Был такой случай…

Николай Александрович Мальцев
Был такой случай…

Понедельник

В начале восьмидесятых, в воскресение вечером, я возвращался домой через пустырь, на котором уже лет десять безуспешно возводился дворец культуры. Был разгар лета, и солнце, несмотря на позднее время, едва приблизилось к горизонту.

Внезапно калитка одного из домов, граничащих с пустырём, распахнулась, и в ней показались два мужика. Вид они имели заспанный и лохматый. Встав лицом к заходящему солнцу, друзья о чём-то заспорили, размахивая руками. А увидев меня, радостно закричали:

– Земляк! Подойди!

Я подошёл и был поприветствован дружеским пожатием рук. Затем, обдавая меня перегаром, один спросил:

– Слушай, сейчас воскресенье вечер или понедельник утро?

– Воскресенье вечер, – ответил я.

– Я говорил! – радостно воскликнул мужик. А второй недоверчиво протянул:

– Да нет, понедельник утро…

– Какое утро, когда солнце на западе? – упорствовал я.

– На западе? – удивился тот, с подозрением созерцая закат.

– Во, на западе! – радостно откликнулся его собутыльник. – Ещё вся ночь впереди!

– Ну, – вздохнул спорщик, – пошли допивать, раз на западе. Это хорошо, что на западе…

И мужики потащились обратно в калитку. Первый из них что-то радостно восклицал, а второй, соглашаясь с ним, всё-таки с недоверьем косился на солнышко.

На другой день, в понедельник утром, я снова шёл через тот же пустырь, но уже на работу. Те же два мужика, ещё лохмаче и заспанней, стояли на том же месте и снова спорили. Увидев меня, издалека закричали:

– Земляк! Сейчас воскресенье вечер или понедельник утро?

– Понедельник утро! – радостно сообщил я и приготовился вновь объясняться насчёт сторон света. Но этого не потребовалось. Мне поверили сразу. Второй мужик просто мрачно вздохнул, а первый с досадой промолвил:

– Некстати…

Солист

Этот случай рассказал мне один знакомый, много лет живший на Северном Кавказе. Работал он в отделе культуры республиканского центра и был очевидцем этой истории.

Как-то раз, на ежегодный конкурс самодеятельности, приехал коллектив из далёкого горного аула. Он исполнял народные песни в традиционной манере, которая в общих чертах заключалась в речитативе солиста, обычно наиболее уважаемого и пожилого, и многоголосом припеве хора по окончании каждой фразы. Солист был волен импровизировать как угодно. Обычно темой выбиралось что-нибудь героическое.

К примеру, почтенный аксакал громко произносил нараспев:

– Вахтанг, наш земляк, воевал с врагами во время войны!

Два-три десятка бравых хористов с серьёзными лицами у него за спиной дружно тянули мелодичный припев:

– О-о-о-о-о…

Солист продолжал:

– Одним выстрелом он убивал трёх врагов!

Хор подхватывал:

– О-о-о-о-о…

– Самый главный из генералов лично жал ему руку!

– О-о-о-о-о…

И так далее.

И вот этот хор приехал в республиканский центр. Как на грех, солист оказался в городе в первый раз за свою немалую жизнь.

Город поразил аксакала. Он целый день наслаждался его парками и бульварами, но больше всего его впечатлило мороженое. Прежде он ничего такого не пробовал, и теперь просто не мог оторваться от лакомства. Спутники осторожно ему намекали, что в таких количествах сей дивный щербет не едят, но всё было тщетно. Наутро, в день выступления, солист проснулся без голоса. Однако, преисполненный чувством долга, никому ничего не сказал.

И вот – коллектив на сцене. Огромный зал готов насладиться традиционным пением горцев. Солидные усачи в национальных костюмах стоят в три ряда. Перед ними – уважаемый аксакал. Он-то надеялся, что голос к выступлению возвратится. Однако попытка исполнить речитатив о герое-односельчанине вылилась лишь в сипенье и кашель, многократно усиленные микрофоном.

Зал замер. Хор замер. Солист прокашлялся – и продолжил.

Из мощных колонок раздался шипящий писк:

– Чёрт бы побрал это ваше мороженое!

– О-о-о-о-о… – дружно и весело подхватили хористы, не вникая в смысл фразы и радуясь, что их аксакал хоть что-то запел.

– Никогда больше в жизни не буду есть это ваше мороженое! – продолжил сипло ругаться солист.

– О-о-о-о-о… – поддержал его хор.

– И кто его только придумал, это мороженое!

– О-о-о-о-о…

Не знаю, какое место на конкурсе занял тот коллектив, но публика пребывала в восторге. Правда, на бис аксакала не вызывали – видимо, пожалели его простуженную гортань.

Спор на еду

Ребята на факультете физвоспитания были все здоровенные, как на подбор. И покушать любили весьма соответственно. Только в студенческие времена, на стипендию да нечастые переводы из дома, разгуляться было особенно не с чего. А если в тебе два метра роста и без малого центнер мышечной массы? А когда тренировка за тренировкой? В общем, кушать ребятам хотелось всегда.

Больше всех скучал по обильной трапезе Ваня. Был он парнем простым, очень большим и отчаянно сильным. Достаточно будет сказать, что на велотреке одну за другой сломал на старте педали у трёх велосипедов, давя на них сразу от всей души. В общем, обычные комплексные обеды исчезали в Ванятке мгновенно и без следа, а на булки и пирожки денег хронически не хватало.

И вот однажды ребята принялись рассуждать: а сколько же Ване нужно, чтобы наесться? Заспорили. Сам Ванюша в рассуждениях не участвовал, просто слушал и улыбался. А когда друзья решили на деле попробовать, сколько Ваня сумеет съесть, аж засмеялся. В общем, поспорили студенты «на всё меню», то есть на полный список всего, что в меню столовой было прописано. А по тем временам составляло оно список довольно солидный: по три – четыре первых и вторых, штук пять салатиков, чай, компот, какао, кисель, булочки, пирожки… В общем, накормить полным меню можно было не меньше пяти человек.

Спорщики разделились. Большинство почему-то считало, что Ваня не справится. Ставкой в споре был ящик пива. Ударили по рукам, и после занятий толпа студентов человек в пятьдесят завалилась в столовую.

Чтобы уставить все взятые на спор блюда, пришлось сдвинуть два столика вместе. Ваня солидно уселся за трапезу, а вокруг волновалась студенческая толпа. И не только студенческая – посетители, повара, судомойки побросали свои занятия и тоже кинулись посмотреть представление. Глядя на изобилие столовской еды, даже те, кто вначале ставил на Ваню, засомневались. И только сам виновник события попросил себе хлебушка, спокойно взял в руки ложку, вздохнул, улыбнулся и приступил…

Публика замерла в ожидании. Если вначале кто-то пытался Ваню подбадривать, то после порции макарон все замолчали и смотрели на едока уже с опасением. А он не спеша очищал тарелки одну за другой и в обморок падать не собирался. Вот, наконец, со вторыми блюдами было покончено. Ванюша вздохнул и расстегнул ремешок на брюках. Зрители зашептались. Однако третьи блюда, вместе с выпечкой, тоже быстро исчезли.

Прикончив меню, Ваня откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и закрыл глаза. Лицо его раскраснелось, дыхание стало немного тяжёлым. Друзья – и те, кто спор выиграл, и кто его проиграл – не на шутку встревожились и принялись его тормошить:

– Ваня! Ваня! Ты как себя чувствуешь? Тебе плохо?

Ваня открыл глаза, улыбнулся и тихо сказал:

– Ребята… Возьмите мне ещё манной каши!..

Концерт группы Битлз

В середине семидесятых годов, когда я ещё был студентом, мы работали в стройотряде в заволжских степях. Стройотряд – это было такое студенческое движение, когда молодёжь, собравшись в бригаду, под присмотром преподавателей и вождей комсомола вместо летних каникул отправлялась работать на благо народного хозяйства. Чаще всего на стройку, откуда и появилось название. Было весело, не особенно тяжело, иногда удавалось даже подзаработать.

В тот раз нас поселили в здании сельской школы – одноэтажном домишке, с коридором во всю длину и несколькими классными комнатами по одной его стороне. С другой стороны широкие окна открывали обзор на деревню, лежавшую немного пониже школы.

В этом вот коридоре, возле самого входа с улицы, экраном от двери, мы поставили взятый на прокат телевизор. А под ним, на старенькой табуретке, примостили магнитофон.

В субботу был сокращённый рабочий день. После обеда, выходя из столовой, народ не спешил в общежитие. В предвкушении выходного так приятно было пройтись по деревне, подышать свежим воздухом, заглянуть в магазин… Когда мы с товарищем подходили к школе, впереди нас, шагах в тридцати, маячил только один человек. Да ещё кто-то двое сидели у телевизора – это было видно через окно.

Вдруг тот, что шёл впереди, перешёл на бег и сломя голову бросился к двери. Через пару секунд он тоже появился у телевизора. Ничего пока что не понимая, мы с другом ускорили шаг – и вдруг… Из общежития лились звуки музыки. Битлз!

Сейчас, пожалуй, молодёжь уже не поймёт, чем для нас были такие группы, как Дип Пёрпл, Роллинг Стоунз, и, особенно, Битлз. Это сейчас всё можно скачать в интернете, а тогда по рукам ходили затёртые магнитофонные ленты, которые ещё нужно было достать. А уж увидеть популярную группу по телевизору… В советские времена…

Надо ли говорить, что мы тоже рванули бегом. Влетев в коридор, бросились к телевизору (а стоял он, напомню, так, что от двери экран виден не был) – и замерли. Телевизор был выключен, а ребята сидели возле него потому, что слушали магнитофонную запись.

Первые двое пока не поняли ничего. А тот, что шёл впереди нас, коварно сказал:

– Тоже на концерт прибежали? А вон, смотрите, ещё наши идут…

За окном, на приличном пока расстоянии, приближались вразнобой человек семь или восемь. Музыка им была ещё не слышна, но они, безусловно, заметили, как мы с другом перешли с шага на рысь, и видели через окна, что у телевизора кто-то есть. Мы, не сговариваясь, расселись на стульях и напряжённо впились глазами в пустой экран.

 

Когда ещё трое любителей Битлз ворвались в коридор, мы замерли, стараясь не рассмеяться. Надо было видеть их лица, когда ребята узнали, что телевизор даже не включен! Но вдоволь повеселиться времени не было – к общежитию резвой трусцой приближалась очередная группа студентов.

Дальше всё шло по шаблону. Забегают, заглядывают в экран. Они ошарашены, мы дружно ржём – и тут же делаем умные лица, поскольку к школе бегут ещё несколько человек. Заметьте, от телевизора никто не уходит. Толпа у экрана растёт, и тех, кто ещё на улице, это всё больше волнует.

В отряде нас было сорок два человека. Самый последний возвращался из столовой один.

Ждали его с замиранием сердца…

В оформлении обложки использован рисунок автора на тему картины Василия Григорьевича Перова «Охотники на привале».

Рейтинг@Mail.ru