Давид из Назарета

Олеся Константиновна Яжук
Давид из Назарета

Вступление.

В Галилее Иудейской, на высоких красивых холмах, поросших травами и кустарниками, располагался маленький городок Назарет. Пространство, холмы, воздух, ветер, солнце – они были здесь таковыми от самого сотворения мира. Домики, построенные из известняка, летом под жарким солнцем казались ослепительно белыми, а зимой становились серыми от дождей.

В Назарете жил мальчик. Такой же мальчик, как многие другие из Назарета. Такой же мальчик, как многие мальчики из других поселений – веселый, подвижный, любопытный. Одевался он так же, как и все его сверстники, в льняную тунику по колено, которую подпоясывал плетеной веревочкой, в жару он повязывал голову куском белой льняной ткани – точь-в-точь, как его отец. Еще у мальчика были деревянные сандалии, которые подарил ему дедушка.

Отец мальчика, Иуда, сын Иосифа, пас овец. Каждое утро каждого дня он уходил со своими стадами на пастбища. Отец так и говорил: «стада», хотя овец у него было немного. Он был добрым хозяином, знал характер и повадки каждой овечки. Когда рождались ягнята, Иуда давал им имена. Отец приветствовал овечек по утрам в загоне и прощался с ними на ночь теми же словами, что и со своими домочадцами.

Мать мальчика, Фамарь, была занята домашним хозяйством и младшими детьми. Давид помогал днем то отцу, то матери. По вечерам он бегал с приятелями.

Перед ужином мама мальчика должна была выйти на улицу и позвать его громко:

– Давид! Давид!

И он бежал домой быстрее ветра, ведь когда еще можно было увидеть всех своих самых близких людей, как ни за ужином. В очаге горел огонь, младшие сестра и брат играли, мать подавала горячие лепешки и овечий сыр. Отец рассказывал о своем стаде и обо всем увиденном и сделанном за день. Давиду было невероятно радостно, что перед сном вся его семья собиралась вместе. Все новости, все свои радости, все печали они доверяли друг другу в вечерних разговорах.

Еще у Давида был дедушка по имени Иосиф. Он знал несколько языков и множество удивительных историй о царях и пророках. Он учил Давида буквам – чертил в пыли палочкой или пальцем знак, а потом говорил, как называется эта буква. Любимой буквой Давида стала буква «далет», ведь это была его буква. Его и царя Давида, который, как поведал ему дедушка, был их далеким предком.

Давид любил приходить к Иосифу. Но не всегда можно было застать дедушку в его небольшом доме, ведь занимался он тем, что строил дома. Был он хорошим каменщиком и плотником. Но в Назарете почти никто ничего не строил, и дедушка уходил на заработки в другие города.

Давид каждый раз провожал Иосифа в путь, помогал ему грузить на ослика всю необходимую поклажу и инструменты, а потом отводил беленькую козочку дедушки в стадо отца, чтобы ей не было скучно одной.

У Давида, как у любого другого человека, была мечта. Он мечтал попасть в город царя Давида – в Вифлеем. О Вифлееме ему тоже рассказал дедушка. И Давид, относя отцу обед или помогая дедушке собираться в дорогу, каждый раз представлял себя путником, идущим в Вифлеем.

Караваны, груженные товарами, проходили мимо Назарета. Давид, пасший овец, видел со склона холма верблюдов, мерно шагавших по дороге, слышал крики погонщиков, даже находил в пыли порой оброненные мелкие монетки. Но в Назарет, насколько Давид помнил, никто не заходил. Рынок здесь был очень мал, а население – бедно. Никто бы не смог купить у торговцев ни ткани, ни украшения, ни заморские пряности.

Жители Назарета обеспечивали себя всем необходимым сами. Жили они просто и неприхотливо, а если в чем-то вдруг начинали нуждаться, то занимали деньги у соседей и шли в один из соседних городов за покупками. И у Давида даже не было возможности расспросить кого-то о других городах – караваны шли мимо.

Во всем Назарете было всего два человека, которые жили где-то еще, кроме Назарета и были где-то еще, кроме Иерусалима. В Иерусалим жители Назарета ходили на Пасху. Но не все и не всегда – для такой дальней дороги требовалось немало денег, а назаретяне жили бедно. И лишь Иосиф и старый египтянин бывали в других городах, и Давид жадно их расспрашивал.

Давид всегда удивлялся и самим рассказам о путешествиях, и манере рассказчиков говорить. Иосиф рассказывал спокойно и медленно, не оставляя своего начатого дела, лишь время от времени обменивался с внуком быстрыми взглядами. Старый египтянин, напротив, бросал сразу же все свои дела, даже если говорил до этого, что дел много и он ничего не успевает; рассказывал он быстро, громко, размахивал руками и гримасничал.

Но Давиду нравились и те, и другие рассказы. Но иногда он думал: «Да, все-таки хорошо, что дедушка и египтянин не были в один и тех же городах, иначе мне пришлось бы выбирать, чье путешествие было интереснее».

Иосиф рассказывал Давиду об Иерусалиме, где находился великий храм, о Сепфорисе, в котором дедушка много трудился, о Кане, где ему доводилось бывать и работать много лет назад… Но в Вифлееме Иосиф не был. Старый египтянин рассказывал Давиду о жаркой пустыне, где на солнце раскалывались камни, о долгожданных оазисах, где пальмы давали защиту от солнца и пищу любому путнику, о пирамидах, похожих на горы, в которых были захоронены египетские цари прошлого, но и он не был в Вифлееме. И Вифлеем представлялся Давиду чем-то сказочным, словно составленным из кусочков рассказов дедушки и египтянина. Давид видел Вифлеем даже во снах, и город царя Давида представлялся ему огромным, шумным и прекрасным.

Как-то он заговорил со своим приятелем Осией о том, что на свете есть другие города.

– Но нам все равно в них не попасть, – ответил мальчик. – Разве это хорошо – оставить родной дом и пойти куда-то только ради того, чтобы поглазеть на дома и других людей, которые тебя и знать-то не знают?

Давид был озадачен, ведь он считал, что Вифлеем ждет его.

И тогда Давид как бы невзначай спросил отца:

– Неужели тебе не хотелось бы оставить свои пастбища, чтобы посмотреть, что находится вон за теми холмами, – и он махнул рукой куда-то за горизонт.

Отец улыбнулся и обнял его.

– Нет, сын мой, – сказал он спокойно, – дальние дороги не для меня. Мне нравится быть здесь, в тишине, с моими стадами. Мои глаза привыкли смотреть на овец, вглядываться вдаль, подмечать, не захромал ли кто, не подбирается ли из-за кустов хищник. Моя жизнь идет здесь, и я всем доволен. Но если ты в один день захочешь уйти из Назарета, чтобы посмотреть на этот мир, то я не буду тебя держать. Не чувствуй себя обязанным жить только здесь. Мы, твоя семья, будем в Назарете, а ты можешь идти вперед.

Давид немного смутился и опустил голову.

– Я не думал о том, чтобы оставить дом, – сказал он отцу.

– Все правильно, – подтвердил тот, – чтобы оставить дом, надо сначала обучиться ремеслу, поэтому, я думаю, мы проживем еще несколько лет вместе. И, если получится, сходим вместе в Иерусалим.

И Давид закивал головой.

– Пойдем, – сказал отец, и они пошли.

Давид оглянулся на овец, те дремали.

– Посмотри, – сказал отец, когда они поднялись на холм,– вот моя дорога, – и он указал на путь, который совершают его стада от овчарни до пастбищ.

Давид всматривался в домики Назарета, в тропы, кажущиеся узкими полосками старой ткани.

– Твоя дорога может быть совсем другой, – продолжил отец.

Они поднялись еще выше. И уже был виден не только Назарет, были видны и далекие крыши Сепфориса, и вершины гор вдали казались не такими далекими.

– Ты можешь идти на восток или на запад. Твоя дорога может быть широкой, как этот караванный путь, а может быть узкой, как тропа, она даже может быть заросшей или покрытой камнями, но если ты чувствуешь, что это твой путь – иди. Я знаю, что ты мечтаешь дойти до Вифлеема. Это хорошо. У человека обязательно должна быть мечта. Но если ты захочешь пойти и дальше – иди.

Давид был благодарен отцу за сказанные слова. Он уже начинал верить в том, что его мечта осуществится, и он увидит Вифлеем.

Глава 1.

Рано утром Давид выбрался из-под шерстяного материнского плаща, который она надевала, когда было прохладно, а по ночам укрывала им детей. Младший брат недовольно хныкнул, но перевернулся на другой бок, уткнулся в плечо сестре и заснул. Родители еще спали, и даже мама, чей сон был чуток, не услышала, как Давид на цыпочках пробрался к двери. Мальчик взял в руки сандалии и выскользнул из дома.

Назарет все еще спал. Спали люди в своих домах, спали животные в своих стойлах, спали птицы. Спали даже уличные приятели Давида, которые, казалось, вовсе не нуждались в отдыхе.

Солнце еще не взошло, но день уже обещал быть жарким.

Несколько раз больно ударившись о камни, Давид решил обуться. Он сел на землю и тут обнаружилось, что его правая сандалия, вчера еще целая, пострадала от зубов деловитой мыши. Кожаный ремешок был перегрызен и в дело уже не годился. Это было так досадно, что мальчик закусил обе губы.

– Что же мне делать? – спросил Давид сам себя. – Если бы я только мог встретить эту мышь!..

Он осмотрелся вокруг, но мыши нигде не было.

В любой другой день Давид не обратил бы на сандалию ни малейшего внимания, ходил бы босым, только чаще смотрел бы под ноги, а потом нашел бы другой ремешок. Но сегодня начинался особенный день. Взрослые много готовились к этому дню, и Давид тоже готовился, только мысленно. Сегодня его дедушка по имени Иосиф, тот самый, который подарил ему эти замечательные сандалии с деревянными подошвами, должен был жениться.

Это и было самым необычным.

– Удивительно, но я не помню, чтобы кто-то из дедушек моих друзей женился. Я даже не помню, чтобы кто-то из Назарета женился в столь преклонном возрасте, – размышлял Давид. – И еще очень странно, что свадьба – такое веселое событие – словно окружено тайной. Когда выходила замуж тетя, все радовались и готовили ей приданое, а когда женился дядя Симеон, все тоже радовались и готовили дом к празднику. На сей раз все молчат, и даже отец, внимательный и разговорчивый отец, не отвечает на расспросы…

 

И в этот самый день Давид остался без обуви.

Раздался протяжный крик ослика, а всё сразу проснулось, закричал петух, защебетали птицы, заблеяли овцы, послышались сонные голоса людей. Так было каждый раз, когда Давид просыпался раньше всех в Назарете: осел будил петуха, петух – солнце, а солнце – всех остальных.

День только начался, но из-за сандалии уже пошел кувырком.

– Я так хотел сделать Иосифу подарок, – расстроенно подумал Давид, все еще сидя на земле с сандалиями в руках. Он знал, что на свадьбу дарят подарки и очень хотел порадовать дедушку. Деньги на подарок предстояло заработать, и он даже договорился со старым египтянином о том, что принесет ему необходимые травы с каменистых склонов горы. Но идти на гору без обуви было просто невозможно, и Давид отправился прямиком в лавку к старику.

– Кажется, приключения только начинаются, – сказал сам себе мальчик. В тихом Назарете их ему не хватало, и он выдумывал что-нибудь. Но в этот день ничего не пришлось выдумывать – деловитая мышка, сама того не ведая, подарила Давиду приключений на целый день.

Давид всю жизнь провел в Назарете, и его отец тоже, и дед. Многие, очень многие семьи жили в Назарете долгое время. Только римские солдаты были здесь чужаками да старый египтянин, который торговал маслами, благовониями и лечил людей. Люди сторонились солдат, пугали ими детей. Египтянин давно жил на краю Назарета, хорошо говорил по-арамейски, но его все равно держали за чужака.

Давид вошел в лавку. Старик уже не спал, перебирал какие-то мешочки. Мальчик с опаской посмотрел на крокодилью голову, которая неодобрительно всматривалась в каждого пришедшего.

– Я не смогу пойти сегодня за травами, – сказал Давид и показал египтянину свою сандалию.

Старик задумался, а потом проговорил:

– Раз ты не сможешь пойти в горы, то я дам тебе другое задание. И заплачу. Тебе надо будет отнести заказ. Вот это, – он указал скрюченным пальцем на небольшой запечатанный глиняный кувшинчик.

– Куда мне идти? – спросил Давид, надеясь, что скоро управится.

– Прямо к казармам, – ответил египтянин таким тоном, словно Давид каждый день ходил к римским солдатам с поручениями и заказами. – Постучишься в самый крайний дом, там живет скорняк.

– Что это? – спросил Давид, беря в руки кувшинчик и думая, как быстро он сможет дойти босым с одного края Назарета до другого.

– Не много ли ты хочешь знать? – проворчал египтянин, но все-таки ответил. – Это квасцы, будь осторожен и не разбей кувшин. И не забудь вытребовать с него деньги! – закричал он вслед мальчику.

Никогда раньше Давид не подходил так близко к казармам. Конечно, он, как и все остальные мальчишки, бегал сюда, чтобы издалека посмотреть на римлян, но родители запрещали это делать. И эти запреты были самыми строгими и самыми серьезными из всех, отцы грозились не взять никого с собой в Иерусалим на праздник, если хоть один будет замечен у казарм, поэтому решено было не приближаться к ним. И вот сейчас Давид не знал, действует ли родительский запрет, ведь он шел не ради развлечения, не ради любопытства, а по делу, за которое старый египтянин обещал заплатить ему.

Казармы располагались на возвышенности, и Давиду пришлось проделать большой путь. В одной руке у него был кувшинчик египтянина, под мышкой другой находились сандалии, и шел он не так быстро, как обычно. Давид шел и размышлял про себя.

– На свадьбу принято преподносить дары, – думал он, – и мои родители будут что-то дарить дедушке. И другие гости тоже что-то подарят. Но я тоже хочу сделать Иосифу подарок. Конечно, я не приглашен, я еще ребенок, но что бы такое ему подарить? Не знаю даже, на что хватит мне тех денег, что заплатит старый египтянин…

Давиду хотелось подарить Иосифу самый лучший подарок, достойный царя. В своих мыслях он перебирал дары, которые считал роскошными.

– Я бы мог подарить Иосифу настоящего льва, – думал Давид, – пошел бы в горы и нашел там льва. Конечно, он зарычал бы, но я бы не испугался. Я бы дал ему лепешку с медом, и лев пошел бы вместе со мной. А на заработанные деньги я бы купил для него красивый ошейник. Но как найти льва в горах, да еще без сандалий? – Давид даже покачал головой. – Какая-то мышь спутала все мои планы, – и тут его осенило. – Но где дедушка будет держать опасного хищника? У него не царский дворец, а маленький дом. К тому же белая козочка Иосифа вряд ли обрадуется соседству с большим львом. И ослик тоже.

Рейтинг@Mail.ru