Красавица и чудовище

Оливия Дрейк
Красавица и чудовище

Глава 7

Белла была слишком взволнована, чтобы позавтракать еще чем-то, кроме тоста и горячего шоколада, который Нэн принесла из кухни на серебряном подносе. К тому времени, когда позолоченные, богато украшенные часы на каминной полке пробили восемь, она была готова начать работу, хотя до назначенного времени оставался еще целый час.

Белла в последний раз посмотрелась в трюмо и покрутилась, чтобы разглядеть себя со всех сторон. Платье цвета морской волны, которое дала ей миссис Уитеридж, имело высокий вырез и длинные рукава. Отражение Беллы выглядело серьезным и деловитым, особенно с волосами, затянутыми в строгий пучок. Как там Эйлуин описал их цвет? Серо-коричневый.

Ну и бог с ним. Пусть даже так, это ей лишь на руку – так она легко добьется цели выглядеть обычной, ничем не примечательной, незаметной. Станет такой женщиной, которую никто не замечает. Сливаясь с фоном, она не будет привлекать к себе внимания, роясь в вещах Эйлуина.

Выйдя из гардеробной, Белла увидела Нэн, которая взбивала подушки на большой кровати под небесно-голубым балдахином.

– У его светлости есть библиотека? – поинтересовалась Белла. – Я хочу осмотреть ее перед началом работы. Если ты не против.

– Минуточку, мисс. В этом огромном доме легко заблудиться.

Они вышли из спальни, в дверях горничная пропустила Беллу вперед. Их шаги эхом отдавались в длинном увешанном пейзажами коридоре с мириадами закрытых дверей по обе стороны.

– Это все спальни? – спросила Белла, которую ошеломило это предположение. – Здесь спят слуги?

Нэн захихикала.

– Да не, это ж неприлично, – отозвалась она. – Наши комнаты в мансарде. Восточное крыло предназначено для знатных гостей навроде вас.

Белла решила, что в Англии надо завести кастовую систему, как в Индии, где человек рождается, имея определенное положение в жизни. Должно быть, именно поэтому Эйлуин поселил ее на этом этаже, хоть она и была его служащей.

Выросшая за границей, она не много думала о титуле своего отца или о собственной голубой крови. Белла считала, что ничем не отличается от местных крестьян, которые зарабатывают себе на жизнь. Ее единственным постоянным домом была каменная хижина в горах, где ей приходилось готовить на открытом огне и таскать воду из расположенного неподалеку ручья.

Она и представить себе не могла, что когда-нибудь окажется в таком дворце, как Эйлуин-Хаус.

– Я слыхала, что старый герцог до самой смерти устраивал много больших балов в Эйлуин-Хаусе, – затараторила Нэн. – Разные лорды и леди ночевали во всех этих спальнях. А сейчас тут стало совсем скучно, потому как больше никто не приезжает в гости.

Подойдя к мраморной лестнице, Белла положила руку на резную стойку перил.

– Выходит, я здесь одна? И на этом этаже занята только моя комната?

– Ага. – Карие глаза Нэн испуганно расширились. – Вы че, какие-нить странные звуки услыхали прошлой ночью? Некоторые думают, что в восточном крыле обитают… привидения.

Белла спрятала улыбку. Ей не хотелось обижать девушку, подшучивая над ее наивностью.

– Уверяю тебя, тут было тихо, как в склепе. А почему бы теперь тебе не помочь мне запомнить дорогу? А то я не хочу, подобно сказочным героям, оставлять за собой след из хлебных крошек!

Пока они спускались по лестнице и шли еще несколькими коридорами, Белла старалась запоминать статуи, бюсты на пьедесталах и другие предметы, на которые указывала ей горничная, чтобы они впоследствии могли служить ей ориентирами. Многие из них были уменьшенными копиями древнеегипетских артефактов в большом зале. А в вестибюле она увидела даже обелиск, возносившийся к стеклянному куполообразному потолку.

Наконец они приблизились к открытой двери, обрамленной позолоченным деревом.

– Вот она, библиотека-то, мисс. А за углом и вверх по лестнице будет бальный зал, в котором хозяин работает почти каждый день. – Нэн указала дорогу. – Его совсем нетрудно найти, вот увидите.

Бормоча слова благодарности, Белла направилась в библиотеку. Ей надо было торопиться: наверняка до встречи с Эйлуином оставалось меньше часа. Однако при виде великолепия этой комнаты у нее перехватило дыхание, и она остановилась, чтобы полюбоваться окружающей обстановкой.

Во всех своих путешествиях Белла ни разу не видела так много книг в одном месте. В огромной комнате тут и там стояли письменные столы и удобные кресла, в которых можно было свернуться калачиком и почитать, а у стены располагались два огромных камина из мрамора цвета сливок. На темных дубовых стеллажах стояли тысячи томов в кожаных переплетах, и ей захотелось как-нибудь на досуге полистать каждый из них. Вдобавок к этому маленькая лесенка вела к узкому балкону, огибающему стены библиотеки и позволяющему добраться до верхних полок.

Белла пришла сюда с целью найти определенную книгу, но обилие томов ошеломило ее. Откуда ей знать, с чего начать поиски?

– Могу я предложить вам помощь? – раздался у нее за спиной мелодичный голос.

Обернувшись, Белла увидела невысокого коренастого мужчину, стоявшего в алькове позади нее. Его просторная белая рубаха спадала до колен, закрывая темные штаны. Это был человек средних лет с редкими волосами благородного оттенка соли с перцем, со смуглой кожей и широким, чисто выбритым лицом.

Его темные глаза смотрели прямо на нее. Казалось, он изучает Беллу так же внимательно, как она его.

Она сразу догадалась, кто перед ней.

– Здравствуйте, вы, случайно, не мистер Хасани?

Камердинер-египтянин сложил ладони вместе и слегка поклонился в знак признательности, но недостаточно низко, чтобы она могла разглядеть татуировку у него на затылке.

– Вы должны называть меня просто Хасани, без «мистера», – проговорил он с легким акцентом, объясняющим мелодичность его голоса. – А вы, вероятно, мисс Джонс. Его светлость сообщил мне о вашем приезде.

Белле оставалось только догадываться, какими нелестными словами Эйлуин описал ее. Его нежелание нанимать ее куратором было очевидным. И она все еще не понимала, отчего он уступил. Быть может, ему всего лишь нужна дешевая рабочая сила на две недели.

– Я помогу герцогу составить каталог его артефактов и займусь любыми другими заданиями, которые он мне даст, – объяснила она.

– Понятно. Он познакомился с вами в Египте много лет назад.

– Да, но я тогда была совсем маленькой девочкой. Мой отец, сэр Сеймур – известный археолог. Он работал вместе с отцом Эйлуина.

Хасани одарил ее очаровательной улыбкой.

– Ах, так, выходит, вы – старый друг семьи, – заметил он. – Я к вашим услугам. Вы искали здесь какую-то определенную книгу?

– Я надеялась найти полную историю Древнего Египта, – объяснила Белла. – Что-то, что даст мне общее представление о ней. – Белла покосилась на возвышавшиеся вокруг них стеллажи с книгами. – Но, признаюсь, я просто поражена размерами этой библиотеки. Даже не знаю, с чего начать поиски.

– Буду рад помочь вам, – сказал Хасани. – Следуйте за мной, пожалуйста.

Он заскользил по просторному помещению, пробираясь по лабиринту столов и стульев. Белла поспешила следом за ним. Сгорая от любопытства, она воспользовалась возможностью изучить его крепкую спину, но, к сожалению, высокий ворот рубахи скрывал его шею. Никакой татуировки, так напугавшей ее горничную, Белла не увидела.

Хасани остановился у стола с письменными принадлежностями и глобусом.

– У его светлости много книг о моей родине, среди них есть исторический труд, написанный римлянином Плинием Старшим. Но, по-моему, тут есть одно издание, которое будет вам особенно полезно.

Он наклонился, чтобы вытащить книгу с полки стеллажа, стоявшего позади стола. При этом воротник его рубахи съехал вниз, и Белла наконец увидела его: один глаз, нарисованный краской у Хасани на затылке. Миндалевидный глаз венчала черная бровь, а снизу его обвивали две линии.

Белла невольно вздрогнула. Она должна была признать, что татуировка выглядит весьма зловеще, поскольку зрачок глаза, казалась, был устремлен прямо на нее.

Откуда у него такая татуировка? Что она означает?

Белле очень хотелось задать эти вопросы Хасани, но он же был для нее незнакомцем и, более того, иностранцем, а она не хотела бы его обидеть. На большей части Ближнего Востока существовали культурные табу, и Хасани мог счесть вмешательством в личную жизнь столь откровенные вопросы, заданные женщиной.

К тому же ей понравилось его дружелюбие и разговорчивость, и она не хотела рисковать. В какой-то момент он может стать источником информации в поисках пропавшей карты.

Хасани выпрямился, держа в руках толстый том. Если даже он заметил ее интерес к его шее, то не подал виду. Вместо этого он благоговейно положил книгу на стол и открыл ее на иллюстрации с изображением трех каменных сооружений посреди пустыни.

– Это три великие пирамиды, – промолвил он. – Они были построены много тысячелетий назад.

Белла подошла ближе, чтобы рассмотреть рисунок. Одетый в длинное одеяние человек на верблюде казался карликом по сравнению с этими сооружениями.

– Какие они огромные! – воскликнула она. – Это усыпальницы?

– Да, они служили местом упокоения для нескольких фараонов, – с готовностью ответил Хасани. – Находившиеся под властью разных династий египтяне первыми разработали основы математики и науки, искусства и архитектуры. – Хасани с гордостью приподнял подбородок. – Мой народ умел читать и писать, когда весь остальной мир все еще жил в пещерах.

– Невероятная история, – заметила Белла. – Буду с нетерпением ждать возможности побольше узнать об этом.

Она потянулась было к тому, но Хасани опередил ее.

– Сейчас нет времени рассматривать эту книгу, мисс Джонс. С вашего позволения, я прикажу отнести ее в вашу комнату. Его светлость сильно разгневается, если вы опоздаете на встречу с ним.

– О! Конечно! Должно быть, уже около девяти.

– Да, почти. Я немедленно покажу вам дорогу.

 

Когда они вышли из библиотеки, Хасани искоса посмотрел на Беллу, а его губы изогнулись в довольно хитрой улыбке.

– Я не был до конца откровенен с вами, мисс Джонс, – признался он. – Возможно, вы будете удивлены, но это не первая наша встреча.

Белла, моргая, посмотрела на его оливковое лицо. Вчера, когда она заходила в расположенную внизу комнату для прислуги, чтобы познакомиться с миссис Уитеридж, разговорчивой экономкой, ей представили целую компанию слуг. Но Хасани она там не видела.

– Да?

– Когда я видел вас в последний раз, вы были маленькой девочкой примерно вот такого роста. – Он опустил руку ладонью вниз до пояса.

Они стали подниматься по парадной лестнице, и у Беллы от изумления перехватило дыхание.

– Так вы знали меня в Египте! – воскликнула она. – Я должна была догадаться! Стало быть, герцог пользовался там вашими услугами.

– Да, я приехал в Англию много лет назад. И теперь мой дом здесь. – Помолчав, Хасани задумчиво добавил: – Так вы ничего не помните о вашем пребывании в Египте?

Белла покачала головой.

– Боюсь, что нет. Тем не менее, мне кажется, что я должна извиниться за то, что вас не узнала.

– О, это не важно! Возможно, некоторые вещи лучше забыть. В особенности жестокое убийство отца его светлости, совершенное расхитителями гробниц. Они перерезали ему горло и оставили умирать одного посреди пустыни. – Сделав это тревожное заявление, Хасани махнул рукой в сторону арочного дверного проема: – Вам сюда, так что пока мы должны попрощаться. Хорошего вам дня, мисс Джонс.

Белла посмотрела вслед этому человеку, шагающему по коридору с книгой по истории Египта, которую он для нее выбрал. Она огорчилась из-за того, что он так резко оборвал разговор с нею. Ей хотелось бы еще потолковать с Хасани, расспросить его об Египте. Он был интересным человеком, обаятельным и услужливым.

В отличие от своего хозяина.

Ее желудок сжался, так она разнервничалась в ожидании предстоящей встречи. Зато она сразу начнет свои поиски, как только получит доступ к принадлежащей Эйлуину частной коллекции древностей.

Белла разгладила ладонями платье, а затем сделала то же самое с волосами, проверяя, нет ли выбившихся из тугого пучка прядей. Она должна выглядеть хладнокровной и деловитой, надежной помощницей, которой можно позволить работать без присмотра.

Настала пора встретиться со зверем в его логове.

Глава 8

Белла застала герцога на том же самом месте, где она оставила его накануне: перед высокой каменной стелой со странными иероглифами, вырезанными на камне. Поскольку ее чудесные туфельки бесшумно ступали по пыльному паркетному полу, а новое платье цвета морской волны больше не шелестело без многочисленных нижних юбок, он не услышал, как она подошла.

Хотя, возможно, он был просто поглощен своей работой.

Белла остановилась, чтобы рассмотреть его. Герцог сидел на табурете, наклонившись набок, и она смогла увидеть, как белая рубашка обтягивает его широкие плечи. Все его внимание было направлено на стопку бумаг, лежащих у него на коленях. К большому удивлению Беллы, на нем были очки в золотой оправе.

Его брови под спутанной прядью кофейно-каштановых волос были сосредоточенно нахмурены. Когда его указательный палец приблизился к листу бумаги, Белла увидела, что вместо слов на нем были нарисованы символы, похожие на изображения, которые она видела на многих артефактах.

Белла была поражена тем, что сегодня Эйлуин показался ей не таким уж и страшным. Возможно, более человеческий облик ему придавали очки. Или солнечный свет, смягчающий его суровые и красивые черты. Как бы там ни было, он выглядел как обычный человек, сосредоточенный на решении какой-то проблемы.

Но иллюзии Беллы были утрачены, когда герцог бросил через плечо:

– Подойдите ближе, мисс Джонс. Я не кусаюсь.

Раздосадованная тем, что он заметил ее испытующий взгляд, Белла шагнула вперед и остановилась перед ним. Она была полна решимости держаться вежливо ради своих поисков.

– С моей стороны было бы грубостью прерывать ваши размышления, – проговорила она. – Я часто замечала у своего отца такое же выражение сосредоточенности, когда он работал со своими записями. Отец всегда просил меня подождать, пока он закончит.

Эйлуин повернулся на табурете, снял очки и посмотрел на нее снизу вверх. Когда его проницательные карие глаза оглядели ее новое платье, он нахмурился еще сильнее. Мисс Джонс приготовилась к женоненавистническому замечанию. Выражение ее лица оставалось спокойным и сдержанным, а про себя она решила прибегнуть к дипломатии, чтобы отклонить любую критику.

– А что за записи он вел? – поинтересовался Эйлуин.

– Отец? – переспросила Белла, сбитая с толку его вопросом. – Ну-у… в конце каждого дня он записывал свои мысли и наблюдения об объекте, который он исследовал. Он писал очень быстро, и его почерк оставлял желать лучшего. Иногда, когда отец исписывал целый том, он просил меня отредактировать и переписать свои записи.

– Вы путешествовали с сэром Сеймуром очень много лет. У вас должно быть много таких записных книжек. Где они сейчас?

Белле не хотелось говорить герцогу, что бумаги ее отца все еще лежат в ящиках в их оксфордском колледже. Эйлуина все это не касалось.

– Они… хранятся… ждут времени, когда я снова смогу работать с ними, – уклончиво ответила она.

– Вы все еще их редактируете?

Белла не решалась открыть свои планы на будущее этому человеку. Хотя, возможно, они убедили бы его, что она действительно интересуется древними цивилизациями.

– Вообще-то я надеюсь когда-нибудь собрать лучшие его записи и объединить их в книгу, пригодную для публикации. Думаю, ученые были бы рады прочитать о путешествиях папы в дальние страны. Он очень много знал о далеких местах, куда западные люди редко наведываются.

Отложив бумаги, герцог поднялся во весь свой внушительный рост.

– Мне любопытно. А он вел дневник о своем пребывании в Египте?

Белла подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и ее сердце на мгновение замерло.

Доминирующее мужское начало в Эйлуине было так очевидно, что она потеряла самообладание. Глаза герцога походили на темные зеркала, скрывающие его мысли. Хуже того, в его пытливых вопросах таилась напряженность, которую она не вполне понимала.

– Если папа и делал там заметки, я их никогда не видела, – ответила она. – Я понятия не имею, что случилось с его ранними записями и делал ли он их вообще в то время. А почему вас это интересует?

– Потому что если бы вы их прочитали, то получили бы элементарные знания об истории Египта. Но, похоже, вы в этом деле еще новичок.

Герцог вновь обрел надменный вид. Белла про себя окрестила его «герцогским».

– Со всем моим уважением, ваша светлость, хочу заметить, что я никогда не утверждала обратного. Но, возможно, вам понравится, что я взяла на себя смелость позаимствовать в вашей библиотеке книгу об истории Древнего Египта, чтобы начать заниматься самообразованием.

– Да уж, звучит обнадеживающе, – с едким сарказмом промолвил он. – Ну ладно, вы потратили впустую немало моего времени. Я покажу вам, где вы будете работать. – И, словно она была собакой, которая должна бежать за ним по пятам, Эйлуин скомандовал: – За мной!

А потом он прошел мимо нее и направился к двери.

Следуя за ним, Белла подавила вспышку раздражения. Неужели никто и никогда не учил его хорошим манерам? Она сердито смотрела на его узкую талию, конусом сужавшуюся к бедрам, на длинные ноги, обтянутые черными брюками. Без сомнения, он считает, что его высокий титул герцога дает ему право повелевать низшими существами. Но сейчас не феодальные времена. Она – независимая женщина, а не его служанка. И если он вознамерился запугать ее, то ему это не удастся.

Эйлуин мчался впереди нее по просторному коридору – тому самому, где он накануне увидел ее прячущейся за одной из массивных белых колонн. Приподняв синюю саржу юбки, Белла практически бежала по малиновой ковровой дорожке, пока не догнала его.

– Ваша светлость, я бы очень хотела оценить масштаб вашей коллекции. Я была бы благодарна, если бы вы указали мне на комнаты, в которых вы храните любые египетские предметы.

Он снова смерил ее «герцогским» взглядом.

– Нет, вы не должны бродить тут, где вздумается, и соваться туда, где вам не место.

Белла что было сил старалась казаться легкомысленной.

– Боюсь, мне будет непросто не блуждать тут время от времени, – сказала она. – Существует реальная опасность того, что я потеряюсь в таком громадном особняке.

– В таком случае я посоветовал бы вам побыстрее тут освоиться. Иначе моментально отсюда вылетите.

Белла поджала губы. Его неприветливость не предвещала ничего хорошего для ее миссии. Ей нужно хотя бы предположить, где он может хранить античную карту. Она попробовала еще раз:

– Но если бы вы устроили мне тур по дому…

– Это ни к чему, – перебил ее герцог. – Все рабочее время вы будете проводить в Голубой гостиной.

– В гостиной? – Белла тут же представила себе комнату, забитую альбомами для рисования и мольбертами, карандашами и красками. Как странно! Интересно, чего он от нее ждет? Что она будет рисовать египетские статуи? Стоит ли ей признаться ему, что умение рисовать не входит в число ее достоинств?

Пока Белла раздумывала над этой дилеммой, герцог резко остановился в проходе, рывком открыл большую дверь и вошел внутрь.

Идущая за ним Белла оказалась в гигантской, слабо освещенной комнате с бледно-голубыми стенами и высоким потолком. Лишь несколько тонких солнечных лучиков пробивалось сюда сквозь темно-синие портьеры, закрывавшие высокие окна. Никаких принадлежностей для рисования не было видно. Равно как и признаков обычной мебели вроде столов и стульев.

Вместо этого вся комната была доверху забита ящиками и статуями, вазами и кувшинами, а также тысячью всевозможных других предметов. Затхлые запахи грязи и камня пропитали воздух. Несмотря на полумрак, Белла разглядела, что в этой комнате царит полный хаос по сравнению с аккуратными рядами величественных скульптур в бальном зале. Предметы здесь были меньше по размеру, и многие из них были разбиты.

Ее сердце упало. Если карта находится в этом беспорядке, то понадобятся месяцы, а то и годы, чтобы ее найти. А Эйлуин может прогнать ее из дома всего через две недели.

Или, возможно, даже раньше. Похоже, он уже сожалеет о том, что нанял ее.

– Ваша задача – каталогизировать каждый предмет в этой комнате, – сообщил герцог, устремив на нее суровый взгляд. – Мне нужна письменная оценка того, что нужно сделать для их восстановления. И имейте в виду: все здесь имеет историческую ценность. Вы ничего не должны выбрасывать в мусорное ведро. Это понятно?

– Да, я этому научилась, работая с отцом. Даже крохотный осколок керамики может дать ключ к разгадке того, как люди жили в прошлом.

– Раз уж об этом зашла речь, вы можете начать с сортировки керамических осколков вон в тех ящиках.

Эйлуин указал на штабель деревянных ящиков у окна, а потом развернулся, словно собирался уходить. Отчаянно нуждаясь в информации, Белла преградила ему путь. Она должна разговорить его!

– Могу я раздвинуть портьеры, ваша светлость?

Он наградил ее испепеляющим взглядом.

– Конечно. Это само собой разумеется.

Майлз хотел было протиснуться мимо нее, но Белла не сдвинулась с места.

– Возможно, вы сочтете это глупым вопросом, но я просто хотела убедиться, что солнечный свет не повредит каким-нибудь реликвиям. Документам, например. Египтяне делали записи, только вырубая их в камне? Или они использовали что-то вроде бумаги?

– Папирус, – коротко ответил Эйлуин. – Он был сделан из тростника. Но в этой комнате вы такой бумаги не найдете.

– А-а… Стало быть, вы храните папирус в другой комнате.

Его темные брови сердито приподнялись.

– У меня есть коллекция папируса. В основном это погребальные свитки из гробниц и фрагменты других документов.

– Подумать только, они выжили в течение тысячелетий! – Надеясь, что смиренная мольба смягчит Эйлуина, Белла сплела пальцы прямо под грудью. – Могу я получить ваше разрешение посмотреть… на папирусы… как-нибудь?

Его угрюмый взгляд устремился на ее грудь, прикрытую скромным платьем с высоким вырезом. Кстати, выражение его лица стало еще более враждебным, когда он снова посмотрел Белле в глаза.

– Ни в коем случае! Эти бумаги крайне хрупкие. Никто, кроме меня, к ним не прикасается.

– Я не собираюсь к ним прикасаться, ваша светлость. Отец научил меня быть осторожной, имея дело со старыми документами. И простое созерцание папирусов стало бы для меня важным уроком древнеегипетской истории. Где они хранятся?

Герцог приподнял брови, словно ее настойчивость показалась ему подозрительной.

 

– В кладовой западного крыла. Это часть дома, куда вам строго запрещено заходить.

– Запрещено?

– Вы меня слышали.

Эйлуин сделал шаг вперед, так что теперь их разделяло расстояние не шире волоска. В его темных глазах вспыхнул такой яростный огонь, что Белла была ошеломлена. В ответ ее сердце бешено забилось, у нее перехватило дыхание и тут же закружилась голова. Она убеждала себя сделать шаг назад, но ощутила такое оцепенение, что не могла двигаться. Особенно когда он поднял свою большую руку, взял ее лицо в ладонь и погладил ее щеку большим пальцем, отчего все ее тело затрепетало.

Майлз нежно провел кончиком пальца по изгибу ее губ.

– Герцогские апартаменты расположены в западном крыле. Это мои владения. – Эйлуин понизил голос до вкрадчивого рычания. – Слушайте и запоминайте, Изабелла Джонс. Если вы посмеете хотя бы одним своим красивым пальчиком ступить в мои личные покои, я сочту, что вы пришли, чтобы разделить со мной постель.

* * *

Поздним утром следующего дня Белла извлекла из ящика осколок керамики, хранившийся в соломенном гнезде. Держа черепок на ладони, она изучала его в лучах солнца, проникавшего в комнату сквозь оконное стекло. Потускневшие черные линии раскрашенного рисунка позволили ей сопоставить его с определенной группой предметов.

Белла наклонилась, чтобы положить осколок в одну из маленьких куч, усеивавших пыльный деревянный пол. Систематизация беспорядочной смеси разнообразных осколков была похожа на сборку головоломки, и Белла сочла эту работу приятной задачей. Перебрав содержимое множества ящиков, она обнаружила всего пятьдесят два разбитых терракотовых сосуда. Когда все кусочки какого-нибудь горшка или кувшина были собраны, она осторожно переносила их в ящики поменьше – на случай, если Эйлуин когда-нибудь захочет их склеить.

Эйлуин…

Одна лишь мысль о нем заставляла ее содрогаться… от праведного негодования. Она не видела герцога с прошлого утра, когда он привел ее сюда, в эту комнату только лишь для того, чтобы ошеломить своей звериной угрозой. Белла изо всех сил старалась забыть этот инцидент. Он не прогонит ее из этого дома, даже если заставит выполнять самую грязную работу.

Весь день она старательно занималась сортировкой керамики, обедала с подноса в своей комнате, а вечер провела за изучением книги о Древнем Египте. Но как только она задула свечу у своей кровати, мучительные воспоминания вернулись: плотский жар в глазах Эйлуина, его большое тело, прижавшееся к ней, когда он протискивался мимо нее к двери, тепло его мозолистой руки на ее лице и особенно на губах.

И самым возмутительным был его ультиматум. «Если вы посмеете хотя бы одним своим красивым пальчиком ступить в мои личные покои, я сочту, что вы пришли, чтобы разделить со мной постель».

С этими словами он неспешно вышел из гостиной. С ее языка уже были готовы сорваться многочисленные реплики ему в ответ, но Белла вовремя спохватилась. Забросать его удалявшуюся спину оскорблениями означало бы подвергнуть риску ее работу. Герцог Эйлуин не тот человек, который стал бы терпеть неуважение служащего. Даже если оно было вполне заслуженным.

– Грязный пес, – пробормотала Белла, направляясь к ящику, чтобы выбрать очередной фрагмент керамики.

Она приняла решение трудиться с усердием несколько дней, чтобы доказать, что с ней стоит иметь дело, и унять любые подозрения, которые могли появиться у него в результате ее вопросов. Не стоит слишком быстро начинать свою игру. Но ей безумно хотелось обыскать кладовую, где он хранил коллекцию древних папирусов. Это было самое логичное место, чтобы начать с него поиск карты сокровищ. Беда в том, что герцог категорически запретил ей входить в западное крыло.

«Если вы посмеете хотя бы одним своим красивым пальчиком ступить в мои личные покои, я сочту, что вы пришли, чтобы разделить со мной постель».

Неужели он в самом деле счел ее привлекательной?

Нет. Нет, конечно, нет. Да и разве это должно иметь какое-то значение? Эйлуин был грубияном, который любил издеваться над женщинами. Это был его способ поставить женщину на место, низвести ее до низменного положения рабыни, которую можно обобрать по воле господина.

Но была ли его угроза реальной? Если герцог поймает ее, когда она будет пробираться в комнату, где лежат документы, он действительно ее изнасилует? Утащит в свою постель и силой заставит удовлетворить его похоть? Что он почувствует, заключив ее в свои объятия и страстно ее целуя?

При мысли об этом Белла ощутила напряжение в лоне и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Эйлуин доказал, что угрызения совести ему не знакомы. Он без колебаний прикасался к ней, как хотел, и когда ласкал ее лицо, и когда задирал ей юбки, чтобы осмотреть ее ногу. Поэтому ей следует верить, что он действительно выполнит свою подлую угрозу.

Но она не пойдет на попятную. Она не могла бросить поиски. Ей попросту придется перехитрить его…

– Хм!

Белла подскочила, услышав, как кто-то откашливается. У порога стоял безупречный дворецкий в черном костюме, белоснежном галстуке и белых перчатках. Это был пожилой мужчина с редкими седыми волосами и абсолютно безучастным лицом, если не считать сморщенных губ, из-за которых казалось, что он постоянно что-то не одобряет.

Дворецкий поклонился.

– Прошу прощения за вторжение, мисс Джонс.

Положив осколок, Белла стала прокладывать себе дорожку между куч на полу.

– Прошу вас, входите, Пинкертон. Вы ничуть меня не побеспокоили, – заверила она дворецкого.

– Я обнаружил еще несколько пустых ящиков в винном погребе. Если они вам все еще нужны, то вот они.

Два крепких лакея внесли в комнату по стопке небольших деревянных ящиков, и Белла наградила дворецкого сияющей улыбкой.

– О да, благодарю вас, это очень предусмотрительно. Как мило с вашей стороны помнить о моей просьбе!

Румянец разлился по лицу дворецкого – от накрахмаленного воротничка до впалых щек. Белле пришло в голову, что никто и никогда раньше не хвалил его. Она была уверена, что его кислый вид – всего лишь маска, а на самом деле в его груди бьется сердце старого мягкотелого человека. Она пришла к этому выводу прошедшим утром, когда, стоя у кухонной двери, увидела, как он бросает объедки бродячей собаке.

Пинкертон снова откашлялся.

– Если позволите, я также хочу сообщить, что внизу вас ждут два гостя. Мистер и миссис Оскар Грейсон.

– Должно быть, это какая-то ошибка, – промолвила Белла. – Я не знаю никого с таким именем.

– Мистер Грейсон – кузен герцога и наследник титула.

– О! – Заинтригованная, Белла склонила голову набок. – Но… почему они хотят видеть меня, а не Эйлуина?

– Не мое дело судачить о тех, кто выше меня по статусу. – Пинкертон повел своими слезящимися голубыми глазами взад-вперед, а потом заговорил, понизив голос до хриплого шепота: – Однако я подозреваю, что им любопытно взглянуть на гостью его светлости. Могу я предложить вам чай в утренней комнате?

У Беллы не было ни малейшего желания терпеть часовую болтовню с любопытными аристократами. У нее слишком много работы. Возможно, они не задержатся, если им будет некуда сесть.

– Нет, пришлите их сюда, пожалуйста.

– Как пожелаете, мисс Джонс. – И, отвесив скрипучий поклон, Пинкертон исчез за дверью в сопровождении свиты лакеев.

Если бы и она могла исчезнуть так же!

Раздосадованная вынужденной задержкой работы, Белла стряхнула пыль с синей юбки. Затем она поспешила к большому зеркалу в позолоченной раме – остатку былого убранства Голубой гостиной, впоследствии превратившейся в складское помещение. Зеркало до половины закрывала гора обломков статуй, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть свое отражение.

Ее прическа выглядела устрашающе. Бесчисленные пряди спадали ей на лоб, и ей пришлось подуть наверх, оттопырив нижнюю губу, чтобы смахнуть их. Когда это не удалось, Белла потерла лицо, но ее пальцы оставили грязную полоску на щеке, поэтому пришлось оттирать ее рукавом.

Боже! Ей надо было сбегать в спальню и умыться, прежде чем принимать гостей. Хотя какое ей дело до их мнения? Она здесь вовсе не для того, чтобы заслужить признание высшего света.

Спустя несколько мгновений в гостиную ворвались джентльмен и леди. Едва переступив порог комнаты, они остановились с одинаковым выражением отвращения на лицах и оглядели нагромождение артефактов. Белле пришло в голову, что в природе не может быть большего контраста, чем между этим беспорядком и этой ухоженной парой. Они выглядели так, будто не работали ни мгновения в своей изнеженной жизни.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21 
Рейтинг@Mail.ru