Был такой случай…

Николай Александрович Мальцев
Был такой случай…

Человек, который смеётся

Мужики-работяги скалымили где-то бутылку чистого спирта. Заработали честно, так же честно решили её и распить. В бытовке накрыли стол, покромсали хлеб с колбасой, открыли консервы. Достали стаканчики – два маленьких, водочных, один гранёный, и две чайные чашки. Не ресторан, конечно, посуда вся разная, но ведь это не важно.

Разводить не стали, разлили по первой. Выпили, покурили. Потом по второй. Тут кто-то и говорит:

– Что-то спирт какой-то не крепкий. Мало горло дерёт. Может, уже разведённый?

– А давай подожжём и посмотрим, – предложил кто-то из собутыльников.

Сказано – сделано, плеснули капельку в ложку и подожгли. Горит! Синим, красивым пламенем!

– А знаете, – припомнил один работяга, – гусары раньше пили горящий пунш. Я тоже попробую!

Всем, конечно же, интересно. Тот зажёг свою порцию спирта – а пил он из маленького стаканчика – и навис над ним распахнутым ртом. И вдруг понял, что обожжётся. А отступать-то нельзя – назвался груздём… Тут он сообразил. Накрыл верх стакана губами, пламя сразу погасло – он и выпил спокойно, как гусар в старину.

Все, конечно, в восторге. А один позавидовал.

– Я, – говорит, – так тоже могу!

Спирт свой зажёг – и пьёт…

Но ему досталась широкая чайная чашка, и даже если б он понял, что пламя нужно сразу же погасить, то она всё равно бы в рот ему не полезла. И вот бедолага глотает горящий спирт, тот растекается по губам, а пламя двумя язычками пляшет в углах его рта…

Крик и ругань были ужасные. Обжёгся гусар, правда, не сильно. Но неделю ходил с двумя красными полосами, шедшими от углов рта и загнутыми вверх. А тогда по телевизору шёл как раз сериал «Человек, который смеётся»…

Ожог-то быстро прошёл, а вот прозвище на всю жизнь прилепилось.

Крутая кассета

В те времена, когда DVD ещё не вошло в повседневный быт, его заменяли видеомагнитофоны. Устройства эти вызывали полный восторг неизбалованного населения. Подумать только – они позволяли в любое время насладиться любимым фильмом! И даже больше – посмотреть прямо дома что-то такое, чего по обычному телевизору никогда не покажут… Боевик, например, или крутую фантастику. Благо, на каждом базаре уже процветали прилавки с кассетами на любой мыслимый и немыслимый вкус.

Один из моих близких родственников, тогда уже человек весьма пожилой, купил себе такое устройство и стал настоящим фанатом кинематографа. Каких только фильмов не было у него! И частенько, в выходные или после работы, он приглашал меня к телевизору, и мы смотрели что-то невероятное. Иногда – под кувшинчик с домашним вином.

Как-то раз я был приглашён на просмотр с весьма таинственным видом.

– Слушай, – сказал мне родственник, – я тут купил боевик. А там на плёнке осталось место, и на него дописали… Как его… Да! Ты эротику видел? Пойдём, покажу. Я уже кувшин приготовил.

Мы сели перед экраном, и старик торжественно взял в руки пульт.

Надо сказать, что эти несколько клипов по три-четыре минуты произвели приятное впечатление. В них не было лишнего, никакой анатомии – просто красивые фигуры в лёгких одеждах и тихая музыка. Мне понравилось.

– Теперь буду знать, что такое эротика! – восхищался мой родственник. – Надо ещё спросить на базаре! В воскресенье с утра пойду, ты приходи к обеду!

В назначенный день я пришёл. Старик встретил меня, улыбаясь и предвкушая незабываемое. На журнальном столике стоял кувшинчик и два стакана.

– Я подошёл к торговцу и говорю, – рассказывал мне хозяин, – у тебя, мол, эротика есть? А он отвечает – конечно, есть. Тебе, дед, какую? А что, говорю, она у тебя разная, что ли? Конечно, отвечает он, разная. Есть помягче, а есть пожёстче. Тебе какую? Самую, говорю, крутую, самую жёсткую! Он посмотрел на меня уважительно и вот это вот дал. Сейчас смотреть будем!

Заранее, чтобы не отвлекаться, мы налили стаканчики. И кино началось…

Уже когда родственник рассказал, что купил что-то крутое и жесткое, в мою душу закралась тревога. И самые первые кадры её укрепили. На экране были не стройные фигурки в воздушных одеждах. Там было откровенное порно. Самое крутое и жёсткое.

Я поперхнулся вином. Хозяин медленно опустил свой стакан и замер. Лицо его сделалось каменным, взгляд – остекленевшим и напряжённым.

Так прошло минут пять. Потом старик медленно повернулся ко мне и спросил:

– Может, ну его на фиг?

Я горячо согласился. В тот день мы в десятый раз посмотрели «Конана Варвара».

Продолжение этой истории состоялось через неделю, когда мы пошли на базар возвращать непристойную кассету торговцу. Увидав знакомого старика, тот приветливо улыбнулся и предупредительно полез под прилавок. Но вместо нового заказа на крутую эротику услышал только одно:

– Сынок, ты что, смерти моей захотел?..

Тридцать первого декабря, в трамвае

Это случилось в середине семидесятых, тридцать первого декабря. Вечерело, люди спешили кто домой, а кто уже в гости, и трамвай был битком набит пассажирами. Впрочем, настроение у всех было праздничное, и когда в эту давку затискался слегка подвыпивший гражданин с огромной картонной коробкою на плече, никто как-то даже особенно не ругался. А уж когда из коробки раздался ласкающий слух перезвон стеклянных бутылок, публика даже развеселилась. Поскольку все предвкушали.

Но тут, как на грех, трамвай сильно тряхнуло, и из перекосившейся коробки вылетела бутылка. Раздался звон, кто-то охнул… В вагоне воцарилась гнетущая тишина.

– Водку разбил… – раздался вдруг чей-то расстроенный голос.

Пассажиры сочувственно загомонили. Хозяин коробки попытался нагнуться над погибшей бутылкой, едва не вывалив все остальные, и вдруг бодро воскликнул:

– Да это не водка! Кажись, портвейн!

По трамваю прокатился вздох облегчения.

– Нет, не портвейн, – возразил один из сидящих рядом с разбитой бутылкой попутчиков, старательно глядя под ноги соседей. – Пенится. Наверное, пиво.

Вагон зашумел возбуждённо и радостно. Тут кто-то внезапно воскликнул:

– Граждане! Да это же лимонад!

Трамвай разразился восторженным хохотом. Громче всех смеялся хозяин коробки, мысленно уже распрощавшийся с целой бутылкой водки. Смеялся так, что чуть не уронил и всё остальное.

Год обезьяны

Однажды, в самый канун Нового Года, я пошёл в магазин за бананами. Казалось бы, всё к столу закупили заранее, а про бананы забыли. Ну, я и пошёл.

Как обычно в такие дни, торговый зал был забит покупателями. Я протолкался к фруктовым рядам – и с удивлением обнаружил, что бананов там нет. Яблоки, мандарины, ананасы – пожалуйста, а вот бананов – ни одного. Я удивлённо спросил замученного работника супермаркета:

– А что же, бананов нет?

Он посмотрел на меня несколько удивлённо:

– Все расхватали. Ведь наступающий год – год обезьяны.

Я искренне удивился. Про год обезьяны я, право же, позабыл. Но, в любом случае, чтоб не хватило бананов…

– На складе ещё остались, – поспешно утешил меня консультант. – Подождите, сейчас привезут.

И он указал на двери в дальнем конце торгового зала.

Там уже клубилась толпа. Люди с корзинками возбуждённо ждал заветного лакомства. Я подошёл поближе и прислушался к разговорам.

– Год обезьяны без бананов встречать нельзя…

– Я их вообще не люблю, но по радио говорили…

– А вы слыхали, что нужно надеть?…

– Золотое кольцо-то можно? А то у меня обручальное не снимается…

Тут в дверях показалась тележка с бананами. Толпа кинулась к ней, торопясь и толкаясь, словно и правда состояла из обезьян. Через минуту у кассы стояла очередь с гроздьями жёлтых плодов. Я в свалку сунуться не решился.

Стоящий рядом со мной молодой человек, тоже оставшийся без бананов, покачал головой и мрачно заметил:

– Никогда и не думал, что в нашем городе столько китайцев…

Случай в троллейбусе

Час пик в общественном транспорте семидесятых годов прошедшего, двадцатого, века – это нечто такое, что нужно испытать самому. Впрочем, лучше не надо. Очень мало приятного ехать даже несколько остановок в такой толпе, когда иной раз можно поджать под себя ноги и остаться висеть за счёт плотно прижатых к тебе соседей… И вот, представьте себе, в такой обстановке в троллейбусе сломался кассовый аппарат.

В то время во многих городах уже отказались от кондукторов, а в общественном транспорте появились кассы различных конструкций. В них опускалось нужное количество мелочи, дальше нажимался рычаг – и в ваши руки выползал билет на проезд. Билетики проверялись при выходе или водителем, или особыми контроллёрами, и штраф за бесплатный проезд был достаточно крупным. Поэтому даже в жестокой давке сознательные пассажиры или сами протискивались до кассы, или передавали свои копейки через соседей. И вот касса сломалась…

Деньги она принимала, но билеты не возвращала. Те, кто уже это знал, громко предупреждали пытавшихся оплатить за проезд, но не всегда успевали. Несчастные, потеряв свои четыре копейки, начинали в исступлении дёргать рычаг неисправного аппарата и стучать по нему кулаками, но бесполезно. Железный кондуктор только позвякивал потрохами, но ни денег, ни билетов не отдавал. Наконец кто-то додумался заткнуть приёмную щель смятой бумажкой.

И тут в троллейбус протиснулся молодой человек с безмятежным лицом больного синдромом Дауна. Недуг этот, думаю, всем известен и не нуждается в объяснениях. Спокойно раздвигая толпу, пассажир протолкался к кассе и достал из кармана деньги.

– Касса не работает! – закричали разом пять или шесть голосов.

Молодой человек спокойно протянул деньги к кассе.

– Не работает!!

Тут он увидел бумажку, затыкавшую приёмник для монет. Озабоченно хмыкнув и покачав головой, вынул её и спрятал в карман.

– Не работает!!!

Деньги отправились в кассу. Пассажиры притихли…

 

Юноша нажал на рычаг. Билета не появилось.

Толпа, насколько сумела, подалась в разные стороны, ожидая чего угодно…

Юноша снова спокойно нажал на рычаг. Билета по-прежнему не было.

Пассажиры нервно вздохнули…

Юноша нажал на рычаг в третий раз. Всё так же спокойно, плавно, без рывков и ударов кулаками по кассе. И билет появился…

Касса, представьте себе, заработала, и впредь выдавала билеты бесперебойно. Больной на голову человек спокойно и просто сумел сделать то, чего толпа вроде бы умных не смогла добиться пинками и кулаками!

Чёрный кот

Я шёл по тихой, почти что безлюдной улице. Навстречу мне двигалась пожилая женщина. Подходя к перекрёстку, она вдруг увидела неторопливо шагавшего наперерез кота, абсолютно чёрного.

Не спуская с кота насторожённого взгляда, женщина ускорила шаг. Кот, обеспокоенный странным поведением человека, тоже затрусил побыстрей.

Тогда женщина, стараясь проскочить перекрёсток раньше кота, рванула бегом. Испуганный кот тоже припустил изо всех сил, не меняя при этом своего направления.

Я и ещё пара-тройка прохожих замерли в ожидании…

Через десяток секунд улицу огласил дружный вздох облегчения. Женщина всё же успела перебежать дорогу коту!

Я надеюсь, у него после этого не было неприятностей.

Возраст

Когда я работал в терапевтическом отделении, мы всегда отмечали дни рождения каждого из врачей. Было нас всех человек пять или шесть, и в обеденный перерыв раз в пару месяцев на столе в ординаторской появлялись торт и бутылка шампанского. Всех виновников торжества традиционно поздравляли с семнадцатилетием, поскольку коллектив был в основном не особенно молодой.

Когда мне исполнилось тридцать, я в шутку сказал, что буду теперь считать не прожитые годы, а те, что остались до пенсии. А в шестьдесят дойду до нуля и начну жить по новой. Это понравилось и запомнилось. И через год меня поздравляли с двадцати девятилетием, потом с двадцати восьми…

В один прекрасный момент в наш коллектив влился молоденький врач, недавно окончивший институт. Когда настала пора моего дня рождения, заведующая привычно спросила:

– Так сколько вам исполняется? Двадцать четыре?

– Двадцать три! – серьёзно поправил я.

Молодой коллега изумлённо воззрился на нас и робко спросил:

– Так вы моложе меня… Вы что, вундеркинд?

Курица – оборотень

Кур у нас было десять. Инкубаторские, без комплексов. Даже петух для них не был авторитетом – во время кормления стая хохлаток, бросившись на зерно, могла сбить его с ног и слегка затоптать. Все на одно лицо – рыжие, смелые, жизнерадостные. Однако же и немножечко разные. У одной пробивалось чёрное пёрышко, у другой – золотой ободок вокруг глаз, третья чуть более робкая, иная – наоборот… В общем, в конце концов мы научились их различать.

Жили курочки в старом курятнике, огороженном забором из сетки – рабицы. Днём их пускали пастись во двор, а вечером загоняли на свою территорию. Рыжие хулиганки уходить со двора не хотели, и их возвращали домой, гоняя метлой на длиннющей ручке. Утром, стоило только открыть загон, куры, квохча от восторга и вспархивая над землёй, неслись на зелёную травку.

Но вот, как-то раз, глянув утром в окошко, мы увидали одну из кур, уже разрывавшую во дворе какую-то ямку. Решив, что она просто с вечера спряталась где-то снаружи, мы отпустили пастись остальных. Вечером, как обычно, загнали. Утром рыжая птичка с независимым видом снова гуляла на травке. По небольшому чёрному пятнышку на крыле мы узнали в ней вчерашнюю бестию.

Вечером, загнав стаю в курятник, мы их всех посчитали. Десять штук, одиннадцатый петух. Всё в порядке. А утром наглая птица чуть свет снова клевала что-то уже во дворе.

Я проверил курятник и сетку на предмет каких-нибудь дырок. Ни одной не нашёл. Впрочем, если бы дырка была, то на свободу рванули бы все. Вечером, сосчитавши кур на насестах, я для гарантии обошёл и двор. Спрятаться там было негде! Траву птички лопали, не давая ей подрасти, а под кустами сирени устроили пляж, где осталась лишь перекопанная земля. В штабель досок курица втиснуться не могла, в конуру бы её не пустила собака…

Утром, только проснувшись, мы кинулись посмотреть на двор. Рыжая птица с чёрным пятном на крыле, как ни в чём ни бывало, принимала песчаную ванну.

Это уже граничило с мистикой. Снова и снова проверяли мы двери и стены, искали подкоп и пролом – конечно, безрезультатно. Самое интересное, что девять кур и петух смиренно сидели на жёрдочках, покуда им не давали свободу. А вот десятая… Оставалось только признать, что она обладает магическими способностями.

Конечно, название «оборотень» к данному случаю не совсем подходило, но почему-то мы стали называть эту курицу именно так. Впрочем, во всём, кроме способности проникать сквозь стены, она оставалась обычной. Но уважение к себе вызывала.

Так бы, наверное, и осталась фокусница неразоблачённой, если бы как-то раз я не встал на рассвете. Тут она и попалась. Двери курятника по тёплому времени оставались на ночь открытыми, а оградка из рабицы снизу была дополнена старой кровельной жестью. И вот, к моему изумлению, я увидел, как лист железа начинает вдруг шевелиться, слегка отгибается в сторону – и в узкую щель, что открылась сбоку, протиснулась наша загадочная хохлатка! Беглянка выкарабкалась на волю, и щель мгновенно захлопнулась, не оставив следов. А курица, деловито встряхнувшись, отправилась под сирень.

Я хотел забить в землю колышек и зафиксировать лист, но подумал, что такая умница, как наша курица – оборотень, заслуживает небольшой самоволки. Со двора-то ей всё равно никуда деться, а нашла лазейку только она!

Правда, ограду вокруг двора всё же проверил. А то беда с ними, с умными!

Рейтинг@Mail.ru