…и дольше жизни длится… Книга вторая

Рита Харьковская
…и дольше жизни длится… Книга вторая

Глава восьмая

Время – субстанция странная и непредсказуемая. Оно может лететь, как угорелое, может тянуться, как нити патоки, а может и вовсе замереть на месте.

Следующие месяцы тянулись для Мити так долго, что, казалось, конца этому рейсу не будет никогда. Его уже не радовали красоты тропических глубин. Не умиротворяла жизнь на острове, у берегов которого бросил якорь СРТМ, когда, в очередной раз, план добычи стал под угрозу. Не было больше задушевных разговоров с Валерой.

Митя отдалился от друга. Он видел, что Валере ох как не по сердцу его намерение жениться на Леночке сразу по приходу из рейса. Если еще в начале, после того, как Митя рассказал другу о том, что происходит в Городе у Моря, Валера и пытался его как-то вразумить, старался дать какие-то советы, то, по прошествии очень короткого времени, затею эту оставил. Потому что ничего хорошего из этих разговоров не получалось. Потому что Митя не желал слушать никаких доводов. Потому что несколько последних разговоров закончились тем, что друзья вдрызг разругались, наговорив друг другу того, о чем пожалели уже на следующее утро. Конечно, они помирились, иначе и быть не могло. Но холодок в отношениях остался. Валера обнял друга за плечи:

– Знаешь что, Митяй, ты живи, как хочешь. Как считаешь нужным. Никто не сумет прожить чужую жизнь. Никто не будет носить на лбу чужие шишки. А с Ленкой – жизнь покажет, что и как, и, дай Бог, чтобы я ошибся на её счет.

Митя только кивнул в ответ и отправился в радиорубку. Пора было попытаться выйти на связь с Городом у Моря. Поговорить с Леночкой. Узнать, как она себя чувствует. А маме… маме он завтра позвонит. Ну или послезавтра. Это уж точно!

На вопросы о самочувствии, Леночка отвечала, что все в порядке. На вопросы о малыше – Митя слышал все тот же ответ: «Всё замечательно. Не волнуйся».

***

Смена, которую ждали еще в июле, прилетела только в середине августа. Что стало причиной задержки – рыбаки не знали.

Последние недели Митя был сам не свой. Он не находил себе места, куря одну сигарету за другой. Сигареты скоро закончились. Сначала закончились у Мити. Потом друзья «приговорили» и Валерины запасы. Оба старались уйти с палубы, если кто-то закуривал рядом. Вскоре, члены экипажа заметили это, поняли, что у друзей нет курева, и стали угощать, кто сигаретой, кто папиросой. Бесконечно «стрелять» у членов экипажа, Митя не мог. Да и не принято это было на судне, которое могло долгие месяцы находиться вдали от берега. Ты куришь? Будь добр рассчитай количество сигарет, необходимое на рейс. А обирать своего, такого же курящего, товарища – это не правильно. Видя, как мучается Митя от того, что закончились сигареты, боцман принес, найденные в каком-то загашнике, две пачки махорки. Протянул Мите:

– Возьми. Хоть что-то будет.

– А как же Вы?

– Мне хватит. Смена вот-вот приедет. Что-то слышно из управы? Почему смену задерживают?

Митя пожал плечами:

– Ничего не говорят. А спрашивать нельзя, Вы же понимаете.

– Понимаю, – кивнул боцман.

***

Только по прилёту сменщиков, экипаж узнал о причине задержки. Причине страшной. От которой хотелось выть и кричать. Биться головой о переборки.

Еще в начале лета на смену были отправлены, как всегда, три экипажа. Два – из Города у Моря. Один – из Прибалтики. Огромный Ил-62 взял на борт восемьдесят пассажиров. Самолёт вылетал  рейсом Москва-Дакар. Взлет был запланирован на ночное время. Ничто не предвещало беды. Отличные погодные условия. Хорошо обученный опытный экипаж. Самолет вырулил на взлетную полосу.

Буквально через несколько секунд после того, как самолёт убрал шасси, на борту лайнера загорелся сигнал, оповещающий о пожаре в первом двигателе. Спустя полминуты, сигнализация сообщила о пожаре во втором двигателе.

Экипажем самолёта было принято решение возвращаться в аэропорт вылета. Огромный, залитый под завязку топливом лайнер, не успевший ни набрать высоту, ни выработать топливо, рухнул в лес, не долетев до аэропорта одиннадцать километров.

Самолет взорвался и сгорел дотла. Не выжил никто.

 Согласно выводам комиссии, причиной срабатывания аварийной пожарной сигнализации явилось прохождение ложного сигнала из-за неустановленного дефекта системы. На момент срабатывания сигнализации все четыре двигателя самолёта были полностью работоспособными.

В результате, действия экипажа самолёта были признаны правильными. Ну а как же могло быть по-другому? Привычка к перестраховке въелась в мозги всем и каждому.

Через несколько лет на месте гибели самолёта был установлен памятник.

Памятник, на котором выгравированы имена «доблестных» членов экипажа лайнера.

И НИ ОДНОГО имени погибших моряков! НИ ОДНОГО! Словно и не было их никогда в этом мире, словно не доверили они свои жизни тем, чьи имена гордо красуются на обелиске.

***

На то, чтобы укомплектовать, собрать два экипажа, на смену погибшим, нужно время. «Тюлькин-флот» лишился своих лучших рыбаков. Им быстро открывали визы, отправляли на переподготовку тех, кто в этом нуждался, отзывали людей из долгосрочных отпусков. Только через полтора месяца от запланированного графика на СРТМ, где работали Митя и Валера, приехала замена.

Через два дня экипаж судна вылетел на Москву. Никто ничего не стал сообщать родным и близким. Шок от того, что случилось совсем недавно с их коллегами и друзьями, был настолько силён, что практически все решили: доберемся благополучно – и так увидимся.

Самолёт прилетел в Город у Моря поздним вечером. Митя вышел на стоянку такси, держа в одной руке пакет с вещами, а другой крепко прижимая к себе огромного игрушечного медведя, купленного в Москве. «Достать» такую игрушку было не просто, и Митя улыбался, представляя, как обрадуется Леночка. Как потом, когда подрастет, будет играть с мишкой их малыш.

Митя и Валера попрощались на стоянке такси.

Валера отказался ехать к Надежде, чтобы сообщить о том, что они долетели благополучно. Сказал, что «перекантуется» на межрейсовой. Тем боле, что планирует через пару-тройку дней навестить «свою белобрысую чухонку». Митя кивнул, соглашаясь с другом:

– Может, так и правильно. Завтра утром приедем к маме вместе с Леной.

***

Было уже заполночь, когда Митя вышел из такси в тихом Княжеском переулке. Вдохнув полной грудью воздух родного города, счастливо улыбаясь, поднялся на второй этаж. Тихо, стараясь не шуметь, чтобы не испортить сюрприз, открыл входную дверь. На цыпочках прокрался по коридору. Так же тихо открыл дверь спальни.

«Сюрприз» удался в полной мере.

 На широкой арабской кровати, которой в Городе у Моря дали прозвище «Ленин с нами», широко раскинув руки и приоткрыв рот, храпел … Паша. Тихо посапывала ему в подмышку Леночка.

Митя замер на пороге, не веря своим глазам. Он все так же прижимал к груди нелепого плюшевого медведя. Паша и Леночка и не думали просыпаться. Митя кашлянул. Леночка приоткрыла глаза:

– Ой, Митя, ты приехал?

– Здравствуй, Лена.

Заворочался, просыпаясь, Паша.

– Объясни мне, что все это значит? – Митя не знал, что сказать неверной подруге, а потому спросил первое, что пришло на ум.

– Митя! Пойми меня правильно! Он мой муж! Он отец моего ребенка! И  я его люблю! – в голосе Леночки звучал пафос. Она и не думала оправдываться.

Поняв, что ведет диалог из горизонтального положения, Леночка вскочила и быстро набросила валяющийся на полу халатик.

Быстро.

Но недостаточно быстро, чтобы Митя не смог не заметить ровный, гладкий, без малейших признаков беременности животик.

– Ну а по поводу беременности, зачем мне соврала? Насколько я вижу, будущим материнством тут и не пахнет.

– Я не соврала! Я действительно была беременна от тебя! Да только на четвертом месяце у меня выкидыш случился!

– Мне почему сразу не сообщила?

– Не хотела тебя расстраивать.

– Берегла, значит, мою нервную систему?

– Да! Берегла! – Леночка вскинула остренький подбородок.

Продолжавший все так же молча лежать в кровати Паша, усмехнулся, слушая их разговор, вмешиваться в который он не считал нужным.

Заметив эту ухмылку, Митя тряхнул головой, словно приходя в себя:

– Ну а ты здесь каким боком оказался? Ты же, вроде в тюрьме сидишь?

– Сидел, – поправил Паша: – Да вот освободился. К жене и сыну вернулся, – Паша продолжал все так же, пренебрежительно, ухмыляться.

Митя скосил взгляд на игрушку, которую продолжал держать в руках, криво ухмыльнулся, швырнул медведя под ноги Леночке:

– На, держи. Это тебе на долгую добрую память. Дверь за мной сама запрешь, – следом за медведем полетели ключи от Леночкиной квартиры.

***

Митя шел по ночным улицам и не знал, что же ему теперь делать? Куда идти? Ехать к матери? Он не хотел расстраивать Надежду рассказом о том, что произошло, а поговорить с кем-то было нужно. Митя просто не мог не высказаться. Его душу разрывало от того, как обошлась с ним Леночка. В конце улицы блеснул зеленый огонек такси. Машина притормозила у обочины.

– На межрейсовую базу моряков, – дал адрес Митя.

 Да. Ему нужно увидеться с Валерой. Нужно рассказать другу обо всем. И пусть тот станет ругаться, пусть напомнит о том, что предупреждал Митю. Пусть. Пусть говорит, что хочет! Митя знал, что друг его выслушает и поймёт.

 В номере межрейсовой был накрыт стол. Моряки и рыбаки, все, кто на тот момент был поселен в немаленький номер, рассчитанный на десять человек, сидели за столом, поминая погибших товарищей и о чем-то тихо переговариваясь. В каждом застолье наступает момент, когда сотрапезники как бы «разбиваются на группы» и общий разговор становится диалогами, а иногда и монологами. За прошедшие несколько часов, наступил именно этот момент. Никто, особо, не удивился тому, что в номере появился новый человек. Только Валера, утробно «крякнув» и от чего-то поджав губы, сказал, увидев Митю:

 

– Значит пришел. Бери стул, дружище, подсаживайся к столу. Помянем наших товарищей.

Митя пил одну рюмку за другой. Пил молча, словно справляя тризну не только по друзьям, но и по своей несостоявшейся любви, по своей наивности, доверчивости, по слепой вере в женщин, каждая из которых норовила за его счёт реализовать собственные планы и желания. Алкоголь, наконец-то, «разобрал» его. Митя всхлипнул, как незаслуженно обиженный ребенок, но быстро взял себя в руки:

– Ты был прав, Валера, все бабы одинаковые! Всем им нужно потрахаться всласть да бабла побольше. А на тебя им насрать с высокой колокольни.

Друзья уже давно стояли на балконе, не желая разговаривать в чьем-либо присутствии. Митя рассказал Валере о «встрече» с Леночкой. Спросил, что же ему делать дальше.

– А что – дальше? Завтра с утречка поедем к тёте Наде. Ты ей о Ленкиной беременности рассказал?

Митя покачал головой:

– Нет. Ты же знаешь, как мама к Ленке относится. Она и так распереживалась, когда узнала, что мы с ней «сошлись». Я думал, что придем вместе завтра утром, мама увидит Ленку беременную, и поймёт меня. И к ней отношение изменит. Да вот не сложилось, – Митя горестно вздохнул.

– Ты не вздыхай. Может, и хорошо, что не сложилось! А то родился бы ребенок, а твоя Леночка улеглась бы с Пашкой в одну постель, когда ты отправился в очередной рейс. Думаешь, так было бы лучше?

Митя пожал плечами:

– Может и не улеглась бы, если бы у нас родился ребенок.

– Господи! Митя! Не будь идиотом! Выброси эту блядь из головы!

– Выброшу. Не все сразу.

– И матери не рассказывай всех этих перипетий. Скажи, что поссорились еще когда ты был в рейсе. Тётя Надя умная, за язык тебя тянуть не станет, а знать ей обо всем этом дерьме вовсе не обязательно. Ты меня понял?

Митя кивнул:

– Да понял я. Понял.

В шесть часов утра Митя и Валера звонили в квартиру Надежды.

– Мальчики! А когда вы прилетели?

– Сегодня утром, мама. Час тому.

– Тётя Надя, мы выпили немного с Митей, – Надежда кивнула, видя пошатывающихся друзей: – Можно я у Вас остановлюсь на пару дней? – Валера еле сдержал зевок.

– Конечно можно. Быстро в ванную и спать! Спасть до полудня. А я тем временем на Привоз съезжу, куплю вам вкусненького.

– О! Это правильно, мам! А то меня уже воротит от лангустов с каракатами. Хочу мяса! Простого нашего мяса!

Надежда улыбалась, закрывая дверь спальни, где через полчаса после приезда дружно храпели сын и его товарищ. Она понимала, что мужчины рассказали ей не все, видела осунувшееся лицо сына, но, одёрнув себя, решила ни о чем не расспрашивать. Захочет – расскажет сам. Ну а нет – так нет. Слава Богу, что рядом с её мальчиком всегда такой замечательный старший друг.

Глава девятая

Прошла неделя.

 Неделя, на протяжении которой Митя и Валера почти не выходили из квартиры и, можно сказать, не вставали из-за стола.

Буквально в первый день по-приезде они рассказали Надежде о страшной авиакатастрофе, унесшей жизни десятков их товарищей. Именно на шок от осознания этой беды и списала Надежда понурый вид сына. Его и Валерино ежедневное «возлияние», начинавшееся, иногда, уже с самого утра.

Но время прошло. Организм, не привыкший к постоянному потреблению алкоголя, в один прекрасный день просто отказался его принимать. Когда Надежда, накрыв стол, вынула очередную бутылку водки, Митя, жалобно скривился:

– Все, мама. Все! Убери «это» и не показывай. Лучше свари нам чего-то жидкого.

 Через два часа друзья с аппетитом «наворачивали» вкусный украинский борщ, утирая испарину со лба. Надежда вздохнула с облегчением, подумав: « У мальчиков такая тяжелая работа. А тут еще и «это». Кто их осудит? Кто посмеет осудить»?!

Услышав, как Валера заказывает по телефону билеты в Таллинн, Надежда подошла к Мите:

– Ты тоже поедешь, сынок?

– Да, мама. Поеду Виталика проведаю. Алименты алиментами, но не хочу, чтобы сын забыл меня совершенно. И так за прошедший год два раза всего меня видел.

– Что поделать, Митенька, работа у тебя такая. Поезжай, – Надежда улыбнулась сыну.

Билеты в конце августа, когда все отдыхающие разъезжаются по домам, заказать совсем не просто. До вылета у друзей оставалось еще три дня.

***

– На том рейсе был один мой старый знакомый. Мы неплохо поработали, когда я только перевелся в «Антарктику», сдружились даже. Жизнь потом разбросала по разным судам, – Валера задумчиво курил на балконе: – Давай, Митя, съездим к нему домой. Проведаем семью. Может, помочь чем-то нужно.

– Конечно, поехали. Сейчас маме скажу, и будем собираться.

Что взять с собой, идя в семью, в которой недавно погиб кормилец? Что принести вдове? Что купить для оставшихся сиротами детей? Даже женщине не всегда просто определиться с выбором, что уж говорить о мужчинах? Ну не алкоголь же нести? И не цветочки-тортик. Друзья решили не покупать ничего. Лучше помогут семье деньгами.

На оглушительно дребезжащий дверной звонок дверь распахнула молодая женщина. Она раскраснелась, по всей видимости, от стояния у плиты, и улыбалась:

– Здравствуйте! А вы, наверное, к мужу? – и крикнула в глубину комнаты:

– Вася! Встречай гостей! К тебе друзья приехали!

В прихожую неторопясь вышел грузный и абсолютно живой хозяин квартиры.

 Валера сжал его в объятиях:

– Здоров будь, «покойничек»! А мы тебя уже и «похоронили» и помянули и оплакали.

– Да знаю я! Два месяца чуть не каждый день кто-то из ребят знакомых заходит жену проведать, соболезнования высказать. А я – вот он! Живой и невредимый!

– Как же так случилось?

– Бог сберег. Наверное, не все грехи я отмолил, нужен еще на этой земле. За неделю до рейса в больницу угодил. Ничего страшного. Воспаление третичного нерва. Рожу перекосило, но врачи сказали, что через две недели буду, как новенький. Хотел недолечившись лететь, но в управе с самолёта сняли. Велели отлежать все, что врачами приписано, а потом уже «догонять» экипаж. Я ведь так и хожу третьим. Без меня судно вполне может недельку-другую обойтись. Вот так и улетел экипаж без меня. Навсегда улетел.

 Мужчины так и стояли в прихожей, не зная, что еще сказать друг другу. Василий, словно опомнившись, пригласил гостей:

– Да что же мы на пороге разговоры разговариваем? Проходите в комнату, – крикнул в  кухню: – Жена! Накрывай стол!

– Да мы, собственно, ненадолго, – стал отнекиваться Валера.

– Что значит «ненадолго»? Ты мне это брось! Посидим часок-другой, ребят помянем, за моё второе рождение тоже грех не выпить! Давай, проходи! С другом своим познакомь.

– Валер, Я больше пить не могу, – прошептал на ухо другу Митя.

– А кто может? Надо! Пошли, по рюмке пропустим, поговорим немного, а там и попрощаемся.

***

В самолёте Митя спросил, дал ли Валера Эльзе телеграмму с датой приезда. Друг отрицательно покачал головой:

– Да мы погрызлись на прощание, как всегда. Так что будет очередной сюрприз.

 Митя удивился. Поссориться со всегда спокойной, уравновешенной, рассудительной, даже, в чем-то флегматичной Эльзой, по его мнению, было в принципе невозможно. Но Валера как-то умудрялся.

– Чего поссорились? – полюбопытствовал Митя.

– Устроила мне «пол-потовский» режим! Сказала, что пью много. В последний приезд вообще ни капли спиртного в доме не было. А напоследок мне о муже своём бывшем поведала.

– И что же такого она тебе сказала? Если не секрет, конечно?

– Да какой там секрет, – вздохнул Валера: – Рассказала, что поженились они еще совсем молодыми, когда в институте в Таллинне учились. По началу, вроде, все у них нормально было. А через пару лет Эльза заметила, что муж к ней как-то охладел. Никакого интима. А так – все нормально. Заботливый, пылинки с неё сдувает. Решила поговорить с ним начистоту. Поговорила, на свою голову. Муж её не отпирался и не оправдывался, признался почти сразу, что у него новая любовь. Эльза в слёзы: кто такая? А муж ей в ответ: не такая, а такой! О как! Познакомился с каким-то австрияком, который приезжал в Прибалтику по бизнесу. Как оно все у них закрутилось, как муж допетрал, что он «голубой» – Эльза выяснять не стала. Еще через какое-то время муж сообщил, что собирается «воссоединить семью», эмигрировав в Австрию, и попросил у Эльзы развод. Она, к этому времени, уже поняла, что у её мужа это серьезно, так что противиться не стала. «Голубки воссоединились», а Эльза осталась одна в доме, который купил для неё уже бывший муж. На момент, когда мы с нею познакомились, она уже пять лет, как жила одна.

Валера вынул из пачки сигарету. Закурил.

– А почему снова не вышла замуж? – поинтересовался Митя: – Она ведь баба красивая.

– Вот!  я тоже этот вопрос задал! – Валера со злостью раздавил окурок в пепельнице: – Из-за этого и пересрались окончательно! Сказала, что не моего ума дело! Чтобы был счастлив тем, что для меня есть место в её постели и не лез не в своё дело! Я психанул и на следующий же день улетел в Город у Моря. Ну да ладно. Все равно нужно было возвращаться. Так что я снова не знаю, – Валера усмехнулся: – Встретят нас с объятиями или вытолкают взашей.

Стюардесса попросила пристегнуть ремни. Самолет заходил на посадку.

***

В баре, куда направились друзья сразу по приезде, их встретила напарница Эльзы. Она удивилась, услышав вопрос Валеры, где его подруга. Спросила:

– А ты что, не в курсе?

– Не в курсе чего? – не понял Валера.

Напарница усмехнулась:

– Тогда тебе лучше съездить к ней домой.

 Валера с трудом узнал свою подругу в грузной, с заплывшими глазами, растолстевшей сверх всякой меры женщине, которая отперла им дверь дома.

– Ну тебя и расперло, подруга, – пробормотал он вместо приветствия. Потом, внимательно вглядевшись в фигуру Эльзы, скрытую под обширным балахоном в пол, стукнул себя по лбу:

– Эльза! Да ты, никак, беременная, что ли?!

– Увидел-таки, – пробурчала Эльза: – Приехал зачем?

– Как зачем? Тебя проведать. Соскучился.

– Проведал. Скука прошла? Можешь уезжать!

Валера еще раз вгляделся в лицо Эльзы, покрытое пигментными пятнами, в живот, по которому было понятно, что женщине через полтора-два месяца рожать, сложил в уме два и два, и все понял:

– Эльза, это мой ребенок?

Эльза фыркнула в ответ:

– Еще чего! Это мой ребенок!

Валера отодвинул упирающуюся женщину с порога, прошел в дом. Эльзе и Мите не оставалось ничего другого, как идти следом за ним. Валера уселся на диван в столовой, сложил на груди руки:

– Не сдвинусь с места, пока не объяснишь, что происходит!

Эльза вздохнула, понимая, что выпроводить непрошеных гостей ей не удастся. Села в кресло напротив:

– Что ты хочешь, Валера? Что тебе от меня нужно?

– Знать хочу!

– Что ты хочешь знать? Что мне уже тридцать пять? Что мне пора рожать, если я хочу иметь ребенка? Ну так ты это теперь знаешь.

– А моего мнения по поводу будущего отцовства ты почему не спросила?

– Зачем? Я что, замуж за тебя собиралась? Ты знаешь, что нет. Я тебя вынуждаю признать отцовство? Тоже нет. Так зачем мне твое мнение?

– Значит, ты сама все решила, все спланировала, выпить не капли мне не давала, чтобы младенец здоровым был, а я так – с боку припёка? Бык-осеменитель?

– Имено так. И давай закончим этот разговор.

– Нет! Не закончим! Я тоже имею право, – Валера запнулся, формируя в голове свои «права».

Эльза засмеялась. Как когда-то, запрокинув голову и блеснув белоснежными зубами:

– На что ты имеешь право, глупый?! Ты мне никто. Только ненавидя и презирая ложь, я не стала отрицать то, что ребенок от тебя. Скажу тебе больше: как только я рожу, мы с малышом уедем к моему бывшему мужу. Он уже знает о моей беременности и оформляет документы на наш въезд в Австрию. И ты ничем не сможешь мне помешать, – Эльза равнодушно смотрела на своего любовника. Мужчину, чьего ребенка носила под сердцем.

– Ты не можешь так со мною поступить! – Валера все еще не мог смириться со сложившейся ситуацией.

– Могу. И поступлю именно так. А ты, если так уж заботишься обо мне и моём ребенке, сейчас попрощаешься и отправишься на аэродром. Я и так тяжело вынашиваю эту беременность, не нужно мне нервничать попусту.

– Я не один приехал, – ответил Валера:– У Мити здесь еще дела есть, – он все еще надеялся, что Эльза разрешит ему остаться. А там… там он уговорит её изменить решение.

– Значит, поезжайте в гостиницу. Если хочешь, я позвоню, чтобы вам забронировали номер.

– Не надо никуда звонить, – Валера поднялся с дивана: – Мы уж сами как-нибудь.

***

 Еще неделю друзья пробыли в Выхме.

 Митя каждый день отправлялся на встречу с сыном и каждый день замечал, что мальчик отдалился от него, стал чураться. Когда Виталик на зов мужа Ляли, ответил: « Иду, папа»! – сердце Мити сжалось от обиды и боли, хотя, он прекрасно понимал, что этот чужой мужчина видит его сына ежедневно, общается с мальчиком, заботится о нем. А кто такой Митя? Поставщик алиментов и только. Ну что же, сын вырастет и тогда, может быть, поймет, что Митя его не бросал, что это было не его решение. А пока. Пока не стоит акцентировать внимание ребенка на проблемах взрослых.

 

Валера ежедневно отправлялся из гостиницы к дому Эльзы. Долго стоял у забора, надеясь, что женщина его увидит и впустит в дом. Но никто его не спешил приглашать. В окнах не колыхнулась ни одна занавеска.

Через неделю друзья вернулись в Город у Моря. Пора было собираться в очередной рейс. До вылета в Аден, а именно там предполагалась следующая смена экипажа, оставалось пять дней.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru