Был такой случай…

Николай Александрович Мальцев
Был такой случай…

Контактёрша

В девяностых годах всю страну захлестнула волна интереснейшей информации. Пришельцы, НЛО, полтергейст, барабашки – всё это стало знакомым и близким. И не беда, что никто ничего такого не видел сам – все были абсолютно уверены, что не сегодня, так завтра что-нибудь интересное случится и с ним. На худой конец, с кем-нибудь из знакомых.

В то время у нас в больнице работала санитарка. Средних лет, простоватая, добрая, она со всеми дружила и всем помогала, имея лишь один недостаток. Увы, Людмила (назовём её так) была неравнодушна к вину. Впрочем, ей это мало мешало.

Вот с этой-то милой женщиной и случилось необычное приключение. Отработав ночную смену, утром она ушла из больницы, но до дому не добралась…

Что случилось, никто не знал. За десять минут пути между работой и домом, за десять минут ходьбы по людным местам санитарка исчезла бесследно.

Её искали с милицией. Опросили всех родственников и друзей. Бесполезно. Люда словно бы растворилась. Прошла неделя, и наш небольшой городок уверился окончательно – женщину похитило НЛО. Как раз недавно о таком писали в газетах…

Горожане воспрянули. Наконец-то и тут, у нас, случилось что-то из ряда вон выходящее! Нашлись и свидетели, которые как раз в нужное время видали летающую тарелку, а кто-то даже настаивал, что наблюдал весь процесс похищения. Город бурлил от восторга! Бурлил почти десять дней.

А потом Людмила просто пришла на работу и честно созналась, что встретила старого друга, уехала с ним в деревню и там погрузилась в запой… Её, конечно же, наказали. А когда Люсе стало известно, какую о ней сложили историю, она тяжело вздохнула и молвила:

– Эх, что ж я раньше не знала! Сказала бы, что меня и правда пришельцы похитили! В другой раз буду умнее…

Как я был Дедом Морозом

Когда я работал в районной поликлинике, как-то раз, перед Новым Годом, мы решили создать в коллективе праздничное настроение. Заведующий выпросил у профсоюзного босса костюмы Деда Мороза и внучки Снегурочки, старшая сестра собрала мешочек с подарками – таблетки от кашля, пипетки, мензурки, карандаши… В общем, все постарались. А Дедом Морозом решили назначить меня. Я потребовал во внучки самую симпатичную медсестру, и тридцатого декабря, где-то в районе обеда, мы приступили.

Надо сказать, что в поликлинике было три этажа и шестьдесят кабинетов. Причём работали практически все.

Итак, мы начали с первого этажа, с кабинета номер один. Поздравив толпящихся в коридоре больных, вошли в кабинет, быстро, чтоб не прервать рабочий процесс, пожелали всем всего наилучшего и подарили по таблеточке аспирина. На всё про всё, по расчётам, хватало пары минут. Ан не тут-то было…

Я совершенно не ожидал, что в кабинете номер один, на процедурном столе, в одном из аптечных флаконов с надписью «перекись водорода» окажется спирт. Отказаться, конечно же, мы сочли не тактичным, и вместе с внучкой Снегуркой отметили наступающий праздник маленькими глоточками.

Это придало нам новых сил и веселья. Во втором кабинете спирт оказался на полочке за стопкой каких-то бумаг…

Не подумайте, что все медработники непременные пьяницы. Просто день был такой, все ждали праздника, волшебства, а тут вдруг нежданно, незванно в кабинет заявляются Дед Мороз и Снегурочка! В общем, пока добрались до шестидесятого кабинета, мы успели попробовать, кроме спирта: водку, коньяк, шампанское, пару сортов вина марочного, домашнего, и, конечно же, самогон. Отказ коллеги воспринимали как покушенье на сказку, и мы никак не могли такого себе позволить.

На нашем скорбном пути мы пропустили кабинет пятьдесят семь, массажную, где нас уже ожидали за накрытым столом и где поздравленья предполагалось закончить. Три следующих кабинета в памяти слегка растворились… Но вот Дед Мороз и Снегурочка вступают в массажную! Буря восторга, поздравления и овации! Бенгальские огни и фужеры с шампанским! А дед вместе с внучкой, буркнув нечто невнятное, двумя кульками падают на кушетки…

Больше я на такие подвиги не соглашался.

Астральная сущность

Кот сидел в углу кухни, на табуретке, и неотрывно смотрел куда-то в угол и вверх настороженным взглядом. Хозяйка, оторвавшись на миг от плиты, усмехнулась:

– Барсик, ты что там увидел?

Кот мельком, с какой-то досадой взглянул на неё и снова уставился в угол. Теперь он немного напрягся, как делал всегда, когда хотел поймать мышь или птичку.

Женщина принялась рассматривать угол, но там не было ничего. Ей стало не по себе.

– Вася, иди сюда! – позвала она мужа.

Теперь они созерцали угол уже вдвоём. Ничего! А кот, не обращая на хозяев внимания, всё так же настороженно пялился в пустоту, дрожа хвостом и задними лапами.

Надо сказать, что история эта случилась тогда, когда идеология непоколебимого материализма дала изрядную трещину и на жителей нашей страны, истосковавшихся по необычному, хлынула информация об НЛО, полтергейстах и колдунах. И, конечно же, первое, что пришло на ум встревоженным людям, это то, что их кот увидел какую-то астральную сущность. Он увидел, а им, конечно же, не дано…

Страх пробрал супругов до самых костей. Они уже ждали, что вот, сейчас, начнёт летать по квартире посуда, послышится барабанная дробь из стены или случится ещё что-нибудь небывалое… Но тут хозяйка решила надеть очки.

В углу кухни, почти у самого потолка, от лёгкого сквознячка качалась крошечная паутинка. Она-то и привлекла вниманье кота и так напугала хозяев.

Скучно, конечно, но паутинка была настоящей, совсем не астральной.

Копчёная мойва

В Саратове, возле Сенного Рынка, открыли магазин «Океан». Случилось это где-то в районе тысяча девятьсот восьмидесятого года, когда просто так купить в магазине не всегда удавалось даже хек и минтай. А тут – фирменный магазин морепродуктов! Естественно, залы его ни минуты не пустовали, хотя продавался в них в основном всё тот же хек и минтай. Но иногда случались вбросы деликатесов…

Однажды, зайдя в «Океан», я увидел, что возле дверей, ведущих на склад, стоит большая толпа. Народ явно чего-то ждал, кучкуясь поближе к широкой железной двери. Ни о какой очереди, конечно, не могло быть и речи. Внезапно дверь отворилась, в её проёме возникла женщина в грязноватом белом халате, толкающая перед собой нагруженную тележку. Толпа мгновенно заволновалась и устремилась вперёд. Продавщица, видимо, зная, что будет дальше, толкнула тележку прочь от себя и поспешно скрылась за дверью. А покупатели, давя и толкая друг друга, набросилась на товар. Тележка опустела не больше чем за минуту, и те, кому повезло, устремились к кассам, выстроив возле них длинный «хвост». Те, кому ничего не досталось, продолжали стоять на месте, старательно протираясь поближе к заветной двери.

Ещё через пару минут осторожная продавщица забрала тележку назад, и напряжённое ожидание повторилось. Теперь в толпе толкался и я, потому что в продажу каким-то чудом попала копчёная мойва – редчайший по тем временам продукт.

Ах, копчёная мойва! Милая сердцу рыбка, прозрачненькая от жира, золотистого цвета, с неповторимым, удивительным ароматом! В жёлтых картонных коробках, которые жалко потом выбрасывать! Даже сейчас, когда ежедневно можно купить форель и лосося, эта скромненькая малютка волнует наши сердца. А тогда?..

В общем, толпа волновалась, и я волновался вместе с толпой. Рядом со мною переживала старушка, маленькая и щуплая. Щуря подслеповатые глазки, бабуля кусала губы и жаловалась окружавшим спинам и животам:

– Ой, как рыбки-то хочется! А ведь сейчас как кинутся все – затопчут меня, ей – Богу, затопчут! А как хочется рыбки…

Окружающие угрюмо молчали. Рыбки хотелось всем.

И тут заветная дверь опять отворилась…

Я видел битву за мойву со стороны, а теперь очутился в её эпицентре. Погромыхивая колёсиками, тележка с рыбой скрылась в толпе. Те, кто оказался поближе, хватали заветные упаковки и пытались протиснуться к кассам. Остальные напирали со всех сторон, не давая им отойти и не в силах приблизиться. Кто был повыше, тянулись к заветным коробкам сверху. А я, поскольку ростом не особенно вышел, поплыл по дну…

Скорчившись в три погибели, я скользнул под локтями своих конкурентов, на удивленье легко раздвигая их головой, и через секунду упёрся лбом в металлическую решётку тележки. Однако поднять лицо было уже невозможно, и я вслепую сунул руку в кучу деликатесов. Коробка с заветной мойвой оказалась в моей руке, но – о, ужас! – кто-то схватил её с другой стороны и выдернул прочь. Ни мгновения не теряя, я запустил в тележку уже обе руки, стиснул добычу что было силы, и, прижав благоухающие коробки к груди, задом вынырнул из толпы.

Впрочем, толпа уже таяла, перемещаясь от склада к кассам. Я с удивленьем и радостью рассматривал две солидные упаковки мойвы и думал, что мне вполне хватило бы и одной. Тут я вспомнил про хрупкую бабушку, которая так тосковала по рыбке. Вот он – шанс сделать доброе дело! Её, скорее всего, если насмерть не затоптали, то уж, конечно, и близко не подпустили к тележке. Озираясь по сторонам, я с удивленьем увидел, что в оставшейся без добычи толпе её нет. Побрёл с двумя упаковками к кассе – и тут увидел её! Субтильная старушенция стояла одною из самых первых, с трудом удерживая в руках охапку заветных коробочек, прижатых сверху её подбородком…

Я сомневаюсь, что с ней поделились своим нелёгким уловом человек десять – пятнадцать. И с тех пор жалобным старушенциям не особенно доверяю.

Престижный концерт

Районный центр. Время – задолго до перестройки, канун Первомая. Шагаю по городу и встречаю знакомого, небольшого чиновника из горисполкома. Поздоровались, поздравили друг друга с наступающим праздником.

– А кстати, – говорит мой знакомый, – вы на концерт-то идёте?

– Нет, – отвечаю я. По правде сказать, о концерте в честь Первого Мая я и не знал. К тому же туда пускали по пригласительным, которого у меня, естественно, и быть не могло.

 

– Как! – ужаснулся знакомый. – Там же все будут!

– Кто это – все? – спросил я, стараясь припомнить местных певцов.

– Ну как же! И первый секретарь, и второй (эквивалент теперешней городской и районной администрации)! И директор горторга, и начальник милиции, и военком…

– Петь-то кто будет? – перебил я его.

Собеседник посмотрел на меня, как на глупого, и удивлённо сказал:

– А какая разница?..

Как я был партизаном

Наверное, всем известно, что когда на военные сборы призывают рядовых и офицеров запаса, эта публика иронически называется «партизанами». Мне на своём веку пришлось партизанить не раз и не два, но однажды я был партизаном совершенно официально.

В тот раз наши сборы проходили не в чистом поле, как бывает чаще всего, а в расположенной посреди города воинской части. Кирпичная казарма, двухэтажное здание штаба – всё было удобно и очень культурно. В то время я был ещё лейтенантом, но мне уже досталась должность начальника медицинской службы полка, которую я с честью и нёс. Впрочем, с учётом того, что в части была своя постоянная фельдшерица, прослужившая там уже лет не менее сорока и знавшая на зубок все тонкости службы, это было не трудно.

Мы с фельдшерицей сразу же подружились и разделили обязанности на двоих. Мне предстояло снимать пробу в столовой, поскольку я всё равно там питался, и весь день сидеть в медпункте в ожидании больных. Всё остальное любезно согласилась делать сама хозяйка. Судя по тому, что в часть она не являлась целыми днями, загружена фельдшерица была основательно.

В первое время ко мне в медпункт ещё заходил кое-кто из наших же «партизан» в тщетной надежде откосить от военной повинности, но вскоре я целыми днями торчал в кабинете совершенно без толку. И однажды, слоняясь со скуки по штабным коридорам, на втором этаже наткнулся на библиотеку. Естественно, я немедля в неё записался.

А теперь следует уточнить пару важнейших моментов.

Во-первых, пользуясь относительною свободой, я очень быстро установил для себя особые правила ношенья воинской формы. А именно – придя в свой медпункт, по случаю летней жары раздевался до галифе и поверх него, прямо на голое тело, надевал белый халат. Сапоги заменялись невероятными шлёпанцами, сшитыми из брезента, с размахрённым краем шириной сантиметра в четыре. Штабные вначале откровенно хихикали, но скоро привыкли, а обратившись пару раз за таблетками, даже зауважали.

Второе – библиотекаршей оказалась молоденькая девчонка, едва успевшая по весне закончить среднюю школу. Естественно, в военной форме, родах войск и знаках отличия она совершенно не разбиралась и знала только, что никто чужой к ней никогда не зайдёт. Так же, впрочем, как и свои.

И вот перед этим нежным дитём появляюсь я в своей форме начальника медицинской службы полка…

Девушка несколько испугалась, но я успокоил её лучезарной улыбкой и попросил записать меня в эту чудесную библиотеку. Она вынула из стола формуляр и принялась аккуратно его заполнять. Фамилия, имя и отчество затруднений не вызвали, но вопрос, в каком я подразделении служу, поставил меня в тупик. Впрочем, я тут же решил пошутить и ответил:

– Вообще-то в партизанских войсках…

И увидел, как юная библиотекарша старательно вывела своим детским почерком: партизанские войска…

Я не стал её поправлять, и целых два месяца официально числился партизаном.

С тех пор прошло много лет, но я всё же лелею надежду, что где-то в архивах до сей поры хранится мой партизанский библиотечный билет.

Рейтинг@Mail.ru