© Николай Яковлевич Надеждин, 2024
ISBN 978-5-0064-4758-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай Надеждин
«Маленькие рассказы о большом успехе»
Очень неприятно видеть, как большой художник унижается перед властью. Произносит пышные речи, улыбается начальственным шуткам, превозносит своего властителя.
Неприятно это потому, что мы считаем этого человека своим. Мы ему доверяем. Ищем в его творчестве ответы на непростые вопросы. Большой художник должен быть с нами, а не с ними. Иначе он из художника превращается в чиновника…
Киплинг был рядом с властью всегда. В этом смысле он даже не патриот, а ультрапатриот. И это коробило его великих современников. Даже когда Киплинга не стало, проститься с ним не пришёл никто. Ни один писатель. Хотя все знали – Киплинг лучший из поэтов двадцатого столетия.
Потом выяснилось, что он не лгал – ни нам, ни самому себе. Он искренне верил в те ценности, которые проповедовал…
Отношения Киплинга с властью – тема очень непростая. Здесь не только многочисленные звания и награды, к которым, кстати, писатель был равнодушен. Не только высокие гонорары и премии (Нобелевская, куда уж выше). Это ещё и трогательная дружба с королём Великобритании Георгом V. Не показная, не унизительно-подобострастная, а самая что ни на есть человеческая, мужская дружба, которая случается с очень немногими людьми. И это невозможно объяснить ни почестями, ни наградами.
Таким уж он был – великий поэт Джозеф Редьярд Киплинг…
Ясным майским днём 1864 года на берегу озера Редьярд близ Бирмингема под ласковым весенним солнышком веселились молодые люди, отмечающие близкое окончание университетского обучения. Пикник был в самом разгаре – добровольцы жарили на углях свиные рёбрышки, в бокалах играло лёгкое вино, а самые отчаянные, поддавшись мальчишечьему азарту, гоняли по поляне мяч.
К одинокой девушке, сидящей в стареньком шезлонге, в сопровождении приятеля, заметно смущаясь, подошёл коренастый круглолицый юноша в очках.
– Алиса, познакомься, это наш Джон, – сказал заводила и весельчак Джекки, за руку вытаскивая из-за собственной спины упирающегося друга. – Не обращай внимания, он тебя немножко боится.
– Вот ещё! – покраснел юноша. – И ничего я не боюсь…
Он посмотрел на Алису, ещё больше смутился. И, неуверенно протянув руку, сказал:
– Джон Киплинг.
Девушка пожала протянутую руку и ответила:
– Алиса Макдональд… А я вас знаю. Вы художник. Я видела ваши скульптуры на университетской выставке. И они мне очень понравились.
– Правда? – просиял Джон.
– Честное слово! Очень понравились.
– А я вас тоже знаю. Я читал ваши стихи в университетском журнале. И они мне тоже очень понравились…
Спустя полчаса Джекки решил позвать приятеля к столу, чтобы немножко выпить. Но какое там – и Джон, и Алиса словно сквозь землю провалились.
Они гуляли по берегу озера и разговаривали. Их больше не интересовал ни пикник, ни друзья. Они видели и слышали только друг друга.
Прошло всего три месяца, и Джон Локвуд Киплинг стал семейным человеком, а мисс Алиса Макдональд сменила фамилию и стала миссис Киплинг.
Это была очень красивая и гармоничная пара. Алиса постоянно, будто бы и не отрываясь, смотрела на Джона, а Джон – на Алису. Их счастье было таким трогательным, таким… молодым. И когда Джон сообщил родителям жены, что они с Алисой уезжают в Индию, у тех не возникло абсолютно никаких возражений. Рядом с этим серьёзным молодым человеком Алиса была как за каменной стеной.
Осенью того же 1864 года чета Киплингов села на пароход и отбыла к берегам Индии. Джону Киплингу предстояло занять место ректора и профессора школы искусств в Бомбее. Отныне судьба семейной пары была навсегда связана с этой дивной загадочной страной…
Индия и сегодня привлекает огромное количество людей самых разных национальностей. В том же Бомбее, огромном современном мегаполисе, полно постоянно проживающих иностранцев. Некоторые из них сотрудники иностранных компаний, приехавших в Индию по контракту (как Джон Киплинг). Но большинство – обычные люди, очарованные Индией и пожелавшие остаться здесь либо на какое-то время, либо даже навсегда.
Вроде бы бедная страна. Но на самом деле её бедность – это простота, в которой и надлежит жить человеку, чтобы наслаждаться самой жизнью, щедрым солнцем и культурой этого великого древнего народа.
Вскоре Киплинги сняли в Бомбее большой дом и наняли огромное количество слуг.
О колониальном прошлом Индии и индийцы, и англичане говорят мало и неохотно. Считается, что сто лет существования заморской колонии индийцы пережили, как национальную трагедию, не прекращая борьбы за независимость. А англичане всячески притесняли порабощённые народы, эксплуатируя бессловесных крестьян… Но это, мягко говоря, не совсем так. А если говорить прямо – совсем не так.
В колониальном прошлом Индии было много плохого. Но было и много такого, о чём индийцы не забывают до сих пор, уже более полувека проживая в независимой стране. Отношение к собственному прошлому, расцвет искусств, создание национальной промышленности и транспорта – всё это создавалось в годы колониализма.
Джон Киплинг пользовался у местного населения огромным авторитетом. В числе учеников его школы были и дети английских военных и чиновников, и индийцы из зажиточных, знатных семей. Полученные знания они несли дальше в народ, не забывая при этом, кому ими обязаны. А Киплинг-старший долгие годы изучал древнюю культуру Индии, всячески содействовал восстановлению забытых памятников, извлекал из пыльных руин считавшиеся безвозвратно утраченными художественные шедевры.
Об отношении Киплингов к индийцам говорит такой факт. Первое, что они сделали по приезду в Бомбей, так это занялись изучением индийского языка. Они в совершенстве овладели хиндустани, свободно на нём говорили, а Алиса Киплинг – даже писала рассказы и стихи.
30 декабря 1865 года в семье Киплингов родился первенец – мальчик, которого назвали… Редьярдом. Да, да, в память о том озере близ Бирмингема, где Джон и Алиса познакомились. А чтобы имя не выглядело слишком уж оригинально, малыш по английской традиции получил ещё одно – Джозеф, в честь деда по отцовской линии. Если быть точным, то дело обстояло ровно наоборот – мальчика звали Джозеф Редьярд. Но первое имя не прижилось. И будущий писатель и поэт всю жизнь откликался на «Редьярд».
Спустя год в семье Киплингов появился второй ребёнок, младшая сестра Редьярда, которую назвали Трикс. На самом деле её назвали в честь матери Алисой, имя Трикс было ласковой домашней кличкой. Во взрослой жизни брат и сестра были не особенно близки, но поддерживали тёплые родственные отношения. Их несколько развело отрочество – они воспитывались не в самом лучшем пансионе Англии и думали, скорее, о собственном выживании, чем о заботах друг друга. Но в раннем детстве в Бомбее они воспитывались бок о бок и в совершенно равных условиях, которые можно назвать идеальными…
Когда-то Редьярд Киплинг сказал: «Индия – такое место, в котором не следует воспринимать все слишком серьезно, за исключением, конечно, полуденного солнца». Его детство было сплошной игрой. Окружённые заботой взрослых и не знающие абсолютно никаких барьеров, Редьярд и Трикс могли делать, что угодно. И это были истинно индийские традиции – до 6 лет ребёнок рос в обстановки полной вольницы. А потом… появлялись обязанности.
В истории Индии Джон Киплинг остался, как выдающийся скульптор, специалист по местному искусству и автор книги, написанной совместно с его великим сыном… Но всё это будет позже. А пока молодой профессор с увлечением исследовал древние артефакты, которые в изобилии подбрасывали ему археологи, систематизировал и копировал эти предметы, учил молодёжь умению наслаждаться произведениями древних, ибо, не умея ценить красоту, сам красоты никогда не создашь.
Он был очень занятым человеком. И на сына, которого очень любил, по-настоящему обратил внимание много лет спустя, получив из Англии тетрадь его стихов и рассказов.
Так случается со многими – отец напряжённо работает, стараясь обеспечить семью. Он делает своё дело, увлечённо, настойчиво. А близким кажется, что он полностью погружен в свои заботы. И родных не то чтобы не любит, не замечает…
Юная Алиса Киплинг имела полное право обидеться на мужа. Но она и сама так глубоко вникла в индийскую культуру и так была занята своими стихами, что у неё попросту не было времени на эти пустяки.
Если внимательно присмотреться, то окажется, что основная причина семейных размолвок – безделье. Нечем людям заняться, они начинают разглядывать тех, кто рядом – пристально, словно сквозь лупу, стараясь не пропустить ни одного недостатка. А потом начинают мучить друг друга.
Может, в том и есть секрет семейного счастья четы Киплингов, что они были крайне увлечёнными, занятыми людьми?
Они в своей Индии жили вовсе не безвыездно. Отец да, он трудился без отпусков. А матушка Алиса имела возможность вместе с детишками навещать старую Англию, что и делала практически ежегодно в период летней жары. Отец в это время уезжал в Гималаи – в Симл, где была летняя резиденция вице-короля Индии. Сюда в Симл съезжалась вся колонистская элита. В предгорьях было прохладней, чем на равнинах. К тому же появлялась возможность пообщаться с сильными мира сего, показать себя и даже что-то выпросить – для пользы дела или для себя лично.
А матушка Алиса поднималась на борт очередного торгового суда и отбывала в Англию, где гостила по полтора или два месяца у родственников.
Следует заметить, что родители Алисы были крайне недовольны воспитанием маленького Редьярда. Избалованный донельзя, он тут же устраивал в доме стариков невозможный тарарам.
Пока Макдональды степенно дегустировали тончайший ароматный чай, привезённый дочкой из Индии, маленький Редьярд – а ему тогда было всего три года – перевернул в доме всю мебель, а потом явился в гостиную с грозным криком:
– Все прочь с дороги! Сердитый Радди идёт!
И смех, и грех… К слову – эту смесь весёлого хулиганства и английской чопорности, демократичности и викторианской условности Редьярд Киплинг сохранил на всю жизнь. То есть он до глубокой старости оставался избалованным мальчишкой, соблюдающим, тем не менее, заповеди пуританского воспитания.
В книге «Кое-что о себе для моих друзей, знакомых и незнакомых» Редьярд Киплинг писал: «Расскажите мне о первых шести годах жизни ребенка, и я расскажу вам все остальное». Для наблюдательного человека, не говоря уже о профессиональных педагогах, эти слова не преувеличение, а самая что ни на есть истина. Первые шесть лет жизни малыша предопределяют всю дальнейшую судьбу. Многое может измениться, но основа останется. И дурак никогда не поумнеет, а вундеркинд не поглупеет. Щедрый не станет скупым, жестокий – добрым. И талантливый не превратиться в бездаря, это исключено…
Огромное количество слуг-индийцев, окружавшее маленького Редьярда, друзья среди местных мальчишек, особое отношение к индийцам отца и матери – всё это сформировало характер будущего писателя Киплинга. Говорить он начал одновременно и на английском, и на хинудстани. И индийский язык знал до глубокой старости, не позабыл и не разучился свободно на нём говорить.
К обслуге он относился, как обычно относятся «барчуки» – с некоторым пренебрежением и… уважением. Вот такая необычная смесь. Пока его одевали, он мог покрикивать или вырываться из рук темнокожего слуги. Но когда садовник принимался рассказывать индийскую сказку, Редьярд садился у его усталых ног и, раскрыв рот, внимательно слушал. И потом в благодарность мог обнять, словно собственного деда.
Редьярду шёл шестой год. По принятым в колониях обычаям его полагалось отправить на родину – в какой-нибудь пансион. Здесь мальчику предстояло получить начальное образование, чтобы потом поступить в колледж.
Перед Алисой Киплинг встал выбор – отправить сына и дочь (Трикс решили не отрывать от брата и отдать на воспитание на год раньше, чем было положено) к своим родителям, в школу-интернат, либо подыскать закрытый частный пансион. Но говорить с родителями Алиса не хотела – ей было ясно, что они Редьярда не возьмут (позже выяснилось, что она ошибалась). Школа-интернат? Но Радди ещё совсем малыш. Ему нужна материнская забота, дать которую может только хозяйка частного пансиона…
В 1871 году Алиса Киплинг собрала детишек и снова поднялась на борт судна, отплывающего в Ливерпуль. С берега махал рукой отец Джон Киплинг, смахивавший непрошенную слезу. А дети носились по палубе. Им было невдомёк, что ждёт их впереди.
А впереди было очень тяжёлое время, которое взрослый Киплинг называл… проклятым.
Они прибыли в город Саутси. И миссис Киплинг отправилась по адресу, который нашла ещё в Бомбее, просматривая английские газеты. С хозяйкой пансиона Розой Холлоуэй она состояла в длительной переписке. Были оговорены положительно все детали, включая содержание детей, их питание и начальное обучение.
С виду миссис Холлоуэй внушала полное доверие. Кто же знал, что она… форменная скотина?
Вспоминая шесть лет, прожитых в частном пансионе, Киплинг писал, что «с удовольствием сжёг бы дом Хэллоуэев, а пепелище посыпал бы солью». Это писал не мальчик, а шестидесятилетний мужчина. Как же велика была обида этого человека. И каким монстром оказалась Роза Хэллоуэй.
Издевательства над мальчиком доставляли ей особое удовольствие. Именно над Редьярдом, поскольку Трикс приходилось полегче. Вечно недоедающий – Роза наказывала малыша за каждую провинность, лишая обедов и ужинов – Редьярд был ежедневно и жестоко бит. Любое ослушание, невнимательность, недостаточная почтительность тут же карались. На мальчике не было живого места.
Мать постоянно высылала из Индии огромные посылки с лакомствами, одеждой и книгами. Редьярд получал только часть одежды и книги. Впрочем, читать ему запрещалось. И Редьярд читал украдкой, ночами, при свете свечного огрызка. Этим он здорово посадил зрение, заработав на всю жизнь тяжёлую близорукость.
Жаловался ли он матери? Да. Но Роза перехватывала письма и, в бешенстве, устраивала жестокую порку. И мальчик отчаялся.
Он тяжело, до сердечной боли ненавидел эту женщину и её бесхарактерного мужа. Отдохновение наступало лишь по редким выходным, когда Редьярд с сестрой уезжали к дядюшке. Но это было слишком нечасто, чтобы отвлечь Редьярда от мрачных мыслей и постоянного чувства тревоги.
Раз или два в месяц Роза Хэллоуэй выдворяла маленьких Киплингов из своего дома. За детьми приезжал экипаж, который увозил их в Лондон – в семью художника Эдуарда Берн-Джонса, двоюродного брата Алисы Киплинг.
Поначалу маленький Радди взахлёб рассказывал дяде Эдуарду о зверствах мадам Розы. И тот пару раз пытался поговорить с миссис Хэлоуэй. Но та так убедительно оправдывалась, сваливая всё на буйную фантазию ребёнка и на его нежелание постигать азы грамматики, что в конце концов Берн-Джонс поверил ей, а не племяннику. И Редьярд жаловаться перестал – зачем, если не помогает? Он же был не только одиноким и постоянно избиваемым малышом. Он был ещё и гордым мальчиком, в жилах которого текла кровь английского аристократа…
И всё же удивительно, как были заняты взрослые, чтобы не замечать следов побоев на теле мальчика, его слёзы и подавленное настроение. Оба деда Редьярда и по отцовской, и по материнской линии были священниками, служителями методистской церкви. Оба навещали мальчика в пансионе. И оба ничего не заметили.
А положение было не просто серьёзным, а очень серьёзным. Мальчик находился на грани тяжёлой болезни. Он посещал начальную школу в Саутси, учителя которой заметили, что Редьярд… стремительно теряет зрение. Он слепнет!
Не Роза Хэллоуэй, а школьный учитель написал в Бомбей. Письмо было недвусмысленным – приезжайте и спасайте своего мальчика. Именно так – спасайте.