Забытый полководец. Генерал армии Попов

Олег Смыслов
Забытый полководец. Генерал армии Попов

«Выдающийся командир»

Меньше двух месяцев краском Попов командовал взводом на Пехотных курсах. 15 октября, после расформирования курсов, его назначили помощником командира взвода Сводной роты 33-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии. Но это не было понижением. Просто Маркиан Михайлович рвался в строй и за неимением свободной должности менее месяца занимал нижестоящую. С 22 ноября он уже командир взвода учебной роты в дивизионной школе 11-й дивизии. Пройдет чуть более года, и его назначат помощником командира учебной роты, а еще через полгода – помощником начальника полковой школы.

Будущий главный маршал бронетанковых войск (1962) П. А. Ротмистров в 1924 г. окончил Военную объединенную школу имени ВЦИК и для прохождения дальнейшей службы был направлен в Ленинград, где стал командиром взвода 31 – го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии. Спустя десятилетия он напишет: «И какова же была моя радость, когда я увидел своего старого сослуживца и друга Маркиана Михайловича Попова. Еще в двадцатых годах нам довелось командовать ротами в одной дивизии. Я знал его как отличного строевого командира, превосходного спортсмена, остроумного и неизменно жизнерадостного человека».

К счастью, Павел Алексеевич сохранил для нас и еще одно ценное воспоминание о том времени их командирской юности: «Попал в роту, укомплектованную в основном красноармейцами приволжских и северных народностей. Командовал ротой бывший офицер старой армии Бурыгин. Это был настоящий военный профессионал. Он предъявлял жесткие требования к боевой подготовке, особенно большое внимание уделял стрелковому делу и штыковому бою, считая, что успех в схватках с врагом прежде всего зависит от того, насколько умело владеет воин доверенным ему оружием – метко ли он стреляет, умеет ли нанести врагу стремительный удар штыком или прикладом.

Однажды командир роты собрал нас, молодых командиров взводов, на стрельбище. Стреляли из винтовки стоя, с колена и лежа. Все выполнили упражнения, но, нужно сказать, не с блестящим результатом.

Бурыгин укоризненно покачал головой и, молча взяв винтовку, вышел на огневой рубеж. Одну за другой он быстро и метко поражал мишени, а закончив стрельбу, встал, отряхнулся и сказал:

– Вот так-то! Раз и навсегда запомните, что уважение красноармейцев, авторитет у них вы можете завоевать только личным примером.

Так мы получили наглядный урок, из которого сделали вывод: чтобы обучать, надо самому все уметь и знать лучше своих подчиненных.

К службе я относился очень серьезно, настойчиво добиваясь выполнения красноармейцами программы боевой и политической подготовки, четкого знания уставов и наставлений. Много уделял внимания ликвидации неграмотности, считая эту работу не только командирской обязанностью, но и долгом коммуниста. Не случайно мой взвод в первый же год стал лучшим в роте, а меня назначили командиром учебного взвода полковой школы, затем – командиром роты».

Возможно, П. А. Ротмистрову повезло больше, чем М. М. Попову, который пришел в дивизию осенью 1922 г., но, как свидетельствуют документы тех лет, «после завершения курсов и прибытии на место прохождения своей службы краском зачастую сталкивался с достаточно недоброжелательным отношением со стороны военспецов». Об этом можно прочитать в статье В. А. Дороничева «Особенности подготовки, прохождения службы и материальное положение красных командиров в начале 20-х годов XX века»: «В массе своей "представители старой школы" игнорировали новоиспеченных офицеров, считали их малоподготовленными для строевой и воспитательной работы с красноармейским составом. О расслоении комсостава можно найти подтверждение в "Тезисах о быте командного, политического, административного и красноармейского состава Красной армии", подготовленных ПУ РВС в мае 1923 г.: "Комсостав не представляет собой единого целого, а делится, в основном, на 2 группы. Это бывшие офицеры старой армии и красные командиры из рабочих и крестьян, кончившие ВУЗы и активные участники Гражданской войны. Первые занимают преимущественно должности высшего и старшего комсостава, краскомы же на 95 % заполняют должности младшего комсостава от командиров отделений до командиров рот. Разность этих групп по социальному происхождению и по подготовке является той причиной, которая вызывает деление комсостава на «краскомов» и не «краскомов». Взаимоотношения их между собой далеко еще неудовлетворительные. Связи между ними вне службы нет никакой, за редким исключением"».

Например, в частях все той же 11-й стрелковой дивизии было «замечено частичное игнорирование краскомов, занимающих низшие командные должности, со стороны высшего командного состава (из бывших офицеров), медленное проведение их по службе, что объясняется тенденциями командиров из бывших офицеров держаться старых традиций и предпочтений к выдвижению на командные должности лиц также из бывших офицеров, считая краскомов малоподготовленными…»

Как подчеркивает В. А. Дороничев, «проведенная проверка показала необходимость определения четкого порядка прохождения службы краскомов. В одной из докладных записок на имя заместителя председателя РВС СССР предлагалось:

"… 1. установить предельные сроки пребывания красных командиров на определенных постах.

2. установить право красным командирам занимать административно-хозяйственные должности и штатные должности при стаже службы помощником командиром роты в течение 1 года.

…4. Для красных командиров, прошедших Гражданскую войну и занимавших должность командира роты и выше, но в настоящий момент пониженных, провести через специальные аттестационные комиссии и направить в высшие стрелковые школы, независимо от того, какие должности они занимали».

Помимо таких вот чисто служебных проблем красные командиры испытывали и крайне тяжелое положение с необеспеченностью жильем, обмундированием, обувью, продовольствием.

Раскрывая эту тему, В. А. Дороничев пишет: «Если старший и высший комадмполитсостав получал сравнительно большие оклады, и несоответствие между вздорожанием жизни и процентной прибавкой не так было заметно, то у среднего и младшего комадмполитсостава оно бросалось в глаза. Как отмечалось в политсводках, это вносило в круг комсостава некоторые отрицательные элементы, такие как "неприязнь, зависть, обиды". Кроме того, определенную часть жалованья командирский состав получал облигациями золотого займа.

Оставшаяся часть жалованья почти целиком уходила на приобретение топлива и оплату коммунальных услуг.

«… 23 рубля в месяц, выплачиваемые взамен топлива, представляют ничтожную сумму, если принять во внимание, что воз дров стоит 200 рублей, а пуд угля – 25 рублей. Кроме того, комсостав в приобретении техники и иных вещей не пользуется льготами, которые предоставлены служащим и работникам гражданских учреждений, имеющим более высокую оплату труда».

Правительство пыталось решить проблемы военнослужащих путем введения военного тарифа и выплаты жалованья по курсу товарного рубля, однако «запаздывания в выдаче жалованья (особенно в провинции), применение в армии особого переводного коэффициента ниже бюджетного индекса Госплана, непрекращающееся вздорожание продуктов» свели все эти улучшения на нет.

Особое место занимал жилищный вопрос. Следует отметить, что большей части комсостава (85 %) приходилось жить на частных квартирах, а оставшаяся часть (15 %) размещалась в бывших офицерских корпусах.

«… Плата за квартиру и коммунальные услуги лишают возможности комадмполитсостав нанимать более или менее приличную квартиру, бывшие офицерские корпуса не приспособлены для жилья. Проживание на частных квартирах, помимо неудобств из-за отдаленности от части, ложится бременем на бюджет комсостава».

Помните знаменитую повесть Бориса Васильева «Офицеры»? Там было так: «Маленькое, тесное полутемное помещение: то ли часть товарного вагона, приспособленного под жилье, то ли выгородка в бараке с отдельным входом. Столик, табуретка, сундук да большая бельевая корзина, в которой спит ребенок.

За столом Люба на кофейной мельнице перемалывает в муку неочищенные ржаные зерна. Изредка покачивает корзину, когда в ней начинает кряхтеть сын.

Открылась дверь, и в клубах морозного пара возник Алексей с непокрытой головой – шлем был надет на котелок, который он бережно прижимал к груди левой рукой. А под правой нес добрую половину железнодорожной шпалы.

– Как живете-можете?

– Дверь закрой.

– Морозище – ужас, – Алексей поставил у входа шпалу, прикрыл дверь, подошел к столу и торжественно водрузил перед Любой накрытый шлемом котелок. – Ну, ничего, угольку обещали подвезти. Перезимуем.

Люба сняла шлем с котелка. И ахнула:

– Суп!

– Борщ, – поправил муж. – Комиссар приказал женам выдать. Ешь, пока горячий.

Люба тут же достала кусочек хлеба, ложку. Начала есть.

– А ты опять без завтрака ушел.

– Опаздывал я. Где наш топор?

– Под сундуком, – Люба вдруг перестала есть. – Алеша, он же с мясом!

– Ну с мясом, – согласился Алексей. – И хорошо, что с мясом. Полезно. Ешь.

– Не буду.

– Ешь, я сказал!

– С мясом женам не полагается.

– Тем, которые кормящие, им полагается, – он подошел, обнял. – Ну ешь, пожалуйста.

– Не могу. Это твоя порция.

– Ванькина! – вдруг заорал Алексей, тут же испуганно примолкнув. – Спишь, Егорка?.. Правильно, во сне только и расти. Иван в тепле, зубрит до посинения, так что нам с ним одна порция на двоих – за глаза.

– Алеша, я не могу.

– Можешь, – жестко сказал он. – Ты нам сына выкормить должна. Парня, понимаешь?

Достал топор, взял шпалу, вышел. Донесся стук топора.

Люба ела борщ с мясом, и слезы капали в котелок».

Все именно так и было…

Осенью 1924-го молодого и перспективного командира направляют на учебу в Москву. Это были знаменитые курсы «Выстрел». 7 октября краском Маркиан Попов был зачислен слушателем, а 9-го курсы были переименованы из Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава РККА им. Коминтерна «Выстрел» в Стрелково-тактические курсы усовершенствования комсостава РККА им. III Коминтерна (КУКС «Выстрел»). По утверждению авторов статьи «Полевая офицерская школа высокого уровня. 180-летняя история курсов "Выстрел"» полковников В. Н. Новака и Ю. Ф. Шлыка, «педагогические новшества, возникшие и утверждавшиеся на курсах, быстро находили свое применение и в остальных военно-учебных заведениях РККА. С целью обмена опытом стал издаваться общеармейский ежемесячный журнал "Выстрел". Уже в первом его номере помимо методической готовилась и научная страничка. В ее публикациях, в частности, тактика (как важный элемент военной науки) объявлялась "цементирующей учебной дисциплиной"». Как подчеркивают кандидат военных наук В. Н. Новак и доктор военных наук Ю. Ф. Шлык, «…курсы, взявшись и за научную деятельность, не увлекались "академичностью" обучения, а давали слушателям необходимые доступные знания, нужные в войсках именно в то время. При этом знания по всем предметам излагались с методическим уклоном, таким образом, командиры в ходе переподготовки сразу учились и преподавать». Далее они пишут: «Основой подготовки слушателей на курсах служил метод "обучая – воспитывай, воспитывая – обучай". Была введена также новая форма занятий – "лабораторная", известная теперь как занятия в специализированных классах. Развивались полевые виды занятий, внедрялись "полевые поездки", особенно прогрессировавший впоследствии так называемый подвижной лагерь – многодневные полевые занятия в постоянном движении. В ходе них в обстановке, приближенной к боевой, отрабатывались все виды боевых действий с практической боевой стрельбой на местности или стрельбой холостыми патронами там, где нельзя было стрелять боевыми. Вводилась боевая стрельба в составе отделения, взвода и роты, которая затем прочно вошла в программы обучения подразделений пехоты РККА (затем Советской армии). Для каждой темы полевого или классного занятия специально разрабатывались программы-задания с подробными рекомендациями для преподавателей. Однако каждое занятие проводилось по-особому. Например, классное – в виде ныне известной самостоятельной работы под руководством преподавателя. Тот же лишь начинал занятие, а далее в рамках отведенного времени обучаемые сами "добывали" знания не только с помощью указанной литературы, но и в так называемых лабораториях (специализированных классах), в каждой из которых находился дежурный консультант-преподаватель.

 

В конце занятия слушатели отчитывались по данной теме своему преподавателю. Таким образом, обучавшие не поучали слушателей, а помогали им учиться».

По окончании школы, а обучение длилось год, М. М. Попов возвращается на прежнюю должность помощника начальника полковой школы 33-го стрелкового полка 11-й дивизии, а 25 февраля 1926 г. его назначают начальником и политруком этой школы.

По свидетельству Антонина Александровича Попова, летом этого года Маркиан Михайлович пригласил всех новоржевцев к себе в гости. «Здесь, собственно, и отметили мое поступление в университет, – рассказывает троюродный брат полководца. – Познакомились с его женой Клавдией Ильиничной, очень милой, общительной, к тому же прекрасной хозяйкой, хотя она была простая работница.

Маркиан, живой, несколько раздавшийся в плечах, был крайне рад этой встрече и от всей души потчевал каждого из нас. Причем, блестя глазами от выпитого, сообщил, что представлен к должности командира батальона. В полку со всеми ровен, без подобострастия к начальству. Время провели весело. Потом он с Клавдией побывал у нас с Леонидом на Съездовской линии, что называется, с ответным визитом».

На самом деле все это произошло на год позже. В ноябре 1926-го Маркиан Попов впервые зарегистрировал свой первый брак с Людмилой Тарасовой, уроженкой Ленинграда. Прожили молодожены недолго, а в апреле 1927-го развелись. История умалчивает, по какой причине, но следующей женой будущего полководца стала Клавдия…

Из автобиографии: «Женат на гражданке Соколовой Клавдии Ильиничне. По происхождению рабочая. Сама до 1929 г. работала на производстве в г. Ленинграде. Ее родственники: брат Борис Соколов – рабочий завода Красный Металлист гор. Ленинград. Сестры (их много) или работают, или, являясь домашними хозяйками, живут в Ленинграде. Родители жены умерли до революции, отец работал на различных предприятиях Ленинграда».

Аттестуя начальника полковой школы М. М. Попова, командир 33-го стрелкового полка осенью 1927 г. писал:

«Очень способен. Энергичен. Дисциплинирован. Требователен. Хорошо подготовлен. В общении корректен. Специальное влечение к строевой службе и тактике. Хороший хозяйственник.

В полку его любят младшие командиры и красноармейцы. Считаю его вполне достойным к продвижению на должность комбата во внеочередном порядке».

А вот что писал командир 33-го стрелкового полка в аттестации за 1926 год: «Будучи начальником школы стрелкового полка, показал себя образцово дисциплинированным, хорошо знающим военное дело как в теории, так и на практике. Обладает твердым характером. Требователен к себе и подчиненным. Исполнителен. Выдержанный партиец. Подлежит выдвижению на должность командира батальона в очередном порядке».

Летом 1928-го состоялась следующая встреча Антонина Александровича с Маркианом Михайловичем при условиях действительно весьма необычных: «Летом сотни студентов ЛГУ были призваны на высшую военную допризывную подготовку в лагеря 33-го стрелкового полка, разместившегося в дачной местности в Дибунах.

На первом построении щеголеватый, подтянутый комбат, обходя строй, вдруг подмигнул мне. Ба! Маркиан! Командиром нашего взвода являлся недалекий малый, но службист Моисеев, которому доставляло истинное удовольствие "поездить на ученых". Ему ничего не стоило положить людей в грязь, в болото ("свинья грязь найдет"). Но однажды дневальный вызывает к комбату. Явился, а тот с упреком – почему не заходишь? За чаем я попытался объяснить, что это нарушение субординации, а заодно рассказал о "художествах" комвзвода Моисеева. Маркиан улыбнулся и заметил: "Сволочь он, конечно, порядочная, а ты намекни ему, что мы родичи". И на вопрос комвзвода, зачем вызывал комбат, я многозначительно ответил: "Да так, просто чайку попить". И что стало? С той поры придирки к студентам – как рукой сняло».

Из аттестации за 1928 год: «Был лучшим командиром батальона в 11 дивизии. Обладает сильной волей, энергией, большими знаниями и опытом и любовью к военному делу. В обстановке разбирается легко и быстро. Решения принимает быстро и грамотно и четко проводит их в жизнь. Политическая подготовка хорошая. Активен в общественно-политической и партийной работе. Пользуется большим авторитетом в полку. Хороший организатор и педагог. В походах вынослив. Должности соответствует».

Из аттестации за 1929 год: «Хороший, способный и грамотный командир батальона. Хороший стрелок и лыжник. Подтверждаются отмеченные ранее положительные качества. Достоин выдвижения на должность помощника по строевой командира полка».

Вскоре на окружных маневрах батальон М. Попова (с октября 1927 г. по ноябрь 1929 г. – командир батальона 33-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии) занял одно из первых мест, а сам комбат получил по приказу Реввоенсовета СССР, подписанному Уншлихтом, назначение преподавателем тактики Ленинградской пехотной школы. В личном деле М. М. Попова в связи с этим сделана следующая запись:

«11.1929—1.1930

Преподаватель тактики

Ленинградская пехотная школа и слушатель курсов преподавателей при курсах усовершенствования командного состава РККА «Выстрел» г. Москва.

РВС СССР № 502—1929 г.».

Однако надо знать Маркиана Михайловича… Он настойчиво рвется в строй и добивается своего. С 1 января 1930 г. его назначают исполняющим обязанности начальника штаба Моторизованного отряда 11-й стрелковой дивизии. После утверждения в должности, весной этого же года, командир дивизии С. А. Туровский подпишет очередную аттестацию на своего подчиненного: «…выдающийся командир. Способный, инициативный и работающий над собой. Хорошо ориентируется в обстановке и быстро реагирует на ее изменения. Несколько горяч. В должности начштаба моторизованного отряда в значительной степени способствовал формированию и организации отряда. На тактических учениях, маневрах и занятиях зарекомендовал себя с хорошей стороны.

Достоин выдвижения на должность командира отдельной части».

Что касается должности начальника штаба моторизованного отряда, то эта ступень в стремительной карьере Маркиана Михайловича оказалась знаковой. Во-первых, два новорожденных механизированных корпуса Красной армии начали свое формирование в 1932 году на базе стрелковых дивизий Ленинградского и Украинского военных округов – 11-й, в которой долгое время проходил службу будущий полководец, и 45-й – в Киеве. Как уточняет Е. Дриг, «обе дивизии содержались по штатам №№ 4/39,41–44 и в 1930 году имели своем составе (помимо трех стрелковых, одного артиллерийского полков и других частей) моторизованный отряд (штат – 12 бронемашин, 51 автомашина, 29 мотоциклов). В 1931 году по штату в мотомехотряд 11-й стрелковой дивизии входили уже 15 танкеток, 12 БА-27, 132 автомашины, 19 мотоциклов». Именно в этом моторизованном отряде начальником штаба и был М. М. Попов. Во-вторых, касаясь своей службы в начале 30-х годов, маршал Г. К. Жуков вспоминал: «… освоение новой техники, особенно ее использование в операциях, не всегда проходило гладко. Мешал недостаточно высокий общеобразовательный уровень многих красноармейцев и командиров, часто бывали аварии, технические неурядицы, не все понимали, как необходимы технические знания, не хватало технических кадров. Нужно было перестраивать старые рода войск, создавать новые войсковые соединения, переучивать пехотных и кавалерийских командиров на авиаторов и танкистов и в то же время поддерживать боевую готовность армии на случай агрессии. Параллельно шла организационная перестройка войск.

Тем не менее новая техника тянула к себе, привлекала новыми возможностями, возбуждала интерес в армейских массах. В печати, по радио, с помощью кино широко пропагандировались военно-технические знания. (…)

Повсюду в частях можно было увидеть сооруженные армейскими комсомольцами щиты и фотовыставки, популяризировавшие технические знания, проводились летучие митинги и собрания о бережном отношении к технике. (…)

Одним словом, призыв партии "Овладеть техникой!" был главным в деятельности… командиров и политработников».

Овладевал техникой и Маркиан Михайлович Попов. Уже тогда ему приходилось впервые заниматься вопросами ведения разведки с использованием первых советских серийных бронеавтомобилей (БА-27) и легких разведывательных танков (танкеток). Это было время, когда технические достижения в области танкостроения в СССР «создали прочные предпосылки к коренному изменению решительных организационных изменений автобронетанковых войск в сторону создания высших механизированных соединений, способных самостоятельно решать задачи, как на поле сражения, так и на всей оперативной глубине современного боевого фронта», – особо подчеркивает Е. Дриг Отсюда очередное и весьма специфическое назначение М. Попова – инспектор по моторизации корпуса военно-учебных заведений Московского военного округа (январь 1932 – апрель 1932 г.). Это уже Москва. Не потому ли в своей книге Антонин Александрович точно укажет: «До 1931 года я и брат встречались с Маркианом Михайловичем то у нас, то у него. Иногда дискутировали на острые политические темы того времени – борьба с троцкизмом, коллективизация, а то и на литературные, в связи с выходом первой части "Тихого Дона". Он был искренне тронут, когда я подарил ему вышедшие в свет пьесы – "Облигацию" и "Дурман" с теплым автографом».

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40 
Рейтинг@Mail.ru