сучку.

Я подняла голову и откинула свои светлые волосы, чтобы поцеловать его в губы.

– Не так быстро.

Он продолжал: я думаю мы подружимся – сказал он на русском.

Его акцент уже стал моим отдельным фетишем, потому что на деле он сказал что-то вроде: «Дружба ты и я делать долго». Но я попытаюсь передать его интеллигентный тон:

● 

Я вижу ты быстро учишься… И танцы и кожа и умение «обходиться» с мужчиной…

Он покатал виноградинку по губам и раскусил:

– Тебе понравилось учиться, нее так ли?

– Да. – дрожащим от страха и возбуждения голосом прошептала я.

– Тогда ты будешь учиться у меня не только этому…


Со следующего утра я попала в его тренировочный лагерь, где училась стрелять, скрываться и читать натовские карты на равне с его головорезами. Эти громилы и посмотреть в мою сторону боялись. Все знали, чья я и кому принадлежу и телом…и сердцем.

Горячий Ствол


Мою жопу рассматривали, мою жопу обсуждали, но никто ее не трогал. В тренировочном лагере каждый головорез знал, что «белая сука» – личный интерес Джамаля.

Это давало мне некоторую свободу, которая после долгого заточения в гареме кружила голову.

Уши закладывала от стрельбы. Я стояла в узком ущелье, метрах в ста от нас были выставлены мишени. Мишени Альбека, Рамиля, и Юсупа были расстреляны в мясо. Моя же болталась на ветру не тронутой, хоть я и расстреляла все патроны.

«Подойди»,– прохрипел его настойчивый бас.

Строгий голос Бахтияра, тренера по стрельбе перекрикивал шум отлетающих гильз.

Высокий, накачанный, замотанный в пустынного цвета хаки одежды, он укрывался в тени, пока мы жарились на испепеляющем солнце.

«Плохо Стреляешь»,– с сильным акцентом, но по-русски попытался сказать он.

Я стояла и жмурилась от солнца, понимая, что он пялится на веснушки на моем сморщенном носике. Таких тут ни у кого нет. Светлые волосы были убраны в тюрбан, но глубокое декольте сколько его не вытирай моментально наполнялось потом.

«Очень плохо»,– он недовольно и с прищуром покачал головой.

Бахтияр еще раз очертил взглядом мой силуэт песочные часы, большую упругую грудь, тонкую талию подчеркнутую коротким топиком и крутые бедра не уступающие в объёмах восточным красавицам, и только после этой инспекции перелистнул истрепанный блокнот с записями стрельб.

«Женщина должна уметь направить ствол. Иначе все выстрел мимо»,– зазвучало из его уст как афоризм.

По его ухмылке я быстро поняла, что он нарочно подобрал такие двусмысленные слова.

«Ты умеешь направить ствол?»– все стрелки дружно заржали.

«Давай давай я покажу!»– прокричал со своего полигонного места Юсуп. Высокий худощавый парень из средней Азии. Без бороды. С голубыми глазами и смуглой кожей. Его щетина были окантована по-европейски. Очевидно для заданий на Балканах или даже в западной Европе. Он часто говорил по английски в лагере, хотя очевидно знал русский. Просто говорить тут было не с кем.

Все естественно засмеялись.

Бахтияр накричал на него. Из того, что я уже начинала понимать по-афгански были только ругательства. Он назвал его «шакал членом».

Они постоянно говорили это друг другу. По смыслу означало: мужик, который ищет в какую щель бы присунуть.

Бахтияр резво вскочил с места. Взял свой м16 и не глядя на мой бюст подошёл к стрелковому рубежу.

«Иди сюда. Быстро!»– тренера постоянно кричали на нас, поэтому это уже переставало работать, но от жары и унижения, что я не могу поразить ни одну мишень у меня начали твердеть соски. Самое постыдное было то, что они выступали уже и через бюстгальтер крепко обнимающий мою грудь и через зелёный топик.

Я подошла и взяла протянутую мне винтовку.

«Надо стать со ствол одно целое»,– Бахтияр обнял меня сзади. Словно пытаясь научить. Его большие волосатые лапы легли на мои предплечья золотящиеся от выцветающих светлых волос.

Всей спиной и попой я ощутила, как он не прижался, а словно обхватил меня. Я погрузилась в него. Большого опытного мужчину.

По спине пробежали мурашки. Это было одновременно и прохладно, потому что я полностью была укрыта его мощным телом от солнца и жарко, потому что из всех щелей его одежды, из каждого рукава дышало жаром его огромное мужское тело.

Запах мужчины ударил меня в нос, и я начала сходить с ума. Просто тупо отключаться. Дышать тяжелее. По спине, в ложбинке у позвоночника покатились в трусики градинки пота.

Его голос звучал откуда то из далека. Мишени расплывались еще больше.

Он приставил приклад винтовки мне прямо в пах.

«Со ствол одно целое. Понимаешь?»– ко мне никто не прикасался уже давно. Особенно в тренировочном лагере, где у меня не было даже возможности мастурбировать в душе, потому что там всегда был кто-то из мужчин. Приклад как влитой лег мне в прогал. Я чуть выгнулась попочкой навстречу Бахтияру.

Я моментально почувствовала его еще не стоячий, но уже обильно налитой килограммовый хуй. От ягодиц он прилегал к моим бедрам через толстую ткань мужских штанов, что были на мне одеты.

Бахтияр направлял ствол винтовки, но приклад глубже погружался мне в прогал между ножек.

Я теряла голову, мне хотелось как в детстве покататься на этой пони. Парни бросили стрельбу и смотрели на этот «мастер-класс», заводясь и хихикая. Сквозь бред, теряя контроль за своими глазами, я краем глаза заметила как набухли их ширинки. В штанах цвета хакки это смотрелось особенно брутально. Большие свободно болтающиеся в просторных штанах члены мужиков с оружием. Мои глаза непроизвольно закатывались.

«Смотри мишень. Глаз не отрывай»,– всё более инфернально звучал голос тренера.

Я еле-еле моргала. Сладкая истома огненным шаром приближалась к моему низу живота. Было горячо. Соски отвердели и с каждым дыханием терлись о жесткий лифчик.

Руки Бахтияра уже скользили по предплечьям к пальцам. Сжимали их, расставляя на курок и в нужные пазы винтовки. Мои бедра инстинктивно сжались и обхватили приклад. Попа неприлично терлась о член моего тренера.

Я понимала, что все смотрят, но с каждой секундой мне было все труднее сопротивляться желанию поставить его член в боевую стойку, развернуться, встать на колени и заглотить его большой афганский член в свой нежный блондинистый ротик.

Мне казалось я чувствую рельеф его мясистого пениса. Головку, ствол, яйца.

Бахтияр вновь обхватил меня и воздуха между нами не стало вовсе. Мое тело уже само издало сдавленный стон.

Наши одежды плотно прилегали друг к другу и меня обдало волной жаркого воздуха.

Я почувствовала запах свежего мытого мужика. Его яиц, его члена, его тела. У меня усилилось слюноотделение. Я хотела сосать, но стояла к нему спиной, обхватывая бедрами приклад винтовки.

Клитор был предельно напряжен.

Бахтияр направил моими руками ствол на мишень и безжалостно нажал моим пальчиком на курок.

Отдача больно ударила в пах, и я испытала оргазм перемешанный с мощнейшей болью, которого в моей жизни еще не было.

Рукоятка винтовки скользила и ударяла в клитор и промежность снова и снова. Бахтияр крепко держал мои руки на курке и мы изрешетили мишень в лоскуты, пока я кончала с криком в его руках. Бедра сжимались, волны накатывали одна за одной. Думаю я обкончала приклад даже через грубую холстину штанов, потому что там было все мокрое.

От боли оргазм только усилился и мне было плевать, что весь пах будет в синяках. Я брызнула на винтовку и провалилась в объятия Бахтияра.

Очнулась я уже в части.

Официальная версия «солнечный удар»…


Напишите в комментариях, надо ли писать продолжение и как вы думаете, что произошло со мной дальше?

Рейтинг@Mail.ru