Был такой случай…

Николай Александрович Мальцев
Был такой случай…

Самогонка

Один мой знакомый рассказывал такую историю.

В те достопамятные времена, когда вся страна активно боролась с пьянством, под корень изводя виноградники, он был студентом и жил в общежитии. Борьба за трезвость вообще не особенно впечатлила народ, а студентов – тем более. К тому же наступал Новый Год, и выпить по паре глотков, наплевав на миг на текущую сессию, казалось просто необходимо.

Однако взять эту пару глотков было решительно негде. В магазинах стоял дорогущий коньяк и элитные вина, стоившие по четыре стипендии, а родного сердцу студентов портвейна и двоюродной водки – днём с огнём не найти.

Ребята грустили. И вдруг один из них, выросший в деревне, сделал отрадное предложение:

– Ребята! А давайте самогонки наделаем!

– А как? – оживилась вся комната. – Ты умеешь?

– Сам ни разу не делал, но у меня и мамка, и бабка её постоянно гонят. Без самогона в деревне нельзя! Так что я весь процесс представляю.

Студенты воспрянули духом. Сахар тогда ещё был в свободной продаже, до талонов дело дошло позднее. Достали дрожжей. В вёдрах поставили брагу. Смастерили из огромной кастрюли и таза со снегом простенький аппарат. (Кстати, кому интересно – могу объяснить подробно, но между нами, конечно…)

И вот на столе стоит вожделенная трёхлитровая банка с готовым продуктом! Только на вид напиток не очень… Мутный какой-то. И воняет, как чёрт знает что. А ребята, погорячившись, уже пригласили на праздник соседних девчонок. Ну, нельзя же дам сивухой поить!

Деревенский парнишка и тут нашёлся.

– Самогон надо очистить!

– А как? Ты умеешь?

– Сам ни разу не делал, но у меня и мамка, и бабка чистят сухим молоком!

Пакет молока в комнате завалялся, его и пустили в дело. Встал вопрос, сколько сыпать на трёхлитровую банку?

– Я говорю, сам ни разу не делал… – блекотал деревенский.

– Давайте на глаз… – решил кто-то. И сыпанули на глаз. Щедро. Всё-таки праздник, и девчонки придут!

Тридцать первого декабря, когда предстояло слить очищенный самогон с выпавшей в осадок сивухи, студенты с удивлением обнаружили в банке что-то похожее на кисель, только с молочно-белым оттенком. Не то, что сливать, даже просто налить продукт куда-нибудь в кружку не представлялось возможным. А Новый Год катастрофически приближался.

Но скажите, из какой ситуации студент не найдёт достойного выхода?!

Новый Год состоялся, и запомнился всем на всю жизнь. Самогонку, ставшую подобием киселя, не пили. Её ели ложками. Девчонки ещё и сахаром посыпали. Всем было весело и прикольно.

А портвейн… Может, он и вкусней, и привычней. Но разве он на всю жизнь запомнится!

Телефонный разговор

Восьмой час утра. Люди движутся на работу. В туго набитом автобусе на заднем сидении примостился средних лет мужичок. Коротая неблизкий путь, он достал из кармана мобильник и, улыбаясь в предвкушении приятного разговора, набирает знакомый номер.

– Привет! Ты что, спишь, что ли? Ну, то-то я слышу, голос у тебя как спросонок. А чего спишь? Не на работу сегодня? Ах, на больничном… Ах, простудился… Сколько?! Тридцать восемь и шесть?! Да тебе нужно в постели лежать! Ну да, ты и лежишь… Ну ладно, лечись, отсыпайся, не буду мешать.

Через пару минут он вновь достаёт телефон:

– Слушай, а ты чем там лечишься? Знаешь, простуда – дело такое… А, ну да, раз был у врача… А то вот я от температуры всегда аспирин с мёдом пью! Знаешь, как помогает! Ну да, тебе ли не знать… Ну ладно, лечись, отсыпайся.

Прошло ещё минут пять. Беспокойный мужчинка снова потянул из кармана мобильник.

– Извини, я знаю, ты болеешь лежишь, у меня всего пара слов. Ты Витьку вчера не видал? А, ну да, ты же болеешь. Ну да, не видал. Извини. Ладно, лечись, не буду тебя беспокоить…

Задумчиво отвернувшись к окуну, пассажир помолчал буквально десять секунд. И вдруг лицо его озарилось радостной мыслью. Он снова достал телефон и весело закричал:

– Привет, болящий! А Наташку ты давно не видал?…

Шапка

Стояла поздняя осень. Листья давно облетели, газоны сделались жёлто – бурыми, пару раз вместо нудного дождика уже падал снег. Было мокро и холодно.

Утром я отправился на работу, закутавшись в шарф и надев на голову тёплую шапку. Спускаясь по лестнице, услышал несущийся с верхнего этажа дробный топот – это соседский мальчишка, сорванец лет двенадцати, торопился в школу. Пролетая мимо меня, Петя на ходу поздоровался и, сняв со своей головы вязаную шапчонку, сунул в карман. Что поделаешь – тогда среди пацанов была мода ходить без шапки, а мама наверняка без неё за порог не пускала.

Когда я вышел из подъезда, Петька стоял на асфальте и с понурым видом надевал свою шапку назад. А из распахнутого окна его мама – мудрая женщина! – грозила ему кулаком.

Дальше мальчишка пошёл своей дорогою вдоль газона, и, как только густые кусты скрыли его от бдительной мамы, снова спрятал шапку в карман.

Но мама, видимо, знала все его фокусы. Как только спасительные кусты были пройдены, её крик пронёсся над тихим двором, словно труба архангела:

– Ну-ка шапку надень, паразит!

Петька быстро напялили шапчонку и припустился бегом. Но, завернувши за угол, конечно, снова стащил её с головы.

Тут наши пути разминулись, но, покидая двор, я услышал мощнейший вопль:

– Петька! Вот я тебе!..

Видимо, в этот момент босая голова непокорного Петьки мелькнула где-то между домами…

Почему я не боюсь стоматологов

Когда я ходил в начальную школу, класс во второй или третий, у меня разболелся зуб. Я, конечно, боялся, что меня поведут к врачам с их страшными бормашинами. Кроме того, обычная для человека надежда, что всё само собой образуется, уже тогда меня посетила, и я решил потерпеть недельку – другую в расчёте на русский «авось».

Однако в первый же вечер сестра, которая была на четыре года старше и в четыре раза умнее меня, обратила внимание на мои гримасы за ужином. Пришлось сознаваться…

– Завтра же обязательно сходишь к врачу! – строго сказала сестра, и я обречённо кивнул головой.

В те времена в нашей школе постоянно работал кабинет зубного врача, и никаких проблем не было забежать туда после уроков и даже на переменке. И вот, дождавшись большой перемены, я обречённо двинулся в путь.

Уже в конце коридора меня догнал одноклассник Славка.

– Ты куда?

– Зубы лечить, – солидно ответил я.

– У меня тоже дупло! – радостно вскрикнул Славка. – Я тоже пойду!

Мы отправились вместе.

На подходе к заветному кабинету мужество наше несколько дрогнуло, а когда Славка, первым дошедший до двери и слегка её приоткрывший, выпустил в коридор ужасающий вой бормашины, совсем испарилось. Первым кинулся удирать мой друг. Я, помня о строгом наказе сестры, на секундочку задержался – и кинулся следом за Славкой…

Дома, вопреки всем надеждам, сестра первым делом спросила:

– Ну, как твой зуб? Полечил?

– Нет… – промямлил я, пряча взгляд.

– Почему?!

– Мы со Славкой испугались и убежали…

И вот тут я услышал самую страшную повесть на свете. Сестра рассказала мне очень подробно и образно, как многострадальный мой зуб будет болеть, разрушаться и воспаляться. Как вместе с ним разболятся соседние зубы, дёсны и даже язык. Как я не смогу говорить, есть и пить. И, наконец, как воспалится нерв, и для его удаления челюсть придётся долбить долотом.

Последнее было венцом всей этой симфонии ужасов. Дело в том, что на балконе, в ящике с инструментами, у отца лежало старое долото, ржавое и без ручки. Я живо представил, как это ужасное приспособление впивается в кость!

Сестра, очевидно, увидела, что на этом нужно остановиться. Глотая слёзы, я клятвенно обещал, что завтра непременно пойду к зубному врачу.

– И чтобы один! Без Славки!

– Без Славки…

Назавтра, конечно, мне было немножечко страшно. Но призрак ржавого долота напрочь отрезал путь к отступлению, и я вернулся домой с новенькой пломбой.

С тех самых пор стоматологов я не боюсь. Спасибо сестре – как отрезало.

Кажется, сейчас это называется «нейролингвистическим программированием».

Зелёный цвет

Если хочешь успешно работать, необходимо постоянно учиться. Пожалуй, сие справедливо для каждого. Но у медиков, как, впрочем, и у многих других, регулярное повышение квалификации просто необходимо – без этого могут уволить или урезать зарплату. Вот и учатся доктора не реже, чем раз в пять лет.

Как-то раз, на одном из таких обучений, меня вселили в трёхместную комнату общежития. Один из соседей, пожилой терапевт, собирался уже уезжать. Вторым оказался мой одногруппник, Марк, парень одного со мной возраста, необычного ума и широчайших интересов. Мы быстро сдружились – не в последнюю очередь потому, что оба оказались, скажем так, с небольшим завихрением.

Нам доставляло великое удовольствие по дороге на кафедру и обратно рассуждать на самые отвлечённые, часто философские, темы, обогащая друг друга интересными фактами и идеями. Физика, химия, космология, древняя медицина – о чём только мы не трепались! В группе к нам быстро привыкли, и часто на перерывах вокруг собирались зрители, как на шоу.

Между тем сосед-терапевт уехал, и на место его вселился Фарид, нормальный парень, врач-стоматолог. Познакомились, поужинали и завалились по койкам читать кто чего. Вдруг Марк поднимает голову и задумчиво произносит:

– Коля, я где-то читал, что каждый рецептор глазного дна воспринимает только определённую длину световой волны.

– Не знаю, – признался я.

– Я тоже не очень уверен. Но я ещё помню, что рецепторов для восприятия зелёного цвета нет. Есть для синего, есть для жёлтого. А для зелёного нет.

– Ну и что?

– Но мы же видим зелёный.

– Видим.

– А как?

Мы оба задумались. Фарид как-то насторожился.

 

– Если длина волны желтого спектра укорачивается, то она должна восприниматься уже «синими» рецепторами, иначе промежуток вообще будет не виден, – продолжил Марк.

– Получается, что на зелёный цвет места не остаётся, – согласился я.

– Вот именно! Но мы его видим!

Фарид заскрипел кроватью. А мы продолжали. Минут за десять вспомнили оптику, физиологию, слегка коснулись импрессионизма и химии. И наконец пришли в выводу, который обоих устроил:

– Очевидно, определённый спектр волн раздражает одновременно два вида рецепторов, в результате и возникает ощущение зелёного – смеси жёлтого и синего цвета!

Мы торжественно встали, вышли на середину комнаты и с поклоном пожали друг другу руки. И тут Фарид осторожно спросил:

– Ребята, вы что… Психиатры?

Мы успокоили стоматолога, уверив его, что к психиатрии не имеем ни малейшего отношения, ни как врачи, ни как пациенты. Он успокоился и уткнулся в свой детектив. Но тут Марк снова слегка приподнялся и с интересом спросил:

– Слушай, но, в таком случае, можем ли мы считать объективным существованье зелёного света?!

Как мы ходили за коммунизмом

Эта история приключилась где-то в шестидесятых. Было мне тогда лет, наверное, десять. Возраст, в принципе, никакой, но все мы с друзьями помнили обещание уже покинувшего к тому времени Кремль Никиты Сергеевича Хрущёва, что коммунизм в СССР будет построен к тысяча девятьсот восьмидесятому году. Помнили – и безоговорочно верили. И, конечно же, ждали.

А по радио без конца звучали репортажи о том, что по всей стране перевыполняется план очередной пятилетки. И каждый из нас в душе был уверен, что и план построения коммунизма будет, конечно же, перевыполнен, и ждать осталось недолго.

Как-то раз, в счастливую пору летних каникул, я вышел с утра на улицу и был поражён непривычной обстановкою во дворе. Никто не гонял в футбол, не резался в «чижика», не играл в казаки-разбойники и прочие догонялки. Все ребята, вместе с девчонками, дружной кучей сгрудились возле скамеек и о чём-то возбуждённо переговаривались.

– Что случилось? – спросил я, подбегая к компании.

– А ты ничего не слышал?

– Да что случилось-то?!

– С понедельника у нас – коммунизм!

Конечно, я сразу спросил, откуда это известно. Тот же вопрос занимал очень многих, и ответ на него был потрясающе прост: передавали по радио. Впрочем, не нашлось никого, кто слышал бы это сам.

Однако это было не важно. Сама идея вдруг пришедшего коммунизма так захватила всех, что мы принялись строить предположения, как же будет выглядеть коммунизм в нашем микрорайоне. В основном все чаяния сводились к тому, что теперь конфеты в магазине станут бесплатными, и их можно будет брать, сколько угодно. Два мальчика, что были постарше, занялись разработкой проекта обобществленья мопедов и мотоциклов. Кто-то тут же решил, что коммунизм неотделим от полётов в космос, и все остальные, не так сдвинутые на моторах, принялись развивать эту прекрасную мысль. И тут к нашей компании подошёл ещё один мальчик.

Конечно, мы тут же посвятили его в наши оптимистичные ожидания. Однако удивляться он не желал, а только презрительно фыркнул и авторитетно сказал:

– Да я уже знаю! По радио говорили, и в центре города объявленья висят.

Это придало нашим мыслям более практичное направление.

– Чего мы сидим?! – крикнул Вовка. – Айда в центр, объявленья читать!

А надо сказать, что жили мы на самой окраине, и до центра идти было не менее часа. Денег на автобус ни у кого не нашлось, бесплатно до понедельника кондуктор везти откажется… И поэтому наша толпа оптимистов разделилась на две неравные группы.

Самые отчаянные, в число которых входил и я, отправились в пешую экспедицию через кварталы, населённые враждебными аборигенами. А большая часть кинулась по домам караулить новость у радиоточек.

Сейчас, через столько лет, вы, конечно же, понимаете, что усилия наши были безрезультатны. Потратив полдня на скитанья по городу, мы вернулись домой, так и не найдя заветного объявления. Те, кто сидел по домам, тоже по радио ничего не услышали. А вечером, возвратившись с работы, родители окончательно развеяли нашу мечту. Но до сих пор я помню ту радость, которую мне принёс этот день. Сейчас такой веры в счастливое будущее уже не встретить.

А мальчик, который якобы слышал сам о грядущем коммунизме по радио и взбаламутил нас рассказом об объявлениях в центре города, ходил потом с синяком под глазом…

Рейтинг@Mail.ru