Тёмные звери

Оксана Алексеева
Тёмные звери

Глава 1

Настя любила придумывать теории – по любому вопросу. Есть среди них и такая. Все браки делятся на три вида: первые основываются лишь на чувствах и страсти; вторые – только на рациональном расчете; третьи же включают в себя и то и другое. Ведь расчет совсем не обязательно должен быть финансовым, он может основываться и на простом сопоставлении – вот с этим человеком жить уютно и удобно, а с тем, даже при всепоглощающей страсти, ждут одни проблемы. Первые семьи самые ненадежные – они и составляют основную долю в статистике разводов, ведь влюбленность проходит, и держаться дальше не за что. Самые прочные – вторые. Расчет он и в Африке расчет, в такой брак вступают с холодной головой, для расставания мотив должен быть не менее весомым, чем первоначальный. Если повезет, то такие рациональные супруги со временем проникнутся отношениями, по меньшей мере – станут близкими друзьями и не слишком раздражающими партнерами по сексу. А если нет… все равно такие браки самые прочные. Наиболее же счастливые – третьи. Чувства помогают сойтись людям и начать безболезненную притирку, а потом, через пять, десять или двадцать лет, супруги понимают, что любят уже не только друг друга, а ту атмосферу, которую они все эти годы создавали. Потому что расчет все-таки присутствовал – и именно он будет иметь значение через двадцать лет семейной жизни. Если Настина теория верна, то эмоции играют в прочности и благополучии брака одну из главных ролей, но не так, как принято об этом говорить. Наоборот, чем больше изначально в партнерах здравого смысла, чем меньше они оперируют эфемерными категориями, тем больше вероятности того, что в будущем они и станут самой настоящей счастливой семьей.

***

И хоть Настя придерживалась таких убеждений, все равно умудрилась опровергнуть собственную статистику. Она не попала ни в одну из этих категорий… Судьба свалила на нее нечто настоящее слишком поздно – уже после того, как она вышла замуж. После того, как все для себя поняла и решила: о себе, о семье, о своем будущем. И когда Настя уже не ждала подвоха, старушка Предопределенность сделала ей подсечку. Наверное, в тайный замысел последней входило чему-то ее научить. Или просто посмеяться.

Вся эта с виду стройная теория формировалась в Насте с самого детства. Немалую роль в этом сыграла и любимая мама, которая неустанно повторяла ей с сестрами выкладки из жизненного опыта, дабы дочери не повторили ее ошибок. Словно советы кого-то отвратят с пути. Как наивно! Но девочки верили ей, пока не находили то, во что начинали верить еще охотнее.

Сестры всегда были разными, хоть и не слишком отдалены друг от друга в возрасте. Самая младшая, Викуля, была творческой и смышленой. Несмотря на простенькую внешность, девушка привлекала к себе внимание блеском глаз и восторженной улыбкой. По-ангельски наивная, тихая, простая и добрая – такие не выделяются, но если заметишь, то уже из сердца не выкинешь. Средняя, Катюша, унаследовала от матери боевой характер и от каждого из предков урвала по изюминке. Потрясающе красивая, а оттого и самоуверенная, Катюша в любом обществе затмевала остальных дам. Настя умудрилась и тут пролететь со статистикой – ни в ее внешности, ни в характере не было ничего примечательного. Она не умела, как Катюша, заговорить с незнакомцем и без стеснения обнажить свои лучшие качества. Не умела, как Викуля, пленять аурой уюта и добродетели. Но при этом еще была старшей сестрой и, как следствие, главным пунктом сосредоточения всех материнских чаяний без малейшего шанса их оправдать. Наверное, именно поэтому она и называлась в семье Настей, а не Настюшей или Настюлей по аналогии с сестрами. Но сама она этим лексическим тонкостям значения не придавала, потому что так было всегда.

В этом полнейшем матриархате вроде бы никогда не подразумевалось места для особей мужских. Да и мать об отце говорила в прошедшем времени, будто он давно умер. Но к счастью, бывший недо-глава семейства был жив и здоров, просто однажды ушел и стал жить отдельно. Если младшие сестры помнили период до развода родителей смутно, то на долю Насти выпало полное осознание происходящего. Отец был хорошим человеком: спокойным, работящим, терпеливым. Единственным его недостатком оказалось отсутствие предпринимательской жилки – ну что ж, не всем дано. Но именно это и стало краеугольным камнем семейных конфликтов. Мать ведь не для себя просила! Она радела только о дочерях – раз уж по взаимному согласию решились завести троих детей, то обязаны их и одеть, и обуть, и образование дать. И тут не к месту отговорки, мол, в середине 90-х вообще мало где деньги водятся. Папа, поддавшись настойчивым требованиям жены, даже в бизнес подался, но с треском прогорел, а заодно и угрохал на это все мало-мальские сбережения. Тогда мать промолчала. Но ведь он и после, чем бы ни занимался, много не зарабатывал. А дети росли, с ними росли и расходы. Мать точно не о себе думала, когда закатывала ему очередной скандал, не выдерживая пытки беспросветным безденежьем. Это ей следовало бы заняться предпринимательством, но привязанная к дому маленькими детьми, она была вынуждена положиться на кормильца. А кормилец упорно не оправдывал надежд. Потому в один момент он ушел – не смог этого больше выносить. Молча собрал вещи, поцеловал дочек, да вышел за двери. С тех пор мать о нем и говорила в прошедшем времени, справедливо считая предателем. Когда она немного остыла, то позволила отцу общаться с детьми – он всегда брал их на выходные и привозил в гости к своей матери, у которой теперь жил. Со временем начал и алименты платить – небольшие деньги, но совсем не от скупости. Просто отец так и не научился крутиться, и даже к концу лихого периода в российской экономике обзавелся стабильным, но не особо прибыльным местом.

Мать же, решив, что муж ее бросил на произвол судьбы, наконец-то и сама начала реализовывать себя, и к настоящему времени уже являлась владелицей крохотного хлебного магазина. Настина семья, вместе со всем городом, выбиралась на новый уровень жизни, быстро забывая былые трудности. Но брак ее родителей этого испытания не выдержал.

Никто из ее родителей не был плохим человеком. Просто им не посчастливилось попасть в неудачную часть статистики. Они ведь изначально не подходили друг другу, имели разные темпераменты и жизненные позиции, но женились, поддавшись эмоциям. И были обречены. Но как бы мать резко ни отзывалась о «папаше», дочери все равно не впитали этого негатива. И чем старше они становились, тем реже звучало в доме слово «предатель», отчего мать себя чувствовала преданной еще и детьми.

Но эта женщина была непотопляема. Она не лила слез, не причитала, не пополнила ряды одичавших от отчаянья брошенок – она обзаводилась связями и добывала информацию. Кто еще способен выбить дотацию от муниципалитета при живом-то отце ее детей? Только Мария Максимовна Захарова! Кто уговорит соседку выступить поручителем в банке, чтобы взять кредит? Та же самая Мария Максимовна Захарова. Почему это свекровь не может забрать Викулю из детского сада или отвезти Настю на курсы? Очень даже может! Если не хочет связываться с боевой невесткой, которая умеет поставить вопрос так, чтобы получить на него нужный ответ. Такие люди и на необитаемом острове обеспечат себя необходимым – невероятная жизненная сила пробьет себе дорогу. И хоть мать постоянно повторяла, что была вынуждена стать такой ради дочерей, но теперь уже Настя понимала – другой человек не смог бы. А Мария Максимовна Захарова не стала бы тихоней, даже не будь у нее трех ртов, которые надо прокормить.

Четыре года назад они поменяли свою хрущевскую двушку на гораздо более просторную квартиру ближе к центру. Опять же мать все организовала – заключила договор с одинокой бабушкой об уходе, а потом позвонила бывшему мужу – тебе якобы все равно нечем по вечерам заниматься, так вот будь добр, поработай сиделкой. Все же ради твоих детей! Отец без сопротивления подчинился, по-прежнему чувствуя вину. И хоть бабушкина квартирка не являла собой шикарные хоромы, но ее продажа после смерти подопечной, как раз и помогла матриархальному семейству улучшить жилищные условия.

Словом, Настина мама была героем. Ну, эдаким боевым генералом. Но, повзрослев, и в папе Настя тоже увидела героя – другого покроя и склонного к другим подвигам. Ведь он, как и мать, тоже все делал ради любви к дочерям и не подумал обзаводиться другой семьей, даже когда его дела наладились. Скорее всего, не считал себя вправе, а может, по иным причинам. Но главное – он не требовал героизма от других. В отличие от генерала…

– Насть, пойди-ка переоденься, красавица моя! – мать всегда здоровалась за завтраком очередным требованием. – Эта юбка делает твои худые ноги худыми до безобразия! Катюш, что сидишь, глазками лупаешь? Неужели не найдется для сестры чего-то приличного?

Катюша предсказуемо скривилась:

– Мам, мы что, в нищете живем? Сколько мы еще будем вещами делиться?

Этим она только переключила мамино внимание с Настиной юбки на себя:

– Я бы на твоем месте тушью поделилась. И с сестрами, и со всем районом! Это ж сколько сил у тебя уходит на то, чтобы держать глаза открытыми при таком-то весе?

– А у меня там мышцы накачанные! – Катюша уже тоже привыкла к подобным перепалкам и не думала обижаться. – Туши на мне не больше, чем на тебе лака для волос!

– Красавица моя, вот когда будешь счастливой обладательницей трех волосинок, тогда и расскажешь мне, как из этого арсенала сотворить удобоваримую прическу без лака! А до тех пор, будь добра, не критикуй. Итак, Настя, на чем мы там остановились? – вернулась она к предыдущей теме.

Настя ответила с набитым ртом:

– Булочки, говорю, вкусные! Викуля у нас печет все лучше и лучше. Так мы скоро и продавать ее выпечку сможем за бешеные деньжища.

– Это точно. У красавицы моей прямо талант, – заулыбалась мать, глядя на младшую. – Викуль, а ты-то чего такая раскрашенная сегодня? У Катюши понахваталась или тоже глазные мышцы качаешь?

 

– А у нее свидание с Егоркой сегодня! – хмыкнула Катюша.

– Да у нее каждый день свидание с Егоркой, – монотонно отреагировала мать.

Викуля встречалась с Егором еще в школе, а теперь они поступили на один факультет. Отношения между этими двумя были трогательными и романтичными. Мама открыто не критиковала выбор дочери – взрослая уже, но и приязни к пареньку не демонстрировала. Тут и без телепатии ясно, что в нем родительница не видела той каменной стены, которую искала для каждой из своих красавиц. Егорка был подобен самой Викуле – такой же тихий, скромный… сильно напоминающий повадками отца. А у матери присутствовала ярко выраженная аллергия на такой типаж. Но если уж любят, что тут поделаешь?

Викуле еще повезло, а Настиного парня мать вообще в упор отказывалась замечать. Настя познакомилась с Сеней уже давно – они в тот день гуляли с сестрами в парке, и к ним подошли парни. Все тут же распетушились перед Катюшей, но Сеня был единственным, кто сел рядом с Настей на лавочку и тихо представился. С тех пор они и встречались, хотя мать каждый раз отмахивалась – мол, завтра же расстанетесь. И так на протяжении двух лет. Но по этому вопросу Настя с ней и не спорила – ей тоже так казалось. Если вначале Сеня и произвел на нее приятное впечатление, то с тех пор это впечатление с мертвой точки ни разу и не колыхнулось. Они встречались пару раз в неделю. Частенько по выходным Настя оставалась у Сени. И ее не удивит, если однажды они забудут созвониться в пятницу вечером, чтобы договориться о встрече в субботу. Просто забудут – потому что при таких длительных отношениях никакой близости душ между ними так и не возникло. Настя продолжала общаться с Сеней, потому что в ее возрасте уже нужно с кем-то общаться, хотя бы для того чтобы удовлетворять сексуальные потребности. И она полагала, что он продолжает звонить ей по той же причине. Иногда пара ходила в кино, а на день рождения и восьмое марта Сеня покупал Насте огромный букет цветов, но даже такие ежегодные приступы романтичности никаких всплесков эмоций не порождали. Парень был достаточно хорош, чтобы называться «постоянным», и недостаточно плох, чтобы Настя хоть раз всерьез задумалась о расставании.

О таких подробностях знала только сама Настя, так почему же мать продолжала звать ее парня «тухлым яйцом», даже не удосужившись запомнить имя? Ведь Сеня был серьезным, надежным, точно не легкомысленным; работал бухгалтером в крупной фирме и неплохо зарабатывал. Старше Насти на пять лет, но из-за худощавости выглядел ее ровесником. Именно подобная кандидатура должна была разбудить в матери счастливую тещу. Но нет. Возможно, потому что их отношения с Сеней так сильно отличались от отношений Егорки и Викули – те отлепиться друг от друга не могли. Потому-то Егорка считался хоть и незавидным, но бойфрендом, а Сеня – тухлым яйцом.

Настя, дожевав завтрак, бегло кивнула сестрам и матери и попыталась скрыться, но была остановлена на излете грозным:

– Красавица моя, юбку смени! А этой полы будем мыть. Тебе уже двадцать четыре, в такой хламиде мы тебя никогда замуж не выдадим!

Настя потом еще минут десять крутилась в своей комнате перед зеркалом, пытаясь понять, что же не так с этой юбкой – модная, недавно купленная вещица, причем с одобрения Катюши, у которой глаз-алмаз. И Сене понравилась. Мать просто не понимает нынешних тенденций. В итоге она махнула рукой, да так и отправилась на работу.

Ее теория о видах брака окончательно оформилась именно в тот день. В школе было родительское собрание, на которое пригласили и ее – учительницу английского. Поэтому освободилась Настя довольно поздно, а в октябре у них уже в девять вечера темнота, хоть глаз выколи. Работу свою Настя любила. Точнее не так – видела в ней смысл. Но в плане практичности это был не очень правильный выбор. Как же мать радовалась, когда Настя поступила в педагогический на факультет иностранных языков! Как же мать расстроилась, узнав, что дочь собирается работать по профилю – педагогом. Но смирилась, понимая, что поначалу нужно набраться опыта, хоть какой-то стаж заполучить в виде записи в трудовой книжке, а уж потом пробиваться на вакансии в мультимиллиардные корпорации. Она пока решила не зацикливаться на том, что в их городке мультимиллиардных корпораций не так уж и много… А Настя же получила свободу наслаждаться преподаванием, хотя была готова к тому, что это дело быстро измотает – так случается почти с каждым учителем, к сожалению. То ли сама профессия вместе с буйными детишками высасывают энергию, то ли низкая оплата труда заставляет пересматривать приоритеты, но факт остается фактом – даже лучшие учителя со временем перестают испытывать ту же радость, что в начале работы.

Все сестры выбрали для себя разные пути. Катюша заканчивала юридический – замечательная профессия для ее характера! И даже бесконечные мимолетные ухажеры не могли сбить ее с пути получения лучшего образования. Она уже с первого курса строила и перестраивала планы на будущую карьеру. Настю же мать перестала донимать с ее учительством, едва Викуля вздумала поступать на художественное отделение. Вот уж где повод для беспокойства! Мария Максимовна заламывала руки и закатывала глаза, но когда поняла, что переубедить глупенькую младшую у нее не получится, смирилась с мыслью о том, что ей придется содержать дочурку до самой смерти. Потому что с Егорки толку тоже мало – олух поступил туда же.

В общем, Настя возвращалась домой позже обычного. К новостройкам еще не запустили автобусный маршрут, поэтому приходилось топать от троллейбусной остановки очень далеко. Но это было проблемой только в такие редкие дни, когда приходилось преодолевать это расстояние в темноте. Но на этот раз Насте повезло – ее окликнул мужчина. Она поначалу испугалась, но потом узнала соседа, живущего в другом подъезде ее дома. Тот догнал девушку и прямо заявил:

– Пойдем вместе, а то я один боюсь.

И неловко рассмеялся. Настя тоже улыбнулась, принимая его помощь, обернутую в шутливую форму. Они не были знакомы, но, конечно, видели друг друга. Мужчина этот, лет тридцати пяти или чуть больше, часто гулял со своими сыновьями во дворе. Обычный такой, ничем не примечательный… но не позволивший девушке одной добираться до дома.

Его звали Николаем – по пути они познакомились и легко разговорились. И Настя ни с того ни с сего начала ему жаловаться на пустяки, и он тоже рассказывал о себе личное. Просто так. Такое случается, когда два незнакомца, которые ни с кем не могут поделиться какой-то ерундой, вдруг находят такого же слушателя. Настя никому, даже самой себе, не озвучивала раньше переживания о том, как сильно ее тяготят надежды матери на удачный брак. А она, самая старшая, в отличие от сестер, даже серьезных отношений не имела. А в серьезности отношений с Сеней даже она не может не сомневаться. Николай же рассказал, как познакомился со своей будущей женой. И как они счастливы теперь, спустя двенадцать лет брака. Они говорили и говорили, а потом даже задержались возле Настиного подъезда, желая хоть ненадолго продлить эту бессмысленную болтовню.

И из рассказа мужчины Настя отчетливо поняла важное: Николай любил жену двенадцать лет назад и любит до сих пор, он обожает своих сыновей и может считать свою жизнь счастливой. Но… Но ему словно не хочется побыстрее попасть домой. А что там ждет? Очередная рутина, обычные приветствия и бытовые дела. Ужин, телевизор, детская книжка. Это и есть счастье! Но это счастье не ощущается в каждый момент времени, не вызывает эйфории. Такое спокойное чувство гармонии, но душа как будто ждет чего-то еще – непредсказуемого, вызывающего восторг и накал эмоций. А этого уже не будет.

Когда Николай попрощался и направился к подъезду, Настя еще долго смотрела ему вслед, заочно благодаря за этот разговор. Он и сам не понял, к насколько важным выводам ее привел. Он замечательный человек, никогда не бросит жену и не изменит ей. Да и та, судя по рассказу, относится к нему так же. А потом пройдет еще двенадцать лет. И еще. Но такими же счастливыми, как в начале отношений, они уже не будут – продолжат жить по накатанной, привыкая и смиряясь с неизбежной рутиной. Тогда чего стоят эти первоначальные чувства? Если они ничего, кроме тревожащих воспоминаний, не несут, тогда зачем они? Ведь Николай со своей женой ощущали бы сейчас себя примерно так же, если бы когда-то и не были влюблены до дрожи в коленках. А может, им было бы даже спокойнее. Этот разговор был важен для Насти именно потому, что она впервые поняла, насколько мать права – не в мелочах, в которых она постоянно перегибала, а в сути. Влюбленность сама по себе ничего не значит. Имеет значение только любовь, которая остается после того, как страсть окончательно пройдет. И неважно, на чем она зиждется – на предыдущих эмоциях, на комфорте, приятности общения или на изначальном расчете. Важно только то, что она связывает мужа и жену как родственников. Примерно так, как Настя любит отца, сестер или мать – в этих чувствах нет эйфории, но зато есть прочная связь. И чем меньше эйфории сначала, тем прочнее связь потом.

Наверное, не будь этой мимолетной встречи с посторонним человеком, не случилось бы и дальнейших событий.

***

На следующей неделе мать огорошила Настю новостями:

– Все, красавица моя! Ты увольняешься из школы! Я все устроила!

– Эм-м… С чего вдруг? – Настя оторвалась от конспектов, которые готовила на завтрашнее занятие.

Мама уперла руки в бока и усилила уровень угрозы в прищуре:

– У Люды брат двоюродный есть, а у того жена работает с одной женщиной, – начала она примерно с того, с чего начиналось объяснение любой ее стратегии. – Так вот эта женщина говорит, что ее дочь работает в одном доме. И там срочно нужен – сиди, сиди, доченька, а то еще упадешь от восторга – репетитор!

– А я собираюсь быть репетитором? – уточнила Настя, которой это отнюдь не было очевидно.

– Собираешься! – мать теперь уселась на край кровати и всем видом выражала полное блаженство. – Слушай, красавица моя. Представь себе, что некий очень богатый мужчина имеет дом за городом. Да какой там дом – практически особняк! С прислугой, кухарками и садовником. В лучших традициях крепостного права! И есть у этого богатого мужчины доченька, которая имеет в своей супернавороченной гимназии проблемы с иностранным языком. А тут так кстати дочь коллеги жены двоюродного брата Люды ему вворачивает, что имеется подходящая кандидатка на эту должность. Только там у них проблемы какие-то, поэтому ищут человека с возможностью занятости на полный день. Это ты уже на месте уточнишь. Ну кто к ним в дом придет по объявлению? Шарлатан какой непроверенный. Потому-то до сих пор и не нашли. А тут свой человек, практический родной!

– Ну да, практический родной. И что? Он там зарплату выдает не в лучших традициях крепостного права?

– Уж точно не ниже, чем в твоей школе! – резонно заметила мать. Резонно – потому что ниже уже вряд ли возможно исходя из законодательно установленного прожиточного минимума. – Но не это главное! Вышеописанный экземпляр – очень серьезный, приличный вдовец и просто красавец! Даже в свои сорок с хвостиком.

Настя не могла не усмехнуться, чутко улавливая направление маминых мыслей:

– Такое ощущение, что ты не на работу меня отправляешь, а замуж.

Та только руками развела:

– Ну, а чем черт не шутит? Ты не можешь запретить мне мечтать о личной кухарке в старости, красавица моя!

– Мам! Сорок с хвостиком – это примерно на двадцать больше, чем двадцать с хвостиком!

– Так я ж не говорю тебе прям с порога замуж кидаться. Посмотри, а вдруг неплох? В худшем случае подзаработаешь. И не благодари меня за карьерный рост!

Настя до сих пор не могла поверить, что родительница это всерьез:

– А я и не собиралась тебя благодарить за то, что ты хочешь из учителя сделать прислугу. Посмотри в словаре определение слова «карьера».

– Все нудишь и нудишь. От своего тухлого яйца занудство подцепила? – мама не была в настроении спорить. Но напоследок все же обернулась в дверях: – Настя, а что ты теряешь? Боишься потом в школу не устроиться? Я тебя умоляю! При нынешней нехватке учителей…

Настя не была склонна к чувству противоречия и сначала посоветовалась со всеми близкими людьми по этому вопросу. Чтобы принять решение самостоятельно, но не на эмоциях, а взвешенно. Сестры проголосовали за репетиторство без оговорок. Отец хмурился и долго думал, но остался солидарен с дочерьми. Правда, добавил, что Настя ничего не должна терпеть – и если вдруг почувствует высокомерное отношение к себе или дискомфорт, то тут же уволится. Никакие деньги не стоят самоуважения – это был его жизненный принцип, который Настя полностью разделяла. Сеня же сказал, что если она нуждается в деньгах, то стоит просто сказать ему об этом – необязательно так напрягаться ради заработка. В итоге уже взвешенно и обоснованно Настя ввязалась в авантюру матери.

 

***

Но как выяснилось позже, ничего авантюрного в плане не было, кроме сложности цепочки, по которой Настя попала на это место. Хозяина дома уговорили с ней встретиться и провести полномасштабное собеседование. Уже на следующий день Настя прибыла в поместье – она не могла подобрать более подходящего термина – и была представлена Александру Алексеевичу. Мать ее, наверное, нутром чуяла или просто угадала – он и правда оказался приятным, солидным и привлекательным мужчиной для своих лет. Выглядел он скорее на пятьдесят без хвостика, но возраст ничуть его не портил, лишь немного добавив грузности. Светлые проницательные глаза через очки в тонкой оправе завораживали. Александр Алексеевич встал из-за дубового стола, улыбнулся и вышел навстречу.

– День добрый, Анастасия.

А потом понеслись сотни или тысячи вопросов – о ней, об образовании, о работе в школе, потом и о семье, о жизненных приоритетах и даже о разводе родителей. Последнее смутило Настю окончательно, но она отвечала, как могла, подспудно понимая, что интерес к этому возник не просто так – и он даже возрастал по мере того, как Александр Алексеевич получал ответы. Последним вопросом был:

– Когда сможете приступить?

– Приступить? То есть я принята?

– Это не мне решать, – у него улыбка добрая – на такую хочется ответить только улыбкой. – Вы поработаете с Вероникой, и если она вас примет, то и я не стану спорить.

Настя не предполагала, что все пройдет именно так, поэтому задумчиво кивнула. Александр Алексеевич добавил:

– Но мне бы хотелось, чтобы вы не просто были репетитором, а стали… и другом, и учителем одновременно. У Вероники есть няня, но это не то. Вера Петровна уже женщина в возрасте – не может проверять домашние задания или что-то подсказывать. Вы должны сразу понимать ситуацию… девочка потеряла мать так рано, ей нужно женское участие. Она капризна и плохо сходится с людьми. Нанять кого-то вроде вас нам посоветовал психолог – якобы так ребенок не почувствует, что на него давят, и незаметно для себя найдет отдушину. Вдруг у молодой девушки, да еще и привыкшей работать с детьми, получится достучаться до нее? Я до вас встречался с несколькими претендентками, но только вы вызвали во мне уверенность. Понимаете?

Настя понимала. Дав согласие приступить к работе через две недели, она тряслась в троллейбусе по пути в школу, чтобы написать заявление на увольнение. И переживала о том, что поступает некрасиво, подводит людей в начале учебного года. Мама, конечно, в этом проблемы не видела, но Насте было не по себе. Зато теперь она лучше понимала ситуацию и то, что совмещать две работы не получится. Александр Алексеевич дал понять, что визита на час в день для занятий английским недостаточно. Лучше всего – проводить с Вероникой как можно больше времени. Девочка часто болеет, и в те дни, когда она не ходит в гимназию, Насте лучше быть рядом – помочь с уроками, чтобы не отстала, составить компанию. Вера Петровна не справляется с новомодной школьной программой, а нанимать репетиторов по всем предметам нет никакой необходимости – достаточно контролировать. Он искал не репетитора по английскому, а вторую няньку для своей восьмилетней дочери. Настя согласилась на это предложение, несмотря на то что в деле появилось столько дополнительных обстоятельств. Согласилась, потому что почувствовала, что сама этого хочет. Наверное, это была жалость к ребенку, который не заслужил такой боли. Никто не заслужил. И если Насте удастся хоть чем-то скрасить участь Вероники, то она обязана попытаться. А школа другого учителя найдет – благо, выпускников факультета иностранных языков, так и не нашедших высокооплачиваемой работы, пруд пруди.

***

В первый рабочий день семейство снаряжало Настю как в последний путь. Даже Катюша истощила свой гардероб и от души подкинула старшей сестрице новых шмоток. Они уже разыскали полное досье Александра Алексеевича, собрали сплетни и решили, что незамужней Настю обратно не примут. Мать даже намекнула на то, что там для персонала есть комнаты – и как только Настя захомутает дочурку владельца, то может сразу переезжать. Это больше напоминало не смену места работы, а планомерное выселение засидевшейся в девицах Насти в более «рыбное место». Да нет, не напоминало – об этом уже прямо говорили. Настя же только отшучивалась.

На момент ее приезда в дом Вероника была в гимназии. Очень удачно, потому что для начала Насте следовало осмотреться и познакомиться с другими работниками. «Крепостные», как один, хором утверждали, что лучшего места она бы не нашла, но еще не факт, что сама она этому месту подходит. Наташка, по чьей изначальной протекции Настя тут и оказалась, сама вызвалась быть гидом. Она тут работала уборщицей, но ничуть этой должности не стыдилась – а что плохого в том, чтобы девушке из простой семьи и без институтского образования зарабатывать деньги честным трудом? Да еще какие деньги! На зарплате Александр Алексеевич не экономил, предпочитая держать штат из проверенных людей, тем самым дополнительно защищая дочь от лишних стрессов. Некоторые, например, повар Тамарочка и ее муж, работали тут уже больше десяти лет. Все они являли собой своеобразную семью и потому с настороженностью отнеслись к новенькой – Настя почувствовала, что ей необходимо получить одобрение не только от Вероники. Если она не впишется в коллектив, то Александр Алексеевич тут же избавится от раздражающего атмосферу фактора.

Наташка же была простоватой и хамоватой – идеальное сочетание для первого знакомства. С такими не надо подбирать слова и скрывать неловкость, они сами кого угодно заговорят до смерти. Она водила Настю из комнаты в комнату, попутно выкладывая собранные за последние пару лет сплетни. Хозяин был человеком принципиальным – баб в дом не водил, налево, судя по рассказам Наташки, тоже особо не гулял. Но работа – а он занимался оптовой торговлей стройматериалами – требовала слишком много времени. И единственное, что его заботило – благополучие дочери, которой сам он не мог посвятить все свое внимание. Была у мужчины одна невестушка, да сплыла, потому что Вероника ни в каком виде ее видеть не хотела. Но случилось это еще до прихода Наташки в дом, поэтому она сама и не придавала этому событию значения.

О любви отца к дочери кричало буквально все. Просторные комнаты были изящно декорированы, но в каждой что-то напоминало о присутствии ребенка – там игрушки, тут детские книги, даже в библиотеке стоял синтезатор, к которому девочка давно потеряла интерес. Что уж говорить о детской комнате, битком заваленной куклами, роботами и прочей мишурой? А в шикарной гостиной на стенах висели портреты – по большей части самой Вероники, но и ее матери, и групповые фото. Настя остановилась уже на третьем изображении девочки в объятиях незнакомого парня.

– А это кто такой? – Настя поймала паузу, когда Наташка переводила дыхание.

– Так сын же Сан Алексеича. Артём.

– У него есть сын? – этот вопрос прозвучал бессмысленно, как будто Настя удивлялась тому, что ей первым делом не сообщили о таком невероятном факте. – А где он?

– Учится за границей. На Новый год теперь, наверное, только приедет. Ты не смотри на морду смазливую, он, даже когда тут находится, ночевать почти не приходит. Бабник, алкаш, хамло… и бунтарь, как сам Сан Алексеич его называет. Воспитанный же! Нормальных слов не знает.

Настя всмотрелась в последнюю фотографию еще пристальнее. «Морда» и в самом деле смазливая, Наташка не преувеличила. Улыбается с кривым прищуром, челка на глаза падает. Такие лица обычно в рекламе зубной пасты показывают – ни грамма глубины за улыбкой, но зато зубы безупречно белые.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11 
Рейтинг@Mail.ru