Призрак большого города

Ольга Володарская
Призрак большого города

Глава 3

Когда Костя демобилизовался, Герда еще училась. Она уговорила мужа поступить в тот же вуз, помогла ему подготовиться к экзаменам. Костя стал студентом, и они поселились в отдельной комнате студенческого общежития и очень неплохо зажили.

Молодая семья держалась целиком на Герде. Если б не ее безграничное терпение, недетская мудрость и невероятная для худенького тела выносливость, их брак давно бы распался. Герда терпела все выходки мужа. Прощала нечастые, но совсем не скрываемые измены, регулярные гулянки в компании однокурсников, похмельное хамство. Исправляла ошибки Кости в курсовых. Улаживала его конфликты (а конфликтовал он часто). Работала за двоих и никогда не отказывала Косте в ласке. Никогда! То есть отучившись, отработав, приготовив еду и прибравшись, она не отбривала жаждущего секса мужа, а с пионерской готовностью ему отдавалась. А после еще бежала к холодильнику, чтобы принести ему бутерброд, потому что знала – после секса ее благоверный хочет есть! И супруг все это принимал как должное, ведь в их паре любящей стороной была Герда, а Костя – позволяющей ей себя любить…

Миновало два года. Герда писала диплом и строила планы на будущее. По окончании института она намеревалась найти работу, снять жилье, доучить мужа. Когда Костя станет дипломированным специалистом, она поможет ему устроиться на хорошее место, а сама уйдет в декрет. Ребеночка завести ей давно хотелось, но Герда была слишком здравомыслящей, чтобы родить в шестнадцать и двадцать – именно в эти годы она делала аборты, и после второго начала пить противозачаточные. Девушка не сомневалась, что жизнь ее сложится именно так, как она прогнозирует, но ее планы самым неожиданным образом были порушены…

Это случилось ранней весной. В их теплых краях уже зацветали сады и воздух был напоен такой сладостью, что, если его вдыхать через рот, на языке оставался легкий привкус то ли ягодного компота, то ли чая с фруктовыми наполнителями. В такие дни категорически не хотелось учиться, и Костя прогуливал лекции. В то время как его одногруппники, а уж тем более усидчивая жена, потели в душных, залитых солнцем аудиториях, он гулял по городу и пил ледяное пиво. Когда устал и проголодался, купил чебурек и сел на лавку автобусной остановки, чтобы спокойно перекусить. Едва его крепкие зубы вцепились в жирное тесто, как в полуметре от места его дислокации затормозил шикарнейший белый «Мерседес». Водитель выглянул на улицу и спросил у Кости:

– Где тут Академическая улица, не подскажешь?

– Подскажу, – откликнулся он, зачем-то швырнув чебурек в урну. – Едете прямо, затем на перекрестке сворачиваете направо, метров двести катите, потом…

Тут тонированное стекло плавно опустилось, и Костя увидел невероятной красоты женское лицо. Дама из «Мерседеса» некоторое время рассматривала Костю, затем скупо улыбнулась.

– Может, лучше покажешь? – хмыкнула дама, сверкнув глазами, похожими на льдинки. Ей было не меньше сорока. Старуха, по меркам двадцатидвухлетних парней, но Костя смотрел на ее точеное, пусть и чуть увядшее лицо и думал, что никогда не видел столь прекрасной женщины.

– Могу, конечно…

– Тогда запрыгивай.

Она распахнула дверцу, и Костя увидел красивейшие ноги, обтянутые тонким капроном: округлые колени, стройные голени, тонкие щиколотки, высокий подъем, узкую ступню… И белую лодочку на тонком каблуке, покачивающуюся на пальчиках. Прекрасная дама освободила свои аккуратные пяточки и играла туфелькой, будто собиралась ее обронить, чтобы Костя, как верный рыцарь, встал на колено и поднял ее…

– Мальчик, ты чего застыл? – услышал Костя насмешливый голос. – Или садись, или оставайся… У меня нет времени ждать.

И Костя нырнул в пахнущий кожей и духами салон.

– А ты красивенький, – заметила женщина, бесцеремонно окинув Костю взором.

К этому моменту он успел прийти в себя, перестал вести себя как робкий подросток и небрежно бросил в ответ:

– Ты еще всей моей красоты не видела!

Зрелая прелестница рассмеялась:

– Дерзкий. Мне такие нравятся…

«А мне нравятся такие, как ты!» – мог бы сказать Костя, но промолчал. Потому что те женщины, с которыми он изменял своей супруге, были совсем иными… Другой возрастной категории. И, что греха таить, другого класса. Те были «эконом», а эта «люкс»… Даже ее белоснежный «мерин» проигрывал своей хозяйке в классе! И не очень ей подходил. Ей бы карету из платины. С россыпью бриллиантов. С сиденьями, отороченными лебяжьим пухом. И шестерку запряженных в карету белоснежных жеребцов…

– И как тебя зовут, милый мальчик? – проворковала дама на ухо Косте.

– А вас?

– Я – Снежана. Снежана Мороз.

И посмотрела со значением. Но Костя знать не знал, что Снежана Мороз – довольно известная женщина (бизнесвумен, светская львица), и ее скандальный развод с мужем-миллиардером наделал много шума в прессе. Он видел перед собой просто роскошную женщину и хотел ею овладеть…

Немедленно!

– А как вы посмотрите на то, что я к вам сейчас пристану? – ляпнул Костя, не сумев удержаться. Зачем он это сказал, дуралей? Ведь все равно они в машине не одни, и…

– Пристань, – сказала она.

Костя несколько секунд сидел неподвижно, и только глаза его метались туда-сюда. Он смотрел то на Снежану, то на ее шофера, то на нее, то на шофера…

– Так что же ты оробел? – подначила она Костю.

– Вот еще… Оробел!

И он схватил ее за ноги. Обхватил бедра руками, развернул к себе, затем взгромоздил даму на свои колени, рванул блузку на ее груди…

– Ого! Вот это мальчик, – хрипло прошептала она, прижавшись пышным бюстом к пылающему лицу Кости. А когда он жадно припал губами к проступающему сквозь нежное кружево лифчика соску, Снежана скомандовала шоферу: – Тормози и вали отсюда!

Тот исполнил приказание: через пару десятков метров заглушил мотор и тихо выбрался из салона. Оставшись одни, Снежана и Костя, сплетясь, слившись, растворяясь друг в друге, занялись сексом.

Глава 4

Герда пришла из института на два часа позже обычного и думала застать мужа дома. Но его в их уютной общежитской комнатке не оказалось. Герда набрала его номер, но абонент оказался вне зоны действия сети. Такое случалось и прежде, поэтому она не удивилась и расстроилась лишь чуть-чуть. «Нагуляется, придет, – мысленно вздохнула Герда. – Ночью, а скорее под утро. Возможно, в помаде, но, проспавшись, ничего не вспомнит… Вернее, притворится. А я сделаю вид, что поверила в его лепет…»

Но Костя не оправдал ее прогнозов. Он явился вечером, часов в десять. Трезвый и какой-то пришибленный. Обычно он заваливался с шумом и криками, хлопал дверью, швырял обувь, громко рассказывал жене о том, как провел день, но сегодня… Вошел тихо, не разулся, едва слышно бросил Герде «привет» и проследовал в комнату. Оказавшись там, он вытащил из шкафа свою сумку и стал закидывать в нее вещи.

– Ты что делаешь? – спросила у него Герда.

– Уезжаю.

– Куда? На рыбалку? Но, Костя, еще только середина недели, и я бы тебе не советовала…

– Я уезжаю в другой город.

– В Краснодар?

– Какой, к черту?… – И он замолк. Вещи тоже собирать перестал. Замер, опустив руки вдоль тела. Герда никогда не видела его таким и испугалась.

– Что случилось? – прошептала она. – Ты попал в беду?

Костя отрицательно мотнул головой, Герда заметила, что волосы у него слишком длинные. Обычно она следила, чтоб он вовремя ходил в парикмахерскую, потому что его вихры (уже не белокурые, а темно-русые) лежали черт знает как, и необходимо было часто стричься, чтобы они не топорщились над ушами и на затылке.

– Ты прости меня, Гердик, – проговорил Костя. Гердиком он называл ее в минуты наивысшего раскаяния. К примеру, когда она делала за него курсовую, а он переписывал ее с таким количеством ошибок, что ее зарубали.

– Тебя отчислили? – ужаснулась Герда. – Доигрался…

– Нет, я сам ухожу.

– Как?

– Очень просто – ухожу из института. А вот что совсем непросто – я ухожу от тебя!

Она прекрасно расслышала его слова. И их немудреный смысл дошел до нее. Но Герда все равно ничегошеньки не понимала…

– Я встретил женщину, – продолжал Костя. – Необыкновенную женщину…

– Как ее зовут? – Герда почему-то подумала, что ее муж увлекся кем-то из сокурсниц, и решила немедленно узнать, кем именно.

– Ее зовут Снежана… Снежана Мороз.

– Не знаю такую.

– Конечно, не знаешь. Она не отсюда.

– А откуда?

– Из Питера.

– Но что она тут делает?

– Приехала старый целлюлозно-картонный завод смотреть. Хочет купить, чтобы делать на нем упаковки для духов. У нее, видишь ли, косметическая фирма… – Он тряхнул головой. – Но это не важно! Главное, она сегодня уже уезжает и зовет меня с собой.

– А ты?

– А я согласился ехать. Не раздумывая.

– И давно вы с ней познакомились? – Герда задавала вопросы на автомате. Сама же пыталась до конца осмыслить тот факт, что Костя ее… бросает.

– Сегодня.

– Сегодня? – ахнула Герда. Удивление сменилось возмущением. – Ты что, совсем с ума сошел? Хочешь бросить все ради случайной знакомой?

– Еще раз прости меня. Я понимаю, что это удар для тебя, но не сомневаюсь, ты это переживешь… Ты же сильная девочка. За это я тебя и…

Герда с надеждой посмотрела на мужа. Пусть хоть сейчас скажет, что любил (никогда она не слышала от него этого заветного слова), и ей будет легче…

– За это я тебя и ценил, – рассыпал в прах ее надежды Костя.

– И только? – горько выдохнула Герда.

– Не только. Ты стала частью меня за эти годы. И если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь…

– Уходи!

– Ухожу. – Он рывком застегнул молнию на сумке. – Позвоню тебе, когда устроюсь. Знаю же, ты будешь волноваться. И маме пока ничего не говори. Я сам…

И ушел! Сначала потянулся к Гердиной щеке, но вовремя передумал (пожалуй, она ударила бы его!) и просто махнул на прощанье рукой.

 

Когда за Костей захлопнулась дверь, Герда вздрогнула, будто от пощечины. Ушел! Костя ушел…

Как такое возможно?

Вдруг Герде подумалось, что это галлюцинация. Плод ее больного воображения, иллюстрация ее страхов, тень ее вечной неуверенности…

«Никуда он не ушел! – сказала себе Герда. И мысленно хохотнула. Но очень нервно. – Мне все привиделось… Вот сейчас я подойду к шкафу, открою дверку и увижу на плечиках его любимый джинсовый пиджак от «Дольче и Габбаны». Костя купил его в секонд-хенде. Пиджак был с прорехой на рукаве и без пуговиц, но, когда я привела его в порядок, он стал настоящей Костиной гордостью. Костя носил его на все выходы и как-то сказал, что хотел бы быть похороненным именно в нем…»

Герда подошла к шкафу, распахнула дверцу и…

Первое, что бросилось ей в глаза, – пустая вешалка. Та самая, на которой висел пиджак, все остальные вещи Кости – пара джинсов, футболки, свитера, носки и трусы – просто лежали на полках.

Герда закусила губу, чтобы не расплакаться (за годы брака она научилась держать себя в руках, а то пришлось бы вечно ходить с опухшими глазами), затем рванулась к окну, желая подышать свежим воздухом. Едва она выглянула на улицу, как увидела Костю. Он стоял возле шикарной белой машины и курил. Сумки при нем уже не было, ее убирал в багажник мужчина в строгом костюме, а из авто на Костю поглядывала женщина. Красивая… Но уже немолодая. Лет сорока, а то и больше.

«Это она! – поняла Герда. – Та самая… – И с невероятной тоской резюмировала: – Против нее у меня нет шансов…»

И она имела в виду не внешность. Сама Герда, хоть и не была столь эффектной, как блондинка в увозящем Костю белоснежном авто, считалась чуть ли не первой красавицей курса. Среднего роста, худенькая, с узким личиком и короткой стрижкой, она не с первого взгляда нравилась мужчинам. Но стоило рассмотреть ее: идеальные пропорции стройной фигуры, густоту небрежно постриженных каштановых волос, правильность черт, миндалевидные глаза, как становилось ясно – Герда хороша, очаровательна, соблазнительна… Если б не Костя, за ней бегали бы толпы поклонников… За ней и бегали, когда Герда училась на первом курсе и еще была незамужней женщиной (пусть и напоминало это бег белок по кругу – усилий много, результат нулевой), но стоило всем увидеть Костю, как кавалеры сразу устранились, признав в нем непобедимого соперника…

Женщина из «Мерседеса», казалось, почувствовала взгляд Герды и, задрав голову, посмотрела на ту, чьего мужа она уводила. «Да, с ней тягаться бессмысленно, – повторилась Герда. – И дело не в ее красоте. А в невероятной силе духа. И еще в богатстве!»

Уж кому, как не Герде, знать, что Костя мечтал о лучшей жизни. И началось это давно. Когда умер верный Дик, парень горевал так, будто похоронил близкого родственника. При этом он постоянно повторял, что, если б у него было много денег, он бы клонировал пса, и совсем скоро их дом наполнился бы лаем Дика-2. С тех пор разговоры о больших деньгах нет-нет да возобновлялись. А особенно в последние, студенческие годы. Косте было тошно обитать в десятиметровой общежитской комнатенке, он привык к простору их пусть и небогатого, но большого дома. А еще, оказавшись в городе, он захотел иметь если не машину, то хотя бы мотоцикл. И приличную одежду. И деньги на то, чтобы кутить не в чебуречной, а в ресторане. Заработать такие бабки, будучи очным студентом, не представлялось возможным, и Костя не работал. За гроши надрываться не хотелось, а на сносное существование хватало того, что приносила домой жена…

Пока Герда обо всем этом думала, Костя докурил и шагнул к задней дверце. Мужчина в костюме тут же бросился, чтобы распахнуть ее перед новым фаворитом хозяйки. Сама же она по-прежнему не отрывала взгляда от Герды. И если поначалу она ее просто изучала, то теперь смотрела так, будто они играли в «гляделки» и ей во что бы то ни стало нужно было одержать над соперницей верх.

Герда резко запахнула штору. Но не потому, что спасовала, просто не хотела видеть, как Костя уезжает. Что угодно, только не это!

О том, что Костя бросил институт и ушел от Герды, стало известно уже на следующий день. Все сразу ринулись к «брошенке», чтобы посочувствовать (естественно, это был лишь формальный повод, на деле почти всем хотелось посмотреть, как бедняжка страдает), но Герда поразила как друзей, так и злопыхателей. Все ожидали застать ее в разбитом состоянии, она же сохраняла ледяное спокойствие. И на вопросы отвечала сухо, но вежливо. Да, Костя бросил институт. Да, уехал жить в другой город. Да, с женщиной. Нет, развода не потребовал.

Что в это время творилось в душе Герды, никто не знал. Даже она сама не знала… Потому что не могла дать определение тем чувствам, которые испытывала. Раньше были бури, торнадо, цунами, а теперь… Теперь затишье, но такое гнетущее, что совершенно ясно – после него будет глобальная катастрофа. И Герда была не до конца уверена, что мир внутри ее переживет ее… Эту катастрофу.

Но пережил. Когда Костя позвонил, чтобы сообщить, что с ним все в порядке и теперь он живет в центре Санкт-Петербурга в пятикомнатной квартире, Герда ощутила внутри себя взрыв. Он был такой мощный и сокрушительный, что ей пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Когда она пришла в себя, нашла этому взрыву логичное объяснение (от нервного напряжения резко скакнуло давление), но, ощутив его, она подумала – мое сердце разорвалось на части… От горя! Или переизбытка любви. Когда Костя уехал, ее не на кого стало изливать, и любовь копилась, копилась, копилась, пока не разорвала ей сердце…

Костя закончил разговор, даже не спросив у Герды, как ее дела. То ли боялся, что она начнет жаловаться, то ли ему просто было все равно.

А Герда стояла, прислонившись к стене, и не понимала, почему ее сердце разорвалось, а она не умирает?

Глава 5

Она окончила институт (хотя желание бросить все и мчаться в Петербург за мужем возникало регулярно), решив не только довести до конца начатое, но и дать Косте время осознать свою ошибку. Неделю, две, три можно продержаться на голой страсти, на чувстве, подкрепленном материальными благами, – месяц, два, но как находиться рядом с женщиной, которая тебе не ровня, долгое время? Костя точно не сможет. Не такой он человек. Наверняка уже двадцать раз пожалел о своем скоропалительном решении, но вернуться в прошлую жизнь гордость не позволяет.

И Герда, получив диплом и даже не заглянув на выпускной бал, поехала на вокзал. Она решила вернуть своего Кая. Вырвать его из лап Снежной королевы и увезти из холодных краев в теплые, родные, благословенные. Герда взяла билет и поехала. Конкретного адреса Костя не назвал, но она не сомневалась – замок Снежной королевы будет найден. Ведь Герда знала название улицы (вернее, проспекта), где он стоял, и имя владелицы… Снежана Мороз! Костику так хотелось похвалиться своим новым положением, что он вывалил на Герду кучу информации. Да, собственно, кому еще хвалиться, если не лучшему другу… Не своему Санчо Пансе?

Санкт-Петербург произвел на Герду угнетающее впечатление. Возможно, из-за того, что этот город ассоциировался у нее с разлукой (с любимым мужчиной, любимым краем) или просто ей не повезло с погодой (когда она приехала, было так пасмурно, что свинцовое небо чуть ли не нанизывалось на шпили домов), но факт остается фактом – Северная столица ей сразу не понравилась! И Герда, едва ступив на перрон, ощутила жгучее желание запрыгнуть в вагон и уехать обратно, туда, где воздух напоен медовой сладостью, и его пьешь, точно фруктовый компот, а не брезгливо втягиваешь, как протухшую воду…

Дом она искала долго. Почти два дня. Герда с утра выходила на Невский, заходила во все дворы (а это оказалось не так просто, потому что на арках многих были запертые решетки) и спрашивала у первого встречного, не тут ли живет Снежана Мороз. Большинство прохожих, к кому она обращалась, пожимали плечами или мотали головой, но если попадались сердобольные пожилые женщины, то они собирали консилиум и давали коллективный отрицательный ответ. Нужный дом Герда отыскала почти случайно. Она шла по проспекту и увидела белый «Мерседес». Он заворачивал в одну из арок, и Герда сразу поняла, что это машина Снежаны. Не потому, что петербуржцы предпочитали машины менее марких цветов, просто почувствовала. И последовала за «Мерседесом».

– Извините, – обратилась она к мужчине, запирающему за ним ворота, – это машина Снежаны Мороз?

– Да, ее… – Но тут же настороженно спросил: – А вам зачем?

– Я журналистка, – соврала Герда. – Хотела взять у нее интервью. Можно мне пройти?

– Нет. На ваш счет никаких указаний не было.

И ушел. А Герда осталась. Осталась, чтобы дождаться своего Кая… Ведь когда-то же он должен выйти за пределы замка?

Ждать пришлось недолго, каких-то пару часов. Все это время Герда провела, сидя на небольшом выступе здания. Ей хотелось в туалет, но она решила терпеть до последнего, а то уйдет и пропустит момент появления Кости.

Не пропустила! Костя вышел из арки в тот момент, когда Герда, разминая затекшие ноги, легонько приседала.

– Гопак танцуем? – хмыкнул он, не сразу ее узнав. Но когда она распрямилась и Костя рассмотрел лицо девушки, танцующей гопак, он удивленно воскликнул: – Ты?

Герда молча кивнула.

– А что ты тут делаешь? – с глупой улыбкой протянул он. Костя всегда ухмылялся, когда сильно удивлялся.

– Да вот… Приехала.

– Ну ты даешь!

– Мы можем где-нибудь поговорить?

– Да, пойдем… – И он, взяв Герду за руку, потащил ее в направлении Дворцовой площади.

Герда думала, что они присядут на лавочку в каком-нибудь сквере или зайдут в бистро, но она ошиблась. Костя привел ее на мостик, перекинутый через грязную речушку, что впадала в Неву, и сказал:

– Мое любимое место. И народу тут немного ходит…

Костя сильно изменился, это нельзя было не признать. Загар с его физиономии сошел, и теперь стало ясно, что его кожа не так смугла, как всегда казалось. А еще Гердин муж отрастил волосы. Они пока были не длинными, но уже забирались в хвост, и она заметила в Костином ухе серьгу, которой раньше не было.

– Ты проткнул ухо? – зачем-то спросила Герда. Она ведь и сама видела, что проткнул.

– Ага. Нравится? – И, щелкнув по мочке, в которой торчал «гвоздик» с камешком, добавил: – Это брюлик. Снежана подарила. А еще все это! – Костя показал Герде часы, ткнул пальцем в ботинки, оттянул карманы штанов, поднял воротник шикарного кожаного пиджака.

– Приодела, в общем, – пробормотала она, а про себя подумала: «Не о том говорим, совсем не о том…»

– Ага, приодела. Только мне на тряпки да цацки начхать. Я б в своей джинсухе ходил, но Снежана говорит, что это позор, а не одежда. А пиджак мой вообще выкинуть хотела, да я не позволил…

– Костя, я за тобой! – оборвала его треп Герда.

– В смысле? – недоуменно воззрился он на жену. Не притворялся – на самом деле не понимал.

– В прямом, Костя. Я хочу, чтобы ты вернулся. Вернее, решила, что ты сам этого хочешь, поэтому…

Теперь наступил его черед перебивать:

– Я не хочу, Герда, с чего ты взяла? Я как никогда счастлив!

– Не верю… Ты не можешь быть счастлив ТУТ! В этой серости, промозглости… Ты же всегда любил тепло и солнце. Ты сам его излучал. А теперь ты похож на вот этот дом… – Она указала на близстоящий особняк. – Такой же серый, мрачный, бесстрастный.

– Да, климат здесь, конечно, ужасный, но сам город необыкновенный. Я не устаю им любоваться. Ты посмотри, какая красота в каждом здании. А тот дом, где живем мы, просто фантастический. В нем сохранился «родной» паркет, представляешь? Раньше по нему ступали ноги князей и, возможно, даже членов императорской семьи, а теперь мои…

– Я не знала, что ты такой тщеславный.

– Такой, как все, – пожал плечами Костя. – И мне нравится жить в шикарной квартире, а не в доме с частичными удобствами и не в общежитской комнатенке.

– Разве можно вот так?… Из-за этого?

– Не понял.

– Из-за денег? С нелюбимым человеком? Это же отвратительно… Я бы не смогла.

– И я бы не смог.

– Но ты же…

– Я люблю ее, Гердик. – Он смущенно улыбнулся. – Я думал, ты давно это поняла. Ведь ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни было…

И Герда расплакалась! Впервые с тех пор, как Костя от нее ушел. Потому что только теперь до конца поняла, что все кончено!

Костя залепетал что-то из серии «Пожалуйста, перестань, не могу видеть твоих слез…». Но Герда не могла остановиться. Хотела, но…

Тогда Костя прижал ее к себе и начал гладить по голове. Герда ощущала тепло его рук и от этого заплакала еще горше. Огромные, копившиеся месяцами слезы выкатывались из-под зажмуренных век и капали на Костину грудь. Ах, если бы в его сердце засел осколок магического зеркала, Герда давно бы растопила его своими слезами!

 

Но в сердце Кости жила ЛЮБОВЬ…

А против нее слезы бессильны!

В кармане Костиного пиджака затренькал мобильный. Судя по тому, как напрягся его владелец, Герда сделала вывод – звонит Снежана.

– Позволь, я отвечу, – пробормотал Костя и отстранился. Да так резко, что Герда чуть не упала.

– Делай что хочешь, – ответила она и с такой силой провела по лицу ладонями, что на щеках остались красные полосы. – А я пошла…

– Куда?

– На вокзал.

– Уже уезжаешь? – спросил он таким тоном, что не хотелось отвечать. И Герда не стала. Просто развернулась и пошла прочь.

А Костя… Костя не побежал за ней. И даже не окликнул. Когда Герда обернулась, чтобы посмотреть, провожает ли он ее хотя бы взглядом, оказалось, что Костя отвернулся к реке и разговаривает по телефону.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru