– После всего произошедшего я вернулась домой и отправилась в душ. Я стояла под струями холодной воды и думала, что сейчас буду там рыдать, но слёзы не шли. У меня был шок. Я помылась, переоделась и ушла к себе в комнату. Конечно, я даже не думала о том, чтобы обратиться в полицию. Во-первых, изнасилование, на мой взгляд, было достаточно сомнительным, потому что я сама пришла к ним в дом, а, во-вторых, при мысли о том, что обо всём этом узнает моя семья и будет грандиозный скандал, от которого я точно не отмоюсь до конца жизни, я решила молчать. Собрать свою обиду, засунуть подальше в задницу и молчать. В конце концов, я сама виновата, сказала себе я, и это чувство вины только усугубило ситуацию. Мне удалось избавиться от него не так давно, и то не до конца, – горько хмыкнула она, – долгие годы я жила с ощущением, что получила то, чего заслужила. Я сама познакомилась с этими парнями, сама пришла к ним в дом на ночь глядя, и только недавно я поняла, что это не было поводом меня насиловать! Тем более, вдвоём. В общем, до конца того лета я была сама не своя. Общение с Соней больше не клеилось. Я безумно завидовала ей, потому что она умудрилась слечь с отравлением, и это лучшее, что могло с ней случиться в тот злополучный вечер. Я не могла ей всё рассказать. Мне было так стыдно!
Если честно, ты – первый человек, которому я вообще всё это рассказываю. С одной стороны, это глупо, ведь мы почти не знаем друг друга, но с другой стороны, в этом и есть плюс. Рассказать свою историю незнакомцу всегда проще, чем старому другу, который знает тебя с какой-то определённой стороны. Я думала о психотерапии, но сначала мне было некогда – у меня был маленький ребёнок, а потом не было на это средств, потому что он рос, и нужны были деньги на его содержание.
Кстати, о ребёнке. Примерно через две или три недели у меня случилась задержка. Мне безумно не хотелось думать о том, что я забеременела. Я уговаривала себя, что это просто совпадение, и вообще в семнадцать лет такое возможно, поэтому визит к врачу и даже покупку теста я всё время откладывала. Я понимала, что если сейчас увижу прямо перед собой положительный тест на беременность, то приговор будет вынесен, и шанса, что это просто задержка, не будет. Так я медлила ещё пару недель. Представляешь?!
Я почти всё своё время сидела на берегу озера с той стороны, где не было пляжа, а значит, людей, и тупо смотрела в воду. Я не знала чем мне ещё заняться. Точнее, мне не хотелось ничем заниматься. Я не могла ни читать, ни общаться с подругами, ни купаться в озере. Мне вообще ничего не хотелось. Единственное, чего я желала, это чтобы из моей памяти каким-то образом исчезли воспоминания этого лета. Точнее, я не совсем ничем не занималась. Я занималась пробежками, причем с удвоенной силой, и добавила к ним для разогрева прыжки, в надежде, если я всё-таки беременна, то у меня случится выкидыш. Но ребёнок был таким же цепким, как и эти парни. А, может быть, как и я.
Нужно ли говорить, что они больше мне не звонили? Разумеется, я не хотела с ними разговаривать. Что бы я им сказала? «Классное получилось изнасилование? Надо бы как-нибудь повторить!»? Я избегала мест, где могла бы их встретить, то есть все места в этом городке. Как я уже говорила, я ходила только на озеро, точнее на самую безлюдную его часть. Как-то раз, когда я сидела там и уже была морально настроена на то, чтобы пойти в аптеку и купить тест, рядом со мной присел Александр.
– Привет! Почему такая грустная? – спросил меня он.
Что я должна была ему ответить? Я так и представила, как скажу: «Знаешь, я такая грустная, потому что в недавнем прошлом меня изнасиловали двое парней, и, кажется, что я забеременела» и усмехнулась.
Он сказал:
– Ну вот, так уже лучше, – разумеется, не догадываясь, какие мысли при этом возникли в моей голове. Ведь говорить правду не принято, в обществе принято лицемерить.
И я решила играть по правилам:
– Всё нормально, правда.
– Мы встречались на танцах, ты помнишь? – он продолжал общение, – меня зовут Александр.
Честно говоря, я не помнила. Я вообще забыла всё, что было до того события. Мне было плевать на Александра, на танцы и на этот городишко, пребывание в котором испортило мою жизнь.
– Александр, извини, но мне нужно идти, – ответила я и ушла, не оборачиваясь.
Я отправилась в аптеку и купила злополучный тест. Как я и опасалась, он оказался положительным. Мне нужно было срочно ехать в город к гинекологу. Я сказала бабушке, что мне нужно довезти в университет кое-какие документы и молилась Богу, чтобы она не сообщила родителям. Я зашла в душный автобус, на улице как назло была жуткая жара, хотя стояла уже вторая половина августа. Каникулы заканчивались, приближался учебный год. Через двадцать минут езда в этом трясущимся автобусе стала настолько невыносимой, что я открыла все окна, которые только было возможно, но это не помогло. Разумеется, кондиционера не было. Меня тошнило, я понимала, что ещё чуть-чуть и мой завтрак вырвется наружу.
– Мне плохо, остановитесь, пожалуйста, – обратилась к водителю.
– Девушка, здесь нет остановки, – ответил он, – дождитесь следующей.
Но было поздно. Меня вырвало прямо на пол. Я понимала, что все пялятся на меня, но что я могла поделать? Мало того, что люди с нескрываемым презрением смотрели на меня, так они ещё и опускали комментарии вроде: «Какой позор!», «Такая молодая!» (как будто только старики имеют право на неуместную рвоту!), «Вот ужас!». Я выбежала из автобуса на ближайшей остановке под крики: «А убирать за тобой кто будет?». С каждой секундой мне казалось, что моя жизнь уже не может стать ещё ужаснее. Но это были не все новости. Беременность подтвердилась. Меня заставили сдать какой-то анализ, и гинеколог сказала: «Поздравляю!», честно слово, она же видела моё лицо в этот момент! «Поздравляю» – было самым неподходящим, но видимо, хорошо отрепетированным, словом. Сразу же после её поздравлений я спросила про аборт. В её взгляде я моментально прочитала осуждение, но мне было плевать. Я любой ценой должна была избавиться от этого ребенка, и мне было всё равно, что думает эта женщина. Она отправила меня ещё на несколько анализов, которые я могла сдать только на следующий день. Я приготовилась ждать очередного приговора.
На следующий день я сказала бабуле, что весь день буду на пляже ловить последние солнечные лучи уходящего лета, надела купальник, положила в пляжную сумку нормальную одежду и отправилась снова на автобусную остановку. Мне еле удалось отказаться от завтрака, который бабушка приготовила специально для меня, ведь анализы нужно было сдавать на голодный желудок. В лесу, по дороге на остановку, я переоделась и стала ждать автобус. Мысленно я молилась, чтобы меня снова не стошнило, но потом вспомнила, что у меня в желудке совсем нет еды, а значит, и тошнить меня нечем. С анализами я прошла к врачу, которая сообщила мне о том, что аборт мне противопоказан. После этого слова «противопоказан», у меня в голове возникли образы кричащей матери, орущего отца, вечные скандалы в духе «как такое могло произойти в нашей семье?!» и подобное. Мне катастрофически не хватало, чтобы меня кто-то поддержал. Меня снова затошнило. На этот раз из-за перспектив будущего. Врач что-то говорила про антитела и разновидности клеток крови, когда я поняла, что отключилась. Я очнулась посреди дешёвой палаты муниципальной поликлиники, на что указывал жуткий запах и крики в коридоре. Через десять минут ко мне подошла медсестра и спросила:
– Вы в порядке?
Она издевается?
– Нет, – честно ответила я.
Позже я узнала, что значит, когда аборт «противопоказан». Я узнала об этом уже от более грамотного врача через несколько лет после родов. Противопоказание было относительным понятием, оно означало, что если я его сделаю, это может сказаться на качестве здоровья моих будущих детей, или на возможности забеременеть. Но тогда мне этого никто не пояснил. Мне сказали «противопоказан», и у меня не было сомнений в компетентности врача. Я просто приняла её слова на веру. И если бы я знала медицинские тонкости более подробно, то аборт бы всё-таки случился. Меня бы совсем не напугал тот факт, что в дальнейшем у меня могут быть проблемы с тем, чтобы забеременеть. Даже мысль об этом казалось мне противной. Но врач решила мне ничего подробно не рассказывать, то ли намеренно, то ли сама этого не знала. В любом случае, ребёнка я оставила. Конечно, о таком не принято говорить, когда ребёнок уже есть. Его принято любить и рассказывать всем о том, что он – лучшее, что случалось с тобой в жизни. И я люблю его, честное слово, люблю. Он самый близкий для меня человек, он так мне дорог и теперь я ни на кого его не променяю. Но если бы тогда я обладала полной информацией, то аборт бы сделала.
Короче говоря, мне предстояли роды. Одна мысль об этом вводила меня в жуткую панику. Я пыталась успокоиться, пыталась настроить себя на предстоящий разговор с родителями. В конце концов, они же мои родители, ну не убьют же они меня? Но как только я в своей голове произносила: «Мама и папа, у меня для вас новость», как тут же представляла себе картинку с криками и истериками. Я каждый день продолжала ходить на берег озера и прокручивать в голове что можно предпринять в данной ситуации. У меня были разные мысли. Например, отдать ребёнка на воспитание в другую семью. Но эту мысль я сразу же отогнала. Дело в том, что меня пугал не сам ребёнок, хотя и он, безусловно, тоже. И даже не роды. Больше всего меня пугала реакция родителей на эту новость. Их дочь-отличница, которая не имела права даже на оценку «четыре», занималась сексом(!), незащищённым сексом(!) и забеременела. Позор, ужас, апокалипсис! Нужно было как-то пережить именно процесс проговаривания ситуации, а дальше было бы легче. Во всяком случае, мне так казалось.
В один из таких дней на берегу озера ко мне снова подошёл Александр.
– Ты всё время сидишь здесь одна, и я не могу смотреть на то, как тебе грустно, – произнёс он. Даже его тон и сочетание слов были максимально занудными.
Я посмотрела на него, и буквально за долю секунды в моей голове возник план. В тот момент я даже сама изумилась своей изобретательности и циничности. Всё-таки человек в стрессовых ситуациях действительно способен на большее, чем он думает. Я поняла, что он – мой последний шанс исправить ситуацию. Он был милым, обходительным и даже симпатичным. И, кажется, я действительно начала припоминать, что мы с ним виделись на танцах. А, может быть, даже танцевали. Он был не так уж и плох, как мне показалось изначально. Конечно, я ведь не любила сверстников, и мне нужно было подавать парней постарше и поинтересней. Ну что ж, я своё получила.
– Тогда развлеки меня, – прямо ответила ему я.
Он улыбнулся и с нескрываемым удовольствием присел рядом. Он нёс какую-то чушь о своей жизни, которая мне была ничуть не интересна, о чём-то рассуждал, я иногда кивала в ответ на его слова, чтобы он думал, что я слушаю. На самом деле я думала о своём. Будет ли он хорошим отцом для моего ребёнка? Я ещё раз посмотрела на него, вгляделась в его честные и наивные глаза, и мне показалось, что да. Будет. В любом случае, выбора у меня не было.
Мы стали встречаться каждый день. На свидания он приносил мне цветы, в основном, ромашки, это было безумно мило, но совсем меня не трогало, потому что я продолжала вынашивать свой план и боялась, что что-нибудь сорвётся. Александр всё время болтал, я искренне улыбалась ему, потому что была безумно благодарна, что кто-то хочет проводить со мной время и хотя бы пытается сделать мне приятно. Через несколько дней я немного расслабилась и стала участвовать в его разговорах, и могу сказать, что с ним было даже интересно. Вечерами мы ходили в старый кинотеатр, единственный, который был в этом богом забытом городишке. Однажды, когда мы искали свои места, я увидела на соседнем ряду Эрика. У меня в глазах потемнело, я сразу же почувствовала боль внутри живота и инстинктивно схватилась за него. Я еле сдержалась, чтобы не закричать. Он посмотрел на меня и подмигнул. Я была готова кинуться на него и избить до смерти, клянусь! Даже не знаю что меня тогда остановило…
– Уходим! – резко сказала я Александру, он растеряно смотрел на меня, – уходим!! – повторила громче, и люди стали оборачиваться на меня.
Он весь вечер не мог понять что же на меня нашло, но я сказала, что у меня просто болит голова, и у девушек такое бывает.
– Понятно, – ответил он и покраснел.
Настал предпоследний день каникул, и назавтра мне нужно было уезжать. С одной стороны, я была рада покинуть этот городишко и никогда больше сюда не возвращаться. Но с другой… до сих пор мой план терпел фиаско. Что я имею в виду? У нас с Александром ни разу не было секса. Было очевидно, что он девственник. Однажды он неловко положил ладонь мне на колено, предварительно спросив моего разрешения. Это могло быть даже милым, если бы не его вопрос. Он блаженно закатил глаза, и по его лицу пробежала еле уловимая судорога, и мне показалось, что у него случился оргазм от этого прикосновения. Но я и сама не была экспертом в подобного рода вопросах. Ясно было одно: он бы точно не поверил, что я от этого забеременела. Конечно, он был идиотом, но не до такой же степени. Тогда я поняла, что мне придётся брать ситуацию в свои руки.
Мой план был таков. Я была на втором месяце беременности, и, не смотря на свой юный возраст, я изучила информацию касательно этого. Дети достаточно часто рождались семимесячными, поэтому, если я пересплю с ним сейчас, то вполне смогу выдать своего ребёнка за семимесячного, отцом которого мы бы всей семьёй считали Александра. Он, безусловно, поверил бы мне. Этот парень меня любил, и в этом была его ошибка. Поэтому в последний день, когда он особенно нарядился (надел белые льняные брюки и рубашку) и принёс на свидание вместо ромашек дорогие розы, я поняла, что должна сделать это.
Мы как обычно сидели на берегу озера, он говорил о своей любви ко мне, о том, что хочет продолжить наше общение в Риге, но поймёт меня, если я откажусь, ведь он представляет, как много сил мне понадобится на учёбу в университете. Он учился на автомеханика в колледже. И с сентября у него тоже начинались занятия. «Пора!», – сказала я сама себе.
– Я тоже люблю тебя, Александр, – сказала я тогда гордо и уверенно, как пионервожатая, – и не смогу без тебя жить.
На секунду мне показалось, что я перегнула палку, но было уже поздно, идти можно было только вперёд. Я наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он понятия не имел, что делать в тот момент, поэтому я засунула в него язык и стала расстёгивать рубашку. Наверное, ни один мужчина не стал бы отказываться от такого развития событий, даже такой идиот, как Александр. Я трахнула его, он и опомниться не успел. Он пролепетал что-то вроде: «Я на тебе женюсь», а мне только это и было нужно. Я кивнула, как бы соглашаясь на его предложение, попутно надевая платье. Разумеется, я понимала, что не проживу с ним всю жизнь, он начал бы меня раздражать уже в первые месяцы брака. Я чувствовала, что это просто не мой человек. Но я была совсем не в той ситуации, чтобы рассуждать об этом. По крайней мере, тогда мне так казалось.
Я старалась думать о плюсах: этот брак, да и ребёнок в нём вызвали бы гораздо меньший скандал моих родителей, чем то, что случилось на самом деле. Поэтому из двух зол я выбрала меньшее. По возвращению в город я сразу же объявила родителям, что влюбилась и съезжаю к парню, чем вызвала их негодование. Но морально я была готова уже к любой их реакции. Когда мы с ним сняли квартиру, я почувствовала огромное облегчение. Пусть я буду жить с этим странным типом, но это лучше, чем под гнётом своих родителей. Они до последнего пытались меня отговорить от этого «опрометчивого шага», ведь совместная жизнь с парнем так осложнит мою учёбу в университете, но я ответила, что если им так будет спокойнее, то я обещаю им, что университет я окончу в любом случае, и даже апокалипсис меня не остановит. Диплом филолога будет лежать у меня на столе чего бы мне это ни стоило. Тогда они немного успокоились. А я сдержала своё обещание. Понятия не имею зачем. Но на десерт я им преподнесла новость о беременности. Они сначала даже не поверили мне: как же так, их малышка просто не могла заниматься сексом! Это невозможно! Ведь если ты учишься на пятёрки, твоя вагина сама по себе закрывается на замок, видимо, думали они. Но когда они поняли, что это не шутка, то заявили, что «виновник», за которого, я, разумеется, выдала Александра, должен на мне жениться. Собственно, он и не возражал. Он был счастлив.
Не хочу выглядеть высокомерной сукой, но Александр не мог понять, как ему вообще могла достаться такая девушка как я. Да, я была красива и могла претендовать на кого-то гораздо более успешного, удачливого и мужественного, чем мой первый супруг. Он, конечно, тоже понимал всё это, но тогда ему казалось, что любовь всесильна. Уже не кажется, – Николь цинично улыбнулась и продолжила, – мы поженились поспешно, без какого-либо праздника, которого мне совершенно не хотелось. Я сказала, что у меня очень много учёбы, а деньги нам понадобятся на ребёнка. Кстати, Александр бросил учёбу, чтобы содержать нас. Это было бы очень любезно с его стороны, но меня из-за этого жутко грызло чувство вины. Однако у меня не было времени долго предаваться чувствам: меня то тошнило, то мне нужно было к врачу, и разумеется, даже под предлогом ядерной войны, я не должна была пропускать лекции, потому что диплом филолога был дороже всего на свете.
Моя беззаботная жизнь, которая была у меня ещё несколько месяцев назад, казалась мне просто параллельной вселенной. Мне даже не верилось, что она существовала на самом деле. У меня было стойкое ощущение, что моя настоящая жизнь началась в тот злополучный вечер. Да, кстати, когда мы с Александром уезжали тогда с озера на его «девятке» после нашего первого секса, я увидела в окно Эрика: он шёл, обняв какую-то девушку за талию, а она громко смеялась. Интересно, как сложилась её судьба в дальнейшем? Мне стало так противно, что стошнило прямо в машине Александра. Потом я объяснила ему это, что забеременела именно в этот момент. Конечно, я явно перегибала с ложью и вскоре поплатилась за это.
Когда я рассчитывала, что выдам ребёнка за семимесячного, и никто не заметит моей лжи, то я даже не думала о том, что он действительно может родиться семимесячным! Так, я была на седьмом месяце беременности, и после лекций готовила дома обед, пока мой муж был работе. Я параллельно смотрела какую-то передачу по телевизору и вдруг почувствовала резкую боль в животе. Я пыталась успокоить себя тем, что с утра в университете съела какой-то несвежий бутерброд и это скоро должно пройти. Но через пару минут боль усилилась. Я всё ещё продолжала готовить обед, несмотря на это, потому что не могла остановиться и допустить мысль о том, что я могу сейчас родить. Как тогда с беременностью. У меня тогда даже духа не хватало, чтобы купить тест. Однако остановиться пришлось. Потому что у меня отошли воды. Я спокойно позвонила в скорую помощь (сейчас я сама удивляюсь собственному спокойствию!), и пока ждала врачей, собрала с собой вещи в роддом. Все мысли были только о том, как я объясню всем вокруг, что ребёнок родился так рано. А самое главное – Александру. Поэтому я даже не боялась самого процесса родов, потому что все мои мысли были только об этом. На секунду, даже на долю секунды в моей голове промелькнула мысль о том, что ребёнок может родиться мёртвым, но я тут же отогнала её вместе с пугающим меня чувством облегчения, которое эту мысль сопровождало. Сейчас я понимаю, что эта ужаснейшая мысль возникла в моей голове только из-за страха перед родителями. Если бы с самого начала я не подвергалась такому гнёту, и мне бы позволили быть просто самой собой, а не «самой лучшей девочкой в школе», если бы я не жила в постоянном страхе не соответствовать этому завышенному практически невыполнимому требованию, я бы не вышла замуж за первого попавшегося парня, не развелась бы с ним так скоро, и просто любила бы своего ребёнка. Но из-за всех этих страхов у меня в голове тогда возникла эта ужасающая мысль, вспоминать которую мне до сих пор безумно неприятно.
В общем, роды прошли легко (вот что значит молодость!) и ребёнок был на удивление здоровым. Даже слишком здоровым для семимесячного, как мне сказали врачи. Ох уж эти гены Эрика или Яниса! Если честно, мне всегда казалось, что это их общий ребёнок, я без труда могу найти в нём черты внешности и характера и того и другого. Нос с горбинкой – от Яниса, торчащие уши – от Эрика, острый разрез глаз – от Яниса, худощавость – от Эрика. Иногда мне кажется, что это только их ребёнок, а я просто суррогатная мать, которая его выносила. Может быть, это из-за того, что тот секс был только их желанием, а я просто лежала там как неживая. Господи, какую чушь я несу! Ну, конечно, я его настоящая мать! В общем, беда была в том, для всех моих родственников всё выглядело так, что он родился пятимесячным!
Когда после родов ко мне зашёл Александр, то осторожно спросил:
– Он жив? – ведь такие маленькие дети практически не имеют шанса выжить.
– Ну, конечно! – ответила я, и он обнял меня.
– Через что же тебе пришлось пройти! – сказал он, и на его глаза навернулись слёзы.
– О дорогой, ты даже представить себе не можешь! – ответила я, и чуть ли не впервые это была истинная правда.
Вдруг у Николь зазвонил телефон.
– Извини, – сказала она мне и взяла трубку.
Я разлила нам вино, оставшееся в бутылке, и приготовилась продолжить слушать историю Николь. Но моим планам не было суждено сбыться. По крайней мере, сейчас.
– Ты не возражаешь, если к нам присоединиться моя подруга? – спросила она после телефонного разговора, – она сейчас как раз недалеко отсюда.
– Конечно, – ответила я не просто из вежливости, мне действительно хотелось завести здесь как можно больше знакомств.