© Николай Яковлевич Надеждин, 2024
ISBN 978-5-0064-4849-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай Надеждин
«Маленькие рассказы о большом успехе»
Есть в этой стране что-то особенное, раз уж именно она дарит миру столь отважных путешественников. Я имею в виду Норвегию. Холодная и, вроде бы, не особенно приветливая страна. Но так кажется лишь со стороны. Стоит взглянуть поближе, и оказывается, что страна-то как раз очень приветливая. И народ чрезвычайно дружелюбный и сердечный.
Правда, мужчины суровы – в том смысле, что необыкновенно мужественны и сильны духом. А женщины поразительно красивы и добры. Норвегия, вообще, страна настоящих людей. Вероятно, по причине северного климата.
Не каждая страна способна произвести на свет Тура Хейердала. Норвегии удалось. Человек получился очень симпатичный, улыбчивый. Добрый, как его матушка. И могучий, как его отец. А еще необыкновенно любознательный, пытливый, целеустремленный…
Очень часто можно услышать сетования на то, что в наше время трудно чувствовать себя мужчиной по причине хронического отсутствия денег. Это, конечно, проблема. Но вот Туру Хейердалу никто ничего не давал просто так. Да он и не просил. Даже отказывался, если предлагали. Сам зарабатывал – и на жизнь, и на свои путешествия. Дорогие, следует заметить, затеи. Но справился же.
Хейердал – образец мужчины. По его примеру можно выстраивать собственную жизнь. Не ошибетесь.
А мне Тур Хейердал напоминает отца (уж простите за это нечаянное откровение). Главного для меня человека, которого я потерял пятнадцать лет назад. И до сих пор тоскую…
Семейство Хейердалов – это огромный клан. Десятки человек! Множество родных, двоюродных, троюродных и сводных братьев и сестер, соответственно, тетки, дядья, племянники, внучатые племянники и так далее.
Дело в том, что Тур Хейердал – отец Тура Хейердала (того самого, о ком наш рассказ), дед Тура Хейердала, прадед Тура Хейердала и прапрадед Тура Хейердала – богатый владелец пивоварни, в начале двадцатого века женился в третий раз. От первого брака у него было трое детей. Но и у матушки Тура (бабушки, прабабушки и прапрабабушки всех прочих Туров) этот брак был тоже не первым и даже не вторым. От первого замужества у нее был один ребенок, от второго – трое. Таким образом, когда «Тур Турович» 6 октября 1914 года появился на свет, в его родительской семье было уже полно детей. И он стал восьмым по счету ребенком, но единственным в последнем браке отца и матери.
Произошло это в небольшом доме в городке Ларвик на юге Норвегии. Этот городок стоит на берегу моря у входа в Осло-фьорд. Что, собственно, и определило морское будущее знаменитого путешественника.
Тур Хейердал-старший был человеком известным и очень уважаемым. Немолодой, богатый, он много и с большим удовольствием путешествовал по Европе. И много времени проводил с младшим сыном. Младшенького очень любила и матушка Хейердала. Понятно же – последний ребенок. Когда он появился на свет, отцу было уже за пятьдесят, а матушка отметила сорокапятилетие. Обычно в таких семьях младшим достается вся любовь большой семьи – в том числе и трогательная забота братьев и сестер.
Его и в самом деле очень любили. Когда он был совсем крошкой, старшие из сводных братьев и сестер уже вылетели из семейного гнезда. Младшие доучивались в школах и университетах. Для родителей Тура он стал последним утешением на старости лет. Для братьев и сестер – объектом заботы и заступничества. Недаром же Тур Хейердал – чтобы не путаться, будем называть этим именем только нашего главного героя – говорил, что у него было очень счастливое детство.
Да, кстати, а почему в семье Хейердалов столько Туров? Это старая норвежская традиция – называть сыновей именами отцов. Говорят, она тянется еще со времен викингов…
Несмотря на обилие братьев и сестер, мальчишка рос, как единственный ребенок. Старшие наезжали лишь время от времени. И матушка, тоскуя по повзрослевшим детишкам, изливала всю любовь и заботу на младшенького. Женщина образованная, биолог по специальности (она получила высшее образование в Англии), матушка увлекалась теорией Чарльза Дарвина и была большой любительницей животных. Помимо того, что она научила Тура читать и писать задолго до школы, матушка привила младшему сыну любовь к биологии.
Отец же, Тур-старший, был владельцем роскошной библиотеки. Эти книги и стали первой школой в жизни Тура-младшего. От отца у Тура на всю жизнь осталось особое отношение к литературе. Он и сам, объездив полсвета, стал писателем. Книги, которые он написал о своих путешествиях, до сих пор остаются в числе мировых бестселлеров.
Когда Тур поступил в местную среднюю школу, родительский дом совсем опустел. И одну из комнат, в которой раньше жили сводные братья, отец отдал в полное распоряжение сына. Дело в том, что мальчик увлекся коллекционированием… животных. И понемногу создал – ни много ни мало – свой собственный зоологический музей. В нем было много всякой всячины – от раковин, собранных Туром и матушкой во время прогулок по берегу моря, до экспонатов, добытых Туром вместе с отцом, когда тот брал сына в путешествие в ближайший лес. Самым эффектным экспонатом было чучело гадюки.
Собственно, этот интерес к животному миру воспитывался специально. Мальчишка ни в чем не знал отказа – хотел велосипед, получал велосипед, хотел парусную лодку, получал лодку. Но чаще всего ему дарили игрушечных зверей, котят, щенков, книги о мире животных, а потом, когда Тур учился в старших классах, энциклопедии и справочники по биологии.
Его личный зоологический музей стал настоящей гордостью Ларвика. В дом к Хейердалом по выходным приходили целыми семьями. Дети рассматривали экспонаты, которые Тур сопровождал аккуратными поясняющими табличками и даже целыми рассказами о представленных в его экспозиции животных. А взрослые в это время чаевничали и вели неторопливые беседы «за жизнь». При этом никто не спрашивал о будущем мальчика. Это было ясно и без лишних разговоров – в семье рос будущий ученый-зоолог.
А потом пришло время, и юный Тур Хейердал поступил в университет Осло – само собой разумеется, на зоологический факультет. Учился он увлеченно и даже страстно. Читал запоем, а когда не хватало университетской библиотеки, отправлялся к старому приятелю отца столичному торговцу вином Бьярне Крепелину. Крепелин славился тем, что был обладателем одной из самых больших частных библиотек в мире. Книгохранилище занимало целый дом. И Крепелин никогда не отказывал Туру в доступе даже к самым редким, раритетным изданием.
Больше всего Тур интересовался животным миром Полинезии. С первого курса его одолевала мысль о том, что человечество слишком заигралось «в цивилизацию», отошло от древних традиций единения с природой, отчего, собственно, и страдает. Животный мир не знает братоубийственных войн, предательства, ненависти. Природа устроена просто и мудро. Животные убивают лишь для того, чтобы прокормиться. И это не жестокость, это сама жизнь. Человек, как венец природы, просто обязан уважать законы природы и учиться у «братьев меньших». Тогда у нас появится шанс прекратить кровопролитные войны и обрести подлинную гармонию…
Полинезия представлялась Туру земным раем, не испорченным цивилизацией миром, в котором живут удивительные животные. Их-то он и решил изучать. И вскоре нашел ученых, которые могли оказать ему содействие. Это были берлинские зоологи Кристина Бонневи и Яльмар Брох, исследующие эволюцию животного мира Полинезии.
Еще в 1932 году, когда Тур лишь готовился к сдаче вступительных экзаменов в университет, он познакомился с очаровательной студенткой экономического факультета Лив Кочерон.
Три с половиной года Тур ухаживал за своей будущей женой. И Лив, конечно же, не могла устоять перед его обаянием. Рыжеволосый, немного нескладный, очень хорошо развитый физически – Тур с детства занимался физкультурой и до глубокой старости находился в прекрасной форме – Хейердал рассказывал девушке обо всем, что его увлекало. И она, бесконечно далекая от экзотического мира морских обитателей Тихого океана, вдруг почувствовала, что сама без ума и от мира животных, и от любимой Туром Полинезии.
Но женщина – существо практичное. Отправиться с любимым в путешествие? Ну, разумеется. Только сначала надо закончить университет и пожениться. А там – хоть на край света.
А Туру уже не сиделось на месте. Скука университетских лекционных залов уже успела ему надоесть. Бесконечные бдения над залитыми формалином экспонатами зоологических лабораторий, заучивание латинских названий животных из академических определителей, сухая и скучная теория… Все это он уже знал. Тур, вообще, обладал энциклопедическими познаниями. И не мог справиться лишь с собственной торопливостью. Ему хотелось по-настоящему заниматься наукой, проводить собственные исследования, путешествовать и исследовать мир.
В 1936 году он еле осилил зимнюю сессию. А потом сказал себе и Лив – все, хватит. Больше не могу…
Тур вел активную переписку с Бонневи и Брохом. Ездил в Берлин, чтобы познакомиться с профессорами зоологии лично и получить от них пояснения по некоторым научным проблемам. Но настоящей причиной этого интереса к берлинским зоологам заключалась в другом. Бонневи и Брох работали над проектом исследования эволюционных изменений замкнутого мира Полинезии. И им нужен был человек, который бы согласился прожить на одном из необитаемых островов Маркизского архипелага несколько лет, чтобы собрать коллекцию животных и привезти ее в Берлин для дальнейшего изучения.
Для Тура это был тот самый шанс, который выпадает лишь раз в жизни. А что, пусть он еще не дипломированный, но уже зоолог, который на голову выше своих сокурсников… В познаниях Хейердала Бонневи и Брох убедились лично. Им очень нравился этот экспансивный юноша, который о Полинезии говорил так, что хотелось бросить все – семью, кафедру, исследования. И отправиться на далекие острова самим.
В конце концов Тур убедил немецких ученых тем, что сообщил – в экспедицию он отправиться не один, а с молодой женой, которая просто мечтает посвятить себя науке. Бонневи и Брох посчитали это свидетельством серьезного подхода Хейердала к будущей экспедиции.
А Тур, вернувшись из Берлина, спросил Лив:
– А не отправиться ли нам на пару лет за экватор? Тропический остров, кокосовые пальмы. Настоящий земной рай…
Лив подумала и ответила:
– Неплохо бы… Только на какие деньги мы туда поедем?
Сдав зимнюю сессию 1936 года, Хейердал оформил академический отпуск сроком на год. В заявлении на имя ректора он написал – «в связи с научно-исследовательской экспедицией на Маркизские острова». После того, как он клятвенно пообещал привезти в Осло специально собранную зоологическую коллекцию, заявление было подписано. Тур тут же выслал в Берлин восторженную телеграмму. Как потом выяснилось, немецкие ученые и не предполагали, что имеют дело с недоучившимся студентом. Кристина Бонневи и Яльмар Брох были абсолютно уверены, что Тур молодой дипломированный ученый – настолько обширны и убедительны были его познания.
И началась подготовка к экспедиции. Весь февраль 1936 года Тур мотался между Осло и Берлином, собирая снаряжение. Съездил к родителям и предупредил, что скоро отправляется в научную экспедицию, представив ее вроде увлекательной и совершенно безопасной прогулки на тропические острова. Попутно сообщил, что намерен жениться. И вскоре приехал в Ларвик еще раз, уже с молодой супругой Лив.
Они и мысли не допускали, что могут расстаться на два года – именно столько должна была продлиться эта экспедиция. Более того, Лив, увлеченная рассказами Тура, мечтала попасть в Полинезию. Себя она представляла ассистентом ученого, выполняющего важную миссию ради науки. Специально проштудировала учебники зоологии и перечитала огромное количество познавательной литературы, посвященной Полинезии.
Они стали мужем и женой за несколько дней до отплытия в Тихий океан.
Это было самое необычное, самое увлекательное свадебное путешествие, которое только можно представить. Капитан парохода, державшего курс на Полинезию, предоставил молодым лучшую каюту. Каждое утро Тур и Лив выходили на палубу, щурились на солнце, потом устраивались на растянутой парусине и загорали. Затем Тур шел на камбуз, привлекаемый аппетитным запахом яичницы. И кок вручал ему две огромные алюминиевые миски, наполненные простой, но необыкновенно вкусной едой. Команда поглядывала на молодых ученых с нескрываемой завистью. Странно, но ни у кого, даже у капитана, человека простого и даже грубоватого нрава, не возникло мысли о том, что женщина на борту корабля – это не к добру. Уж очень спутница рыжеволосого Тура была хороша.
Путь к островам оказался долгим и утомительным. Корабль зашел в Кейптаун, чтобы пополнить запасы воды и угля. Потом была такая же остановка в Австралии. Наконец, они прибыли на место.
Для организации лагеря Тур выбрал совершенно безлюдный остров Фату-Хива. Ближайшее островное поселение в трех милях. Хейердал попросил бросить якорь возле поселка, чтобы познакомиться с аборигенами. Его приняли вполне доброжелательно и пообещали навещать. Хотя, на Фату-Хива от роду никто и никогда не заплывал. Там не было ровным счетом ничего, кроме непроходимого леса, да скромного ручейка, сбегающего с вершины горы.
Высаживались двумя шлюпками. На вторую погрузили ящики со снаряжением. Полдня разгружали багаж. Потом ставили палатку. Вечером капитан попрощался с экспедиционерами и отправился в обратный путь. Следующая встреча была назначена через год – в тот же июньский день, в том же месте…
И началась их райская жизнь. Тур разобрал багаж. Ящики было решено использовать в качестве мебели. Один из них стал рабочим столом. На него Тур установил керосиновую лампу и микроскоп. Другой ящик стал их кухонным столом. Очаг Хейердал соорудил прямо перед палаткой, притащив с берега несколько валунов. Ящики с консервами поставили к задней стенке палатки – чтобы ее не слишком продувало морским ветром.
– Пошли купаться? – предложила Лив, когда основная работа была закончена.
– Пошли, – кивнул Тур.
И они побежали к океану…
Боже мой – океан! Безбрежная стихия, буйство зеленого и голубого цветов. А рыбы, рыбы сколько! Лив с разбегу влетела в теплую воду и поплыла. Она здорово плавала – быстро и очень красиво.
– Тур, ну что же ты!
Хейердал стоял на берегу и смущенно улыбался. Лив поплыла обратно к берегу.
– Что случилось, Тур?
– Ничего… Я просто не умею плавать. Я боюсь воды, – сказал Хейердал.
– Что-о-о?! – лицо Лив вытянулось от изумления.
Это была давняя история. В детстве Тур дважды тонул во время купания. И с тех пор его не подпускали к морю. Так вот и дожил до 22 лет, не умея плавать.
Спустя три дня, благодаря усилиям Лив, он уже с удовольствием плескался на двухметровой глубине. А через месяц плавал, как заправский спортсмен.
Они были на острове совершенно одни. Тур вставал по своему обыкновению в шесть утра. Разводил огонь, ставил котелок, чтобы сварить к завтраку кофе. Потом поднималась и Лив.
После завтрака они бродили по берегу, внимательно всматриваясь в песок. Время от времени Тур нагибался, чтобы поднять какого-нибудь рачка или моллюска. Их он помещал в банку с морской водой, прикрепленную к поясу.
Иногда он углублялся в лес. Иногда плыл к рифу. И не было такого дня, чтобы они с Лив остались без «научного улова».
Впрочем, они не только отлавливали экспонаты своей будущей коллекции, но и просто рыбачили. В багаже Хейердала нашлось место удилищу, мотку лески и крючкам. Непуганая рыба спокойно подходила к самому берегу и клевала на любой вид приманки – на кусочек хлеба, на комочек каши, на какого-нибудь рачка или креветку. Тур и Лив выбирали, какой деликатес они отведают этим вечером.
Не жизнь – сказка. Они упивались этими полубездельными днями, щедрым солнцем, восхитительным океаном. Они были молоды и полны сил. Адам и Ева, единственные люди на всей земле. Кто им был еще нужен?..
Однажды утром, спустя семь месяцев пребывания на Фату-Хива, Тур увидел, что Лив сидит на камне у потухшего очага, читает книгу и рыдает. Он подошел, обнял жену. Заглянул через плечо. Она читала определитель беспозвоночных Тихого океана.
– Тур, – жалобно сказала женщина. – Милый Тур. Мне так не хватает газеты… Пусть вчерашней, пусть очень глупой. Знаешь, где написано про починку керогазов и сдачу квартир в наем… Я умираю, Тур. Я ненавижу этот проклятый остров…
Хейердал молчал.