Иуды в погонах

Олег Смыслов
Иуды в погонах

Побывал Андрей Андреевич и на родине в селе Ломакино Гагинского района Горьковской области. В этом селе добрая половина носили фамилию Власовых и, безусловно, им гордились, его боготворили. Большой человек! Каждый его приезд был настоящим праздником. Всегда привозил с собой подарки: то махришко для ребятишек, то материалу – ситцу или сатину. Говорят, что в обиде никого не оставлял! Встречали Власова в Лукоянове с музыкой. Молодёжь пела песни, девушки подавали с поклоном хлеб-соль. Домой везли на лошадях с бубенчиками. Очевидцы запомнили его в военной форме, красивым, в очках‑«велосипедах». Его характер на отдыхе всем виделся лёгким, компанейским. Любил посидеть с друзьями на берегу Пьяны, где ловил карасей. Если улов был хорошим, то устраивали на лугу «пикник», варили уху, плясали до изнеможения и играли на гармошке. Сам Власов, говорят, любил музицировать, душевно петь русские народные песни и пить самогон (49).

Земляк Власова Василий Тулупов помнит Андрея Андреевича с детства: «Мне тогда было лет пять. Гуляло всё село. Нам, мальчишкам, из окон дома бросали монеты и конфетки. А невеста Власова, Анна Воронина, жила как раз напротив нашего дома. Девушка она была видная, симпатичная. Вряд ли Анна вышла замуж по любви: Власов был долговязый, нескладный, в очках. Не будь он командиром, ни одна девка за него не пошла бы. А так родители сговорились». О родителях Власова земляк поведал следующее: «В селе их уважали. Отец и мать были верующими, пекли просвирки при церкви. Андрей был у них единственным сыном. Когда создали колхоз, они половину дома отдали под размещение конторы, в их дворе стояли двадцать колхозных лошадей.

Тесть Власова был не из бедняков: вместе с братом держали 52 улья. Делали братья медовуху на продажу. Две кружки махнул и – ползком домой» (50).

Ещё жил, отец Андрей Владимирович, 1858 года рождения (инвалид 1‑й группы) с мачехой, мать Андрея Андреевича умерла в 1933 году. Отец работал в колхозе «Память Ильича» с 1930 года портным, до революции занимался земледелием, считался крестьянином‑середняком. Власов и писал, что родился в семье крестьянина-кустаря (51).

Женился Андрей Андреевич в 1926 году на Анне Михайловне Ворониной, ставшей Власовой (1906 г.р.). На их свадьбе гуляли по-деревенски, с размахом. «Сначала девичник, запой. Невесте в подарок преподнесли несколько кусков мыла – по старой традиции. Детей у них не было, не судьба, видно. Анна сделала первый аборт и после этого уже никогда не беременела. Операцию, наверное, проводил какой-нибудь столичный шарлатан», – вспоминает Нина Михайловна Баранова внучатая племянница генерала (52).

Данные о своих родственниках Власов кратко указал в автобиографии: «Отец жены так же на родине, её мать умерла в 1929 г. Кроме отца, у меня ближайших родственников никого в живых нет. Брат погиб в Гражданскую войну в борьбе против Колчака в Красной Армии. Сестра умерла в 1935 г. Два брата жены работают в гор. Горьком на Горьковском автозаводе им. Молотова. Одна сестра работает мастером на Кировском заводе в г. Ленинграде и одна сестра на родине замужем за сельским учителем» (53).

Сегодня собираются в родном селе Власова открыть его музей. Освещая эту новость, Флора Кошунцева рассказывает: «Дом № 17 по улице Садовой за 70 лет постарел и обветшал. Тех предметов, которые обычно выставляют на экспозицию в музее, здесь давно уже нет. Все эти годы на дырявые стены и облупившуюся краску прохожие смотрели равнодушно.

Теперь в опустевшем доме Власовых поселилась одинокая старушка. В единственную комнату провели электричество, а стены завесили коврами. От капитального ремонта хозяйка отказалась категорически, в память об отце и его близком друге обстановку постаралась не нарушать.

– Власов с моим папой большие друзья были, – утверждает Александра Кузнецова, жительница села Ломакино Нижегородской области. – Из армии вместе приехали. Они приехали на побывку в 40‑м. Два офицера Красной Армии в скрипучих хромовых сапогах только что вернулись с Халхин-Гола…

– Помню даже, как Власов плясал, – подтвердил исторический приезд на родную землю другой житель села Ломакино Роман Конов. – Всё это у меня в памяти осталось…

В мае 45‑го Власова захватили в Чехословакии. Через год его признали виновным в государственной измене и повесили по приговору суда. Узнав об этом, в селе Ломакино сожгли его фотографии и уничтожили всё, что так или иначе было связано с семьёй.

– Тут была русская печь, – говорит Александра Кузнецова, жительница села Ломакино, – Мы её в сени вытащили. Приехали энкавэдэшники и мачеху его увезли. Никто не знает куда. Чашки, ложки – всё это погрузили и увезли…

– Коммерсанты вроде бы хотят открыть здесь музей, так они сказали, – поведал Александр Кузнецов, бывший хозяин дома и внук друга Андрея Власова. – За дом мне предложили 40 тысяч рублей.

Сумма, кстати, по местным деревенским меркам немаленькая. Тем более что избушка уже старенькая, чуть ли не разваливается по швам. Между прочим, точно такой же дом на краю села оценивают максимум в 5 тысяч, но кого интересует избушка, в которой Власов никогда не был? Почему же решили открыть музей в доме Власова?

Представитель владельца музея в Ломакино Андрей Канаев считает так:

– Появился объект, появился интерес к нему, и если сейчас не позаботиться о нём, всё будет утрачено. Никто не хочет чёрное сделать белым, а белое чёрным. Выводы о генерале Власове можно сделать только в том случае, если будут открыты все документы, а они не открыты. Есть люди, которые мыслят не так, как большинство людей…

До того как музей начнёт работать, остались считаные дни. Сейчас заканчивается оформление дома на имя нового собственника. Этим занимаются дальние родственники генерала. Местных жителей с фамилией Власов в Ломакино давно уже нет.

Но новые владельцы дома-музея Власова – руководители Пешеланского гипсового завода смотрят в будущее с оптимизмом…» (54)

Но вернёмся в то время, когда у Власова истёк срок отпуска. Его назначают командиром дивизии. В архиве я нашёл документ, подтверждающий это назначение. Вот его текст:

«Секретно

Выписка из приказа

Народного Комиссара Обороны СССР

по личному составу

№ 081

10 января 1940 г. г. Москва

…3. Состоящий в распоряжении Управления Начсоставу РККА полковник Власов Андрей Андреевич назначается командиром 99 Стрелковой Дивизии

Народный Комиссар Обороны ССР

Маршал Советского Союза – К. Ворошилов

Пом. начальника 3 отделения

ОНС КОВО

т/интендант 2 ранга (Бусленко) подпись» (55).

Этим же приказом, этой же датой освобождался с занимаемой должности комбриг Иван Евдокимович Турунов. Его переназначили командиром 169‑й стрелковой дивизии (56).

Насколько мне стало известно, а об этом говорят в первую очередь архивные документы, Власов должен был снова вернуться командиром на 72‑ю стрелковую дивизию. Но по каким-то, не известным нам причинам, его назначают на 99‑ю. Как вы думаете, случайность ли это?

В обобщённой справке «Работа в прошлом и служба в РККА», составленной на Власова в кадрах 28 февраля 1940 г., по каким-то причинам его прохождение службы на должности командира 72‑й стрелковой дивизии не указывается (57). До командировки в Китай отмечена как последняя должность «Начальник 2 отдела Штаба Киевского Особого Военного округа» (58).

При этом в одной учётно-послужной карте указано: «2.10. 38 72 с.д. (КОВО) командир НКО 00673», а в другой: «72 стр. дивизия КОВО командир дивизии – 1940 январь» (59).

Как известно, в особой командировке Власов числился с ноября 1939 года, а значит, дивизией покомандовать он не успел. Следовательно, только по этой причине эта должность в «Справке» указана не была.

Да и помощником командира 72‑й стрелковой дивизии он был совсем немного, чтобы как-то проявить себя или запомниться. В одной учётно-послужной карте указано: «22.04–38—72 стр. див. пом. ком-ра НКО 0373», а в другой об этой должности вообще не упоминается (60).

Кстати сказать, в личном деле А.А. Власова должность помощника командира 72‑й стрелковой дивизии не указана вообще, зато должность командира этой дивизии записана так: «сентябрь 1938 январь 1940 Командир дивизии 72‑й Стрелковой Дивизии Киевского Особого Военного Округа». Это как раз и тот период, что он был в особой командировке в Китае.

К слову сказать, я потратил немало лет на сбор документов про А.А. Власова. Но тяжелее всего для меня оказалось получить доступ к его личному делу. Что мне это стоило, знает один Бог! Я, безусловно, говорю не о материальной стороне. Я говорю о своих нервах, которые порядком расшатал, убеждая, доказывая и т. д. Гораздо проще тем, кто пишет о нём как об «освободителе», как о «полководце». Доказывать обратное, к сожалению, очень и очень трудно. И тем не менее лично меня это увлекает. Увлекает сам процесс поиска и исследования.

Но мы отвлеклись. Первой оценкой командира 99‑й стрелковой дивизии стала его аттестация, подписанная командиром 17‑го стрелкового корпуса комдивом Колгановым и бригадным комиссаром Кальченко 10 мая 1940 года. Там написано: «Два месяца показали, что т. Власов с работой по управлению дивизией справляется. Предан делу партии Ленина – Сталина и Социалистической родине. Политически и морально устойчив. Бдителен и умеет хранить военную тайну. Политически подготовлен, с массами связан.

…Авторитетом пользуется. Волевой командир. Энергичен и инициативен. Организовать дело умеет, настойчиво проводит в жизнь свои решения.

Дисциплинирован. Здоров. Оперативно-тактически подготовлен удовлетворительно. Опыта в управлении дивизии ещё нет, и здесь требуется ещё значительная тренировка.

99 сд к 1.5.40 пришла сплочённой и боеспособной, с резко подтянувшимся общим порядком. Тактическая, политическая и строевая подготовка удовлетворительна. Огневая удовлетворительна. Оружие, боевая техника и все виды имущества хранятся и содержатся в порядке. Хранение секретной переписки налажено. Должности командира дивизии соответствует» (61).

 

Для информации: Колганова Константина Степановича Власов сменил в штабе Киевского округа на должности начальника 2‑го отдела (боевой подготовки) (62). Он знал Андрея Андреевича.

Далее следует резолюция вышестоящего начальника. Она любопытна: «С аттестацией и выводами согласен. Достоин присвоения военного звания “генерал-майор”. Дивизией командует два месяца. Производит впечатление твёрдого, волевого командира. Уровень тактической подготовки в масштабе дивизии хороший».

Подписался под этими словами не кто иной, как сам комкор Голиков, командующий 6‑й армией (63).

К слову, звание «комбриг» Власову было присвоено 20 февраля 1940 года (№ приказа НКО – 0765) (64). В положении о прохождении службы командным и начальствующим составом РККА срок пребывания в звании «полковник» был установлен чётко – восемь лет. При этом оговаривалось: «Для получения военного звания комбриг (капитан 1‑го ранга) устанавливается срок пребывания в предыдущем военном звании 6 лет, из коих в течение двух лет обязательно фактическое командование полком (отдельной частью), если ранее этот командир не командовал полком (отдельной частью)».

Было там и такое примечание: «Народному Комиссару Обороны ССР предоставляется право в исключительных случаях присваивать отдельным лицам последующие командные и специальные военные звания без соблюдения очерёдности, установленной настоящим Положением» (65).

4 июня 1940 года постановлением Совета Народных Комиссаров СССР Власову присваивают звание «генерал-майор» (66). А на инспекторском смотровом учении, проведённом Народным Комиссаром Обороны, Маршалом Советского Союза С.К. Тимошенко (25–27 сентября 1940 г.) его 99‑я дивизия получает хорошую оценку и награждается переходящими знамёнами Красной Армии (67).

Отчего такие почести вдруг ни откуда появившемуся генералу?

Может быть, он оказался в то самое время, в том самом месте и в той самой дивизии?

В преддверии инспекторского смотра в директиве войскам Киевского особого военного округа № Г-0222 от 17 июля 1940 года, которым командовал Г.К. Жуков, говорилось:

«…приказываю:

1. Под личную ответственность Военных советов армий, командиров и комиссаров соединений и частей к 15.8.40 г. ликвидировать отставание в вопросах боевой готовности частей, для чего:

а) К 25.7.40 г. проверить и спустить до части все необходимые запасы боеприпасов, горючего, продфуража и другого имущества и в частях разложить его по подразделениям.

б) К тому же времени разработать конкретные инструкции, определяющие боевую готовность бойца, командира, подразделения и части в целом.

в) К 1.8.40 г. путём проведения ряда тренировок подъёма по тревоге, отработать боевую готовность бойца и командира.

К 5.8.40 г. отработать в целом роту, батарею, эскадрон, штаб, политаппарат, военные прокуратуру, трибунал и особые отделы.

К 15.8.40 г. отработать боевую готовность частей и соединений.

г) На все полевые учения с батальона войска поднимать только по тревоге.

…3. Тактическую подготовку подразделений и частей закончить: взвода – к 1 августа; роты, эскадрона – к 15 августа; батальона – к 1 сентября.

Сентябрь месяц отвести на дополнительную тренировку батальона, полковые и дивизионные учения и инспекторские смотры…

Подготовке начсостава уделить исключительное внимание, считая это одной из центральных задач.

Целью командирской учёбы поставить полную подготовку командира по занимаемой должности и дальнейшее расширение его оперативно-тактического кругозора.

Организационными мероприятиями и распорядком дня обязать в обязательном порядке комначсостав заниматься и работать над собой вечерами.

Решительно улучшить методику занятий с начсоставом. Не допускать поверхностной проработки тем, а каждую тему прорабатывать углубленно, изучив весь комплекс вопросов, связанных с данной темой…

4. Подготовку и слаженность ячеек управления и штабов закончить: отделений управления рот и эскадронов к 1 августа; штабов батальонов и кавалерийских полков к 15 августа; штабов полков и дивизий к 1 сентября…» (68)

Кроме того, «Г.К. Жуков отдаёт ряд других приказов и директив, направленных в первую очередь на улучшение командирской учёбы (№ 0158 от 29 июля), огневой подготовки войск (№ Г-3/0508 от 5 августа)…

Всё лето командующий с работниками штаба округа провёл в войсках. Главное внимание уделялось полевой выучке командного состава, штабов и войск всех родов оружия, умению поддерживать взаимодействие друг с другом во всех видах стремительного современного боя» (69).

Все эти и другие мероприятия предусматривались приказом наркома обороны от 16 мая 1940 года, в котором чётко говорилось о том, что «опыт войны на Карело-Финском театре выявил крупнейшие недочёты в боевом обучении и воспитании армии».

В заключение приказа нарком ориентировал всю Красную Армию на итоговые инспекторские смотры боевой подготовки, которые планировалось провести в сентябре 1940 г. объединёнными комиссиями по его назначению.

Далее там говорилось: «4. Инспекторскому смотру подвергаются:

а) в соединении – все части соединения, штабы, службы и тыла;

б) в части – учебное подразделение, не менее 1/3 основных подразделений, все специальные подразделения, штаб и органы тыла;

в) в подразделении – весь личный состав (100 %).

5) В программу инспекторских смотров входит проверка политической, тактической, огневой, технической и строевой подготовки в объёме программы за период обучения подразделения, части, соединения.

6) Качество боевой подготовки и боеготовность подразделений и частей должны лечь в основу аттестования и прохождения службы командным и политическим составом…» (70)

Как пишет В. Краснов, «в сентябре к Жукову приехал нарком обороны С.К. Тимошенко для проверки войск округа. Георгию Константиновичу не пришлось краснеть. Смотр ряда стрелковых и танковых соединений показал только хорошие и отличные результаты. Штабы проявили высокую организованность и творческое отношение к делу, обеспечивавшие командованию условия для непрерывного управления войсками в сложной и быстро меняющейся обстановке…

За отличную выучку некоторые соединения были награждены переходящими Красными знамёнами» (71).

Сам Георгий Константинович в своих мемуарах обмолвится об этом скромно: «в сентябре 1940 года в округ прибыл нарком обороны С.К. Тимошенко для проверки войск округа. (С.К. Тимошенко был назначен наркомом обороны 8 мая 1940 года.)

С 22 по 24 сентября состоялся смотр тактической подготовки 41‑й стрелковой дивизии в районе Рава-Русская. В двухстороннем полевом учении принимала участие авиация округа. Хорошо показала себя артиллерия 41‑й стрелковой дивизии.

С 25 по 27 сентября смотровые учения состоялись в 99‑й дивизии. Дивизия продемонстрировала отличные результаты и была награждена Красным знаменем. Артиллерия дивизии была награждена переходящим Красным знаменем артиллерии Красной Армии.

С 27 сентября по 4 октября прошли смотровые полевые учения штабов 37‑го стрелкового корпуса, 6‑го стрелкового корпуса, 36‑й танковой бригады и 97‑й стрелковой дивизии…

За отличную выучку штаб 37‑го стрелкового корпуса был награждён переходящим Красным знаменем Генерального штаба Красной Армии, а комкор С.М. Кондусев, начштаба Меандров – золотыми часами. Многие командиры получили ценные подарки» (72).

Кроме 99‑й стрелковой дивизии, на смотровых учениях осенью 1940 года отличились и другие соединения Красной Армии. Например, 137‑я стрелковая дивизия Московского военного округа.

Её также наградили Красным знаменем (73). Но почему именно дивизия Власова в одночасье стала такой известной на всю страну? Объяснение здесь простое. Во-первых, новый нарком обороны лично проверял только Киевский округ, а его заместители – другие округа. Во-вторых, вместе с Тимошенко с целью пиара и пропаганды выехала группа корреспондентов. Они не выезжали с его заместителями. Словом, Власову просто повезло.

И всё же что он такое сделал, что его лично заметил маршал Тимошенко?

В служебной характеристике на командира 99‑й стрелковой дивизии 8‑го стрелкового корпуса генерал-майора Власова, подшитой в личном деле, написано: «На инспекторском смотровом учении, проведённом Народным Комиссаром Обороны… дивизия (пехота и артиллерия) получила хорошую оценку и награждена переходящими знамёнами Красной Армии» (74). То есть если маршал Жуков пишет про отличные результаты, то в документах говорится только про хорошую оценку. Однако награждают дивизию как отличную. Что уж говорить про самого Власова. Его вообще возносят до небес. А, собственно, за что?

Первый приказ частям своей дивизии он подписал 13 марта 1940 года за № 0111 (75).

А значит, 99‑й он командовал всего полгода. Как мы уже говорили, до этого он соединением не командовал вообще. Но ведь у командира есть первый заместитель – начальник штаба. Он вполне мог и подготовить соединение к проверке, если позволяли опыт и соответствующие знания. За спиной же Власова оказался Сергей Фёдорович Горохов, ровесник Власова. Он родился 6 октября 1901 года в Тульской области.

В Красной Армии также с 1920‑го. В этом же году окончил пулемётную школу младшего комсостава 1‑й запасной бригады СКВО, в 1921 г. – 48‑е Ставропольские пехотно-пулемётные командные курсы СКВО, в 1927 г. – повторные КУКС МВО, в 1936 г. – 1‑й курс Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе и в 1939 г. – Военно-хозяйственную академию РККА.

В Гражданскую войну был красноармейцем и курсантом. В межвоенный период командовал взводом, был помощником начальника пулемётной команды, затем начальником пулемётной команды, командиром пулемётной роты, помощником командира пулемётного батальона, врид начальника полковой школы.

С августа 1930 г. – инструктор 1‑го разряда, затем старший руководитель части опытных стрельб научно-испытательного орудийно-пулемётного полигона МВО, с июля 1933 г. – и.д. помощника начальника и врид начальника части опытных стрельб этого полигона.

По окончании академии иМ.В. М. Молотова в мае 1939 г. С.Ф. Горохов был назначен начальником военно-хозяйственного снабжения 99‑й стрелковой дивизии КОВО, а в марте 1940 г. – начальником штаба этой дивизии (76).

Специально ли назначили Горохова на эту должность, заместителем Власова, или случайно, теперь уже никто не узнает. Но факт остаётся фактом, именно Горохов мог сделать то, за что дивизия получила переходящие Красные знамёна!

Вскоре Власов уйдёт на повышение, а Горохов останется на прежней должности.

Именно он вместе с новым командиром дивизии полковником Н.И. Дементьевым (был начальником штаба этой дивизии (77) до Горохова, с 17 января 1941 года – командир 99‑й) будут командовать соединением в первые дни Великой Отечественной войны.

Об этом сохранилось воспоминание Н.А. Антипенко: «…99‑я стрелковая дивизия, находившаяся перед началом войны в районе Перемышля, была приведена в боевую готовность лишь после того, как начался артиллерийский и авиационный обстрел нашей территории. Но первый удар фашистских войск приняли на себя пограничники 92‑го отряда, и это дало возможность командиру 99‑й стрелковой дивизии привести её в боевую готовность. Ю. Стрижков сообщает, что до 12 часов дня 22 июня 1941 года линия государственной границы стойко удерживалась главным образом силами пограничного отряда. Это позволило частям 99‑й стрелковой дивизии выдвинуться в назначенные им полосы обороны. Завязались кровопролитные бои. Правда, Перемышль был всё же взят немцами к исходу 22 июня; но в результате решительных и умелых действий частей 99‑й стрелковой дивизии под командованием полковника Н.Д. Дементьева и сводного пограничного батальона… а также Укрепрайона к 17 часам 23 июня город был нами освобождён. Противник оставил на улицах свыше 300 трупов, 12 пулемётов, несколько орудий и 2 танка… лишь 28 июня 99‑я дивизия и пограничники 92‑го отряда оставили город по приказу вышестоящего командования» (78).

Кстати сказать, именно Перемышль стал первым городом, освобождённым частями Красной Армии в ходе войны.

Получается, что два начальника штаба руководили частями 99‑й дивизии. Руководили достаточно умело. А Власов здесь ни при чём. До них ему было слишком далеко. Ведь не секрет, что, выдвигая наверх, некоторые начальники имеют свойство ошибаться. Ошиблись и с ним.

В начале августа 41‑го 99‑я дивизия оказалась в окружении в районе Умани. Две тысячи бойцов и командиров дивизии вырвались из окружения и вынесли знамя дивизии, а также знамёна частей. Известно, что организованно из окружения вышли начальник штаба дивизии полковник С.Ф. Горохов и начальник артиллерии полковник И.Д. Романов.

Полковник С.Ф. Горохов с группой бойцов в конце октября вышел к своим войскам в районе г. Харьков без оружия и документов. С октября находился в резерве Военного совета Юго-Западного фронта, затем Юж. – УрВО. С января 1942 г. – командир 124‑й отдельной стрелковой бригады 62‑й армии Сталинградского фронта. В боевой характеристике на него командующий 62‑й армией генерал-лейтенант В.И. Чуйков напишет: «Тов. Горохов… за время командования 124‑й отдельной стрелковой бригадой показал способности волевого, решительного командира, способного в любых условиях решать сложные боевые задачи… Бригада, продолжительное время находясь в исключительно тяжёлых условиях боя, выполняла твёрдо приказ наркома № 227, несмотря на численное превосходство противника…»

 

С декабря 1942 г. генерал-майор Горохов – заместитель командующего 51‑й армией (79).

И тем не менее Власов вполне мог понравиться Тимошенко. Что называется, отход – подход, и оценка «отлично»! Но чем и как, мы ещё обсудим позже.

А пока о новом назначении Андрея Андреевича. 17 января 1941 года приказом НКО № 0175 его назначают на должность командира 14‑го механизированного корпуса (80), а более чем через пять месяцев начнётся война.

4

Известно, что итоговое учение 6‑й армии, куда входил 4‑й механизированный корпус, состоялось 26–28 сентября 1940 года. Тема учения по тем временам была актуальной: «Наступление армии и ввод механизированного корпуса в прорыв».

16 октября 1940 года состоялось ещё одно учение: «Марш и встречный бой мехкорпуса». В нём участвовали штабы 8‑й танковой и 81‑й моторизованной дивизии. Цель учения: «Проверка возможности подготовки и проведения марша в сжатые сроки, а также отработка вопросов доведения до подчинённых решения комкора на резкий поворот в ходе марша на новые маршруты в готовности к встречному бою».

Первое же командно-штабное учение по вводу мехкорпуса в прорыв было проведено в августе 1940 г. под руководством самого командующего КОВО генералом армии Г.К. Жуковым. Тогда были выявлены серьёзные недостатки в управлении войсками. В том же августе было проведено и первое войсковое учение корпуса с использованием авиации по теме: «Ввод мехкорпуса в прорыв». Однако в октябре, как говорится, «цели занятий были достигнуты»… «Результаты учения высоко оценил генерал армии Г.К. Жуков. Руководящий состав корпуса получил ценные подарки от командования округа. Отработанные в ходе учения документы были доведены в письменной форме до командного состава всех механизированных корпусов РККА. Успехи корпуса в боевой подготовке отразились на дальнейшем служебном росте некоторых командиров. Командир 81‑й моторизованной дивизии полковник Варыпаев участвовал в декабрьском совещании высшего командного состава в Москве. Командир корпуса 17 января 1941 г. был назначен командующим 5‑й армией» (81).

Таким образом, Власов был выдвинут на корпус только после этих учений, а также после декабрьского совещания. Выдвинут кем? Маршалом Тимошенко. Маршал Будённый в своих дневниковых записях укажет: «Группой командовал некий Власов, которого Тимошенко в своё время выпятил как лучшего командира стр. дивизии на маневрах и расписал его во всех газетах страны. Этот единственный кадр Тимошенко впоследствии оказался предателем нашей Родины» (82). Отметим лишь, что генерал-майор танковых войск М.И. Потапов был назначен на 5‑ю армию. Власов же командовал корпусом не более пяти месяцев. В подобных учениях участия не принимал. Однако на протяжении всего этого времени занимался приёмом и пополнением боевой техники. Причём пиком поступления в корпус новой материальной части считаются апрель-май 1941 года (83).

Подчеркнём и его военное образование: 24‑е Нижегородские пехотные курсы командного состава с июня по октябрь 1920 года (всего 4 месяца), на которых, кстати сказать, даже имея за спиной один курс государственного университета, он в числе семи курсантов 1‑го специального отделения показал слабые успехи. И только после пересдачи был выпущен взводным командиром в связи с необходимостью досрочного выпуска по телеграмме.

А ведь всего семь предметов (русский язык, арифметика, география, гигиена, военная администрация, политграмота, уставы) не могли представлять особых сложностей для такого курсанта, как Власов (84).

Кроме того, Высшие стрелково-тактические курсы усовершенствования командного состава РККА «ВЫСТРЕЛ» в 1929 году (85). Эти курсы были не только обязательным требованием к кандидатам на должность командира батальона, но и условием их дальнейшего служебного роста.

На курсах «Выстрел» в Москве Власов учился один год. Подготовка на них слагалась из следующих этапов:

«Изучение новостей военной техники. Изучение приёмов применения в бою этой новой техники во взаимодействии с пехотой. Изучение новых методов использования в бою огневых средств пехоты и практика в управлении современными тактическими соединениями. Усовершенствование в организации и проведении политработы в мирное и военное время» (86).

Как пишет В.Н. Замулин, «в 20–30‑е годы подавляющее большинство будущих советских военачальников прошли подготовку. Однако все эти “ускоренные”, “повторные”, “краткосрочные” курсы не давали фундаментальной военной подготовки. Максимум, что удавалось, так это сдать экзамены за семилетку да несколько повысить свою специальную квалификацию. На более высоком уровне шло обучение в Военной академии им. Фрунзе…» (87).

Более того, у выдвиженца маршала Тимошенко – Власова перерыв в обучении (он больше не учился ни на каких курсах) составил 12 лет. Каким он был командиром нового и современного механизированного корпуса, можно только представить. И это при том, что его механизированный корпус «являлся одним из самых оснащённых и подготовленных в Красной Армии. Он постоянно пополнялся боевой техникой, в том числе новейшей» (88).

Например, известно, что на 22 июня 1941 года 4‑й механизированный корпус в наличии имел только танков – 979. В 8‑м МК Киевского Особого военного округа их было 898, в 15‑м – 749, в 22‑м – 712, в 16‑м – 482, в 19‑м – 453, в 9‑м – 298, в 24‑м – 222 (89).

При этом как воевал Власов, если так можно поставить вопрос?

«На третий день войны Рокоссовский крупно потеснил южнее Клевании 3‑й моторизованный корпус немцев, а наш 19‑й механизированный корпус под командованием генерал-майора танковых войск Н.В. Фекленко отбросил немцев на 25 километров на юго-запад от Ровно (ЦАМО, ф. 8, оп. 9306887, д. 99, л. 21). 4‑й мехкорпус Власова вообще-то никак не принимал участия в контрударах ни 23, ни 24, ни 25 июня. Его основные силы направили в район Мостиска для контрудара по противнику, прорвавшемуся в стыке между 6‑й и 26‑й (командующий – генерал-лейтенант Костенко) армиями. Но из этого маневра так ничего путного и не вышло» (90).

Тогда как же можно оценить Власова в должности комкора?

Ну, например, к исходу дня 22 июня соединения его корпуса продолжали сосредоточение… 23 июня корпус использовался по частям, при этом только два танковых и один мотострелковый батальоны вели совместно с передовыми частями 15‑го мехкорпуса бой с 7 до 20 часов.

Утром 24 июня 1941 года 8‑я танковая дивизия была выведена из состава корпуса и до начала июля действовала в составе 15‑го механизированного корпуса. 32‑й танковой дивизии лишь к вечеру 24 июня удалось вырваться из города Львова, выработав значительную часть своих моторесурсов за марш в 350 км.

30 июня отходившие части 4‑го механизированного корпуса были сменены восстановленной 159‑й стрелковой дивизией, усиленной мотострелковым полком. Происходило это на восточной окраине Львова (91).

А как же тогда слова Андрея Андреевича, что его корпус в Перемышле и Львове принял на себя удар, выдержал его и был готов перейти в наступление? (92) Чистой воды пропаганда, потому что оценить его как командира 4‑го механизированного корпуса невозможно. Но и тут можно возразить: а как же действия 4‑го механизированного корпуса по прикрытию отхода войск 6‑й армии, которые попали в послевоенные учебники тактики в качестве образца грамотной организации оборонительных боёв танковыми частями? Но так ведь это личная заслуга командира 8‑й танковой дивизии. Командовал этим соединением полковник Фотченков Пётр Семёнович. И под Львовом, и под Бердичевым он водил её в бой. Как писал Е. Долматовский, «он погиб при первой попытке вывести из окружения штаб группы Понеделина. Об этом рассказывал мне, в частности, генерал Я.И. Тонконогов, писали очевидцы.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru