Не обижайте женщин. Часть 1

Радомира Берсень
Не обижайте женщин. Часть 1

Если тебя бросил муж,

Если тебе изменил парень,

Если над тобой посмеялся ухажер,

Если тебя предал поклонник …

Загляни в эту книгу, возможно один из сценариев тебе подойдет.

Над детской площадкой шумно и бессмысленно летали голуби, звонко взрезали воздух детские голоса, время от времени звучал женский хохот – густой и многоголосый. Мирная картинка иногда дополнялась приветливыми дворовыми собаками или дворником, который так и норовил подойти поближе и подслушать разговоры, при этом не забывая неистово размахивать метлой во все стороны.

Стояла прекрасна золотая осень, когда солнце вдруг, словно очнувшись, начинает немного пригревать, но по утрам яркие листья на дорожках подергиваются серебристой паутинкой инея. Дети, пока еще не замотанные наглухо в тяжелые зимние одежды, носились по площадке с воплями восторга, периодически устраивая легкие стычки за горку или качели. Их матери и соседки стояли кружком, бурно обсуждая хитросплетения своих семейных отношений, не забывая вполглаза следить за сорванцами. Иногда они покрикивали, чтобы дети не забывали об их присутствии: «Джонни, надень шапку!» или «Кэррин, а ну не смей насыпать песок себе в карманы!», или даже «Корни, еще раз ударишь кого-нибудь лопаткой, и следующая прогулка у тебя случится только через год!».

Казалось, каждая из этих жизней была проста и предсказуема, как у миллионов матерей, что жили до них.

– Ах, девочки, – легко вздохнула полноватая смешливая Джаннита, – мой ведь так и ходит к той своей бабе, я уверена. Казалось бы, чего мне переживать? Деньги он исправно выдает, хлопот хватает, да и разве я одна так живу? А все-таки чего-то не хватает. Не знаю даже … может романтики?

Остальные захихикали, громко фыркнула в ладонь крупная и нескладная, с веснушчатым лицом, Ноа.

– Ой, ладно тебе, – заявила она своим трубным голосом, – у нас вон другая проблема, посерьезней. У тебя хоть дети есть, а мы уже пять лет как пытаемся. Я-то уже вся с ног до головы обследованная – хоть прямо отсюда в космос запускайся, а он все никак к врачу не идет. Я уж и так, и эдак, и лаской, и угрозой. Нет, говорит, мужики бесплодными не бывают, это все твои бабские проблемы – и хоть ты тресни.

– Так а ты и тресни, – оживилась тоненькая изящная Лилиена, – чем-нибудь тяжелым по голове. Я вот давно уже мечтаю об этом. Мой-то натуральный хрюн – поел, считай помойка, разделся – будто гранату в гардероб запустили. Недавно – не поверите – я нашла его грязный носок в заварном чайнике. Устала уже приучать его к порядку. Нет, однажды я ему вдую, девочки, честное слово.

Взрыв хохота рванул во все стороны, спугнув голубей и любопытного дворника. Всласть наговорившись и насмеявшись, женщины стали потихоньку разбредаться домой, прихватывая своих ошалевших от беготни детей. Приближалось обеденное время – безмолвные и пустынные часы, изредка разбиваемые быстрыми шагами редких прохожих. Каждая шла к себе домой: в свою рутину, в свою историю, в свои особые семейные проблемы, которые каждая женщина решала как могла.

Джаннита

Пока сыновья молотили ложками, соревнуясь у кого выше цунами, Джаннита спешно бегала по дому, собирая раскиданную после прогулки одежду. Вернувшись на кухню, она выдала пару звонких подзатыльников и мальчишки начали уныло хлебать суп. Их еще ожидала пара тряпок, которыми следовали устранить последствия цунами. Когда же, наконец, это дело было улажено, посуда сунута в посудомойку, а дети – в кровати, Джаннита присела и задумалась. Она морщила лоб и мелко перебирала редкие, рано поседевшие волосы, своими пухлыми пальчиками. Разговор на детской площадке снова вернул тревогу, которую она так тщательно пыталась укрыть в самых глубоких глубинах своего бессознательного. Любовница. Она точно это знала. Однажды ей удалось мельком увидеть эту женщину в проезжающей мимо машине мужа. Тот ничего не заметил, поскольку был слишком увлечен брюнеткой на соседнем сиденье – яркой, с хищным профилем и полными алыми губами. Она как-то особенно изгибала спину и над чем-то смеялась. Эта картина снова промелькнула перед глазами. Очень хотелось замотаться в рутину как в кокон, чтобы бесконечные домашние дела поглотили разум и вытеснили из памяти это видение. Но теперь поздно – механизм уже запущен и память заворочалась, бдительно выхватывая мелкие детали: полные губы, гладкий темный локон на щеке, тонкие изящные пальцы в дорогих перчатках, нежная белая щека, еще более ослепительно белоснежная от соседства с черным локоном. Джаннита как завороженная раз за разом прокручивала в голове эту сцену, не понимая зачем она это делает. Так и не очнувшись, она вытащила и тщательно расставила посуду, проверила мирно спящих сыновей и села в кресло перед угрюмо темнеющим экраном телевизора. Ей зачем-то захотелось снова увидеть эту женщину. С каким-то сладострастным мазохизмом, она пыталась себе представить свою соперницу вблизи, лицом к лицу. Странное и неподвластное это желание захватывало ее все глубже, пока, наконец, Джаннита не поднялась с кресла – медленно, будто под гипнозом. Затем она открыл шкаф и принялась тщательно и методично снимать рубашки, пиджаки, жилеты и пуловеры мужа, запуская пальцы в каждый карман, ощупывая, осматривая, изучая каждый миллиметр. Он не мог предусмотреть всего. Он ведь такой рассеянный! Наверняка Ян что-нибудь упустил, думала Джаннита, перебирая одежду мужа. Конечно, было бы куда надежнее проверить его телефон или аккаунт на ноутбуке, но сделать это незаметно не получится, тем более что вся его техника наглухо закрыта паролями или отпечатком пальца. В отчаянии, она одним движением обрушила на пол целую гору джинсов и брюк – и тут ей крупно повезло. Непонятно из какого именно кармана выпорхнул лист сиреневатой бумаги в крупную линовку – явно из какого-то дорогого ежедневника. Джаннита стояла не шевелясь, будто от малейшего ее движения лист мог исчезнуть, растаять как слишком ранний снег. Наконец, задержав дыхание, она медленно наклонилась и подняла лист. На нем крупным стремительным почерком была старательно выписана какая-то ссылка. Джаннита ни на мгновение не сомневалась, что ее вывела рука любовницы. Не обращая внимания на беспорядочное нагромождение одежды вокруг, она рванула к своему телефону. Поколебалась несколько мгновений, затем решительно вбила ссылку в браузер. Ссылка немедленно привела ее на страницу известной соцсети, где была размещена фотография той самой женщины: она лежала в шезлонге на спине, закинув одну руку за голову, отвернувшись и глядя на море, так что ее лица не было видно. Влажное платье послушно обводило контур ее идеального тела, с чувственно острыми грудями. Одна нога была согнута в колене, так что мокрый подол практически не скрывал самых интимных впадин. Все это было очень чувственно, очень дерзко, очень стильно, так что у Джанниты даже дух захватило. Под фотографией была лишь одна лаконичная подпись «для тебя». И было совершенно ясно кому она предназначалась.

Джаннита вздохнула и оглядела себя: после родов ее тело утратило девичью упругость, расплылось, обвисло и было укутано в скромный домашний костюмчик, который на фоне мокрого платья соперницы выглядел даже не одеждой, а скорее тряпкой, брошенной на кресло. Она не могла ненавидеть эту женщину, потому что та вызывала у нее только восхищение. И еще горькую зависть. Грусть. Безнадежность. Пустоту. Бесконечную слабость. Эта женщина была слишком идеальна, чтобы с ней можно было бороться.

Скорее всего, муж уже давным-давно разлюбил меня, но по привычке продолжает приходить в дом, где его кормят, окутывают заботой и где бегают его сыновья, подумала обманутая жена. Желание встретиться с любовницей мужа усилилось настолько, что Джаннита едва могла думать о чем-то другом. Не обращая внимания на бардак, на проснувшихся сыновей, которые барахтались в одеждах отца, еще больше усиливая беспорядок, Джаннита бродила по социальной сети, изучая жизнь соперницы. Она искала хоть какую-то зацепку. Любую подсказку. Ей очень нужно встретиться с этой женщиной.

– Что здесь происходит? – Услышала она чей-то удивленный голос и тут же пришла в себя. С ужасом огляделась. Вокруг царил немыслимый хаос: одежда мужа беспорядочна развеяна по квартире, мальчишки где-то притихли, что явно было не к добру.

– Эээ, – она торопливо свернула браузер, одновременно поднимаясь с кресла, – я сейчас все приберу, дорогой. Просто … просто … я хотела перебрать твою одежду, что-то убрать до осени, остальное проверить – может что-то уже нужно заменить. Прости, я увлеклась, а время … оно просто взяло и куда-то исчезло. – Сбивчиво оправдывалась Джаннита, забирая у мужа шляпу и помогая ему снять пальто. Она смиренно вытерпела взбучку номер один за устроенный беспорядок и сразу же последовавшую за ней взбучку номер два, за то, что предоставленные сами себе сыновья превратили ванную комнату в химическую лабораторию. Они смешали практически все, до чего смогли дотянуться, включая полный баллон пены для бритья и скудный набор материнской косметики. Так что ей теперь предстояла долгая и трудная работа по отмыванию ванной и приведению в порядок гардероба мужа. Надо ли говорить, насколько был недоволен Ян, сразу же после ужина закрывшийся в спальне со своим ноутбуком. Но это уже было неважно – Джаннита нашла то, что искала. Прошерстив профиль и публикации от и до, она сумела выяснить что ее соперницу зовут Изелия. А по фотографиям она вычислила салоны красоты и магазины, в которых та, судя по всему, частенько бывала. К тому же, Изелия отметила пару ресторанов и одну кофейню как любимые места. Джаннита все ломала голову, как же ей теперь совместить домашние дела и слежку. Да еще и так, чтобы муж не заметил этого. Так ничего и не придумав, она легла спать, но долго не могла уснуть. К тому же, в одной из соседних квартир всю ночь раздавались странные звуки – вопли, визги, пощелкивания и то ли ворчание, то ли громкое мурлыкание. Однако Яну это совершенно не мешало самозабвенно дрыхнуть.

 

Утром, однако, ее ожидал сюрприз: в той же соцсети она получила личное сообщение, словно в насмешку начинавшееся словами «Моя дорогая». Проглотив это унизительное обращение, она жадно просмотрела его до самой подписи и обомлела. Ей написала любовница мужа. Ну да, конечно, она ведь полдня изучала ее в соцсети, пользуясь своим профилем. Так что слежка одномоментно превратилась в краткую деловую переписку: Изелия предлагала ей встретиться в этот же день, в той самой кофейне, которую она отметила у себя на странице.

Страшно волнуясь, Джаннита позвонила няне и сбивчиво попросила ее посидеть с мальчиками, невнятно объяснив это некими делами в городе. Долго и придирчиво изучала свою одежду, но быстро поняла, что та даже не взглянет на нее. Впрочем, был ли вообще смысл наряжаться? Скорее всего, эта женщина унизит и растопчет ее, так что лучше всего надеть что-то блеклое, что позволит ей быстро раствориться в толпе, пока ее не растоптали окончательно.

Но все пошло совершенно не так, как Джаннита себе представляла. Изелия изучила ее долгим внимательным взглядом, лишенном и капли насмешки, затем предложила присесть и заказать чашечку кофе. Она действительно была божественно хороша и несомненно не забывала об этом ни на минуту. Все ее движения завораживали: тягучие, текучие, необыкновенно мягкие и сильные одновременно. Изелия оперлась о стол, слегка изогнув поясницу, так что парень за соседним столиком облился кофе, глядя на нее.

– Итак, дорогая, – безразличным тоном начала она, – ты следила за мной. Я даже не буду задавать дурацкий вопрос – почему? Очевидно потому, что твой муж встречается со мной. И что же ты хочешь со мной сделать? Облить кофе? Или может быть вырвать мои волосы? Не бойся, говори как есть – я не люблю тратить время зря и очень ценю прямоту.

Джаннита ежилась, рядом с этой роскошной красавицей она остро чувствовала свой лишний вес, свою сутулость, убогость своей одежды. Ей хотелось спрятаться под стол или просто раствориться в воздухе, как запах кофе. Изелия слегка постукивала по поверхности стола чудовищно длинными ногтями, ярко-алыми, с тонким белым узором.

– Ну что же ты? – Подбодрила она Джанниту. – Не бойся, ты можешь рассказать мне все, что у тебя на душе. Полагаю, так тебе станет намного легче.

– Мне стало бы легче, если б я стала такой же как ты, – вдруг вырвалось у Джанниты, она испуганно зажала рот рукой, но было поздно. Изелия улыбнулась, неторопливо потянулась к ней и сомкнула свои необычайно длинные пальцы на ее запястье. Отняла руку от лица.

– Как я? Зачем тебе становиться как я, если ты можешь стать самой собой – настоящей?

– Не понимаю, – пролепетала растерянная, окончательно сбитая с толку Джаннита. Ей казалось, что ее голова медленно и неотвратимо отделяется и плывет вниз, по кругу и куда-то в совершенно неизвестном направлении. Изелия пристально смотрела ей в лицо. Без улыбки. Без каких-либо эмоций.

– Ты хочешь освободиться от своей жизни? Хочешь стать кем-то другим, лучше, красивее, сильнее, чем сейчас? – Ее интонации звучали странно, голос был тихим, как шелест. Она крепко держала Джанниту за запястье, и та вдруг поняла – в ее жизни наконец что-то изменилось. Появилось … трудно описать это одним словом – свобода? Власть? Право? И это было нечто очень сильное, как океаническое течение, сопротивляться которому было бессмысленно.

И вот уже обе женщины сидят в спортивной лаково-красной машине и несутся сквозь город, вспарывая улицы словно яркая пуля. Изелия сбавила скорость и плавно повернула под арку, ведущую в глухой двор. Здесь они вышли и поднялись на самый верхний этаж, так и не проронив ни слова от самого кафе.

Квартира, куда шикарная любовница привела измученную жену, резко отличалась от любой квартиры в этом доме. Ее стены были затянуты бархатными драпировками – черными и кроваво-красными, будто это была не обычная трехкомнатная квартира в панельной девятиэтажке, а залы старинного замка. В узкой прихожей стоял хрупкий столик со странно переплетенными ножками. За драпировкой был спрятан стенной шкаф. Джаннита все оглядывалась по сторонам, происходящее все больше казалось ей нереальным, у нее отчего-то перехватывало дыхание и замирало сердце.

Они прошли в самую дальнюю комнату, отодвинув красный занавес. Здесь было темно. Изелия что-то сделала и стены начали сочиться темно-алым светом. В центре комнаты возвышалось нечто странное, будто бы столб, увитый крупными змеиными телами, приземистый и широкий. Джаннита сначала отшатнулась, но потом сообразила, что это резное изображение. Изелия подошла к столбу, изящно подобрала подол и опустилась на колени. Она медленно подняла руки и коснулась змеиных тел, отчего они сразу же пришли в движение. Она что-то шептала, послышался вкрадчивый звук, который все усиливался. Это было похоже на многоголосое шипение, эхом отдающееся от стен. Но здесь не может быть эха, ведь стены задернуты тканью, подумала Джаннита. Изелия вцепилась в чешую своими длинными ярко-красными ногтями и по ее рукам потекла темная тягучая кровь. Она страстно выкрикнула что-то непонятное и прикоснулась губами к изгибам непрерывно движущихся змеиных колец. Затем встала, обернулась к Джанните и велела ей скинуть одежду.

– Змеиная мать примет тебя, – сказала она, помогая Джанните избавиться от тусклых растянутых тряпок, – она говорит, что у тебя есть большое дело. И большой талант. Ты справишься.

Утром Джаннита долго лежала в кровати. Ее муж давно ушел на работу, мальчиков она отвезла к своей матери. Ей было о чем подумать. Например, о том странном сне, в котором она вошла в незнакомую квартиру и совершила ритуал … или это был не сон? Может быть, она выдумала все это, но для чего? Она медленно поднесла к глазам одну руку, затем другую, и стала разглядывать их. Нежная, гладкая, чистая кожа без единой морщинки. Венки, просвечивающие сквозь нее, придавали рукам вид не натруженности, а аристократического благородства. Она поднялась и встала перед зеркалом, критически оглядывая себя. Упругую, высокую, пышную грудь. Изящную талию. Крупные, но красиво приподнятые бедра. И свое лицо. Она прикоснулась кончиками пальцев к скулам и повернула голову вправо-влево. Невероятно. Даже в шестнадцать лет она не выглядела настолько хорошо. Джаннита взъерошила потяжелевшие густые волосы цвета корицы, блестящие, без единого седого волоска. Изелия ей не лгала. Потому что это было действительно ее собственное тело. Такое прекрасное, здоровое, излучающее невероятную сексуальность. Никаких растяжек. Никаких морщин. Никаких шрамов. Джаннита провела кончиками пальцев от бедер к груди. О да, теперь-то ее муж точно не захочет себе никакой любовницы. Теперь – он весь и безраздельно принадлежит ей. И он ей нужен. Очень нужен. Сегодня вечером она устроит ему самый романтический вечер в их жизни. И у нее есть целый день, который она потратит на подготовку.

Резко хлопнула входная дверь и раздались грузные шаги, а затем пыхтение – Ян пытался стянуть с себя обувь.

– Джаннита, ты здесь? Помоги мне наконец справиться с этими проклятыми ботинками. Говорил же тебе – эти слишком узкие, зачем ты уговорила меня купить их? Надо было оставить ста…

Он внезапно прервал свой сердитый монолог, изумленно воззрившись на стоящую в темном проеме двери жену.

– Джа … Джаннита? – С трудом выговорил он. Его очки мгновенно запотели, Ян судорожно сдернул их и начал машинально протирать, продолжая пялиться на улыбающуюся ему женщину. – Что … как? Ты сходила в тот салон, о котором я говорил тебе …

– Что ты там лепечешь? – Резко оборвала его Джаннита и двумя мягкими шагами приблизилась к мужу. Она положила руки ему на грудь, затем начала медленно расстегивать пиджак. Ян выронил очки и сделал шаг к жене, с хрустом раздавив их. Он даже не заметил этого.

– О! – Сладострастно выдохнул он, сжав ее высокую полную грудь. – О! Джаннита … любимая … до чего же ты чертовски хороша!

Она улыбнулась ему как сытая кошка – ее пальцы уже ловко отщелкивали мелкие пуговки рубашки. Муж, будто завороженный, слепо и беспорядочно шарил по ней руками, а Джаннита все отступала назад, заставляя его следовать за ней, в темную комнату.

– Что ты придумала? – Спросил он, морщась от непривычно густого мрака и изо всех сил озираясь по сторонам. Но Джаннита властным жестом прижала свои ладони к его щекам и развернула лицом к себе. Одним сильным движением впилась в его губы. Ян весь взмок, он судорожно дергал себя за брюки, пытаясь избавиться от них.

– Я тебе нравлюсь? – Бархатным голосом выдохнула она ему прямо в ухо.

– Да! Дааа! – Прорычал он и закашлялся, поперхнувшись слюной.

– А я? – Спросил из тьмы другой голос и еще один женский силуэт смутно обрисовался в глубине комнаты.

– Кто это? – Неуверенно спросил Ян, пытаясь поправить отсутствующие очки. На его плечо легла горячая ладонь. Он непроизвольно дернулся назад, но две пары рук удержали его, раздался звучный смех.

– Изелия? Ты … почему здесь? – В ответ раздался взрыв хохота. Вспыхнул свет – тусклый, страшный, цвета свежей крови. Обе – жена и любовница стояли перед ним полностью обнаженные. Ян почувствовал, что еще чуть-чуть и он взорвется от возбуждения, обе они выглядели просто восхитительно. Он попытался заглянуть за их спины – там стояло что-то, чего раньше не было. Будто бы тумбочка. Но слишком высокая и широкая. Какая-то корявая, будто бы обвитая толстыми корнями. Он вытянул шею, но женщины сомкнулись, ему на лицо упали волосы, одни оттенка корицы, а другие – цвета ночного неба.

Запах двух разгоряченных тел пьянил его. Ян шатался, его руки суетливо шарили по двум изгибающимся телам, его влажные пальцы с силой хватали все, что попадалось. Он шел вперед, и старался подтянуть к себе обеих сразу, в голове бешено пульсировал горячий туман. Никогда еще в жизни он не ощущал такого возбуждения.

Внезапно, женщины расступились в стороны, он споткнулся и упал. Больно ткнулся своим пухлым животом в тумбочку и беспомощно забарахтался на ней, пытаясь подняться на ноги. Что-то холодное скользнуло по его ногам. Что-то с силой прижало его к тумбочке, туго обвив бедра, а затем голени.

– Э! – Сказал он недовольно и взмахнул руками, пытаясь вернуться в вертикальное положение. Ледяное кольцо сомкнулось еще туже, отчего его возбужденный член чуть не переломился пополам.

– Эээ!!! – Завопил он, что было сил и начал отчаянно дергаться, пытаясь освободиться. Внезапно, по его рукам что-то поползло, и они тоже оказались плотно прижаты к тумбочке (или не тумбочке?). Ян лежал животом на поверхности этого странного предмета, не в силах двинуть рукой или ногой. Лицо его пылало жаром, пот катил градом, неприятно щекоча кожу.

Внезапно свет стал ярче, и он болезненно поморщился – это было неприятно. Неудобно приподняв голову, отчего у него сразу заныла шея, он увидел двух своих женщин, стоящих перед ним плечом к плечу. Шею свело, и Ян уронил голову, ткнувшись лицом в алтарь. В комнате стояла тишина, затем он услышал какой-то тихий звук, слабый и неприятный, похожий на сипловатую дудочку. Он снова приподнял голову и онемел: прямо перед его лицом качалась плоская треугольная голова, гладкая, черная с кроваво-красными разводами. Глаза ее горели как расплавленное золото. От ужаса Ян икнул и издал ряд невнятных звуков, затем вдохнул, чтобы заорать, но внезапно возникшая сбоку рука что-то затолкала ему в рот. Он поперхнулся и снова уронил голову.

– Давай, – негромко, но властно произнесла Изелия и положила руку на плечо Джанниты. Та улыбнулась и слегка прикоснулась к этой руке.

– Не бойся. Я смогу.

Она повела плечом, скинув руку и медленно обошла алтарь. Изелия пела низким, густым, сильным голосом, от которого дрожали поджилки, а сердце наполнялось радостью хищника. Ян устало приподнял голову еще раз – змея приоткрыла пасть и нежно мазнула его раздвоенным языком по кончику носа. Его глаза, безумные от ужаса, расширились еще больше, и он снова уронил голову на алтарь. Изелия пела. Джаннита бесшумной упругой походкой обходила алтарь, в ее руке блестел нож, яркий как ртуть. Все это было форменным безумием. Должно быть это сон. Или галлюцинации. Или его эротические фантазии …

Чья-то ладонь легла Яну на лоб и с силой вздернула голову вверх, змея распахнула пасть, будто желая проглотить его целиком. Он увидел тьму в ее бесконечном горле. Ян замычал и слабо дернулся, потоки яркой, горячей крови брызнули прямо в пасть змее. Горячее семя потекло по змеиным кольцам. Обряд был совершен.

Ноа

Хулигански насвистывая, Ноа вошла в кухню и с размаху поставила сумки на пол. Сегодня ей предстоит множество ужасно скучных дел – уборка, стирка, а еще ужин приготовить нужно. Но она не унывала. Это вообще было не в ее характере. Всегда веселая, громкая, грубоватая, она пугала окружающих своей прямотой. Но при этом пленяла мужчин своим высоким ростом, хорошей осанкой, ярко-медным оттенком волос и энергией. И она знала, что муж ее не любит. Нет. Совсем ни капельки. Она поняла это слишком поздно. Он был родом из тех земель, где статус женщины определялся количеством произведенных ею детей. Таким образом, для родни мужа Ноа была никто – просто пустое место.

 

Она с грохотом начала ставить на стол банки с горошком, сардинами, фасолью. Фархим женился на ней лишь для того, чтобы насолить собственной матери – та считала, что такая девушка никоим образом не подходит ее сыну. И она даже нашла ему невесту на свое усмотрение: невысокую, скромную, тихую – словом, полную противоположность Ноа. Фархима это злило, он постоянно пытался доказать своей семье, что его жизнь должна протекать исключительно по его плану. Так он и создал семью. Но свою жену он не любил. Тем не менее, ему просто необходимо было, чтобы у них с Ноа родились дети – иначе при дележке семейных ценностей все уйдет его братьям и сестрам. А это было немало, поскольку его семья уже на протяжении многих поколений вела сытую богатую жизнь, постоянно увеличивая свои владения и капиталы. Будь у него сын, он мог бы рассчитывать на часть семейной земли.

Ноа узнала обо всем этом лишь на свадьбе и проплакала всю брачную ночь. А на утро решила – будь что будет. В конце концов, она все-таки вышла замуж. К чему ей снова возвращаться к одинокой жизни? Разве не о замужестве мечтают все женщины?

Постоянно запинаясь о стулья и ударяясь локтями то о холодильник, то о стол, она закончила раскладывать продукты и замерла в центре кухни, сосредоточенно прижав кончик указательного пальца к губам.

– Так-тааак, – протянула она, отчего жалобно звякнула ложечка в стакане. – Такушки-тааак. И чем же мне сегодня накормить моего ненаглядного мужа? Моего драгоценного говнюка? Или любимого гадюка́?

Запрокинув голову, она залилась хохотом, откуда-то сверху бешено задолбили соседи.

– Да пошли вы! – С ненавистью выкрикнула она в потолок и принялась за готовку, бормоча себе под нос:

– Достали уже вы все, как мне надоела эта теснота. Поскорей бы съехать в свой дом. Когда же он, наконец, займется этим?

Посуда так и летала в ее руках, периодически что-то падало, брякало, звенело, глухо ударяло о раковину – в этом была вся Ноа, она терпеть не могла тишину и скуку. Все в ее жизни было полно движения и шума, словно она жила где-нибудь на ярмарке.

Когда домашние дела были окончены она огляделась с победоносным видом и плюхнулась в кресло.

– Ура! – Утверждающе заявила она и схватилась за книгу. Ноа просто обожала Стивена Кинга и сегодня пришел черед его «Темной половины».

Фархим пришел поздно, когда уже стемнело. Он тщательно переоделся и с недовольным лицом встал против своей жены.

– Ну и чего тебе? – Презрительно спросила она, захлопнув книгу и глядя на него снизу вверх. – Жрать хочешь? Ну так иди, жри.

– Мы должны это делать вместе, – тоном, полным заканчивающегося терпения ответил Фархим и упер руки в бока. Ноа поглядела на него и фыркнула.

– А я на диете.

– Мы семья, – напомнил ей Фархим, яростно сверкая своими пронзительно-черными глазами.

– Да пошел ты, – спокойно ответила ему Ноа и демонстративно заслонилась Кингом. Фархим выбил книгу у нее из рук.

– Мы семья, – прорычал он и замахнулся было, но Ноа резко встала из кресла, возвышаясь над ним на целую голову.

– Дорогой, ты как видно плохо понимаешь какая мы семья, – медленно процедила она сквозь зубы и качнулась вперед, Фархим отшатнулся, но поспешно вернулся в исходную позицию. Они сверлили друг друга взглядами.

– Я не буду с тобой сидеть за одним столом. Жри один. Впрочем, можешь позвать свою тварюку-мать, если тебе так нужен товарищ по тарелке.

Фархим ударил ее по лицу – быстро, жестко, наотмашь и испугался. В глазах Ноа промелькнуло облегчение.

– Вот значит как? – Издевательским тоном протянула она. – Значит так, да? Отлично. Я пошла спать. А ты – делай что хочешь. Ты не заставишь меня жить по вашим дурацким традициям.

Она развернулась на пятках, оттолкнула кресло в сторону – оно отлетело к стене, и ушла в спальню. Фархим заскрипел зубами. Опять. Она не может так поступать с ним снова и снова. Ему нужен наследник. Он тщательно вымыл руки и долго, медленно ел, обдумывая свои дальнейшие действия. Это баба чертовски сильна, но он мужчина и обязан подчинить ее своей воле. Если кто-нибудь из его семьи увидит, как она ведет себя с ним – это будет позор, над ними будут насмехаться все живущие в их землях, свои и чужие. Он должен сломать ее. Он должен сделать ей ребенка.

Фархим изящным движением промакнул губы белоснежной салфеткой, огладил короткую острую бородку, посидел пару минут, собираясь с духом, потом встал. Медленно, но неотвратимо он шел в спальню. За наследником. У него будут дети и непременно – сын. Это главное условие семьи, чтобы унаследовать землю.

Он не стал включать свет, еще на ходу расстегивая свои одежды и небрежно разбрасывая их по комнате. Жена поднимет и приведет их в порядок, женщина должна знать свое место. Полностью обнаженный, он подошел к краю кровати, посреди которой возвышалось одеяло. Опять эта ее дурацкая привычка сворачиваться в клубок посреди кровати, намотав на себя одеяло. Он рывком сдернул одеяло на пол и на него пронзительно уставились глаза – миллионы крохотных точек, горящих словно далекие свечи. Фархим попятился. Темный комок начал расправляться, вытаскивая из-под себя мохнатые мосластые лапы. Фархим затравленно огляделся и увидел кинжал, висящий на стене, это была часть его традиционного одеяния, но в достаточно приличном состоянии. Тварь встала на ноги и кровать затрещала. По бокам ее бесформенной фигуры вспухли безобразные, пульсирующие наросты, которые начали вытягиваться, изгибаясь в разные стороны. У Фархима отнялись ноги, он рухнул на задницу и пополз назад, пока не уперся спиной в стену. Тварь легко соскочила на пол, ее жесткая шерсть медного оттенка ярко блестела при свете луны. Беспорядочные наросты превратились в пульсирующие щупальца, усеянные мелкими острыми коготками. Фархим поднял руки, закрыл лицо и сжался в комок.

– Не надо! – Всхлипнул он. – Я больше не буду! Честное слово!

Тварь взмахнула щупальцами, оставив на обоях длинный влажный след, затем ловко схватила Фархима поперек туловища и швырнула в дальний угол спальни. С душераздирающим воплем, он подскочил и мгновенно скрылся в огромном платяном шкафу. Истерично распихивая одежду, он услышал быстрый дробный перестук и вцепился в дверцу шкафа двумя руками.

– Нет, пожалуйста, не трогай меня, – рыдал он, едва удерживая дверцу, шкаф ходил ходуном. Он протянул руку назад и не глядя нащупал деревянную рукоять от лопаты. Подпер ею дверцу так, чтобы ее было невозможно сдвинуть, бессильно присел на корточки и запустил пальцы в волосы.

– Что же это такое, – стонал Фархим, – что же такое, а? У всех жены как жены, нормальные бабы, а у меня – этот ужас. Позор мне, позор! Разведусь – вообще ни копейки из наследства не увижу. Не разведусь и она меня когда-нибудь сожрет. Что же мне делать, несчастному, что делать? Ай вэй!

Тварь недобро притихла и Фархим отнял руки от головы, прислушиваясь. Он боялся, что там, в спальне, происходит что-нибудь страшное. Но убрать подпорку и выглянуть из шкафа было выше его сил. Внезапно что-то ударило в шкаф с такой силой, что он затрещал и опасно закачался, грозя вот-вот опрокинуться – Фархим взвизгнул.

– Ну извини меня! – Отчаянно кричал он. – Я больше так не буду, клянусь! Я тебя пальцем не трону! Никогда! И … и … разрешаю кушать, когда захочешь, только не трогай меня, не трогай!

Тварь угомонилась. Фархим ждал. Он услышал, как что-то проскребло по шкафу, затем наступила тишина – тварь ушла спать. Он нащупал справа от себя подушку и одеяло, поправил подпорку и попытался лечь поудобнее. Каждую ночь он находил в спальне эту кошмарную тварь. Каждое утро его встречала жена. И он сходил с ума, пытаясь понять, что же с ним происходит – может на него навели мо́рок? Или это демон приходит его мучать, за то, что он ослушался своих родителей и женился без их разрешения? Его мелко знобило. Утром он найдет на постели свою красавицу-жену, ненужную и нелюбимую. Но она будет ласкова и весела, накормит его завтраком, и он в очередной раз решит, что ему всего лишь привиделся кошмар. Уже засыпая, Фархим вдруг подумал о том, как долго он уже спит в этом шкафу.

Рейтинг@Mail.ru