…и дольше жизни длится… Книга вторая

Рита Харьковская
…и дольше жизни длится… Книга вторая

Глава четвертая

Самолёт чартерного рейса Москва – Бомбей, махнув на прощание родине крылом, начал набирать высоту.

Пассажиры и нее думали выполнять указания стюардесс. Этот самолёт был нанят министерством рыбной промышленности для них, и они здесь были полновластными хозяевами.

Три экипажа летели на подмену в один из самых знаменитых городов Индии. Оттуда они уже разъедутся по своим судам. Хотя, назвать какое-то судно рыболовецкого флота "своим" в том понимании, которое до этого вкладывал в это слово Митя, было трудно.

График работы рыбаков был "пять через один". Пять месяцев работы на судне и месяц отпуска. Конечно, никто не стал бы менять экипаж через месяц работы, а потому, те, кто работал на СРТМе, ехал на подмену на судно такого же класса, но другое, а не тос которого ушел в отпуск, те, кто работал на "Атлантике" – на такой же "Атлантик". Менялась "жестянка", экипаж оставался давно "притершийся" и сработавшийся.

Митя откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Все, произошедшее с ним за последний месяц, вымотало и измочалило до предела. Он не хотел ни пить с вырвавшимися их под контроля жен рыбаками, ни курить, ни разговаривать.

Митя только кивнул головой, когда Валера сказал, что пересядет к ребятам, с которыми не виделся целый месяц. Пообщается. Впереди был длинный  перелёт. Митя надеялся если и не поспать, то хотя бы подремать немного. Но упрямый перевозбужденный мозг отказывался успокоиться. Митя прикрыл глаза и отдался воспоминаниям.

***

Прилетев из Таллинна в Город у Моря, прямо из аэропорта, Митя позвонил маме:

– Привет мам. Я прилетел. Скоро буду дома.

– Хорошо, сынок. Я жду.

– Мама, я с товарищем приеду.

– Хорошо.

Через час друзья уже входили в квартиру Надежды.

Их ждал накрытый стол в гостиной (и когда мама только все успела? – подумал Митя). По всей квартире разносился запах жареного мяса и еще чего-то вкусного и острого. Наскоро умывшись, друзья уселись за стол. Они и не думали, что успели так проголодаться за непродолжительный перелёт. После первой рюмки и пары кусочков отбивной, Митя попробовал начать рассказывать о своей поездке.

– Поешь вначале. Все потом, – Надежда пододвинула к мужчинам поближе блюдо с отбивными.

За прошедшие дни Митя немного успокоился, "отошел", что ли, от встречи с бывшей женой, а потому рассказал маме все по порядку, не перескакивая с одного на другое, как в разговоре с Эльзой.

Надежда понурилась и только горестно качала головой:

– Да что же это такое? Чего же ей, дурочке, не хватало. И Леночка… вот уж не ждала от неё подобного.

– Мам, с Леной все вообще не понятно. Я должен с нею встретиться. Поговорить.

– А нужно ли это делать. Митенька?

– Нужно. Я хочу с нею поговорить. Чтобы окончательно расставить все точки.

Надежда перевела взгляд на Валеру:

– А где Вы с моим сыном познакомились? Не в самолёте же, – она нервно усмехнулась.

Валера и Митя, перебивая друг друга, рассказывали Надежде о том, как работали вместе в Баку в то время, когда Митя проходил там практику.

Вспоминая те, счастливые, юношеские годы, Митя словно успокоился, разулыбался. Даже засмеялся пару раз.

Наконец, рассказ был окончен. Мужчины умолкли. Надежда не сводила с сына глаз. Над столом повисло молчание. Напряженное. С флёром недоговоренности.

– Говори, Митя. Ты ведь еще что-то хотел мне сказать.

– Мама, я в рейс пойду, – Митя снова заговорил часто, перескакивая с одного на другое, словно стараясь объяснить свое решение. Объяснить так, чтобы мама поняла и одобрила.

– Мамочка, я понимаю, что тебе тяжело сейчас. Но мне ведь тоже нелегко! Я не знаю, что буду делать, если останусь на берегу! Я или сопьюсь или умом тронусь! Я ведь за прошедшие пять лет растерял всех друзей. Мне и поговорить кроме тебя не с кем будет! А с Валерой мы знакомы давно. Он мне за эти десять дней стал как брат! Да и в море, когда окунусь в работу, не до самокопаний будет, – Митя сжал в руках мамину ладонь: – Но если ты не захочешь чтобы я уходил в рейс – ты скажи! Я останусь! А там – как-то будет.

Надежда задумалась. Она молчала так долго, что Митя начал волноваться, ожидая её решения:

– Ну что, мам. Что скажешь.

Надежда подняла глаза на сына:

– Примерно за неделю до, – Надежда запнулась, затем, словно взяв себя в руки, продолжила: – За неделю до конца, твой отец подозвал меня к себе. Усадил рядом. Долго молчал. Потом спросил: "Знаешь, Надюша, чего бы я хотел перед смертью"? Я не знаю, какого продолжения я ждала. Не знала, что он скажет… Что хочет дождаться твоего приезда? Что хочет еще раз увидеть внука? Что хочет еще раз съездить к отцу на хутор? Не знала. А потому спросила: "Чего, Сашенька"?  Он сжал мне руку: "Я так хочу еще раз сходить в рейс! Еще хотя бы раз выйти в море"! Ты у меня как-то спросил, почему я не настояла, чтобы отец списался на берег. Вот потому и не настояла. Я не имела права делать его несчастным. Я не имела права становиться между ним и его любимым морем. И я не имею права делать несчастным тебя. Я же вижу, что ты весь в отца, что море – твоя судьба.

Валера поднялся со стула, поцеловал Надежде руку:

– Тётя Надя. Можно я буду так Вас называть? – Надежда кивнула: – Тётя Надя, Вы ангел! Таких, как Вы, сейчас уже нет!

– Есть, Валерочка. Всегда были, есть и всегда будут. Нужно просто любить мужчину, который ходит в Море. А я очень любила своего мужа. Вот и все, – надежда перевела взгляд на Митю:

– И сына я своего люблю. А потому становиться ему поперек пути не стану.

– А как же ты, мама?

– А я буду ждать тебя дома.

***

Всю следующую неделю заняло оформление документов в Антарктике. Собственно никаких трудностей с этим не возникло. В кадрах, увидев Митины документы, прочитав характеристики с Сахалина, озаботились только тем, есть ли прописка и не истекла ли виза. Еще несколько дней занял профотбор. Митя и Валера уже знали дату вылета в Москву, до которой оставалось чуть меньше недели. Валера целыми днями "рысачил" по городу, покупая все необходимое для рейса. Он так и не перебрался на межрейсовую, согласившись остаться в доме у Надежды.

Когда Валера, приехав однажды вечером, протянул Мите пакет со словами:– А ну-ка, прикинь костюмчик! – Митя запротестовал:

– Не буду я это одевать! И вообще – нам же в тропиках работать!

Валера смеялся, пока на его глазах не выступили слёзы:

– Митя, ты не серчай на меня, идиота! Никто не заставляет тебя в этом костюме ходить! Продадим, как только до судна доберемся!

– Зачем это? Зачем нужно костюмами торговать?

– А затем, дурья твоя башка, что вывезти из Союза мы можем только тридцать долларов! И, заметь, что эти же тридцать после рейса должны ввезти! А жить-то на что-то нужно будет! В кабацюру забугорную сходить, в барчик какой. Вот для этого мы и берем "школу", вещи для продажи. Это моряки торгового флота везут "оттуда – сюда", у рыбаков все наоборот. Иди, накинь костюмчик, боюсь, как бы мал не оказался.

Надежда удивлённо слушала рассказ Валеры. Она хохотала до слёз, когда Митя переоделся в костюм на четыре размера больше. Рукава свисали минимум на десять сантиметров ниже кончиков пальцев. Штанины "колёсами" опустились на ноги.

– Давай я хоть укорочу штанины и рукава, – предложила Надежда, утирая глаза.

– Нет! Ни в коем случае! Большое – не маленькое! Да и не долго ему в этом прикиде разгуливать. Переоденется в гальюне аэропортовском перед таможней, а как доберемся, так сразу все и "сдадим".

– Да он же в этом костюме, как пугало огородное! – не унималась Надежда: – Его ни одна таможня не пропустит! Давай, хоть подметаю.

– Ну разве что наживить. Но не резать ни в коем случае!

***

Экипажи двух СРТМов ожидали посадку на рейс в Москву, отправляющийся из Города у Моря. Мужчины весело переговаривались, здоровались, обнимались так, словно не виделись сто лет, а не какой-то месяц. По оживлённым громким голосам было понятно, что "прощальный банкет", устроенный семьями, закончился совсем недавно. Мужчины были хорошо навеселе. Уже совсем незадолго до регистрации к входу в здание аэровокзала подъехало такси. Хрупкая невысокая женщина с трудом вытащила из машины в дымину пьяного мужчину. Рыбаки, увидев прибывших, заспешили ей на помощь.

– О! А вот и дед пожаловал, – усмехнулся Валера.

– Это наш стармех? да он же бухой в хлам! – удивился Митя.

– Не суди с кондачка! Он стармех от бога! Протрезвеет еще в полёте, а на судне он ни капли в рот не берет! Да и не пображничаешь особо в тропиках, – Валера потрепал друга по плечу.

Стармеха, еле держащегося на ногах, подвели к экипажу. Женщина заглядывала всем в глаза, давала "последние указания":

– Ребятки, присмотрите за ним в полёте! Пить больше не давайте! Он и так месяц не просыхал! Я ему в карман письмо положила. Пусть прочтет, как протрезвеет. А если потеряет, скажите на словах, что дома все нормально, что девочки школу закончили хорошо. Пусть о нас не волнуется.

Валера протянул руку:

– Давайте письмо сюда. Мы его Мите отдадим, у него в полной сохранности будет. Он у нас самый молодой, а потому непьющий.

Женщина протянула Мите письмо:

– Вот, возьмите! Вы первый раз с экипажем летите?

Митя кивнул.

– А кем?

– Начальником радиостанции.

– Ой, как здорово! А вы нам разговор сделаете? Хоть трезвый голос мужа услышу. Вот ведь горе. В рейсе капли в рот не берет, а дома, как с цепи срывается.

– Не волнуйтесь. Все будет нормально. И поговорите с мужем обязательно. Я, правда, еще не знаю, какая будет аппаратура, но постараюсь все сделать.

Объявили посадку на рейс в Москву. Рыбаки, подхватив под руки своего старшего механика, заспешили к стойке регистрации.

***

Всем пассажирам, а так же встречающим и провожающим близких в аэропорту Шереметьево, довелось, разинув рты, насладиться незабываемым зрелищем.

 

 Выстроившись в шеренгу, из аэропортовского туалета, шагали на таможенный досмотр шестьдесят мужчин разного роста, веса и возраста. Они, все, как один, были в черных шерстяных двубортных костюмах, белоснежных сорочках. Каждый сжимал в руке пластмассовый чемоданчик-дипломат. Тоже черного цвета. Слава Богу, что август в столице уже довольно прохладный месяц.

Не желая искушать судьбу, после очень условного таможенного досмотра, два сменных экипажа рыбаков "загрузили" в самолёт. Рыбаки роптали, не понимая, почему откладывается взлёт. Все стало на свои места, когда в салон ИЛ-62 вошли еще тридцать человек, в таких же черных костюмах. С такими же черными дипломатами. Это летел на подмену экипаж из Прибалтики. Именно его и ожидали. Ну а "школа" для всех рыбаков СССРии была одинакова.

Прибалты, поздоровавшись с коллегами, заняли свои места в салоне, и вскоре самолёт вырулил на взлётную полосу.

***

Митя и сам не заметил, как уснул и проспал крепким сном восемь часов. Рядом в кресле похрапывал Валера.

Подошла стюардесса:

– Покушать не хотите? Все уже дважды подкрепиться успели, а Вас Ваш друг будить не велел.

Митя почувствовал, что давно проголодался и согласно кивнул девушке:

– С удовольствием. А нам еще долго лететь?

– Еще три с половиною часа.

Стюардесса принесла поднос с едой. Тихо спросила:

– Вина не хотите?

– Нет. Если можно, кофе.

– Хорошо. Сейчас принесу.

Митя ел, оказавшийся очень вкусным, обед и смотрел вслед удаляющейся стюардессе. Подумал о том, что она очень похожа на Леночку. Ту Леночку, которую он помнил.

Он так и не смог увидеться и поговорить со своей подругой детства. Дважды Митя приходил к Леночке домой, но никого не застал. Если после первого визита он огорчился и даже разнервничался, то после второго, такого же безуспешного, чуть ли не вздохнул с облегчением, подумав, что может быть правы мама и Валера. Что ничего хорошего эта встреча ему бы не дала, и, в принципе, ничего бы не изменила.

Рыбаки начали просыпаться. То тут, то там слышались голоса. Кто-то вызвал стюардессу, попросил попить. Проснулся Валера. Взглянул на друга:

– Ну что, Митяй, выспался?

Митя кивнул:

– Ага, даже сам не ожидал, что так крепко усну.

Стюардесса попросила пристегнуть ремни. Самолёт заходил на посадку.

***

Бомбей встречал прибывших тридцатиградусной жарой, духотой и дождем.

Выйдя из здания аэропорта, рыбаки побежали к ожидающим  автобусам, которые доставят их на суда, где уже заждались подмены отработавшие по пять месяцев экипажи.

Автобусы тащились по забитым машинами и людьми улицам. Митя удивился: "Ну ладно автомобили. Едет себе человек, пусть медленно, но под крышей. А вот куда в дождь пешеходы направляются"? Валера усмехнулся, слушая его рассуждения:

– Сезон муссонов, дружище. Если один-два дня без дождя выдастся – считай, повезло.

Автобус медленно объезжал по кругу какую-то площадь, посередине которой торчала питьевая колонка. В раскисшей от дождей липкой грязи, сложив ноги в позу лотоса, невдалеке от колонки сидел голый по пояс мужчина. Судя по внешнему виду, было сложно определить его национальность, но, скорее всего мужчина был европейцем.

Автобус замер в пробке. Митя обернулся к другу:

– А это что за один? На индуса вроде не очень смахивает.

– Да хиппарь, судя по всему. Их тут после бума хипповского много жить осталось. Приехали и из Европы и из Америки, да так и осели. Живут в своем мире.

Автобус потихоньку начал движение и вскоре выехал в прибрежную зону.

Уже на следующий день, приняв дела и проводив спешащих в отпуск рыбаков, два СРТМа снялись от причала, и ушли на промысел в Аравийское море.

Приехавшие в первый же вечер по прибытию какие-то люди скупили оптом всю "школу", оставив рыбакам только майки да шорты. Митя заволновался:

– Валер, мы же зимой в следующий отпуск пойдем. А нам через Москву лететь. В феврале там в шлёпках не побегаешь.

– Не бзди, Митя! Смена наша в зимнем прикиде приедет! Вот и обменяемся одёжками. У рыбаков так испокон веку водится.

Глава пятая

Заполненные работой дни и недели сложились в месяцы. Митя и сам не заметил, как втянулся в привычный для рыбаков ритм.

В один из дней, капитан объявил экипажу:

– Сворачиваем работу. Идем к острову! Отдыхать будем!

К этому времени Митя уже знал сложности и тонкости заработка рыбаков.

Было очень хорошо и здорово, если судно выполняло план добычи на сто процентов! А еще лучше, если план перевыполнялся. Тогда экипаж получал и зарплату и премию. Но иногда случалось так, что рыба «не шла». Если улов был меньше чем девяносто процентов от запланированного – зарплата начислялась по среднему заработку, что, в принципе, тоже было не плохо. Самым хреновым был месяц, когда уже взяли больше девяноста процентов, а до ста не дотягивали. В такой месяц оплата была сдельной, по факту выловленной рыбы, что было намного меньше того же среднего заработка. Если капитан видел, что еще вот-вот и они перевалят за пресловутые девяносто, а до ста явно не дотянут, он давал команду:

– Суши сети! Идем к острову!

СРТМ становился на якорь вблизи тропического острова и у всего экипажа начинался незапланированный отпуск на несколько дней. Рыбаки на шлюпках переправлялись на остров, целыми днями плавали в море, охотились на рыб, любовались красотами подводного мира, «вырубали» огромные кораллы, делали чучела из тропических рыб и прочей живности, чтобы привезти домой, показать семьям, какие чудеса им встретились в тропических морях.

Вечером все, кто хотел, возвращались на судно, но многие, как Митя и Валера, оставались ночевать на том же острове. Сезон муссонов закончился, погода благоприятствовала тому, что можно было спать на свежем воздухе, никакой опасной живности на острове не было – так зачем возвращаться на разогретое дневным солнцем судно? Не лучше ли заночевать в сооруженном кем-то когда-то шалаше, а то и просто под открытым небом. Не лучше ли провести вечер, сидя у костра, глядя на булькающий котелок, в котором варились к ужину недавно выловленные  «морские гады».

Валера помешивал булькающее варево. Митя лежал на животе, подперев голову руками, уставившись на звезды тропиков. В сотне метров от берега стоял на якоре СРТМ.

– Совсем, как когда-то в Баку, – без какого-либо вступления, произнес Митя.

Валера его сразу понял, усмехнулся про себя:

– Не жалеешь, что в рейс сорвался, даже толком не отдохнув?

– О чем ты? Да я судьбе по гроб жизни буду благодарен, что свела нас вновь тогда в аэропорту. Даже не представляю, что бы было со мною, если бы не ты.

– Что-то было бы.

– Вот именно, что «что-то». Накуролесил бы я по полной. Спасибо тебе, дружище.

– Да мне-то за что?

– Я знаю за что.

– Ну знаешь, так знаешь, – Валера обернулся к другу: – Давай, или вставай или переворачивайся на бок. Кушать подано!

 Митя, кряхтя и постанывая, попытался устроиться поудобнее. Он не рассердился на друга за то, что тот не предложил ему сесть рядом. Потому что «сесть» Митя не мог.

Сегодня днем Митя нашел огромную ветку черного коралла.

Все кораллы, разноцветные, пока живые, не имели почти никакой ценности. Их можно было отвезти домой, чтобы поставить на полочку и любоваться – и только. Черный коралл – другое дело. Его можно продать местным умельцам за большие деньги. И чем больше коралл, тем он ценнее.

Митя  рубил специальной тяпочкой основание коралла, который все никак не хотел отделяться от основы. Устав от рубки, ухватил коралл за ствол и начал расшатывать, рассчитывая, если не отрубить, то выломать. Коралл прочно сидел на месте. Митя не отступал от задуманного, раскачивая его все сильнее, дергая во все стороны. Наконец, основание коралла треснуло, он отломился и, крепко державшийся за него до той минуты Митя, потеряв точку опоры, со всего размаху, сел на морского ежа.

Вблизи острова водилось несколько разновидностей морских ежей. Самым опасным был самый маленький, размером с кулак, но утыканный длинными иголками, судя по всему, содержащими на кончиках какой-то фермент, вызывающий дикую боль, если иголка вопьется в чью-то плоть. Именно на такого ежа и плюхнулся Митя, крепко зажавший в руках драгоценный коралл.

Уже позже Валера рассказывал другу о том, свидетелем чего он стал:

– Сижу на бережке, перекуриваю, жду, пока ты с добычей выплывешь. И вдруг! Вижу, как ты, чуть ли не во весть рост, выпрыгиваешь из воды, орешь дурным гласом и, выпучив глаза, несешься к берегу! Я впервые стал свидетелем того, что человек бежит по воде, аки по суху! И на вытянутых руках, как оберег от всех напастей, впереди себя, выставил кораллище!

Митя усмехался, не веря россказням друга, но, как он выбрался на берег – не помнил. «Пятую точку» разрывала адская боль. Из неё торчали обломленные иглы морского ежа.

Едва добравшись до берега, Митя отбросил в сторону чертов коралл и упал ничком на песок.

Валера, еле сдерживая смех, повытаскивал иголки. Успокоил:

– До свадьбы заживет. Этот еж не ядовитый. Тебе повезло. Зато смотри, какой Коралл вырубил. Королевский!

– Какая свадьба! Какой – королевский?! Выкинь его к чертовой матери обратно в море! У меня из-за этого коралла жопа огнем горит!

– Но-но! Я тебе выкину! Жопа поболит и перестанет, а этого красавца продадим и за дорого!

– Сколько болеть будет? – Митя все еще продолжал постанывать.

– Дня три. Может пять. Все пройдет, не переживай. Вот только сидеть в эти дни ты не сможешь. Только стоять, лежать и, – Валера хмыкнул: – плавать.

– Да я в это море грёбаное больше ни разу в жизни не полезу! – продолжал бушевать Митя.

Примостившись на бок у костра, Митя лениво жевал шейку лангуста, выловленного сегодня утром, и думал, что,  невзирая на израненную жопу, жизнь на острове ему нравится.

– Наверное, я бы смог стать Робинзоном, – размечтался Митя.

– Ага. Быть Робинзоном хорошо, – поддержал Валера. И тут же, усмехаясь, добавил:

– Когда тебя на рейде ждет кака-ниь посудина, что в любой момент возьмет на борт и отвезет в цивилизацию.

– Эх, дружище, нет в тебе никакой романтики, – обиделся Митя.

– В нашем тандеме одного романтика – с головой, – и чтобы хоть как-то смягчить сказанное, Валера поинтересовался:– Ну как? Сильно болит или уже полегче?

– Полегче. Пойду в шалашик лягу, спать хочу.

– Ну иди. А я еще посижу. Покурю немного.

Валера еще долго сидел, глядя то в черное тропическое небо, то в такое же черное море, где над горизонтом повисла огромная полная луна. Он затушил сигарету, скрутился калачиком у костра и начал подрёмывать. Ночью ему приснилась Эльза. Девушка, откинув голову, смеялась. Её белые волосы раздувало ветром, от чего они напоминали свадебную фату. Эльза смеялась и манила Валеру пальчиком. Утром Валера проснулся с неожиданной головной болью и в прескверном настроении.

«Фу ты, черт, – подумал он: – приснится же такой бред»!

Уже утром Митя забыл о вчерашнем обещании не подходить больше к морю. В воде «израненное место» болело не так сильно, это, во-первых, ну а во-вторых: не лежать же на берегу целыми сутками кверху жопой. Лучше уж поплавать. Может, еще один коралл сыщется. Только теперь рубить его предстоит Валере.

Через три дня закончился календарный месяц. Все кто радостно обживал остров в последнюю неделю, поднялись на борт.

Пора было приступать к работе.

Вскоре гостеприимный остров растаял за горизонтом.

***

Сменный экипаж прибыл в первых числах февраля. Рыбаки обменивались новостями: «Ну как там дома?» «Да все по-старому. Скоро сами все увидите».

 «А вы тут как»? «Да все так же. По-разному».

« Ну хорошего вам перелёта. Вот адрес семьи. Занесете одежонку, как прилетите».

« А вам  – счастливой путины и полных сетей»!

Натянув изрядно поношенные майки и шорты, собрав в авоськи (ну а куда еще? Дипломаты – ценный товар. Их продали еще в первый день) зимнюю чужую одежду, в которую предстояло облачитьсяпо прилёту в февральскую  Москву, рыбаки загрузились в автобус, готовые ехать и лететь.

В зале отлёта, расположившись прямо на полу, сложив ноги в позу лотоса, сидел, обнаженный до пояса мужчина, показавшийся Мите чем-то знакомым.

– Это тот же хиппарь, которого мы видели на площади в день прилёта? – спросил он у Валеры.

– Да Бог его знает. Может тот, а может другой. Они все на одно лицо. Обдолбятся и сидят, где попало. Нирвану постигают, – Валера скользнул взглядом по хиппи: – Смотри, смотри!

 На шее у хиппаря, на толстой бельевой веревке, висела мутная колба. Он, время от времени, подносил колбу к уху, вслушиваясь во что-то, происходящее внутри. В один момент, оставшись явно недовольным доносящимися из колбы звуками, хиппи перевернул её и вытряхнул в ладонь огромную муху, явно задохнувшуюся от недостатка кислорода в ёмкости. Отбросив трупик в сторону, замерев на несколько секунд к чему-то прислушиваясь и готовясь, мужчина сделал молниеносный бросок рукой. Новая муха была зажата в кулаке и отправлена в колбу на смену «отжужжавшей» своё предшественницы. На лице хиппи снова заиграла блаженная улыбка. Он довольно повесил колбу на грудь и снова углубился в царство грёз.

 

Митя с интересом наблюдал за происходящим.

– А ты говорил – обдолбленый! Видел, какая у него реакция.

– Ну не знаю я, – оправдывался Валера: – только все они здесь наркотой балуются. Это точно.

Объявили посадку на чартерный рейс до Москвы, и друзья заспешили к турникету.

***

 В Городе у Моря Митю и Валеру встречала Надежда.

Она обнимала мужчин по очереди:

– Ну вот вы и дома, мальчики.

– Как ты, мама? – Митя и не пытался освободиться от очередных объятий.

– Все нормально. Потихоньку. Вот, вас из рейса дождалась. Поехали домой.

– Поехали.

***

 Через несколько дней Валера объявил другу:

– Я в Выхму поеду. Соскучился по своей белобрысой чухонке. Ты со мною? Не хочешь сына проведать?

– Конечно с тобой! Конечно хочу! Только как маме сказать, что и недели дома не пробыл, а уже куда-то собрался.

Вечером, запинаясь на каждом слове, Митя поставил Надежду перед фактом, что они с Валерой ненадолго уедут:

– Мам, мы буквально на пару-тройку дней. Виталика хочу проведать. Нужно же узнать, как пацану живется с «новым папой»,–  Митя горько усмехнулся: – а потом сразу домой! И буду дома целых две недели.

Надежда не стала возражать, хотя отметила про себя: «Целых две недели. Как же это мало».

Объявили посадку на рейс до Таллинна. Друзья заспешили к стойке регистрации.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru