Полоса невезения пахнет весной

Оксана Алексеева
Полоса невезения пахнет весной

Это был жесткий, но правильный настрой. Никому нельзя было сейчас расклеиваться. Ник почти бегом зашагал за рюкзаком, остальные потекли к машине в полном молчании. Тишина давила сильнее переживаний, и через три минуты Базука не выдержал:

– Никто не курит? Я бы сейчас начал, хотя в седьмом классе бросил. Хотя кого я спрашиваю? Из вас всех только рыжий и подавал какие-то надежды на приятную компанию.

– Прекрати немедленно! – Вера развернулась к нему, готовая залепить пощечину, если не заткнется. – Прекрати! Не смей говорить о моем близком друге в прошедшем времени!

Но Захару и самому было несладко, он просто пытался отвлечься сам и отвлечь остальных:

– Что, Вер, уже не нравлюсь?

– Не нравишься, – без тени сомнений ответила она и ничуть не покривила душой. – Прошло затмение, сейчас я это четко вижу.

– Какая ты легкомысленная, оказывается… – следующая попытка Базуки пошутить ничем не увенчалась, поскольку он глянул поверх головы девушки и изменился в лице: – Что-то наш смертник вернулся слишком быстро.

К ним действительно шел Николай и нес рюкзак. Еще не дойдя, начал ругаться на всю улицу:

– Замок был приоткрыт, я заглянул! Это не провода, а наушники! – он вытянул из открытой сумки за черный шнур гарнитуру. – Ну я и заглянул дальше! Помятая тетрадь, пачка презервативов и… о боже, что же у нас такое тикало? – он показал всем большие наручные часы с кожаным ремешком.

– О, а я их почти не ношу! – вспомнил Базука. – Отец давно подарил, и они в сумке без дела болтаются.

– Придурок! – завопил на него Ник так громко, что сигнализация в машине позади включилась. – Придурок ты мерзкий! Знаешь, что я пережил?! Да у меня башка взорвалась, когда я наушники разглядел!

– А я-то здесь при чем? – уже улыбаясь от уха до уха, закономерно парировал Базука. – Я, кажется, немного в штаны наделал, когда рюкзак в окно выкидывал.

И возмущение, и облегчение были общими – и потому друзья начали нервно ржать, вспоминая вслух, как перепугались. И хлопать по спине Ника, чтобы быстрее пришел в себя и успокоился. И рюкзак на всякий случай вытрясли прямо на асфальт, ухохатываясь то над ручкой, то над мятым листком.

Смеяться-то они смеялись, пока Андрей сквозь слезы не напомнил:

– Но это не отменяет факта, что кто-то рюкзак взял и туда принес. Машина-то закрыта, на сигналке весь день стояла, то есть разыграл нас какой-то профи. Кто? С какой целью? Ну, кроме той, что у Захара определенно начались бы проблемы за такой розыгрыш, не обнаружь мы рюкзак сами.

На это не нашлось ни единой версии, хотя среди них вроде скопилась достаточная концентрация умников. Но даже самому крутому гению некоторые орехи не по зубам.

Глава 3. Натянуть прогноз на глобус

Целый день Базука доставал Веру на предмет исчезнувшей симпатии. Не поленился и в тот момент, когда они втроем ждали на крыльце Женьку и Николая, задержавшихся в библиотеке.

– Что, реально перестал нравиться? – он открыто смеялся над ее смущением. – Вот прямо сразу? После одной фразы, подобные которой из меня постоянно вырываются?

– Отстань, Захар, честное слово – надоел, – бурчала она и постоянно оглядывалась на дверь университета в ожидании своих друзей, которые запропастились в библиотеке.

– Андрэ, отойди на пару шагов, мне очень надо, – попросил Базука.

Короленко до его причуд не было никакого дела – он его даже не слушал. Но среагировал, когда Вера попросила:

– И правда, Андрей, отойди, пожалуйста, ненадолго. Мне ведь и самой нужно в этом разобраться.

Тот пожал плечами и спустился вниз по лестнице, после чего Вера уставилась на самого неприятного и в то же время самого для нее волнующего члена их команды. Посмотрела внимательно, прищурилась и задумчиво констатировала:

– А, знаешь, действительно отпускает… Вот вижу тебя – ты симпатичный, харизматичный, чего уж отрицать. В кризисные моменты ты один стоишь всех нас вместе взятых. Отсюда-то это помутнение и взялось – реакция психики на череду стрессов.

– Помутнение? – Базука усмехнулся.

– Ну да. Потому что сейчас, когда вокруг ничего не бабахает и нас не пытается убить банда наркодилеров, в тебе сразу становится ничего особенного. Я год была влюблена в Андрея – вот там действительно и сердце трепетало, и в голове невольно совместное будущее вырисовывалось. А как про совместное будущее с тобой подумаю, так аж содрогаюсь.

– При чем тут будущее? – он реально не понимал ход женских мыслей. – Какая разница, что будет потом, если прямо сейчас ты точно не содрогаешься.

– Так я же не могу тебе врать, – Вера улыбнулась увереннее. Оглянулась на Короленко, чтобы убедиться – тот в самом деле стоит достаточно далеко. – Уф, самой даже легче задышалось!

Но Базука искал другие объяснения:

– Или ты наконец-то освоилась, научилась справляться с влиянием. Это неплохо – потом остальных научишь.

Но Вера знала, что в данном случае роль сыграл не магический прорыв. Просто адреналиновое похмелье начало отпускать, сменилось привычным разумным подходом к жизни. Нет, Бойков ей все еще казался привлекательным, даже слишком, но это чувство теперь наблюдалось словно со стороны – невинная скромная девчонка, которая ввинтилась в водоворот событий, свой первый поцелуй пережила с вот таким представителем мужского пола – не худшим представителем, если рассматривать только физиологию. Так и что должна была ощущать невинная скромная девчонка после такой эмоциональной атаки?

Однако сейчас была ее очередь заинтересоваться:

– Слушай, Захар, ты как будто расстроился.

– Да нет, – он скривился. – Мне твои розовые сопли без надобности. Но настроение поднималось, когда ты мне чесала самолюбие своими слащавыми признаниями. Теперь даже не знаю, об кого еще почесаться. А мое настроение – это такая штука, от которой зависит настроение всех окружающих…

– Что и требовалось доказать, – она поставила последнюю точку. – Как был гадом, так им и помрешь. Зато мы с тобой вполне можем общаться без подоплеки.

– Да на хрен ты мне сдалась – с тобой общаться, – Базука, как обычно, напоследок ошарашил дипломатичностью и пошагал к Короленко.

Вера вздохнула. А вообще-то жаль, что он такой, ведь все еще продолжает нравиться, хоть и в разумных пределах. Вот бы можно было переделать человека – взять то же мясо и набор костей, но пересобрать иначе. Эта странная мысль, как она кровавым ножом пересобирает Базуку, а потом делает его в точности таким же, Веру не успела напугать – просто наконец-то пришли ее друзья.

– Я на работу сейчас, – Андрей спешил попрощаться. – Звоните, если что. Захар, мы с тобой вечером увидимся.

– Да, дорогой, буду ждать тебя в фартуке и с ужином наперевес, – скривился Базука. – Сегодня пятница. Может, хоть в клуб сгоняем?

– Гоняй, – разрешил ему сожитель. – А я лучше высплюсь.

– Ну тогда я тоже лучше высплюсь, – смирился Бойков. – Без тебя в клубе меня до смерти заговорят.

Это на самом деле было забавно: что эти двое каким-то образом уживаются в одной квартире. И вроде бы обходятся без взаимного мордобития. Наверное, спасаются тем, что почти не разговаривают.

– А мы ко мне, – ответил за всех шахматистов Женька. – Курсовую будем писать.

– Вы и курсовые втроем пишете?! – ужаснулся Захар. – Темы же разные!

– Темы разные, а структура одна! – вмешался Ник. – Хотя откуда тебе знать о структуре курсовой, выпускник?

Но Базука уже сделал все выводы:

– Я с вас фигею, реально. На дворе пятничная весна, а вы думаете о структуре курсовых на три темы. Народ, вы вообще втыкаете, насколько вы извращенцы?

До этого они еще хотели попросить, чтобы подвез на машине до дома, но после сразу передумали. Лучше прогуляться, чем продолжать слушать его издевательства. Там и распрощались.

Но за курсовую уселся только Женька – накидывать план введения на всех. Ник дожевывал остатки обеда из холодильника, а Вера ходила по комнате и всем напоминала, что она командир разношерстной сборной:

– Нам надо все проанализировать! Ответы к тестам, похоже, спер Иванов с третьего курса – ему грозит отчисление, если снова завалит. Но черт с ними, с тестами. Кто переложил рюкзак и зачем?

– Актуальность выбранной темы… – раздалось со стороны компьютера.

– Хрум-хрум-хрум, – вторило ему с другой стороны.

Вера выслушала все аргументы и обобщила:

– Есть объяснение, и оно очень простое. Базуку многие не любят – кто-то над ним подшутил. Просто так, в качестве мести за что-нибудь. В универе девять из десяти ребят его ненавидят. Остальные уважают, боятся, выслуживаются перед ним и все равно недолюбливают.

– А как тот человек узнал, что мы будем на кафедре? – дожевывая котлету, Николай подтвердил, что все-таки ее слушает.

– Да никак не узнал. Притащил рюкзак на кафедру, и все. А на следующий день Бойкова бы снова таскали к директору и администрации, чтобы объяснял, зачем он это устроил и перепугал людей торчащими проводами. Полицию, возможно, вызвали бы, такие шутки даром не проходят. Это просто совпадение, что мы вечером оказались именно там. Как вам вариант? Всё клеится?

– Клеится, – оторвался и Женька от актуальности темы. – Кроме того, что я перестал верить в совпадения. Но надеюсь, что ты права.

В этот момент в дверь постучали – тихо так, странно постучали. Вера, как единственная стоявшая на ногах, пошла открывать – она давно уже чувствовала себя в этой квартире как у себя дома, хотя в глазок взглянуть не постеснялась. За порогом стоял маленький мальчик с медвежонком в руках и, по всей видимости, до этого именно игрушкой и колотил дверь.

– А Саша выйдет погулять? – спросил ребенок беззаботно, когда перед ним предстала тетя, а за ее спиной знакомый сосед.

– Саша этажом выше живет, – ответил ему Женька из-за плеча Веры. – Ты опять перепутал, Миш.

– А, точно, – малыш хлопнул себя по лбу медвежонком и побежал к лестнице.

 

Вера с улыбкой умиления закрыла дверь. Перед домом целая толпа детворы собирается из многоэтажек, а мамаши сидят по периметру и стерегут церберами, чтобы не выбегали на дорогу. Женька тоже развернулся, тут же забыв о ребенке, но замер от вида Ника. Тот с трудом проглотил то, что недавно жевал, и как-то странно округлил глаза.

Сейчас Вере в нем нравилось все – даже как кривляется. Но и она застыла в ожидании объяснения. И Ник выдавил загробным голосом, от которого сразу стало немного жутковато:

– Перескажи-ка, Вер, свой занудный вчерашний сон, будь добра… Что там было про стучащегося в дверь медведя?

– Какой еще сон? – она начала и осеклась, вдруг тоже покрываясь мурашками и пялясь на дверь. – Бурый медведь… беззлобный и по ошибке пришел… Ребят, вы же понимаете, что это совпадение?

– Понимаем, – тихо ответил ей за обоих Женька. – Если бы мы все еще верили в совпадения. И пока мы это понимаем – расскажи-ка нам, а сегодня что тебе приснилось?

Вера добралась до дивана и упала на него без сил. Ей стало нехорошо – если появится хоть какое-то подтверждение, то больше ей капитаном не быть. И такая суперсила – это вообще ерунда какая-то, особенно когда во сне показывается все не так, как точно произойдет, а лишь намеками.

– Так, сейчас, – она сосредоточенно терла виски. – Да я даже вспомнить толком не могу!

– Попытайся, – надавил Ник, присаживаясь перед ней на корточки.

Ее снова повело навязанной влюбленностью, зато Вера отвлеклась и немного ослабила внутренний нажим. После чего и припомнить стало проще:

– Вроде бы… Вроде бы что-то про машину…

– Как у Базуки? – торопил ее Николай.

– Нет, – Вера была почти уверена. – Красная машина. А в ней сова – пучеглазая такая, пялится жутко. Да, Базука там тоже был! Но он мне в последнее время иногда снится – к счастью, все реже и реже.

– Чушь какая-то, – расстроился следователь и встал. – Просто сон. Базука хоть голый был? А то в твоем сне вообще никакого толка нет.

– Или не чушь, – протянул Женька, сложив на груди руки. – Видите ли, я бы не вспомнил, что мне сегодня снилось, даже если бы от этого зависела моя жизнь. А ты, Ник? Что тебе сегодня снилось? Тоже смазалось через две минуты после пробуждения? Люди не запоминают такое, особенно бред без эмоций. Или Базука там был все-таки голый?

– Да одетый он был! – разозлилась Вера. – Ты намекаешь, что это мой новый дар? Видеть какой-то абсурд, который не расшифруешь, пока он не сбудется?

– Не будем исключать такой возможности, Вер. Теперь я опасаюсь, что и сам все еще заражен.

– Да брось ты уже. Идем актуальность для трех тем выдумывать! – переключила Вера всех на задачу, над решением которой они хотя бы были властны.

Но сама она постоянно возвращалась мысленно к происшествию. Ей тоже хотелось побыстрее узнать ответ: да или нет, одаренная или бездарная, злые духи или порядочность во всем, капитан команды или снова отдавать вымпел Женьке.

И потому она решила позвонить, когда парни уже провожали ее вечером домой:

– Захар, это я. Ты где сейчас?

– Что, уже снова в воздухе переобулась и перевлюбилась? Я за тобой не успеваю.

– Я не о том! Ты с Андреем?

– Нет, решил все-таки сгонять до бара. У меня после знакомства с вами личная жизнь в тугой узел свернулась. Прикинь, я даже на такси еду, чтобы потом за руль выпившим не садиться. О, ваше чистоплюйство заразно? Чего тебе надо-то, если вкратце?

– А, ну хорошо… – Вера и не знала, о чем еще спросить. – В смысле, приятного тебе вечера! А у тебя сегодня, совершенно случайно, вокруг красных машин не было?

– Были, Вер, были, – тяжелым голосом признался он.

– Что?! Красная машина с совой?! – Вера задохнулась.

– С чем, прости?

– Птица такая! Глаза огромные, и пялится на тебя!

– Нет, такого не было. Просто красные машины. Вон одна на перекрестке сейчас проезжает. Представляешь, красных машин ровно столько же, сколько обычно. Сам сижу в желтой, с шашечками, честно-честно. Химик там рядом? Дай лучше ему трубку – я ему сообщу, что тебе надо проверить голову. Вам всем по очереди надо, но сегодня ты победила. Может, подъезжай тоже в бар? Проведу тебе диагностику по знакомству.

– Да ну тебя, я уже почти дома. Ладно, завтра на складе увидимся.

– Ну, как скажешь…

Базука посмеялся и отбросил телефон. До клуба оставалось два квартала. Там он посидел совсем немного – бармен все же начал ему выливать интимные и неинтересные подробности о себе, потому Захар решил вернуться домой. Все равно скука смертная. Но после звонка Веры радар все-таки подключил – невольно, конечно, просто на рефлексах. Два квартала до клуба за ними действительно ехала какая-то красная тачка. И в этом не было ничего примечательного, но когда он возвращался в свою квартиру – уже на другом такси – где-то на повороте сзади снова мелькнуло тем же цветом. И той же маркой, что уже наводило на определенные мысли.

– Андрюха, спишь? – он гаркнул, едва только вошел в квартиру. – Просыпайся, мил друг. Кажется, за мной следят.

– Да кому ты сдался? – сонно пробурчал тот, выходя из спальни.

– Много кому. – Базука, не зажигая света, подошел к окну. – Да хотя бы бывшим сотрудникам Марата. Они в разные стороны разошлись, но почему бы не напакостить нам обоим напоследок? Или не напакостить – договориться о чем-то. Вон он в машине и сидит, думает, о чем же с Базукой и Королем-младшим выгоднее договариваться… Может, Аристоша? У того единственного там мозги водились.

– Ты уверен, что они за нами следят? – Андрей тоже выглянул во двор, где с краю без лишней претенциозности было припарковано красное авто. – В принципе, это вероятно. Мы вообще расслабились. А они ведь на самом деле могут хотеть нас с тобой достать. Номера видел?

– Нет. Возьми бинокль там на полке… Прямо за тобой.

Андрей сразу же нащупал нужное, только протянув руку.

– А на кой хрен тебе бинокль?

– За телками наблюдать, когда совсем скучно.

– И когда я уже устану удивляться? – Короленко вздохнул и посмотрел вниз через бинокль, сразу же оповещая: – Номера замазаны. Внутри вроде один мужик сидит. Смотрит на наши окна… Блин, как он глаза-то пучит, не вывалились бы. Прям как…

– Гребаная сова? – закончил за него Базука. – Дай гляну – может, на рожу узнаю.

Но водитель уловил, что его засекли: он сразу же отпрянул назад, а через пару секунд машина сорвалась с места. Парни переглянулись – теперь точно ясно, что следили именно за ними. Но утешало, что человек был один. Банда Марата, если бы уже заново объединилась, смогла бы выцепить Базуку еще до возвращения в квартиру. Видимо, все-таки сначала хотят о чем-то поговорить. Но на кой черт следить, если все нарушители их жизненных планов, не прячась, каждые выходные бывают на бандитском складе?

– Ты кому звонишь? – Андрей обернулся и увидел, как Захар прикладывает телефон к уху.

– Вере.

– Ты время видел?

– Ты время видел?! – сразу же завопила Вера, как только приняла вызов.

Базука тихо рассмеялся:

– Теперь знаю, что союзы заключаются на небесах. Вы же как долбанное эхо друг друга, – задумался и фальшиво завыл: – Вы э-эхо, вы э-эхо, вы до-олгое эхо…

– Захар! – вернула девушка его в себя криком. – Ты решил посреди ночи мне песни петь?

– А, нет, конечно, – он снова заговорил серьезно. – А почему мне никто не сообщил, что у тебя открылась новая магия? Что это – предвидение?

Несколько секунд тишины, а потом судорожное:

– Ты… ты видел? Сову в машине?..

– Вообще нет. Но через какие-нибудь больные ассоциации – вполне, – признал Захар. – От тебя сейчас требуется только один ответ – я до конца недели доживу?

– Понятия не имею!

– А до лета?

– Да я не знаю!

– Оптимистично. Ладно, пока.

– Захар, подожди, что слу…

Он не стал дослушивать и, закатив глаза, объяснил Андрею:

– Прилипла ко мне, дурочка влюбленная, хрен отдерешь. Покедова, я спать.

К сожалению, Короленко был не слабой девушкой и находился прямо тут, да еще и боксом когда-то занимался. Потому ему все-таки пришлось на вопросы ответить, хотя Базука и сам толком ничего не понимал. Обескуражил только кратким пересказом.

* * *

В конкурсе по обескураженности победил Женька – он всю субботу орал на товарищей, как будто они были виноваты:

– А у меня что?! У меня опять какая-нибудь хрень, которую вообще не распознаешь? Нет, Ник, даже не смей на меня смотреть! Ты мне в прошлый раз чуть руку не сломал своими проверками!

Собрались они у Базуки, на склад теперь ехать никому не хотелось. И там, разумеется, сразу перешли к перемалыванию полученной информации.

– Почему ты не допускаешь мысль, что у тебя ничего нет? – в который раз пыталась успокоить его Вера.

– А ты вообще иди спать! – рявкнул на нее он. – Я теперь главный, пока не доказано обратное! Потому иди спать – и затем ответь мне на вопрос: есть во мне зло или нет?

– Заодно сообщи, сколько бывших шестерок Марата объединились и чего они хотят, – вставил свою просьбу и Базука. – Ну хоть что-нибудь предскажи.

– После пятницы наступит суббота, а после весны – лето! – злобно спрогнозировала Вера.

Даже Андрей от нее не отставал:

– Вер, ну вообще же не факт, что лето наступит для всех нас. Мы их главаря убили! Ты точно не хочешь вздремнуть?

Базука, конечно же, припомнил:

– Почему он каждый раз объединяет нас в одно целое? Ты, убил, Андрейка, ты. Я так маратовской шушере и скажу, когда меня все-таки поймают. И давайте уже потише болтать, а то Спящая Некрасавица вообще не вырубится. Че ты на меня так смотришь, как будто все еще влюбленная? Да пошутил я, пошутил, ты тут после меня и Андрюхи самая красивая, хотя и химик без очков не совсем урод… иди уже спи, почетное четвертое место! Рыжий, вылезай из холодильника, тебя туда не приглашали!

Вера только головой качала. По всеобщему мнению, она теперь обязана дрыхнуть дни напролет – и просыпаться только для того, чтобы выдавать какую-нибудь суперполезную дичь. Вот сегодня ей, например, ничего не приснилось – вернее, ничего из того, что она смогла вспомнить. То есть способность эта включается далеко не всегда. Но друзья – или правильнее их теперь называть параноиками и дешифровщиками тайных знаков – обвинили ее в том, что недостаточно старалась: то ли подушку не той стороной повернула, то ли проснулась на пять минут раньше положенного.

Увещевания, что этот дар не дает ровным счетом никаких надежных подсказок, со временем сработали. Действительно, сложно себе вообразить силу более нелепую, чем та, которая показывает результат только постфактум. Базуку могли три раза пристрелить, восемь раз до смерти запинать, но только пучеглазый водитель свел предсказание с реальностью, не оставив ни единой наводки, что делать и кто виноват.

Глава 4. На дне

Понедельник начался с ритуала, зарожденного всего три дня назад, но уже ставшего незыблемым – Веру спрашивали о сновидениях.

– Да опять ничего особенного! – она начала с тоже традиционного бурчания.

– Но ты это «ничего» помнишь? – прищурился Женька. – Тогда рассказывай.

– Ты приснился. Ничего не делал, ничего не говорил, выглядел как сейчас – в этих же брюках и этой же рубашке. Хотя погоди… – она сосредоточенно нахмурилась. – Не в этой же. Рубашка была зеленая, а не синяя.

Николай рассмеялся:

– Вер, так у него три рубашки, которые он постоянно меняет: синяя, зеленая, синяя, зеленая, а в пятницу – белая. Так универ, собственно, и узнает, когда пора расходиться по домам. Он завтра по своему расписанию в зеленой придет! Ты предсказала то, что тебе любой здесь предскажет.

И Женька тоже был немного разочарован:

– И все? Видимо, что-то про завтрашний день. Что я говорил? Где стоял?

– Больше ничего, – подумав, твердо ответила Вера. – Вообще.

– Этого не может быть! – Женька не сдавался. – В предсказании должна быть хоть какая-то дельная подсказка, как цвет машины, например. Не может же быть подсказкой то, что ты увидишь меня завтра?

Но Вера не была согласна:

– С чего вы придумали, что в каждом моем сне будет важный смысл? Какой смысл заключался в игрушечном медвежонке? Тот сон не предупредил нас ни о какой опасности и ничего не дал, он просто сбылся с искажениями и поперек здравому смыслу.

Друзья вынуждены были остановить споры, чтобы не раздражать недоделанную прорицательницу сильнее. Хотя Женька подумал о том, что и в первом сне был важный смысл: ведь именно после него они узнали о ее способности. Что произошло значимее за последнюю неделю? А после реализации второго сна они выяснили, что банда Марата зачем-то следит за Базукой. Пусть и опосля, но хоть какое-то ничтожное новое знание они получали – значит, должны получить и из завтрашней рубашки, как бы бессмысленно это сейчас ни звучало.

 

После второй пары они встретились с Андреем и Захаром на пятачке третьего этажа – для того же самого допроса и того же ответа, над которым теперь посмеялись еще двое. Но Базука быстро отвлекся на свое:

– Эх, последняя неделька – и свобода!

– В каком смысле? – заинтересовался Ник.

Ей ответил Андрей:

– Назвать преддипломную практику свободой может только Захар Максимович, право слово. Но он имел в виду, что наши пары заканчиваются, весь наш курс рассосется по производствам.

Это Веру немного испугало – все-таки спокойнее знать, что в случае чего на общий сбор уйдет пара минут.

– Вы и в институт приходить не будете? – ужаснулась она.

– Гляди-ка, она уже по мне скучает, – погладил себя неизлечимый идиот по груди. – Будем. Но еще реже, чем обычно. Раз в неделю в лучшем случае. Но для начала же надо еще определиться, где ту самую практику проходить.

– Все уже в сентябре определились, – Короленко просто не мог выносить такого халатного отношения к образованию. – Кроме тебя. Ты и диплом купишь, как покупал до сих пор все курсовые?

– Ну да, найму кого-нибудь, – тот и не думал отрицать, хотя начал с интересом рассматривать всех по очереди. – У меня даже есть кандидатуры. Три второкурсника смогут потянуть диплом одного неподъемного выпускника? Натурой оплату возьмете?

Шахматисты обещали подумать и поплелись на третью пару. В аудитории Ника сразу оттащили девчонки и облепили со всех сторон, не позволяя продохнуть, но к такой ситуации все давно привыкли. Вот одногруппники мужского пола недоумевали недельку-другую, потом хором рыжего ненавидели, а потом гуськом поодиночке потянулись к нему с расспросами, в каком зале качается и чем вообще занимается, что так сильно изменился. Ник с серьезной рожей врал о своих спортивных достижениях, хотя на самом деле он внешне-то почти и не похорошел. Но получил лишнее подтверждение древней мысли: люди видят только то, что хотят видеть, а если чего-то не видят, то придумают и поверят. Вот так, ничуть не подкачавшись, он стал секс-символом даже для тех, кто его силе не поддавался.

Когда шли после пар на выход, жаловался:

– Эх, как же надоела эта фальшивая страсть. Зря я с Надей не продолжил отношения. Ведь она меня до этого всего разглядела, снизошла. Правда, она меня и не слишком ценила, но хоть в той низкой оценке была искренна…

– Это она с тобой не продолжила отношения, – напомнила Вера. – А почему ее на третьей паре не было? Она ж староста, обычно не пропускает.

К ним наперерез шли Захар с Андреем, которые на сегодня тоже закончили. Впятером можно посидеть в кафе и заново подумать о том, что делать с бандитами и стоит ли от тех вообще прятаться. Николай сразу же продолжил предыдущую тему, так ему хотелось найти хоть какие-то способы повысить собственную важность:

– Базука, вот ты непредвзято скажи – мог я с Надей и дальше встречаться? В смысле, без суперсилы. Если уж она один раз смилостивилась, то с ней же был шанс?

– С голыми ягодичками? – вспомнил Бойков. – Нет, без вариантов, ты же ушлепок. Но я могу поинтересоваться, когда ее кувыркну. Обычно девочки становятся сговорчивее после хорошего кувырка. Андрюш, сегодня ночью во дворе на лавочке посидишь? У меня, кажись, свидание.

– Что?! – Ник от ярости залился краской. – Ты встречался с моей бывшей подружкой?! Это же против всех правил! Ты нарушил братский кодекс!

– Пока не нарушил, – утешил его бездушный гад. – Как раз собираюсь. У нее жопендель толстоват и сейчас мне вообще не до нее, но надо же тебя до полной тряски довести. Если не найду никого получше, то ею и отмечу свою последнюю учебную неделю.

– Не смей, козел! – орал на него Николай, как будто не понимал, что над ним просто издеваются. – У меня еще с Надей есть шанс на настоящую любовь, а не навязанную!

Они уже выходили в центральную дверь, когда позади раздались крики. Друзья застопорились, развернулись, как и весь студенческий поток, текущий в том же направлении. Где-то совсем далеко истошно орала какая-то женщина, потому людская волна потекла теперь в сторону шума, чтобы выяснить причину. Минут десять вообще ничего не было понятно – какая-то беготня, крики, потом рядом с Верой притормозила зеленая одногруппница и ненормальным шепотом произнесла:

– Тело нашли… В раздевалке за актовым залом. Кажется, это наша Надя… мне Матвей сказал… а наткнулся кто-то из театралки…

У Веры воздух застрял в горле и начал там больно расширяться. Впрочем, то же происходило и со всеми ее друзьями. Вдали кричали кураторы, чуть ближе и немного спокойнее отдавали распоряжения деканы.

– Вот теперь у тебя появился шанс… – очень неуместно выдавил Базука.

Николай – белый, как стена за ним – замахнулся на него, но тот и сам заткнулся. Кто-то из охраны прикрикнул и на них:

– Сейчас расходимся! Кого надо – вызовут в полицию для дачи показаний. Слухи не разносите, панику не сейте. После воровства в гардеробе несколько камер все-таки установили. Проверят записи, быстро вычислят ублюдка.

Но ноги не слушались, не хотели слушаться команд. Вся пятерка стояла потрясенная, ведь они только что обсуждали в шутку девчонку… которой больше нет. В университете! Разве убийства происходят в университете среди бела дня?!

– Это не я… не я… – Вера с трудом расслышала и не сразу поняла, что эту фразу, как заевшую присказку, повторяет Базука. – Блин, она мне очень нравилась! Вы же слышали, я сам говорил… это не я!

Она подалась к нему:

– Ты чего, Захар? С ума сошел? На тебя никто и не думает!

Но он посмотрел на нее сумасшедшими глазами и продолжил нести бред:

– Не я, Вер, честное слово! Я ее вообще там не видел… Подождите, она несколько месяцев назад в окно выпрыгнуть собиралась… Может, ее родители доконали, и девочка в петлю полезла?

Теперь рядом с ними остановился одногруппник Матвей, который трясся всем телом:

– Театралы говорят, что там крови полно… Кажется, ей горло перерезали… Вы можете представить?

– Она себе сама горло перерезала? – почти с надеждой спросил Базука.

Вера ударила его по губам.

– Прекрати немедленно! От твоего юмора сейчас тошнит!

– Да не юморю я… – он снова перевел взгляд на нее. – Это моя защитная реакция на стресс!

Она сразу сжалилась и захотела его обнять – как бы перекрыть недавний бессердечный удар:

– Ты так расстроился из-за смерти девочки, которую почти не знал?

– Да какое мне до нее дело? – опроверг он лучшие о себе предположения. – Просто камеры с коридора покажут меня. Я с пары сбежал и в каморке той отсиделся – хорошее тихое место. И никого больше я там не видел, ни единой души. Минут за десять до звонка оттуда ушел. Но это не я! Зачем мне вообще убивать именно ее, если бы даже приспичило кого-то прикончить?

Андрей хорошо расслышал каждое слово и жестко ухватил Бойкова за локоть, силой волоча к двери:

– Ногами двигай быстрее, пока они запись не запустили.

Базука был не в себе. Остальные еще некоторое время косились, пытаясь его заподозрить, но не получалось. Бойков – просто ходячий капец, это бесспорно. Но именно он когда-то Надю защитил от насмешек! После того убивать девушку стал бы только маньяк. Интересно, а Захар точно не маньяк?

Он не смог сесть за руль, уступил место Андрею, поскольку руки тряслись. Тот отъехал на несколько кварталов и припарковался возле городского парка, не зная, куда двигаться дальше. Вылетел из машины, упал на колени перед деревом, чтобы отдышаться или преодолеть тошноту. Все вышли на свежий воздух тоже, но остались возле Бойкова, пока тот соображал и озвучивал каждую свою истеричную мысль:

– В квартиру нельзя – она на меня записана. Искать будут у родаков и там… На склад? На складе меня, наверное, и ждут люди Марата. Но почему из всех выбрали именно меня?

Он замолчал, потому рассуждения продолжил Женька:

– Сначала твой рюкзак, теперь это… Ощущение, что им хотелось то ли убрать тебя из университета, то ли окончательно испортить репутацию. Может, посадить?

Теперь и его мысль иссякла, ее пришлось подхватить Вере:

– Но почему именно Захару мстят, а не Андрею? Марата убил он. Хотя… они ведь не знают, что именно он убил, им же вы не докладывали! Подумали на Захара – и так пытаются сжить со свету? Но в любом случае какой-то бред. Ведь проще всего Захара было просто прикончить, а не устраивать эти махинации.

– Спасибо, добрый человек, утешила, – подозреваемый окончательно поник и откинулся спиной на машину, закрыв глаза. – Наверное, опасаются просто прикончить, мой папаша тут полгорода в пыль разнесет, пока не найдет виноватого. Не хотят убивать, а просто посадить? Какие к ним претензии, если я от правосудия прохвачу? Но за рюкзак без бомбы на меня вряд ли бы повесили срок – так, отчислили бы только, ну, может, на учет за злую шутку поставили бы. Тот рюкзак был больше похож на… – он долго подбирал правильное слово: – На привет. Типа «привет, Базука, я здесь. Уже боишься? Нет? Тогда лови труп».

Рейтинг@Mail.ru