…и дольше жизни длится… Книга вторая

Рита Харьковская
…и дольше жизни длится… Книга вторая

Глава десятая

 По лицам вернувшихся из Прибалтики мужчин, Надежда сразу поняла, что поездка эта была нерадостной для обоих.

 Уже вечером, Валера, не выдержав груза свалившихся на него новостей, отчаянно нуждаясь в том, чтобы его поняли и пожалели, рассказал Надежде о том, свидетелем чему стал Митя.

***

В каком бы возрасте не был человек, будь то мужчина или женщина, в его жизни случаются моменты, когда нужно, просто до одурения нужно, чтобы его выслушала и пожалела старшая женщина. И хорошо, если это будет мать. Но с семьей Валера уже давно прервал отношения. Однажды, на вопрос Надежды, а давно ли он был дома? Давно ли проведывал маму? Валера, криво усмехнувшись, ответил:

– Не рады мне там будут. Я – отрезанный ломоть. Да и есть у мамы другие сыновья. Взрослые, самостоятельные, успешные, делающие карьеру. А я кто? Тралмастер на рыбаках. Одно расстройство, а не сын.

– Не говори так, Валера, – попробовала возразить Надежда: – Материнское сердце детей не делит.

– Ох, тёть Надь, еще как делит. Уж я-то знаю, – и добавил, словно озвучив давно принятое решение:

– Я буду Вас мамой Надей называть, можно?

Надежда замялась:

– Не знаю, правильно ли это? Я к тебе уже давно отношусь, как ко второму сыну. А впрочем – называй, как тебе хочется.

***

Валера уткнулся головой в плечо Надежды:

– Мам Надь! Да что же это такое?! Куда все бабы нормальные подевались?! Почему одни стервы и сучки остались?

Надежда гладила его по голове, успокаивала:

– Может, не там ищите? Не тех выбираете? Хороших женщин не меньше чем плохих. А может даже и больше.

– Да где же они попрятались?!

– Нигде они не прячутся. Живут рядом, по одним улицам с вами ходят. Нужно только оглянуться вокруг и не бросаться на красивую обёртку. Эх, мужчины-мужчины. Не напрасно говорят, что вы любите глазами. А для того, чтобы увидеть душу и сердце – глаза не нужны.

– Нет! – Валера слушал и не слышал: – Для меня все эти игрища в любовь закончены!

Митя попробовал успокоить друга:

– А может мама и права?

– Ага, права, как же! Твоего малОго чухонец воспитывает, а моего и вообще будут растить два гомика и шлюха! Вот повезло, так повезло! Обоим! Всё! Отныне в бабах меня будет интересовать только одно!

– Что же, Валерочка, – не вовремя полюбопытствовала Надежда.

– «Дырка»! Простите, мама Надя, но я не верю, что мне встретится нормальная женщина. Не верю! Вон, Митька у нас еще молодой, пусть ему судьба пошлёт ту, что человеком будет. А с меня хватит!

Надежда все так же продолжала гладить по голове мужчину, но уже молчала, просто не зная, что сказать и как утешить.

***

И снова Аравийское море.

Как говорил, усмехаясь, Валера: «Те же яйца – только вид сбоку».

Правда,  в Аденском заливе судно задержалось ненадолго.

***

Кто из вас не пробовал вкуснейшую маленькую жирнючую селедочку иваси? А вот о том, что иваси не ловятся в промышленном масштабе ежегодно – знают не все. С чем связано подобное, конечно, знают ихтиологи. Я – нет. Но то, что раз в три-четыре года от нашествия иваси кишит Охотское море – остается фактом.

В один из жарких, солнечных дней Митя положил на стол капитана радиограмму из управления. В радиограмме  было приказано: судно забункеровать в Адене, пополнить запасы воды и продовольствия и чапать помалу под плавбазу Восток на вылов ивасей.

– Угу-угу, – пробурчал кэп, глядя на карту мира: – Бешеной собаке – три версты не крюк, – и дал команду «сушить сети».

Уже через два дня залитое топливом под самую завязку судно, взяло  курс на восток. Правда, с продовольствием вышла заминка, взяли по минимуму. Но это не страшно. Океан богат едой, да и рыбаки народ не переборчивый. В случае чего, и омаром перекусят, да и трепангом там, или морским гребешком не побрезгуют. Как-нибудь доберутся до плавбазы, с голоду не попухнут.

***

Осталось совсем немного пути. Уже было пройдено Аравийское море и Бенгальский залив.

Растаял в предрассветной дымке, оставленный по правому борту, Вьетнам, только-только начавший восстанавливаться после кровавой продолжительной бойни между двумя сверхдержавами, которая велась на территории этой прекрасной удивительной страны.

Уже почти было пройдено Восточно-Китайское море, кода судно стало на якорь.

В течение суток механики и мотористы не вылезали из машинного отделения, надеясь устранить неполадку своими силами. Но на утро второго дня в каюту капитана постучал грязный как черт, с красными от суточного бдения глазами, старший механик:

– Нужно в порт, капитан.

– Что, сами никак? Вон, уже Владик почти видно. Может дотянем?

Дед покачал головой:

– Не дотянем. Разве что на веслах, – усмехнулся стармех: –  Нужно докование. Иначе и судно и людей угробим к чертовой матери.

В течение суток велся обмен радиограммами с Управлением, в результате которого было принято решение и дана команда судну – идти в Северную Корею, страну с которой СССР во всю «дружил» в последние годы.

Пока СРТМ на малом ходу «чапал» в порт Хыннам, капитан провел с экипажем «ознакомительную беседу», рассказывая о Северной Корее, о порядках, царящих в этой стране, о том, что делать можно, а чего нельзя ни в коем случае. Он так «достал» рыбаков своими нравоучениями, что Митя, похихикивая, отыскал в судовой библиотеке подшивку газет и из одной вырезал портрет лидера Северной Кореи Ким Ир Сена и прилепил его на переборку в своей каюте.

 Митя и Валера, ухмыляясь, фантазировали о том, как удивятся погранцы Кореи, когда увидят в каюте одного из членов экипажа портрет их вождя.  Но даже в самых бредовых фантазиях друзья не могли представить, чем закончится безобидная, на первый взгляд, выходка.

Четверо пограничников вошли в каюту Мити.

 Четверо пограничников вытянулись в струнку и отдали честь пожелтевшему газетному фото.

Четверо пограничников о чем-то быстро и громко заговорили между собой.

Капитан, открыв от удивления рот, переводил взгляд с Мити на погранцов, с погранцов на фото Корейского лидера, и не знал, чего ему теперь ждать.

Пограничники быстрым шагом покинули Митину каюту.

– Ну удружил! – схватился за голову кэп: – Куда их (пограничников) понесло? Они ж повернутые на своем вожде! Что теперь будет?!

Митя пожимал плечами:

– Я же как лучше хотел!

–Ага. Хотел, как лучше, а получилось, как всегда! Молись своему Богу, марконя, чтобы не выперли нас из порта в два счета!

– Да за что нас «выпрут»?!– не понимал Митя.

– Да кто его знает, что у них на уме?! Вон, выскочили на берег, как ошпаренные!

Через полчаса в каюту Мити вошли несколько человек. Портрет Вождя был бережно снят с переборки и вставлен в красивую рамку. После чего портрет был водружен на место. У портрета прибили полочку, на которую немедленно возложили живые цветы. Мите улыбались и жали руку. Когда Митя в сопровождении своих гостей вышел из каюты, у двери, в почетном карауле, стоял, вытянувшись в струнку, пионер. Почетный караул у каюты, где висел портрет драгоценного вождя, менялся каждые четыре часа в течение всего светового дня. Хорошо, хоть ночью детей не заставляли стоять у каюты в карауле. На судно, в Митину каюту, стали водить экскурсии, показывая, как ценят и уважают их Лидера в дружественной стране.

 Капитан хватался за голову:

– Вот только этого бардака мне и не хватало! Ну, марконя, ну удружил, паршивец!

Но у этого происшествия была и хорошая сторона. Для ремонта судна был немедленно выделен док. И уже на следующий день закипела работа. Казалось, на ремонт крошечного СРТМа бросили всех, кто вообще находился в порту.

За трое суток непрекращающейся ни на минуту работы, судно подремонтировали и оно было готово продолжить плавание.

Мите снова жали руку. Благодарили капитана. Улыбались всем членам экипажа. Желали хорошего пути.

 Наконец, порт Хыннам скрылся за линией горизонта.  Капитан, войдя в каюту к Мите, ткнул пальцем в портрет:

– Сними это! И спрячь где-нибудь подальше!

– Зачем? – удивился Митя: – Пусть висит! Вон, рамочку какую северо-корейские товарищи подарили! Почти как на картинах в Эрмитаже.

– Да я уже видеть этого «кима» не могу! Каждый день ждал какой-нибудь подляны! Они ж непредсказуемые в своей любови! Покажется, что портрет криво висит – и жди международного скандала!

– Но все же обошлось! Даже наоборот! Вон дед говорил, что ремонт сделали просто с космической скоростью!

– Оно-то так, – согласился капитан:– Только седых волос мне твоя выходка добавила. Так что сними, если не хочешь до инфаркта меня довести.

Митя улыбнулся, кивнул, взял отвертку и начал снимать на совесть прикрученный к переборке портрет.

Через четыре дня, не заходя больше ни в какие порты, оставив по правому борту Японию, а затем по левому остров Сахалин, СРТМ вошел в воды Охотского моря и пришвартовался к борту огромной рыбоперерабатывающей плавбазы Восток.

***

 На плавбазе Восток работало одновременно до пятисот человек. Кроме членов экипажа, отвечающих за жизнедеятельность судна, сюда входили так же те, кто трудился в консервных цехах, перерабатывающих выловленную и доставленную на борт базы рыбу. Как ни странно это будет звучать, но на этой тяжелой работе трудились, в основном, женщины. Порой их число доходило до трехсот человек, а иногда и больше.

Когда СРТМ пришвартовался к борту плавбазы, один из матросов, принимавших швартовые концы, «обрадовался»:

– О! «Свежее мясо» прибыло! Теперь нам полегче будет!

Что он имел ввиду, рыбаки СРТМа поняли очень скоро.

 Не имеющие никаких развлечений на борту, кроме просмотра фильмов, которые уже знали наизусть, да библиотеки с зачитанными до дыр книгами, постоянно находящиеся на борту, тяжело работающие женщины искали «отдушину» в плотских утехах. «Счастливицам» удавалось обзавестись постоянным любовником, которого она берегла, как зеницу ока, от посягательства товарок. Очень скоро мужчины понимали, что вовсе не обязательно ограничиваться постелью только одной возлюбленной и «заводили» себе по две, а то и три «дамы сердца». Между женщинами часто вспыхивали безобразные драки, а иногда ситуация принимала и вовсе невообразимый характер. На каждого из «самцов», из тех, что не имели одной, постоянной любовницы, составлялся «график». И Боже упаси было кому-то этот график нарушить! Доставалось по полной и той, что «влезла без очереди», и тому, кто забрался ночью «не в ту постель». Именно поэтому уже уставшие прыгать из койки в койку мужчины так обрадовались прибытию тридцати, здоровых, крепких, истосковавшихся по женской ласке, мужчин. Именно их, членов экипажа СРТМа и назвал, посиневший от еженощного траха матрос, «свежим мясом».

 

Буквально через неделю почти каждый уже обзавелся постоянной любовницей на борту базы.

Пока СРТМ выгружал рыбу, все, свободные от вахты, отправлялись на борт базы и разбредались по женским каютам.

Валера очень скоро познакомился с двумя сестричками близняшками, которые и не думали его «делить», а с удовольствием ублажали и себя и тралмастера, иногда по очереди, а иногда и вдвоём.

– Ну что ты сидишь на судне, как бирюк? – Валера все еще не оставлял надежды вытащить друга на базу и познакомить хоть с кем-то: – Там бабья «нетоптаного», как грязи! Только выбирай! Пошли, хоть познакомишься с кем-то.

– Ты иди, – Митя курил, опершись на леер: – У меня работа есть, да и неохота заводить новые отношения.

– А никто и не говорит об отношениях. Так. Покувыркаться, пар спустить.

– Валер, ты иди. Я на судне останусь.

Митя смотрел в море, раскинувшееся до самого горизонта. В голове звучало стихотворение, которое он прочел недавно, и которое крепко засело в памяти:

Сделай паузу. Закури.

Или всё же без дыма лучше?

Белым снегом лицо протри,

Не оставив свободу грусти,

Чтобы ясность ума, и хлам

Чтобы сдуло морозным ветром,

Чтобы новое вверх по ногам,

Расчищая дорогу свету.

Сделай паузу. Улыбнись.

Закури, если просит сердце,

Подмигни и назад обернись,

Закрывая печальные дверцы.

Всё проходит. Так было всегда.

И, наверное, дальше будет.

Летом сменятся все холода,

Вновь судьба справедливо рассудит.

Должно быть, и ему нужно сделать паузу. Отдохнуть, отдышаться от всего. Побыть одному.

Наверное…

Глава одиннадцатая

В середине февраля СРТМ получил указание идти во Владивосток и становиться под плановый ремонт. Обычно судно ремонтировали в Лас-Пальмасе, но добираться до «родного» порта через моря и океаны было долго и накладно. А потому в Антарктике приняли решение ограничиться ремонтной базой Владивостока.

Сестрички-близняшки ревели в четыре глаза, повиснув на шее у Валеры. Мужчина, довольно ухмыляясь, успокаивал:

– Еще увидимся. Через месяц придем обратно, под борт Востока. Как раз соскучиться успеете.

– Мы уже соскучились! – продолжали рюмсать Валерины подружки.

Женщины, как могли, приодели своих любовников. Из Города у Моря рыбаки вылетали в сентябре, экипированные соответственно сезону. Летели в тропики, рассчитывая, как всегда, получить зимние одёжки от сменщиков. Но случилось то, что случилось. Конечно, на плавбазе им, по приходу, немедленно выдали робу: кирзовые сапоги, фуфайки, штаны и куртки, теплое белье. Все это было достаточным на время работы, а вот представить картину возвращения домой в таком «прикиде» – было и смешно и грустно. А потому дамы, в свободное от работы время, вооружившись спицами, раскупив в судовом магазине всю пряжу, вязали своим ненаглядным свитера и шапки. Те, кому не повезло, кому пряжи не досталось, распускали-перевязывали свои свитерки и кофточки, и красили их на камбузе, приводя в боле подходящий для мужчин цвет.

Валера махал обеими руками, одетыми в варежки, правую из которых связала одна сестричка, а левую – другая. На голову нахлобучил дурацкую шапочку-колпачок. Девушки только-только, ради него, научились вязать, так почему бы не сделать им приятное? Пусть видят, что он ценит их подарок.

Сдав судно службе вачманов, экипаж СРТМа через три дня вылетел в Город у Моря.

***

Митя открыл дверь квартиры своим ключом. Он уже давно принял решение не сообщать заранее дату приезда. Мало ли что может задержать либо на судне, либо в пути. Зачем заставлять маму нервничать.

– Мам! Мы дома! – Митя поставил дорожную сумку у порога. Обернулся к Валере:

– Проходи. Что-то тихо, где мама? Может, в магазин отправилась?

Митя пошел в кухню. Везде чисто, в мойке ни чашки, ни тарелки. Открыл холодильник, который сиял девственной белизной, чистотой и пустотой. Митя вышел в подъезд. Нажал кнопку звонка в квартире напротив:

– Тётя Софа, а где мама? Вы не знаете, случайно?

– Ой, Митенька! Ты приехал?! А мама в больнице.

– Как в больнице?! Что случилось?!

– Да я толком не знаю. Ты Ане позвони. Она пару раз заезжала и мне велела тебе сказать,  что Надя в больнице.

Митя вернулся в квартиру с посеревшим в один миг лицом.

– Что случилось, – Валера обеспокоено смотрел на друга.

– Сегодня какой день недели? – невпопад, как показалось Валере, спросил друг.

– Суббота. А что случилось-то?!

– Собирайся. Надо к тёте Ане ехать. Она дома сегодня должна быть. Она все расскажет.

– Да что расскажет?! – Валера встряхнул друга за плечи: – Где мама Надя?!

– Мама в больнице. Соседка сказала. Сейчас поедем к тёте Ане и все узнаем.

– Зачем к тёте Ане?! Поехали сразу в больницу!

– Да не знает соседка, в какой мама больнице. И что случилось, тоже не знает.

Митя подошел к телефону, набрал номер Анны:

– Тётя Аня, это я. Мы сейчас к Вам приедем. Через полчаса, максимум, будем. Я уже вызвал такси.

– Хорошо, Митя. Машину не отпускай, сразу к Наденьке поедем.

Сидя у постели Надежды в эндокринологическом отделении Еврейской больницы, крепко сжимая в руках мамину ладошку, Митя узнал, что произошло месяц тому.

***

В последние полгода Надежда не очень хорошо себя чувствовала. Она сильно похудела, но списывала это на «возрастное», на нервы, на то, что беспокоится о сыне, потому как на отсутствие аппетита не жаловалась. Однажды Надежда порезала в кухне палец. Пустяковая на первый взгляд, ранка заживала долго, постоянно нагнивая, причиняя дискомфорт. Но в итоге все же зажила, и Надежда забыла об этом странном случае. Не давал покоя и тот факт, что женщина мучилась от жажды. Пила по три лита воды в день и никак не могла напиться. «Да что же со мною такое? Нужно сходить в больницу, показаться врачу» – думала она.

Сходить в больницу Надежда так и не успела. Месяц тому, на Привозе, ей стало плохо. Женщина потеряла сознание, упав прямо в жидкую зимнюю грязь.

«Диабетическая кома» – поставили диагноз врачи, добавив: «Хорошо, что это в людном месте случилось. Если бы в квартире, без присутствия кого-либо, исход вполне мог бы быть летальным».

Едва Надежда пришла в себя и сообщила телефонный номер Анечки врачам, подруга юности немедленно примчала в больницу.

Должность главбуха Пароходства, занимаемая Анной на тот момент, то, что врачам было велено « лечить самыми лучшими препаратами, не считая денег», поспособствовало тому, что уже через пару дней после реанимации Надежду перевели в двухместную палату интенсивной терапии.

Сообщать Мите о том, что она заболела, Надежда не велела. Сыну оставалось доработать всего месяц, максимум полтора до отпуска, так зачем его волновать понапрасну? Угрозы жизни матери нет – пусть сын работает спокойно.

Митя, услышав, что его снова держали в неведении, беспокоясь о его же спокойствии, чуть не подпрыгнул на стуле:

– Да что же это такое?! – театральным» шепотом шипел он: – До каких пор кто-то будет решать за меня, что мне знать можно, а чего нет?! Вначале Ленка голову морочила полгода, а теперь ты, мама.

Надежда растерялась:

– Но, Митенька, мы же хотели, как лучше.

– Не надо «хотеть», мам, я уже взрослый мужчина, давай я сам буду решать, что для меня лучше.

Надежда кивнула, соглашаясь с сыном. Полюбопытствовала:

– А что ты про Лену сказал?

– Когда?

– Да вот только что.

– Мам, я тебе потом все расскажу, – смутился Митя: – Ты, главное, выздоравливай побыстрее.

Надежда улыбнулась:

– Вот видишь, ты тоже обо мне заботишься, не хочешь расстраивать, мой «взрослый мужчина».

Надежда побыла в больнице еще неделю после приезда Мити. Ей нормализовали содержание сахара в крови, но диагноз врачей был неутешительным: сахарный диабет первого типа, постоянные инъекции инсулина и строжайшая диета. И конечно, было бы очень желательно, чтобы рядом с нею жил кто-то из близких. Нет, ей вовсе не нужна сиделка, но и оставлять женщину одну, уходя в рейс на полгода – тоже крайне неразумно.

***

Уже неделю тому Митя позвонил своему капитану и предупредил, что больше в рейс с ним не пойдет. Объяснил причину такого решения. Кэп, повздыхав немного, с Митей согласился и назначил ему встречу в Управлении Антарктики, чтобы подписать необходимые бумаги.

Валера спрашивал у друга:

– Ну и куда ты теперь?

– Пока не знаю. Может в «тюлькин флот»? Работа на тех же рыбаках, только вахтовая: два дня в море – два дня дома. Да и суда базируются в получасе езды на трамвае от маминой квартиры.

В управлении Мите объяснили, что в зимнее время весь «тюлькин флот» стоит на приколе. Если Митя хочет перейти на эти судёнышки, то ждать ему конца весны. А там видно будет. Будет место – возьмут, ну а нет – то пусть Митя не обижается.

Митя не собирался ни на кого обижаться, но и ждать «у моря погоды» тоже не планировал. Он не представлял себе работы не в море, но, махнув рукой («да будь, что будет») – написал заявление на увольнение.

Друзья дошли до Горсада, выбрали одну из пустующих в это время года скамеек, присели, достали сигареты. Закурили.

– Эх, Митяй, жалко, что мама Надя расхворалась, – Валера глубоко затянулся: – Даже не представляю, как я теперь буду работать без тебя? Привык к тебе, чертяке, за три года. Хоть бери да и увольняйся следом.

 Валера, одним щелчком, отшвырнул докуренную до фильтра сигарету, которая угодила прямиком в урну.

Митя молчал, не зная, что ответить другу. Он и сам не знал, где и как устроится, что уж говорить о том, чтобы что-то советовать Валере.

Друзья продолжали все так же сидеть на скамейке. Словно слегка отвернувшись друг от друга. Словно погруженные каждый в свои мысли. Словно уже немного отдалившиеся.

– Привет Валера! – незаметно подошедший мужчина хлопнул Валеру по плечу, пожал протянутую руку: – Что это вы тут расселись посреди зимы?

– Да какая зима? – усмехнулся Валера.

– Самая настоящая южная зима! Плюс три и зусманяка.

Митя сразу узнал товарища Валеры, к которому они приезжали после той страшной авиакатастрофы. Вася выглядел вполне оправившимся от шока, был румян и доволен жизнью, весел и говорлив:

– Ну как там, в мирУ? Как дела в большом рыболовецком флоте? – засыпал вопросами Вася.

– Как-как. А то ты и сам не знаешь, – не понял вопроса Валера.

– Не знаю, – Вася как-то сник, словно смутился: – Я после той авиакатастрофы, в которой погибло столько наших друзей, не могу на самолётах летать. Собрался было на подмену, дошел до трапа, а на борт самолёта  подняться не смог. Плохо мне стало. Да так, сто скорую ребятам вызывать пришлось. Врачи сказали: паническая атака. Дрянь эта ничем, кроме времени, не лечится. Так что пришлось уволиться.

И у Мити и у Валеры в глазах блеснула заинтересованность.

–И где же ты теперь, – продолжал расспрашивать Валера: – Не уж-то с морем распрощался?

Митя молчал, предпочтя не вмешиваться в разговор, но внимательно слушая.

– Нет. С морем распрощаться не так-то просто. Да и где я с моей специальностью судоводителя на берегу устроюсь? Грузчиком в порту?

– Вася! Не тяни кота за бубенцы! – не выдержал Валера: – Давай, рассказывай да подробно! У нас вон Мите пришлось уволиться. Мать тяжело больна. Так что твоя история и твой опыт в поиске новой работы, нам совсем не помешает! Если все это не тайна великая есть.

– Да какая там тайна, – Василий сел рядом с друзьями на скамейку: – В Техфлот я перевелся. Есть такая организация в Городе. Работа, в основном, в акватории порта на дноуглубительных судах. Отстоял вахту – и домой. Я, правда, на буксир пошел. Пригнали в прошлом году новенького «японца», не буксир, а сказка! Условия хорошие, экипаж подобрался тоже замечательный. Если и выходим в море сопровождать суда на перегоне, то, максимум, на недельку. И снова в порт. Стоим у причала, ждем, чего кому от нас понадобится. Вот так и работаю. Вроде и в море, а вроде и дома. И самое главное – никаких самолётов!

 

Василий замолчал, закончив рассказ. Молчал Валера, обдумывая слова товарища. Молчал и Митя. Хотя он сразу же заинтересовался рассказом Васи, начинать «с места в карьер» выпытывать подробности, а тем паче, просить о помощи в устройстве на работу, он посчитал не уместным. Да и чем сможет помочь Василий? Третий помощник. Что от него, в принципе, зависит?

 Валера придерживался совершено иного мнения:

– А ты кем на том буксире? Снова третьим?

– Обижаешь! – хохотнул Вася: – Уже вторым! А там, через пару-тройку лет и старпомом буду! В Техфлоте карьерный рост не в пример быстрее движется. Капитан у нас дядька классный, но ему уже скоро пора на пенсию. Вот и начнется на судне « движуха». А ты почему спрашиваешь?

– Спрашиваю потому, что помощь твоя нужна. А если помочь не сможешь – то хоть посоветуй что да как, – Валера решил сразу перейти к делу и рассказал товарищу, в каком положении оказался Митя из-за болезни матери.

– Так это ж здорово!– обрадовался непонятно чему Вася: – Кэп уже с месяц как ищет замену нашему радисту! Ушел в запой наш марконя, два месяца не просыхает. Кэп терпел, сколько мог, да вот терпение кончилось – подал на замену. У меня завтра вахта, если хочешь, подъедем, прям с утречка. Кэп будет на судне, переговоришь с ним, а там – как Бог даст.

Вечером Митя позвонил капитану СРТМа, рассказал о неожиданной возможности попасть на неплохое судно. Попросил дать ему характеристику.

Капитан долго молчал, словно о чем-то раздумывая. Потом, приняв решение, ответил:

– А знаешь что? Подъеду-ка я с вами вместе. Переговорю с коллегой с глазу на глаз, так сказать.

– Я не против, – ответил Митя: – Но удобно ли это?

– Удобно – не – удобно, разберемся по ходу. Где вы встречаетесь? Куда ехать?

Митя назвал номер причала, у которого был пришвартован буксир и время, на которое они с Васей договорились о встрече.

– Буду. Жди. До завтра, – капитан СРТМа положил трубку.

Наутро четверо мужчин поднялись на борт морского буксира.

– Идите-ка, голуби, посидите в каюте старпома. Мне с коллегой переговорить наедине нужно, – капитан СРТМа постучал в дверь каюты капитана буксира.

Вася ушел на мостик. Ему нужно было заступать на вахту. Друзей он «передал из рук в руки» старпому.

– Давайте знакомиться, – старпом протянул руку для пожатия: – Я Игорь, старпом на этой посудине.

Валера переводил взгляд с Мити на Игоря. С Игоря на Митю. Каждый, кто увидел бы рядом этих двоих мужчин, удивился бы тому, насколько они похожи. Оба среднего роста. Оба сухие и жилистые. Оба брюнеты. Только волосы Мити вились крупными кольцами, а у Игоря были прямыми. У обоих тонкие прямые носы. У обоих холёные усики бородки. У обоих глаза с прищуром. Только у Мити глаза были синие, как любимое море, а у Игоря карие, почти черные. Мужчины и сами вскоре осознали свою похожесть. Улыбнулись друг другу и пожали руки.

– Проходите в каюту. Подождем, пока наши «динозавры» тебе кости перемоют, – Игорь подмигнул Мите, распахивая дверь каюты.

Через час в каюте старпома раздался телефонный звонок.

– Скажи новому радисту пусть ко мне зайдет, – капитан, не желая вдаваться в подробности, положил трубку.

Митя вошел в каюту, где сидели за столом, потягивая коньячок из пузатых бокалов, два капитана. Тот, с которым он проработал последние три года, и тот, с которым, как надеялся Митя, ему работать предстояло.

– Ты мне подходишь. Если все то, о чем рассказал твой бывший кэп хотя бы наполовину правда, – капитан буксира усмехнулся: –  Сработаемся! Бери документы и дуй в управу. Я сейчас черкану пару слов. Оформляйся и завтра с утра принимай дела.

 Митя растерялся. Он не ожидал, что все решится так быстро.

– У меня мама только неделю, как из больницы выписалась, – промямлил он.

– А мы в ближайшее время никуда не собираемся. К восьми утра на вахту. Сдашь-примешь чего там положено, пообедаешь и можешь быть свободен. Дуй домой к матери. Я бы не торопил тебя, но пьяная рожа твоего предшественника уже достала. Вся радиорубка блевотиной провоняла, – нахмурился капитан буксира: – Или что-то не так? Может, я чего-то неправильно понял?

– Все так. Давайте направление в кадры. Профотбор у меня еще не закончился, так что завтра могу приступить к работе.

***

Митя сжимал руку друга, провожая через три недели Валеру в аэропорту. Он не мог представить, как он будет жить без него. Без их постоянных разговоров обо всем и ни о чем. Без дружеских «подколок» и споров. Без молчаливых ночных перекуров, когда в мире существуют только ты, твой друг, бесконечное море и усыпанное звездами небо.

 Валере было не лучше. Годы, проведенные вместе на крошечном СРТМе так просто не забудешь и из памяти не выбросишь.

– Не кисни, Митяй. Через полгодика снова встретимся, – Валера затоптал очередной окурок и заспешил к товарищам, уже собравшимся у стойки регистрации рейса на Москву.

***

Прошло два года…

***

Митя и Игорь стояли на мостике пришвартованного у причала буксира, попивая утренний кофеек и закурив первую в этот день сигарету. Они лениво о чем-то переговаривались, когда оба, практически одновременно, заметили идущую к судну девушку.

Тонкая фигурка, короткая стрижка черных, как смоль, волос, огромные серые глаза, слегка тронутые карминной помадой пухлые  губы. Платье с отложным воротничком, перетянутое в тали широким поясом, черные туфли-лодочки с красной окантовкой, объемная дорожная сумка, явно дорогая, торгсиновская, которую девушка несла в руке. От цепкого взгляда друзей (а за прошедшие годы Игорь и Митя успели сдружиться) не ускользнуло ничего.

– Ух ты! Какая куколка к нам идет, – Игорь отхлебнул глоток кофе.

– Думаешь к нам? – Митя взглянул на друга.

– А чего там думать? Сейчас узнаем. Иди, помоги девушке на борт подняться. Или мне пойти?

– Ага, пойдет он, – усмехнулся Митя: – Встретит. Тебе, «встречальщику»,  жена быстро усики подравняет. Я пойду.

 Митя протянул руку начавшей подниматься по трапу девушке:

– Доброе утро! Вы к нам?

– Думаю, что к вам.

– И как же Вас зовут, красавица.

– Вика, – ответила, слегка запнувшись, девушка.

Вика сразу узнала Митю, хотя имени его не припомнила. Конечно, он и повзрослел и возмужал с той страшной для неё ночи, когда вступился в садике Пале-Рояля за незнакомую девушку.

А вот Митя её не вспомнил. Да и как было узнать в этой изящной, дорого и со вкусом одетой, коротко стриженой  брюнетке несчастную перепуганную девчушку с толстой пшеничной косой…

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru