Блокноты Гоа

Петр Альшевский
Блокноты Гоа

Раскинувшая ноги махила загорает на капоте истерзанного шевроле, замереть я собирался на медитации, а вышло сейчас.

Армия Раваны уничтожена. Сита спасена. Печень мне бы как-нибудь тонизировать.

Поднять колени. Ты лучшая.

Харшад, по его легенде, праправнук горного хребта Аравали.

Старая проходная не работает, на заводик Харшада нам только неизведанным путем. Кофе с Ганешей мы пили совершенно спокойно. Неожиданно он стал быковать, бананов с печеньем требовать.

Двадцать три килограмма томатов. Для чего я столько купил и припер?

Звуки войны запрещаю. Выпуск новостей Тяжелому Боксеру придется без звука.

Растворяющийся кофе от нас не уходит в, ее туфлях я доковылял по стеклам взбунтовавшихся из-за противных физиономий зеркал.

Тяжелый Боксер, поговаривают, гениальную бессмылицу в Сринагаре сказал.

Голубь не желает общаться. Он поел и пытается взлететь.

Слившиеся в шагающее двухголовое получили от судьбы достаточно любви.

Кто кого поддерживает, непонятно, оба пьяные в хлам.

Кубинец Кажется Кубинец включил правый поворотник, но не будь наивным, не думай, что он повернет направо.

Бисквит, шоколад и молоко. Этот торт Дженни бы восхитил. После покупки сигарет у меня для нее лишь на маленькое пирожное.

К крыше машины Кубинцем Кажется Кубинцем приклеивается изнутри пакетик с дурью, от широты души следующему арендатору в дар.

С наставившими на меня пистолет я, по-моему разговариваю. Не отказываюсь говорить.

В походе на Ланку я Раму не сопровождал, ликвидировать меня не за что.

Застучали копытами по крыше. Не ливень, а табун, ржание же не от ливня.

Жара срубила аборигена, ему под голову подкладывают свалившуюся с него чалму.

Вход в следующем подъезде.

Этот подъезд не для входа.

Шкипер Часто Тонущих Кораблей, задергавшись, желает получить объяснения, приходит в себя весьма скоро.

Со мной пересеклась ее кривая. Процентов шестьдесят загула она без меня, а после быть ее мужчиной пришел мой черед.

У стойки запрокидывала с подскоками. На Гоа еще не освоилась, спрашивала, где притон.

Весь Гоа сплошной притон.

Играющий со стаканом отщепенец с девятью долларами. Высказывание, содержащее громадную долю правды. Тут не закроется, а я знаю, что закроется, вы внесете в общий котел девушку, а я мои деньги, о девяти долларах вы говорите?

Она не со мной. Предоставляю вам свободу в ее покорении.

Я бы разметил.

Океанские улицы?

Собеслава, посылающая пражских родственников.

В упоминаниях о прошлом она от лица отца ругала Собеславу.

Ее опьянение вынуждает Собеславу накачиваться дальше. Когда вы уйдете, она не засидится. С девятью долларами мне ее не удержать.

Власти к нам неучтиво. Делегацию алкоголиков, протестующих против арестов за нетрезвое залезание на представляющие национальную гордость памятники, в мэрии не приняли.

На конном удобно.

Посидеть на плечах воспевавшего воинские успехи поэта устраивало не меньше.

Собутыльница из Золотой Праги выскакивает наружу, пропадает в теплой мгле, ее быстрый приход обратно от переживаний за нее меня спас. Я остался один, составлявший мне компанию мистер, сетуя на отсутствие выпивки в кредит, растворился, как дым, прислоняться ко мне я и в наихудшем настроении девушкам разрешаю. Она не шатается, щупает пальцем мой нос, представляй, детка, что хочешь. Ты на греческом острове, переспав с могучим Кирадиросом, лежишь с ним в постели, ненасытно его трогаешь, нос у него роскошный. Брови густые. Живот кругловат, но он же не античный бог, а объедающийся мусакой человек, главным образом он удивительно хорош, но в чем-то и терпимость проявлять надо.

Я тебе его не сломаю?

Палец у тебя нежный, не должен он нос мне свернуть.

Пересохшее горло. Пиво организую, пену за тебя сдую, славы первоклассного пивного города Прага в моем понимании не утратила, хлещущий виски шотландец выкрикивает жалобы на майора Эмберса, в армии он отслужил и на Гоа без погон? С майором Эмберсом он, возможно, не по службе – к его супруге майор захаживал. Майор непорядочная дрянь, кучу уик-эндов майор мне испортил. В выходной день вызывал в штаб бумажки из папки в папку перекладывать? Звонил в субботу его жене, и она лишь в понедельник домой приплеталась? Прийти к определенным выводам он мне не дает, клеймит майора Эмберса, не уточняя, Собеслава от меня отошла. Вспомнила, что у меня на столе ее пиво, вновь со мной сблизилась, за бокалом поверх меня тянется. Часть на меня проливает.

Соленый мыльный вал.

По телевизору вижу Ганешу. Переключение каналов не помогает.

Отдать свою кровь пострадавшим в боях индийским солдатам я, нет, я в другой раз.

Индии отплатить ты обязан.

Согласен на мензурку.

Его переехал джип, предсмертные движения ногой конвульсивны, знакомый ботинок.

Проплывающий гроб Христо назвал милой лодочкой.

Все, что помимо Вишну, пустое, Кубинец Кажется Кубинец добавил.

Убийство брахмана.

Следующее по значимости преступление – это убийство коровы.

Затем алкоголь.

Со мной поздоровалась не такса, а ее хозяйка, невзрачная смуглянка из торгового центра, приступившим к разговору с дамой, галстук мне не поправить, но шорты я подтянул.

Нуждающийся в замене поводок.

Политический коллапс в Дели.

У банкомата не поладили представители разных сект, наличные, заволновались, заканчиваются, снимайте поменьше, да вы потеряли совесть, если у вас на счету лежит такая сумма, карманы ваших последователей вы очищаете без всякой этики. Мы беднее, но порядочнее. Учитель у нас за сверхприбылью не гонится, скромно несет духовность, как подтянуть его культ, за тысячу рупий вы нам не подскажете. За тысячу долларов сговоримся?

На текущие расходы у меня прилично. Выпью рома и пойду на кладбище языком почесать. Дай мне монету. Я с правильной верой ее положу, и она не утонет.

Опыты ты, Христо, ставишь интересные, пяти монет я лишился и не жалею.

В его надкусанной булке виднеется сосиска. Для гостей еды не припас. Пульт от телевизора сунул с предложением заваливаться и от экрана не отрываться.

С некоторыми связями он аутсайдер. Сосиски ему из Мюнхена присылают.

Сохрани нас, Иисус, провинившихся, Мадхукара в такси мы забыли.

Нет, он сам был таксистом.

Рассрочка на смартфоны и планшеты, пойдем-ка дальше по этажу в точку, забавными сувенирными демонами торгующими.

Морское сражение с переживающим подъем крокодилом Сарвепаллом.

Неустойчивая психика не для верчения в комнате чудовищных оживающих рисунков.

Рассвет не отпускай.

Прими истину

Кубинцу Кажется Кубинцу такую прическу не со зла.

Велосипедистка уносится от меня, не имеющего ни малейших помыслов ее обидеть.

Привычный продавец покачал головой. Он под наблюдением, космические вооруженные силы добра и относильной справедливости пощадили его при условии, что торговать он закончит.

Зарисовки прилива не сохранились. По технике словно карандаш я в зубах.

Нищие у нас Мизораму не чета. Из местного патриотизма пожарный воскликнул.

Бруклин 93. В подобной майке видели и переодевшегося после телеэфира гуру.

Сваренный сорняк не сорняк.

Небо действительно бирюзовое.

Муравья Хименеса на телевидение не приглашали, но он зашел, и ему налили кофе.

Прорезаю липкую пелену. Вылетевший из-под шлепанца лист не проверяю. Ганда – это щека или, точнее, вся сторона лица, включаю разум.

Труженик на тележке вез. Около меня рассыпал. Я ему посочувствовал, и он полез ко мне обниматься.

Ганда без шрама. Порезы не на ней. От женщин доставалось. Его философия вращается вокруг стержня – о фаллосе я, разумеется.

«Повесть о царе Самарадитье» принесите мне в снек.

Нищего Пистамбора побрейте и обнажите. Топ-эротика для немолодых англичанок?

Шагаем с Христо на пляж. Четыре ноги идут каждая в своем темпе, опьянение у мозговых клеток разное, у левовосточной подруппы оно значительнее, впечатление, Христо, а не замеры. Волны чем будут играть? Не светом, о свете ты обожди. Костюм альпиниста перекраивается. Переживания, проистекающие из переваренных спагетти. Содержание моего подсознания, я допускаю, что не утаю. Струны лопнули, мандолина треснула, зайдем за клеем. Галстук не душил, а поднимал в пенистую синеву, конец намотан на тренированную руку другого сына бога, с Иисусом они братья, но холодноваты в общении.

Ты сказал и во мне заронил.

Другой божий сын?

Мысль не забывай, на берег посвежевшими вылезем и в возросшей разумности додумаем, с тобой общается прилив.

Интонации неестественные.

С неба сыплется несерьезная мелочь.

Наступив на лапу медведя, не надейся, что он только зарычит.

Вкусная сигарета.

Коробок спичек на нас сверху?

Вымокший медведь застыл, вытянувшись. Ты проходил и неспециально ему отдавил. Чтобы отдавить, перенес весь вес тела, не сходил с его лапы, пока он не возмутился, медведя отпустило. Он с тобой посчитается.

Меня разорвет? Я неспециально, и он неспециально?

О другом сыне бога еще рано. Медведь не с небес, а из океана, не убеждай меня, что ты медведя в виду имел.

Реальность существует. Мы проецируем на нее нарождающиеся образы и пьем ром. По Болгарии ходят технологически совершенные бэйо. Что значит бэйо, они не знают, но ходят. Знакомятся с пожарными, воруют молоко, делают лица липкими. Варенье ли, мед, пластмасса реагирует одинаково. Бэйо производят из пластмассы. Отливают из стали. Лепят из глины, побывавшей во рту у невероятно прославившейся еврейской девственницы. Кто ордодоксален, обо мне говоришь? А с другим сыном бога кто определится готов, не я?

Местные приняли. Рубят топором катер. Уставший отдает полному сил, ради глотка рома исповедаться к нам не подходит, не запустить ли нам над берегом хриплого Джо? Ты уразумел? Джо Кокера включи. Над моей могилой он, полагаю, спел бы с радостью, но сам, увы, умер. Отвлечь карателей катера громкости у телефона хватит?

 

Я спускался по лестнице.

Всем рассказывал, что я не упал.

Ко мне в съехавшей юбке нетрезвая красотка, я решил сдерживаться.

Пропущенный удар, стеклышки очков выдавливаются глазом, Хасан Лечо сглупил, размахался.

Мой совет наискось.

Плыви так.

Котомка не поднимается, уходить-бродить ты вознамерился с непосильным перевесом.

Приехала на дортмундском эскалаторе. Потрогала на Гоа мою шею. С загаром ты бережнее, прошу не сдирай.

Очищал спички от серы, придавал им царящую в душе светлую одноцветность, возможно, и сера для чего-то понадобится.

Христо на неделе не видели, он за забытым телефоном на тук-туке уехал.

За телефоном? Не за престижной исследовательской премией Хубертуса фон Грюнберга?

Когорта полицейских повязать меня, полагаю, не собирается. На празднике Мертвецов Мертвейших употребление мяса из Китежа. Ни грамма любви, восхищение из-за наличных.

Стою на остановке автобуса, прежде он мне не попадался. Даже изнемогающим от жажды, кровью Индраджиты не утолю.

Ее сумка прижимается к животу. Он у нее большой, как в личностном плане Ганди.

Лучник Сон.

Сонник Луч.

Не здоровайтесь со мной, опасаюсь пропасть в области сверхчувственного.

Отречение от мирских целей?

Я обычный человек, заключающий вас в объятия из особых чувств.

Мини-пакет сока Фрейи. На дальнейшую жидкость бюджет у меня маловат.

Гусарский мундир промок, ноги фактически отвалились.

Может ли быть одинокая оргия?

С десятком эфемерных двойников, да, разумеется, может.

Труха в океане.

Солнце над паралитиком.

Розовый саквояж, чье содержимое станет известно не раньше четвертого.

Благодарю вас, любезный обтрепанный наркоман, будучи у вас в Сантьяго, в ваш дворец на Аламеда непременно я загляну.

Вода затекает под автобус. Бутыль питьевой он опорожнил. Испорчена ракшасами, сказал.

Ресторанный наемник заманивает пообедать у них курицей. Как-нибудь ее отловлю, и вы мне приготовите.

Существование, считаете, необходимо?

По ступенькам гладко не скатишься. Их конфигурация это исключает, присевшим с сигаретой на корточки, отслеживаю прибывающих с верхней площадки, у жизнестойко ворочающихся спрашиваю об ощущениях, протягиваю затянуться, надувшись втягиваемым дымом, надменно бессловесными шарами они взмывают к крыше, от когтей склонной к объятиям Птицы-Удачи-и-Наоборот плашмя летят вниз, разговор все-таки состоится.

Уползающая линия преодоления.

Над парикмахерской ателье.

Такси у крематория не дождешься.

Сушеной говядины не припас.

Вам не сообщали, нефть в раю не обнаружили?

Приплюснутый в постельных исканиях нос. Причина стать неосторожным с электричеством.

Че-че врубает T-Rex. Шестеро канатоходцев упали. Акробат Инусс удивительно, но выдержал.

Перед дверью в мою комнату махила во мне засомневалась.

Щупаю ее лицо, не верю, что нос у нее без пластики.

У тебя, говорит, отсталость. Следовать высшим порывам под порошок ты не умеешь.

Безразмерно возникшего Трахателя Пасмурных Небес я воочию.

Сердца освобождены от праха.

Команда намеревается ворваться в пиццерию, я вижу их впервые и не участвую.

Черненькая с прической андеркат взирала на экран телефона, вопящему в коляске младенцу дала посмотреть, твой папа, гляди, у волейбольной сетки взлетает. Отец-волейболист? Не думаю. Столь крохотный человечек не разбирает, кто ему отец, а кто чужой взмыленный дядя в синих спортивных трусах. Взгляни, сынок, на нарисованного дракона, он – твой папа, я год назад, будучи молодой и неумной, от дракона тебя родила. Захочешь ночью лишить меня сна – дракон через окошко просунется и осуждающим пламенем в тебя пыхнет. С опаленным кожным покровом во взрослого сильного мужчины ты не разовьешься, место изгоя определенно в мире займешь, отца ты чрезмерно не обвиняй. Он обо мне заботился. Между двумя людями не бывает такой страстной любви, какая у нас с ним была.

Прошел индус с рюкзаком. Дурь нам не предложена. Хасан Лечо в обиде.

Напротив меня уселся Христо, с ним у меня вроде бы полнейшее взаимопонимание.

Мы сильнее отчаявшихся. Застегивание ширинки превращается в сложность.

Сушилла мимо входа на скутере, обо мне не подумала, среди авторов загадки я и я, обкурившийся. Она в руке, она задымляет, от нее ощущается рай.

Дышать глубже не выходит. Легкие на вдохе – распираемые от излишней жизни шары-террористы. Лилипуты заиграли на мандолинах, солнце покатилось, зашло, не убило.

За повисшие руки она меня к себе. Кровать вкручивается в космос, мелькая ножками.

Холлдор в Данию. Для воспоминаний о Гоа мы ему уродливую деревянную маску и майку со слонами, играющими в футбол.

Встань в Тадасану.

Тонизирующую паховую область махилу тебе мы найдем.

Подарок к открытию глаз.

Хасан Лечо свою долю в подарочный фонд не вносит.

Шпицев он проклинал?

Прах кремированного Вацлава высыпали в его ботинки, и они не тонут, не переворачиваются, их покачивание на волнах навевает торжественность.

Боковое скручивание.

Демон запоя его заломал.

Муравей Хименес купил в магазине ложку, героином ты сколько угодно, но не с нами.

Правая стопа на левое бедро.

Усвой предостережения.

Здесь до нас никто не ходил, а мы шагами нескромными, Муравей Хименес совсем скромность забыл.

Машины поворачивают, но нас не собьют, изворачиваемся мы неустанно.

В бургер-кинге меня когда-то хорошо накормили. Муравей Хименес после плевка, зашатавшего урну, сокровенным бросается. Локоть, коза ностра, запястья, бостонского душителя не разглядел.

Дома меня ждет бутерброд.

А его не съели?

Дженни меня целует, однако бутерброды с курятиной любит не меньше меня.

Неожиданный способ занятия сексом. Месопотамский.

Отбеливатель для унитаза прикупим, господа, подгоняющие таксиста без конечной цели моей дружбы несомненно заслуживают, Джек Рассел принес палку не хозяину, а мне, взор у собачки недружелюбный, дальше меня она видит. Тыквы расколются, скипетры обгрызут, утренний удар. Приближаемая ветром гроза. Сработавшая система пожаротушения. Ребром ладони по пудингу, а он тыква. Монаха поймал на неправде.

Были дни, когда нож от полиции я не прятал. Светоч для нас Бенедикт.

В пришедшем ко мне документе написано, что вы францисканец.

Вызревает конкиста.

Опозорившуюся в баре Мэри Джуллнаген завоевать собираешься?

Пить умею. Пью не хуже мужчин. Джин не разбавляйте, среди доступных мне радостей Бифитер без примесей, да что за козел лезет меня останавливать, пусть залетевшую в пятьдесят три года мамашу предостерегает.

Покачивавшаяся дурочка упиралась. Освальдо Ноттингем отступил.

Очищаю лобные пазухи. На меня накатывается поток, разглядеть лица я не пытаюсь, растащить меня по асфальту, отделив ноги от туловища – в относительной трезвости мне уже не смешно.

Асана с наполненным мочевым пузырем.

Разлучающая с Индией травма.

Кумар нас сплотил, мой кулак вошел мне же в колено.

Ходил за картофелем, пришел с морковью, не то взвесил, не то купил, грызу и не печалюсь.

Высушенный мумифицированный мозг.

Не у меня, пожалуйста.

Пригибаемые цветы устоят, лепестков поубавится, но у кого по-другому?

Сушилла меня не убьет. Неохота как-то стать у нее первым.

С наклонами осторожней, при твоей гибкости лицо ты способна разбить.

До земли я им не достану.

Она поднимается.

Ее уровень передо мной не растет, а бугор на меня наползает.

Скорректировал ты замечательно.

На основании вычислений Болонки Величиной с Вагон земля сегодня затоплена не будет.

Ишвара, месье.

Черепахи-предатели?

Ишвара пранидхана?

Прижмет к тротуару. Может оказаться правильным. В отношении нее я колеблюсь, богом она меня не назовет. Снятую перчатку она в коляску раскричавшемуся младенцу. Бросает вызов. Сейчас сама заорет.

Кувшинку через горлышко. Бегущий по склону водитель автобуса.

За поздравления с выводом любых войск я благодарю, бескровное течение конфликта для меня предпочтительней и в обыденной жизни, ирландец Тоннер выстрелил в любовницу и отсидел шесть лет. Ее не убил, а надзирателя в тюрьме зарезал. Его не вычислили, не накинули, поработав в Дрихад-Нуа чистильщиком бассейна, он отправился на Гоа. Легковесные беседы о космосе Тоннера не увлекают, косяк выкуривает и вырубается, в прилипшем сновидении из пробитого брюха тюремщика высовывается голова недобитой Бэйбин, насмехающейся над кривизной его стрельбы и изображающей оральное удовлетворение какого-то Мактубса, расписывая которого она применяет исключительно восторженные эпитеты.

Плывущие изображения под плавное исполнение. За фортепьяно Некурящий Абрам. Между странами заключен мир, их названия мне ни о чем не говорят, этот блок у меня вырублен. Ласковое поглаживание.

Мир само собой приветствую.

Запылавшие листья, выгорев, исчезли, дерево не подожгли.

Сцепившихся карликовых псов растащили.

По лампочкам, как по ступенькам.

Тяжелый Боксер выразительно разрывает на части пучок зелени, у каждого кулинара свой стиль.

Поводи рукой у меня под майкой. Махила ты, говорят, активизирующая энергетический ход.

Наглость она карает. Он сказал ей похозяйничать у него в штанах, и Тяжелому Боксеру от нее прилетело.

Досыпаю в промежуточных бойницах.

Ширина крепости тясячи километров.

Че-Че второй раз стоял в кассу, вернулся за ананасами.

Раздевающие меня ангелы меня, я рассчитываю, желают отмыть, а не поиметь.

Поставил на ладонь Сушиллы бутылку пива.

Она руку не убрала.

Разложил отпечатанные молитвы.

Он залил их кофе. Хасан Лечо накачивается безалкогольным, но дико крепким.

Жизнь в прекрасном отеле, великолепие мыслей о былом благосостоянии.

Бисквит не прилагается.

В этом паршивом кафетерии кофе поразительно качественный. Туда, в океан, Че-Че с привязанными ананасами, они раскрасят заплыв всплесками необходимости обязательно вернуться на берег.

По названному тобой адресу ее нет.

У хозяйки квартиры ты спрашивал?

Она поведала мне невеселую историю об отъезде приятнейшей зеленоволосой девушки с богачом из Иерусалима.

Сорри, амигос-анджелес, не разрешаю вам и в виде исключения.

Некурящий Абрам, если честно, богат, как улитка быстра.

Зеленые волосы ты не тереби, в них скрываются диковинные пернатые.

Мои послания к ней не сохранились.

За ее поцелуй я бы помог англичанам вновь оккупировать Индостан.

У не с губами не все хорошо. После операции еще не зажили, и столь самозабвенно ей бы не целоваться

Феррари подала назад. Налетев на Тяжелого Боксера, миллионер лбом в стекло, мгновенного холода на Гоа он не предполагал.

Серые тучи черным не равны, о равенстве перед лицом Пита Джи завели под зонтом захватившей отвлеченной темы.

Белорусские номера, здесь – это фактически нонсенс, поинтересоваться кем он был, видится весьма познавательным.

Занимающиеся искусством создают водные резкие повороты.

Заструилась по руслу. Произвела отражение.

Без погружения ему не очиститься.

Базельская Пивная Лошадь резкими точными словами доказывает, что ничего не делать прекраснее всего.

Восхитительные мотоциклисты, параллельно несущиеся на одном заднем колесе, пожалуй, не те беспробудно пьющие байкеры с пляжа Вагатор.

Плавание под разваливающимся небом требует стальных нервов, суровый малыш, самокат на месте трясущий, иди ко мне, поныряем.

Поскитаться в дальнейшем по какой земле ты думаешь? По ханаанской?

Нашей зимой я упал бы в снег, и по мне Бритвенный Саночник, впечатления о нашей встрече он бы увез положительные.

Хасан Лечо лечит, лечит, нескрываемо переживает, что никак долечить не может.

Когда на меня плавно, я отскакиваю вертикально. Круто заложивший истребитель собьет меня в виде всем улыбающегося дракона.

Не мучайся со мной, Дженни. Неподъемным драгоценным камнем я думаю лежать до завтрашнего внезапного всплеска.

Без каски на объект не входить. Веселый у них бар, если на входе такое повесили.

Опустить ладонь.

Вернуться в Дханурасану.

Изобрази для меня кобру, настроившуюся себя ужалить.

Дольше дыхание не задерживай.

Ожерелье из отрезанных ушей Далай-Ламе, нет, не пойдет.

Муравей Хименес распространялся о севильских ночах.

Были бы кастаньеты, непонимающие махилы ему бы, боюсь, настучали.

Непокорная бесхвостая порода.

Беспричинную удовлетворенность в себе не воспитал.

 

На Гоа такие коровы не водятся.

Отколоться от льдины, своим ледяным телом от нее отплыть, разрыв с обществом дарит чувства испытываемые при награждении.

Повязала шарфик по грудь. Вошла в океан. Седая пенистая грива качается в ритме танцующих на берегу по-ирландски.

Новый завоз рома. Только завтра Кубинец Кажется Кубинец и его отряд вывезенных в колбах фиделей все с полок смели.

Мудита в фантазиях.

Опробование каляьн-домбивлийского Напитка Не Знающих Горя.

Неудачный выход из положения.

Прославляется имя поросенка Фрикбрика. Преобладает сила воображения

Пристав к пожарным, уговорил их взять меня с собой, горящее правительственное здание предлагаю объехать, первым делом в квартал бедняков.

Шею повернуть. Взгляд через левое плечо выдерживай предельное количество времени.

Он алкает бесчувственности.

Ревматические боли не излечил.

Каракули на стене пьяный Кришна.

Я настаивал на танцевальной нежности, Сушилла предпочитала пожестче, меня потянуло поговорить про раздавленный в Сринагаре орех.

Кончал артефакты.

Бывал и менее светоносным.

Прислонился довольно удобно, но голова отбита, она ноет. Из магазина вытаскивают пакетами. У Освальдо Ноттингема упакованный сэндвич с тунцом.

Выпала ложка. Вероятно, это мысль о продолжающейся веками казни демонического барабанщика Бруно Брубейла Бру меня так на себя переключила.

Память о дальних предках?

Знаки используют нечитаемые.

Принес пачку рецептов, при нас подписывает и раздает, он притворяется доктором, а я за гонконгского тяжелоатлета себя выдам.

Тягал на реке Шэньчжэнь.

Переписывал мировые рекорды.

Не обо мне тебе говорят?

Хасан Лечо приник к передающему папоротнику. Несколько сверхинтеллигентных дам с акустическими гитарами поднялись на сцену, чей задник – выглядывающая из джунглей пантера. О планетарных катаклизмах Хасану еще не пришло, распевная песенка на четыре голоса, я бы сказал, шотландская, «Берега в предгрозовом покое», по-моему, если бы у меня отрасли длинные волосы, Сушилла собрала бы их в хвост, попыталась срезать тупым лезвием, я бы воспринял безразлично. Чуть-чуть больно, подумаешь, сигарета не тухнет и слава огню, во мне он, небо знает, более-менее горит, барбекю из души не делает, Хасан Лечо намерен организовать тусовку только для взрослых. Детей на оргию распорядится не впускать. Бездельничающий двенадцатилетний паренек к нему бы поплеваться зашел, а кого-то постарше он не заманит. Бюджет мизерный, колонки глухие, уши хозяина оттопыренные, Хасана слишком я вниз. К девяностолетнему наставнику юношества Мукулу Киришпади я уважительнее? В уютном заливе случаются кораблекрушения. Считавшийся ужаснейшим байдарочником доходяга оказался замечательным каратистом.

Укладывал соперников пяткой.

Технике нигде не учился.

Попросил Абсолюта помочь, подарить шанс рассчитаться с заносчивыми триумфаторами, прослышав об его успехах, заинтересовавшиеся гребцы-гегемоны заявились обмениваться ударами в голову и в живот. Нокаутированных уносили, а мертвых хоронили.

Нечеловеческой мощи поддержка. Я, Боже, тобой восхищен. Убогих вытягиваешь наверх, а сильных не переносишь?

Отношение наподобие этого – к наступившему утру налившийся вчера Хасан Лечо относится будто бы оно ногу ему отдавило.

Уинстон Черчилль не похмелился.

Чарльз Фокс не преминул.

Во Вселенной имеются молекулы и родственные им политики. Мрачные оценки закономерны. Идет развитие.

Трепетная моя Дженни, в моей добродетели прошу тебя не сомневаться. Меня заставили упасть. С ураганом ты общайся, идиотом его не считая. Монах нахлобучил шляпу, запел кантри, основание зашаталось. Оно у меня из спресованных облаков.

По следам от дождя пойдем, ступни обдерем, притормози, я за сигаретами забегу.

Шкипера Часто Тонущих Кораблей по усам не узнать. Он регулярно меняет их форму и перекрашивает.

Знатная, Шкипер, с тобой с тобой махила. По комплекции напоминает букву В.

Булку пальцем насквозь.

Я, любимый, заделаю.

Не нужно, в дыру я увеличительное стекло и на звезды.

Проголодаюсь – поем.

При отсутствии свежих данных о космосе упор на зрение.

Ты используешь сильный прием.

Катящийся букет собирает пыль закончившегося романа. В ремонте сотовых смеялись над тем, что им Христо принес.

Разламывались хребты.

Это было мобильным.

Провода от столба в четыре стороны, искать новую любовь я в одну из них.

В бассейне фонарики. Брошенная кобра летит. Сомнения в вечной любви тебя не посещают? Из купленного мною хлеба торчат ранящие крюки. Солнце не различает, баллада о нерасторжимой связи между мной и Сушиллой слушателей находит разуверившихся, с унылыми лицами требующих повторить, подтащить меня, парализованного, к краю я попрошу их критикующие романтизм копии.

Меня видели с клюшкой для гольфа. Разжившись деньгами и потеряв любимого человека, я брал лунку за лункой, упивался везением новичка, за победу со мной спорил мадридский отец троих детей. Мелькнувший надо мной Иисус в его пользу решил.

Пермяк уехал на трамвае.

Уехал в Перми.

Есть ли в Перми трамваи, Освальдо Ноттингем просит у меня уточнить.

Понурившийся пермяк помещал голову между коленей

Летаргия тела.

Что за диагноз?

Эгоист я в средней степени. Индийский сыр панир я бы со шпинатом.

За кусок сыра, я знаю, люди соглашались на неприятные вещи.

Он лизнул мне большой палец. Палец на ноге. Она меня поцеловала и, вихляя бедрами, ушла с другим. Туфли для тенниса. Вторую подачу я бы принял. По висящим ушам лизнувший относится к спаниелям. Прелестная женщина. От переживаний духом я укрепляюсь. В заведение Некурящего Абрама с собаками, по-моему, не пускают. Окурки выметаются гневно. Коктейли неосновательные. За воровство алкоголя избит бармен Крсна, идеологом преступной группы он назвал пианиста.

Тревога в сладковатых пассажах.

Некурящий Абрам, считаю, чист.

Влезать в намечающееся разбирательство настроения никакого. Позволить им руки ему ломать? Мировое еврейство его не прикроет, а я никуда не денусь, вступлюсь.

Героини порно.

Токсины отчаяния.

Желаю не дергаться. С бейсболистом в шторм не поплыву.

Скотовладелец Лочан придет к тебе забрать свою корову.

А я-то думаю, кого я на крыше жду.

Кирпич для облицовки могилы?

Болтающих о расчленении Хасана Лечо поведем смотреть на него, храпящего в обычной целостности.

Чайник за стеклом. Оставь, где он есть. Да не получится у тебя его к себе на кухню, он музейный экспонат.

Улица удлинилась, фара мне на часы, на них три часа. Видимо, три ночи.

Арандхати зависима от йони.

Невозможно не услышать ее взывания о фаллическом изгнании тоски, перекрывшей ей кислород.

Передумавший Морпех-Транвестит в исканиях трапа на звездолет.

Ракшасы удачливее.

Судороги я не предотвратил.

Не забирайся ко мне на подоконник, котам я слушать Вагнера не даю, Хасан Лечо позволил и поллица у него расцарапано.

Некурящий Абрам посмеивается, однако эти слухи, полагаю, верны. Израильские шпионы на Гоа завелись.

Камнями в поезда. Надрывный эпизод жизни влюбившегося раввина.

Папоротники серпам я не сдам.

Приму могущественный образ Экологического Саддама.

Машина в луже.

Угонщик дергает прохожих просьбами резиновые сапоги ему одолжить.

Аптечная махила забегала, улыбку не нацепила, Кубинец Кажется Кубинец с физиономией, прикрытой длинными спутанными волосами, давление измерить зашел.

Затопленная пекарня.

Фанту с коксом не пью.

Сунули манчестерскую газету, сказали на двенадцатой странице смотреть.

Слава тебе, слава всем, радуюсь Кришне, радуюсь с Кришной.

О триппере там статья.

В черных шароварах? У близко знакомой мусульманки их позаимствовал? Связь с нею я бы не выпячивал. Ветку оттянул, не оторвал, за насилие над деревом мне бы по башке настучать. Я ложусь, жду кувалд, песок не очень горячий. Глобальное похолодание до Гоа дотянулось? Закину вопрос в небеса, почешу себя под шортами, с жизнью я, по-моему, справляюсь. Грызу антенну, вызываю помехи, телевизионная тарелка в наводнение спасательной шлюпкой тебе не послужит, в лавке изысканных сладостей «амьенскую антенну» мне в два слоя обертки.

Кусочки бисквитной лани.

Пойло с медом и имбирем.

Заскочивший ковбой «Техасский Позор» отрывисто высказался на фарси.

Иранского связного на мой взгляд поприветствовал.

Тяжелый Боксер воинственным игроком в американский футбол пробивался к любви. Недозволенным приемом он остановлен.

Блокнот №4

Током меня не ударило. Нижняя половина окна занавешана полотенцем.

Сушилла скачет на мне с выставлением на обозрением всего, что выше бровей.

Опустевший счет.

Наказание за грехи.

Меня связывает следование принципам достойного человека.

Бритвенный Саночник блаженствует.

Нестройный порядок потока.

Балуудран и Дарувардадум. Оба имени ничего не означают.

Электричество мне не нужно, из великих открытий я бы его вычеркнул, в плюс сорок без кондиционера просидел и, пардон, не в себе.

Поросенок Фрикбрик на бочок. Изыщи возможность привстать, ты на асфальте поджаришься.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22 
Рейтинг@Mail.ru