Блокноты Гоа

Петр Альшевский
Блокноты Гоа

Дом завершается тремя звездами, их взгромоздили и укрепили.

Забравшись туда, мы займем оборону, как на баррикадах.

Выпрошенная тишина.

Я не умираю.

С Болонкой Величиной с Вагон можно отбиться не только от комаров.

Куда ты сунешься на своей сказочной карете, здесь же все перекопано.

Набей рот рисовыми шариками.

Приоткрой, и я тебя сфотографирую, отправишь матери доказательством, что в Индии ты живешь сытно.

Мерцание костра.

Не моей курткой воняет. С меньшим запахом она бы горела.

Дай мне послушать саксофон, не сбивай музыканта воплями об огненной геенне.

Местонахождение Первого храма Гора?

На погружение со связанными конечностями я не решусь. За пятьсот рупий и вечно нуждающийся Мерукан бы не стал. У него все проблемно, но изображать трезвого перед соблазняемой учительницей рисования он не должен, а мне безразличие к ней не выпало, попавшим под ее обаяние, я скрываю выпитый ром, а рома я, она бы поразилась, сколько. Брови у нее жидкие, ноги небритые, она направляет в меня волейбольный мяч, и я отбиваю, хочу затащить ее в постель, не упиваться и не укуриваться – ее принципы. Если с ее принципами, она сейчас находится на Гоа, женщина она грандиозная, натуральная шизофреничка, в пламя мне бы не прыгать, но я, взгляните на меня, разбегаюсь.

Непредсказуемость ловли на человечность. Говорил, что расстраиваться из-за груди ей ни к чему, в античности каноны красоты знали, но все переиграно, утвержденный и закрепленный взгляд на идеальные пропорции признан устаревшим, будущие создатели моды пожелают, и вздымающиеся под бюстгальтером слегка разные полушария, не останавливаясь, в дамки пойдут – пластической хирургией добиваться их дамочки станут.

Не в запредельном отдалении.

Возможно, очень скоро.

Канал MTV dance у тебя в номере есть?

Я оттолкнулся от бортика. Купил резиновый шланг. В день совершения покупки помнил о шланге до вечера. Танцы, бассейн, сегодня, шестнадцать лет назад, по полкам я, подожди, разложу. С тобой? С тобой, с твоими выскакивающими из гробов льежскими родственниками, с кем мне танцевать?

Стопы, колени, ягодицы. Лошади, ослы, лошади. Фары сопровождали ее до дома, и она подумала, что водитель войдет за ней.

Открывай вино.

Мы его не купили.

А это что стоит?

Кровь христова, бро.

Наступи на меня слон, я бы сразу умер, а пермяк сидит за столом, внешне неизменившимся.

Линия становится ломкой. Мне думается, учительницу преследовал выписавшийся из больницы друг ее мертвого жениха.

Между мной и океаном столько земли. Выкуренный косяк, увеличив расстояние, принуждает меня к лени.

Спагетти одобряю, кастрюлю сейчас извлеку, пермяка приготовлением соуса не напрягайте, сегодня он готов только есть.

Успею ли я утонуть и ожить?

Со мной справились горячие махилы, я приостановлен ими при подлете к луне.

Безвольный овладевает.

Обрушение траектории.

На дереве кто-то с фонарем. Спустившаяся ко мне луна в листве застряла. Направление не для попутчиков, залягу в ванну удачно приводнившимся астронавтом, доплюну окурком до раковины.

Джении всегда рядом. Не беда, что две ее старших сестры доброльно покинули земной мир.

Трубка с раскопок.

Обнимаюсь с носителем своеобразной румынской культуры.

Кхечари Мудра. Жутчайшее вытягивание языка.

За столетия до нас трубку набивал португальский морской волк, теперь я обязан смесь для набивки крутейшую.

Удерживаемая скорбь.

Вожделение безвозвратно.

Акробата Инусса, который явно не дышит, таксист везти отказывается. Уважаемый драйвер, вы же индус, состояние полнейшего погружения в Абсолют вам известно.

Стиральную машину почти задаром.

Меня нагревают для роли жертвы, солнце в сговоре с вылезающими из автобуса ритуальными киллерами.

Нападение викингов на Нортумбрию.

Викинги и любовь?

Он выскочит из арки, а я поправляю ей очки. Если он без топора, сцену ревности он мне не устроит, на эскалацию викинги безоружными не идут. Он заряжается на карусели, читает по слогам, натирает чресла нападавшим в капюшон снегом, его левую руку обвивает татуировка, имя и фамилия уместились почти полностью.

Тапанимиссимус Йоргордборсун.

А полностью он Тапанимиссимус Йоргордборсуннсон? А махила в толстых очках, она спасенная им от продавцов цветов и людей Бианикит из Киншасы? Поднести ей в честь замечательного вечера лично собранный букет, я полагаю, нетактично. И очки не следовало мне трогать? Они сдвинулись на край носа, не прикоснулся я бы к ним, в грозящую опасность не уверовав.

Гнилая отбивная.

Прицеливающийся пулеметчик.

Тяжелый Боксер распаковывается. Поездка в Сринагар пополнила его подсвечником и линейкой.

Половим мух.

Кастовая система помешала разгоревшимся чувствам юноши и женщины под пятьдесят.

А что будешь мерить?

Какая у него терпеливая змея, он действует ею, как кнутом, а она его не кусает.

Сушилла зашивает чей-то носовой платок. Кетчупа к сосискам не осталось.

Вместо личности брызги.

Скрутило на лестнице.

Бодрый англичанин в океан на доске. По здоровью на сегодня меня и валяющийся на полотенце затмил.

Я отступаю. Базельская Пивная Лошадь выкрикивает, что Будда, сидя под Бодхи, ходил под себя.

Услужливая махила, печень трески на язык мне для пробы.

А ты бы не воспрял?

С тротуара на тротуар перебрасываемся через дорогу банкой шампиньонов, водители гудят, ты, Христо, первым ее не поймаешь.

Она подкрасилась, на меня подействовало. С разбуженной душой ложиться в могилу невовремя.

Освальдо Ноттингем по бездорожью. Его детский велосипед взрыхляет почву не хуже могучего мотоцикла.

Нога выдергивается перед накатывающими гонщиками. Мигом отдергивается, на их пути не задерживается.

Завернутый в тряпку младенец с досадой глядит на бестолкового отца.

Предложение улететь у Че-Че не снимается, искажение Атхарваведы я себе в минус.

Сушилла пережила Потоп.

Я займу очередь за распиленным

Задумаемся над понятием Групповуха.

Трава шалеет под снегом, Шкипер Часто Тонущих Кораблей выдвигает подзорную трубу.

Засыпало, говорит, Таиланд.

Натянуло карман, положенный в него ком энергии разбухает.

Сушилла будила.

Крутила.

Не заводила.

Ее груди – коровьи ноздри, сравнение, вслух не произносимое, ее прежний повесился и не сорвался? Крюк выдержал? От осколков бутылки мурашки, кровавую полосу она мне за недостаточную сексуальную прыть, из тучи вылетел альбатрос, срезанная верхушка подобрана.

Лед из коктейля выброшен языком.

Операция и в мельчайших аспектах удачна?

Хасан Лечо залез в сплошной женский купальник. Я таких ценных вещей на берегу никогда не обнаруживал.

Подстригаются Кусты Выхода к Золотоносным Планетам, понурый Будда просит здесь не курить, рейд по вырыванию сигарет и косяков лица его культа не совершают, инициировать интернациональное месиво не склонны.

За индюшкой с убийственными помыслами не устремляйся. Она вооружена, мне ее замороженный предок сказал.

На скутере катили на рынок. Плейер у Че-Че не работал.

Вы прилетевшие за образцами наших мозгов обитатели Марса?

Светлые крашеные волосы по плечи, блестящие на смуглой мордочке глаза, от парикмахера Дженни была в восторге.

О целомудренной жизни я пораскину.

Йог зависит от всех трех гунн.

Четвертая машина отбилась от остальных, за нами в переулок поехала.

Асфальт казался крепким, но я провалился по пояс. Не наступил и проломил, господа, дыра была и до меня, более трезвые ее обходили, а я просмотрел. Пронеслась экспозиция выставки «Отпуск Мессии». Адреса дежурных аптек у Шкипера Часто Тонущих Кораблей. Сапоги не надевал с детства. Удержавшие локти ободраны. Не составить ли заявление? Изумительный случай с городской администрации поиметь.

Пуля обезглавила статуэтку. Вечер летний, вечер жаркий. Сейчас далеко не лето, а в остальном все правда.

Орошал сорняки.

Приседал в Уэно.

Окна у тебя с видом на какой парк?

Романтическая прогулка на лошади. Повозку я, поиздержавшись, продал, но на своем Антропогоре тебя, детка, покатаю.

Сигарета торчит изо рта грустным хоботом. Загорелые бомжи, покатые крыши. Зубную пасту докуплю и будет полный комплект.

Спичку об панцирь. Выплескивается несогласие. Ученые и баснописцы считают меня очень важным существом, с чего вы в прикуриватель меня превратили?

Разрывается майка. Преследуется компания, объедающая хозяина супермаркета. На слона, разумеется, залезай, однако он не мой. Оказывая тебе первую помощь, с него спросить не смогу.

Утро свернулось. На рынке открылся раскручиваемый вегетарианцами бар. Трубочка в кафе. Магнитола сферичная. Топить камин забытыми махилами кроссовками?

Дом Христо снесен. Его дедушка сбежал с уважающей старость китаянкой

Возрадуемся вечной весне.

Осень воспринимаешь ты грамотно.

У меня приготовлена мысль.

Я не свинья, но когда нас начнут давить, о желудях я подумаю.

Долг призывает угощать. Яблочный сидр здесь не купить, спички у него есть, все на ланч к Освальдо Ноттингему.

Плащаница Гаэтано?

Под ней, наверное, усопший фараон.

Салат в миски, сделанные поплывшим от жары гончаром, оливковое масло мимо не лей, почему под колесами авто я бы думал о желудях, я не отвечу ни Будде, ни психоаналитику.

Неотчетливое восприятие риса.

Громыхнул танцевальный наигрыш для слепящих нас пестрых платьев.

Засовывал в шлепанцы и правую, от контакта отскочил, назад не вернешься – на прогулку не пойдешь.

Молился возле Джуди-Дага?

Египетские казни в памяти свежи. Каратель был величиной с меня. С куриное яйцо.

Порт у них современный.

Хлопающий крышкой сундук, говорильня подводников.

 

Воду я спускаю. Вам, думаю, и на поверхности не пропасть.

Кандолим район содержательный.

У Хасана Лечо отделилась несущая ступень, ноги отнялись вроде.

Huge love night. Блекло напечанные приглашения раздаются серьезным нетрезвым сигхом.

Будем оптимистами.

Хасану я взял.

Соединись со мной, махила безбровая.

В каком бы дурмане мы ни жили, Будду накрывало глобальнее.

Острое у нее.

Для вырезанного у меня сердца шкатулку самую простую.

Шкипер Часто Тонущих Кораблей ругается на причале. Требует переделать в ледокол.

Запрятанное кольцо придется продать.

Ноги вытирал газетой, у тебя на них песчинки золота, Сушилла шептала.

Между двумя каучуковыми фикусами, кажется, широко, я между ними, конечно, пробегу, сумею не впечататься, десяти метров мне не хватит, мысль меня осенила.

Из какого он вида духовных существ?

Его гоанское поле деятельности – стаканы и юбки. На основании свидетельства Акробата Инусса я говорю.

Уровень жизни подзаборный.

Ну раскатайте меня и зашвыривайте.

С балкона второго этажа я хочу обратиться к вам, как лидер к своим отказывающим себе в выпивке солдатам. Враг не побежден, но период воздержания окончен, наполняйте ромом бокалы, застигнутый трезвым будет приравнен в подлежащему повешенью дезертиру.

Черный виноград. Эволюция Вселенной. У Христо нарушения в работе сознания и ему страшно.

Наголо обриться и лысиной к раскалненной лампе, прическа же под монаха, а им положено терпеть, встречать выпады судьбы с тупым безразличием, ты посвятил себя Будде, и на тебя идет лава. Она погубит и тебя, и вопяще убегающих от нее девушек, они неоспоримо сексуальны. Это тебя не волнует. При их избавлении от лифчиков у тебя под носом оказаться соблазненным ты бы мог? Не волнует. А приобщить их к учению Будды? Побежать за ними с заверениями, что для сбирания сжатого смысла сутр около минуты в запасе у них еще имеется?

Кожа приросшая к лампе.

Пик веры.

Монах за ними рванул.

Энергично бежит, от задниц, черт возьми, не отрываясь.

Настоящими итальянскими спагетти можно задушить.

Я в Италии жил и опровергаю.

Ее колени к моим губам, ниже колен у нее, боже, все ампутировано.

Как у них угол?

В поклонении мы разнонаправленном.

Несправедливую систему нам не развалить.

Теология Мадхвы?

Угол у них кона.

Я в кона, и надо мной осыпающая светлячками крона.

Че-Че изображал перевернувшегося на спину жука, заслужившим дополнительную затяжку его не посчитали, язык ты, красавица, убери.

В какую сторону у нее крутятся колеса? Пожалуйста, скажите мне что в нормальную.

До больницы снаряд не долетел, находившийся там в смирительной рубашке Балансировщик Звезд, гаркнув, отвел.

Захотевшим стать кальтуристами питаться я советую не с нами. Вчера у нас на троих кунжутная лепешка и пять мини-бананов.

Муравей Хименес на юбилее торговой сети выиграл золотое колье. Все на поиски Муравья Хименеса

Девочка мечтает парить.

Мне бы на поясничный отдел подавить.

При доверительном разговоре со мной позволительно вытащить гранату, но член вы, молодой человек, уберите не сложится у нас влюбленными и счастливыми быть

Женщина с синей грудью.

Она пока в блузке, расхождения в подсчетах перед оплатой счета меня нервируют.

Мудрость неочищенная. В кожуре.

Нещадно обругал пристающего пингвиненка, послушника иезуитского ордена.

Бесчисленные формы.

Ненужные вещи.

Стелется оранжевый туман, под цвет коктейля тебя накрывает.

Невысоко над нами вертолеты, разгоняющие ангелов, мятежом с поджогами надо бы их отвлечь, вертушки к земле. Настигают носящегося с канистрой Хасана Лечо.

Выходи без раздумий. Бензин у заправки около тряпочного развала. Хасан вкусил секса с серенькой неприкасаемой, отбросил нудную поучающую книгу просветленного Эрика Ауткира, не принюхиваясь, скажу – заволакивает. Дынные корки тут все провоняют, выйди хотя бы выбросить мусор, проплывает дрянь ощущаемых со стороны копаний в самом себе. Обет стать буддой еще не исполнен. Почему я не бреюсь? От чего я страдаю? На мою долю пришлось полторы крупных дыни. Посидим же наконец за столом резко завязавшими социологами.

Ценятся лишь связи.

В хибару без воды и света въехал высококлассный специалист.

Проституция развита и у храмов.

Кота от соседей скрывала, однако они прознали, скоро попробуют добраться и съесть.

Кубинец Кажется Кубинец сам из нищеты, об оздоровлении ситуации он не думает, поскольку думать по его мнению не о чем.

Буду представлять твою позицию в общественном центре «Поделись хлебом».

Наивысшее достижение существования – любовь к выпавшей судьбе.

Амидабуцу, бубнят Амидабуцу.

Под вымахавшими цветами в противогазе от одуряющих ароматов проходит Тяжелый Боксер.

А где вы все познакомились?

Главным образом, на занятиях йогой.

Исчерпывающее объяснение исчезновения смысла мне посреди ночи.

Закончил медицинский колледж ради противодействия недержанию?

Около аэропорта стрельба, кортеж выброшенного из пантеона бога-примирителя остановлен полицейскими на подъезде.

Хотел вылететь в Монте-Карло.

Охрана у него боевая

Мир сотворен.

Успокойся.

Перца она мне в мешок не досыпала, для ресторана «Кожаный Бок» мне приказали доставить мешок красного перца, и подразумевается, что мешок полный, я трезвый, сложилось иначе. Я отдался рому, вызвался быть экспертом в вопросе предельного времени приезда скорой помощи, в брошенном на стол мешке отрубленные ступни перебитых членов мафиозной семьи Полостоне, о перцах на заре разгоняющегося дня мне подумалось.

Поджарить бы и полить.

Соевый не испортит?

Мое авторитетное слово – девятнадцать часов. Ананас кольцами порезал, подавился, пробормотал в телефон об экстренной ситуации, в промежуток от три минут до девятнадцати часов врачебная бригада у тебя гарантированно. Международные нормативы, с ними не шутят.

Сушилла произведет перемены. Отскакиваю на роль наблюдателя. Ухо она смяла словно фантик, верю, оставит, где есть. Рассматриваю жеваную субстанцию. Перенесение храма в желудок. Исследователя влечет проникновение в собственную природную сущность.

На его ногу колесом наезжай, он ничего не почувствует, ее съехавшую юбку не подтяну.

Мужчинам с ней становится дурно. В постели выматывает до затрудненного, почти отсутствующего дыхания, беседуя, загоняет в логические тупики и вырывающимися со словами дуновениями делает твои основы трухлявыми, в нантском женском монастыре она обучение. Со дня поступления трахаться и мыслить в нем учат. Преподавательский состав – несколько демонов, прикормленных блюдами, чье изготовление велось по сатанинской книге рецептов Асфалио Фундмица, творившего в Нанте кулинара и алхимика начала семнадцатого века.

Шедевры, мне представляется.

Пожевать бы чего-нибудь со страницы примерно сто пятьдесят девятой.

У меня был экземпляр.

Ничего себе не готовил?

Сказать, что меня вывернуло – крайне приглаженно сказать. Две трети кишок, имелось чувство, через рот вышло.

Не на Гоа. На Гоа бы не купился. Вдохновляющий Гоа, ты – плывущий в сезон ливней укуренный слон.

Сначала была точность.

Первая капля попала в кончик моей сигареты и потушила.

Затем сила.

Вторая капля выбила сигарету из моей не самой слабой руки

Заливаемыми потоками, проскочили император Павел и поросенок Фрикбрик.

Лепешку порви и в лепешку заверни. Экономичная лепешка с начинкой. Поднимающийся со мной Облезлый Оборотень просит позволения подержать меня за горло. Трагическая эпоха индийской истории.

Театральный модерн?

Растрачивающие мудрость на недостойных застрянут в лифте, везущем их на этаж поджидающего душегуба. Независимые люди ползают не перед кем-то, а злоупотребив. Бугры интеллекта. Они срезаются экскаватором фирмы Психотроп.

Мимо аптеки я на отрастившем ноги корабле, аптекарь, наверное, шепчет, что сломанная мачта для меня ерунда.

Перестань мучить апельсин. Все без остатка ты из него выжал.

Я встал, полицейская машина за моей спиной тоже не двигается, снижая накал, откинусь к ним гимнастическим полумостом. Зареву партию Тристана. Она призналась в любви, и меня повело. Признание в далеком прошлом, а ответная реакция сейчас. Не повтор случившейся ранее – тогда я воспринял совершенно хладнокровно. Она меня любит, заглядывает в глаза в расчете на те же чувства, допускать помутнение сознания мне не из-за чего. Повзрослев, оценил, рома, конечно, выпил, но смешно считать, что я пьян и в неуправляемый полет с нещадной тряской меня потянули не воспоминания, а алкоголь, вылаканный мною подле храпящей Сушиллы. Меня и она любит. Через пятнадцать лет осознаю, застыну в поликлинике перед дверью уролога или окулиста, меня любили и больше не любят. Весьма жестоко. Называйте нам буквы, показывайте омертвевший член, жизнь определенно прошла. Я объездил полмира, меня любило несколько женщин, на человека ужасной судьбы не похоже. С врачами посмеюсь над анекдотом о матерящемся из Стены Плача Создателе, умением вести разговор расположу угостить меня спиртом, к закату буду идти несломленным.

Ты бесконечно позитивен.

Дух в тебе живой и чуть ли не животворящий.

Манделой нам тебя не окрестить?

Переносить тюремный режим мне бы помогли письма от сумасшедших поклонников. Вкладываемые женщинами фотографии вдохновляли бы не так.

Вас обожаю, вас понимаю, если до ноября вас не освободят, и на Каблогурдан я улечу без вас, место капитана будет у меня свободно. Руководство экспедиции я осуществлю вашим скромным помощником. Колумб желал получить с Изабеллы десятую часть, а вы урвете шестую. Ожидайте грузовую машину с деньгами. Добивайтесь перевода в просторную камеру, в маленькую миллиарды наличных не влезут.

Сдуваемое с веток белье.

Закрываемые обстоятельствами темы.

Я бы просушил и надел, наскакивающий с океана ветер сделал из меня очнувшегося и прячущегося нудиста, какие бы на Гоа ни были нравы, голым по улице не пойдешь, в тени и цветах прилечь подремать – не ошибка, но зачем я к плавкам шорты повесил?

Избавлялся от лишнего. Чистым обнаженным телом объединился с природой.

Тяжелый Боксер побывал в офисе. К воде в кулере не притронулся. Заблудший пугливый друг, последнее дело в Индии на работу устраиваться.

Да не пропадает он материально, от свободы измаялся и какую-то занятость ищет.

Воздушное отношение.

Моя улыбка во всю стену от угла от угла. Такие фотообои не только Сушиллу бы придавили.

К ней ближе.

Ближе окно? Окно видишь? Податься на заработки в Мумбаи? С лекциями в бильярдной Шестнадцатого Восьмого выступать? Истинную личность его кличка в нем выдает. Пьянство у себя не допускает, для перепивших и расшумевшихся игроков у него залитый свинцом кий-охладитель, умным людям, помимо предоставленного слова, за старания в донесении мудрости тысяча рупий.

Пиво импортное.

Блюда овощные.

Вегетарианцам я доверяю, своей системой питания сомнения в их адекватности они во мне не поселяют, без изумительных отношений с полицией свинцовым кием он бы никого безнаказанно не избивал, а дружба с правоохранительными органами – это уже сомнительно. Я бы завел о происхождении Вселенной, ему, приверженцу иного подхода, мой рассказ бы не понравился, и он рассвирепел, попытался бы вырвать у меня пивную кружку, чтобы ей разбить мне голову, между ним и его женой тринадцать лет разницы? Смысл его клички не проясняет. Жена старше, я почему-то сразу подумал, что так, Освальдо Ноттингем заговорил о покупке домашней библиотеки гостиничного техника Дебдана.

Всего девять книг.

Зачитанные?

Обещает выбросить, смешать с мусором, немного потратив, книжки выручу, раздам на пляже кому придется, от возможного вышвыривания огражу действенным запугиванием, внушающим вечное закрытие глаз. Прочитал – кому-нибудь передай. Не захотел читать – передай опять же. Не передашь, а швырнешь – умрешь. Следующего в цепочке об условиях не оповестишь – смерть неминуема в той же мере. Ты почему взгляд к тропинке скосил?

Рисую в сознании перспективы. Креативное мышление тренирую. Тропинку ты заметил, но меня, убегающего по ней от собственного тела, тебе не увидеть, на тайской вечеринке быстро беднеющего тайца Хонгсавана столь же голым духом рядом со мной не расхаживать, на нетрезво завалившейся махиле там учились оказывать первую помощь, остекленевшего бугая хлопали по плечам с татуировками «Роберт» и «Плант», и он не отвечал ни усмешкой, ни демонстрацией вздутого на публику бицепса, проблевавшаяся фифа из управления соцзащиты проблеяла с позиции сегрегации. Неплатежеспособные местные налево, а вы, белые со средствами, идите направо, идите ко мне, поддерживаемая правительством программа анального спаривания стартовала. Я курил в стороне. Сигареты подсохшие, восхитительные.

 

Атеистическая тенденции крепнет.

Мужчина, заходящий к любовнице за рисом с лепешкой, не вправе считать себя романтиком.

Гвоздь разодрал.

Йогу не забросим.

Вращаются гребные винты, на банкете у авторитетных рыб рубленое человеческое мясо.

Осуждению не предам.

Вдается безмерно.

О хитростях ресторанного бизнеса я выслушиваю с физиономией поскучневшей.

По затылку метлой мне Золушка.

Заставляет с ней танцевать.

Ее карета застыла в цементе, но мы подтолкнем, и она уедет, отстанет, Болонка Величиной С Вагон толкает до кровавых кругов.

Опасность канула.

А подрыгаться бы неплохо.

Вываливаются неудержавшиеся партнерши. Пляшущему под свист пуль барабанами добавляются взрывы.

Как ключ, повернулась ступня. Заплатив вывихом, ковыляюще вошел в ошарашивающую энергетикой святыню.

Вглядываться следует тщательно, ничего не пропускать, выпускаемый дым разгоняю.

Ты закурил там, где я умер.

Кого же я слышу, не пудучеррийский ли Человек-Мангуст со мной говорит?

У меня тут место промежуточное.

Жизнь покажет.

Съеденный на пике взволнованности лимон, свежие витамины.

Крыло у его самолета легкое, мы с Христо донесем, у этой модели, я слышал, крылья не отделяются, вилка входит в луковое пюре, я ее выпустил и она утонула.

Позволим ей полежать на дне.

Угар порождается кармой.

Тонну мы не осилим.

Взлетное поле изрисовано.

Христо распространяет информацию о нарезающем круги самолете с одним крылом. Проконсультируемся с наставляющими рога божеством. Обозначим стрелками продвижение к союзным нам небесным портам.

Меня заводит вообще от всего.

От стюардесс нет отбоя.

Уразумев безнадежность попыток приземлится, посадку Пита Джи отменяет, сидящим в креслах раздаются коктейли, врубается регги.

Подтекает бензин.

Курение не ближе двух метров.

протри салфеткой апельсин, и он изменит цвет, ты, Сушилла, не представляешь, насколько ты поразишься.

Я о секретном.

О плащанице Гаэтано?

Думаю, искательница она из Норвегии.

Когда тебя впервые ударит волна, ты увидишь того, кто у тебя сейчас в сердце.

Отрешусь от чувств.

Спокойствие без удовлетворенности.

Потрясающие одиннадцать секунд. Думал, прошло часа два. На меня подействовало, заявлять обратное – идти против течения непроглядных вод истины, безалкогольный коктейль меня не освежит. А чего об этом говорить, разве требуется? При земной жизни Богородицы дурь не курили. Чем-то туманили, вином же замучаешься от волчьей действительности себя уводить.

Дерево наклонилось. Дерево без плодов. Не их тяжесть, догадываюсь, пригнула.

Прорванный карман шорт.

В живописные места тебя отвести?

Пальцем давил, и ткань не выдержала. Пластиковые стаканы бы собрать, лужайку очистить, выдающимися джазменами просто так не становятся, Гетца бы увеличить.

Над вытащенным скелетом в плане прибавки десятка сантиментров поколдовать?

Относительно его «Corcovado» я сказал, ты понял, о чем я сказал, громкость взметни, об шлепанцы не спотыкайся, Опустившаяся к Нам Шахиня свои раскидала, три что ли?

Третий не ее.

Утверждаешь, твердого представления не имея, пингвина найдешь – в нашу деятельность не вовлекай, гашиш не втягивает – позволим и дальше только запах океана впускать, круглые шишки напоминают мне черепа, соусом синеватого цвета вареного золотоволосого пингвина я бы не полил и в кастрюлю его бы не я.

Бывал циклопом. Случались перевоплощения. Не йога, а низкий секс? Обе ноги у махилы над головой. Ко мне, если с вопросами, то с духовными. Разум просветлишь – эмоции пойдут сугубо положительные, о средствах, подходящих конкретно тебе, я выскажусь после изучения твоей ментальной карты, не я ли ощипанного пингвина на гостевое карри блюдо?

Карри пользуюсь. Распространяться насчет пингвина не намерен. Для бесплатно слушающих его приятелей Некурящий Абрам жизнерадостные мелодии не играет принципиально.

До Кашмира следует на самолете, а после бог знает сколько на автобусе пилить.

Бутылку прикончим и выезжаем.

На сегодняшний день у меня настроение прямого сообщения подождать.

Всему придет конец.

Конец придет и концу.

И мы начнем заново.

Вздувшегося не протыкай. Озаренные предвкушением калеки готовятся к своему религиозному празднику. А что с океаном?

Оцениваю высоту волн через дыру в простреленном насквозь буйволе.

Он не падает.

Если не муляж, то проекция поскакавшего, подхлестываемого гашишем разума.

Изнасилование высших чиновников.

Лишний час в леднике.

Джемпер со знаком Бетмана в самый раз, пропотеть мне не помешает.

Горячая благодать капает в глаз.

Хасан Лечо постукивает по стеклу над двигающимся кремовым пирожным.

Пирожное, выходи.

Чтобы не чувствовать страха перед саксофонами, с понедельника до вторника не принимай.

Ты не растеряешься.

Последний альбом U-2 пострашней.

От отправке себя удолбанными, по-моему, и заговаривать ни к чему.

В кашмирской долине нет покоя от вооруженных мусульман.

Я не зарекаюсь.

Моему копанию в гудящем черепе подлинным, вероятно не стать.

На плантации специй с коленями у подбородка сидит Кубинец Кажется Кубинец.

Бормотание связное. Участвовать в выборах допускаются лишь обладатели местных паспортов.

Хоккейный дворец?

Дымящий косяком швед, придерживая рукой плавки, дорогу до него у меня спросил.

Не мега—самадхи. Мегха—самадхи.

У Шкипера Часто Тонущих Кораблей на Индию своя ставка.

Национальная всеиндийская лотерея у них, думаю, проводится. Сыграю и сорву величайший куш, куплю стометровую яхту и волей владельца ее на воздух.

Право хозяина.

Арест и, если без жертв, лет пять в вонючей тюрьме.

Апельсины разложены для рубки на разлетающиеся половинки.

Кубинца Кажется Кубинца выгнали из его посольства со стрельбой.

Опирайся на мой локоть.

Себя не утруждай, до супермаркета меня на тук-туке добросят.

В том грязном окне иногда появляется ненаглядная девочка Тяжелого Боксера.

Шестирукую плюющуюся огнем дьяволицу в мусорный бак. Она упирается.

Материал для нашего дворца – картон.

Привозят девятую за день пиццу.

Страдающий без понимания обязательности всеобщего страдания страдает не научно.

Буддизм не наука.

А плюрализм мнений?

До разочарования в астрологии Опустившаяся К Нам Шахиня и ее наукой считала.

Человеческое эго.

Нанак считал его главным злом.

Осознание абсолютного бессознания я бы выдвинул вперед многого.

Спичка сломалась, но зажгла. Передвижения вялые, показавшийся океан сверкнул и затерялся, русалка со вставленными стоматологом Бупом зубами меня бы загрызла.

Работает он без лицензии. За найденное на дне золото заходит в воду, приказывает рта не закрывать, из-за некачественного исполнения челюсти у пациенток не смыкаются, бесконечный дискомфорт наводит неразвитый разум на доктрину адской расправы, направленными к ее совести возгласами о дружбе, о написанном и посланном в Бенарес прошении о приостановлении процесса законодательного уравнения русалок и тигровых акул от перекусывания костей не убежишь.

В Бенаресе казино.

На кон я созвездие Октант, выигрыш мне тающими на моей руке ледяными алмазами.

Твердо держусь небес. Катера увозят офицеров полиции брать обнаружившегося у горизонта субъекта.

Пиццу не я.

И Че-Че отрицает.

Сбой в пиццерии – вина не наша, платить нас не заставят.

А Нанака не скальпировали?

Рука со стаканом наутро трясется, болтанку в самолете напоминая. В баре выдвинул идею – сигарету мне в долг под залог телефона. Бармен Дамодар не берет, подозревает, что телефон заминирован.

Сушилла подкатила ко мне чемодан. Распорядиться грампластинками мужа мне поручает.

Толкни среди своих.

А муж у тебя умер?

У него сломался проигрыватель, а на новый не набирается проще, с музыкой завязать.

До ранних слоев не докопаться.

Лампочки ремонтной машины мигают, о вероятной поломке огранизма мне говоря.

Малышам застывший паровозик. Для детей постарше паровоз, сходящий с рельсов.

Такса в наморднике не рассмешила.

Наехала старушка божий одуванчик.

Злобный одуванчик.

Да, божий. Кричала о разбросанных окурках, без спроса один взяла и докурила, Че-Че, который их и бросал, примирительно промолвил, что окурки принадлежат всем.

Славный малый. Бесконфликтная душа. Девушка ему отказала, и он ее перекрестил.

Гараж освободился, дождь настроил на радиостанцию поскрипывающего блюза, мерседес Вуингулуна за неуплату на улицу.

Усеченная упаковка.

Передел территории.

Число банок сократили.

Проморгавшего ножевой выпад Вуингулуна убили и зарыли на пустыре.

Некому за мерседес заплатить. Ржавеет, жалко его, из моих мизерных средств на аренду гаража мне набрать?

Дви Пада означает обе стопы.

Ссыпай в канаву.

Ты, пермяк, асанам учись.

За индейцем в вестерне не угнаться, но я с высокого стула и не вставал, у барной стойки я умиротвореннее тех, у кого полно рупий.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru