Воздух Клондайка

Николай Александрович Мальцев
Воздух Клондайка

– Ни фига себе, – присвистнул Захария. – Слушай, а ты не мог бы мне о вашей планете подробнее рассказать?

– Да я-то что, – смутился хозяин. – Лучше тебе с учителем побеседовать. Да ты его знаешь! Я же вчера вас знакомил. Павел Левинский, помнишь, маленький, лысый такой?

Вестерман, как ни старался, не сумел вспомнить ни одного человека, который на его взгляд был бы маленьким. Однако нескольких лысых припомнил.

– А это будет удобно? – спросил он.

– Конечно! Я тебя сейчас к нему отведу. Он, кстати, женат на Бригелле, сестре Бена Смита. Ну, Бена ты не можешь не помнить!..

Приблизительно через час Том и Захария, раскланиваясь со встречными, дошли до здания школы. Это было приземистое строение, с огромным единственным классом, жарко натопленным двумя пылающими печами. Посетители заявились прямо в середине урока, но были встречены радостно как учениками, так и учителем. Ребятишки всех возрастов облепили Захарию, стараясь потрогать гостя руками и наперебой задавая сотни вопросов.

– Тише, дети! – прикрикнул учитель. – Наш гость непременно с вами поговорит, только завтра. Мы посвятим ему два урока. Ты ведь не против, дружище? А теперь – можете идти по домам, я сейчас буду занят.

Дети на удивление слаженно замолчали и отцепились от Вестермана. Левинский с учтивым поклоном проводил его в соседние комнаты, служившие одновременно учительской и квартирой. Бригелла, его жена, бросилась было собирать угощение, но Захария вежливо отказался, а Том подтвердил, что они только что плотно позавтракали.

– Я хотел бы поговорить, – сказал Вестерман.

– Сколько угодно, – ответил учитель. Бригелла тенью скользнула в соседнюю комнату. Ли, нахлобучив лохматую шапку, отправился в свой сарай.

К обеду Захария узнал много нового о планете, куда его занесла судьба.

***

Планета, названная Клондайк, была открыта около пятисот лет назад. Названье своё она получила по двум причинам: во-первых, в том месте, где сейчас стоит единственный населённый пункт на планете, обнаружилось золото; во-вторых, климатические условия нового мира напоминали Аляску времён золотой лихорадки. Полярные шапки простирались до уровня тропиков, и только возле экватора нескончаемая зима отступала на целых три месяца из традиционных двенадцати. Месторождение золота оказалось довольно скудным и скоро практически исчерпалось. На планете, по данным первоначальной разведки, существовало много полезных ресурсов, но добывать их под километровыми льдами было бесперспективно. Так что приток поселенцев вскорости прекратился, а те, кто по разным причинам остался, обосновались в единственном городке и занялись, кто чем мог. На счастье местного населения, леса на Клондайке оказались богаты пушными зверями, иначе связь с внешним миром могла бы совсем оборваться. А так ежегодно прилетало несколько купеческих кораблей, привозивших необходимые вещи и увозивших меха.

Иногда вместе с мехами улетал кто-то из местных, но, обычно, посмотрев внешний мир, они возвращались на родину, хотя условия на планете были не лёгкими. Кроме сурового климата, Клондайк отличался повышенной гравитацией. Так что из первых переселенцев выживать удавалось не каждому. Да и детская смертность тогда была ужасающей. Однако, в конце концов, новые для человека условия сформировали новых людей – высокорослых, крепких и сильных. Учитель затруднялся сказать, почему и когда продолжительность жизни на суровой планете перевалила за двести лет. Сам он считал этот факт какой-то мутацией, присущей всем теперешним уроженцам Клондайка. А так же отметил, что сами клондайкцы не любят чужим рассказывать о своём долголетии – не хотят, чтобы их считали лжецами. Доказать-то свой возраст не просто.

– Я собирал информацию о своих соотечественниках, которые долго прожили на других планетах, – с видом учёного сообщил он Захарии, – Правда, таких не много, но все они живут до обычных сроков. Обычных для нас, конечно. Так что дело тут не в условиях и не в образе жизни.

Вестерман разочарованно хмыкнул, а Левинский расплылся в улыбке.

– Что, – спросил он, – тоже надеялся надышаться впрок нашим воздухом? Увы, не получится. На Клондайке надо родиться!

– Как сказать, как сказать, – подумал Захария, но вслух поблагодарил учителя за беседу и попросил, если можно, устроить ему встречу с мэром.

– Конечно, конечно! – с готовностью отозвался Павел. – Я провожу. Нет, ничего неудобного. Да ты же с Генри знаком! Я понимаю, конечно, что сразу запомнить всех невозможно, но ведь именно с мэром вы свалились под стол, когда танцевали джигу!

Минут через двадцать учитель привёл Вестермана к массивному двухэтажному зданию, на втором этаже которого проживал мэр с семьёй. Правитель планеты оказался седеньким толстяком с добродушной улыбкой. Он принял Захарию как давнего друга, стиснул в своих медвежьих объятиях и сразу спросил, каково ему после вчерашнего. Услышав, что всё в порядке, обрадовался громко и искренне и крикнул супруге, чтоб накрывала на стол. Время подходило к обеду, и Вестерман действительно чувствовал голод. Мэр пригласил и учителя, но тот отказался, весело сообщив, что по случаю раннего окончанья уроков решил сходить порыбачить.

Генри с Захарией просидели за столом до самого вечера. Жена мэра и трое его детей довольно скоро ушли, а мужчины так увлеклись разговором, что не заметили, как стемнело. Мэр, по существу являвшийся верховным правителем на Клондайке, сообщил гостю не так уж много. В частности, то, что населяет город – а значит, и всю планету – более тысячи человек. Точнее сказать невозможно, потому что никакого учёта здесь не велось. Примерная цифра определялась по размеру поступивших в казну налогов: каждый трудоспособный житель отдавал в бюджет одну десятую часть заработанного, переводя его либо в кусочки золота, либо в пушнину. За верностью отчислений никто не следил. Из полученной десятины одна десятая часть составляла зарплату мэра, а остаток распределялся на общее благо – жалование полицейского, дворника и учителя, а также закупку таких всем нужных вещей, как, например, электрический генератор, единственный вездеход и топливо для него, терминалы космического интернета и прочее. Вестерман ещё раз был изумлён пасторалью, царившей в этом медвежьем углу, и перевёл разговор на нужную тему.

Мэр оказался человеком умным и образованным. Как позже узнал Захария, элита Клондайка – мастера и госслужащие – в обязательном порядке, кроме начальной школы у себя на планете, получали образование в университетах самых престижных планет. Как бы там ни было, Генри слушал гостя очень внимательно, изредка очень к месту задавая вопросы, а потом надолго задумался.

– Ну что же, – вымолвил он наконец, – я бы рискнул. Но, как ты понимаешь, это дело общественное. Давай-ка, покуда не прилетели купцы, побеседуем с населением. Послезавтра с утра приходи ко мне, полицейский и дворник соберут всех, кого нужно. А теперь – время ужинать!

Вестерман приподнялся в кресле, и в этот момент в комнату ввалился Том Ли.

– Ага! – гаркнул он. – Я так и знал, что Генри тебя до вечера не отпустит! Ну, раз уж обедом он тебя накормил, то ужин за мной. Генри, бери Сару и ребятишек – и быстро ко мне. Я сегодня разжился жирненьким прыгуном, он уже булькает на плите в соусе из лучших на Клондайке приправ!

***

Через день, сразу же после завтрака, Захария в сопровождении Тома явился в резиденцию мэра. Они вошли в большой зал, занимавший половину первого этажа, и застали там самого градоправителя и человек пятьдесят мужчин и женщин. Все дружно приветствовали Вестермана.

– Здорово, дружище! – пожимая руку, сказал Захарии мэр. – Нужно немножечко подождать, не все говоруны ещё в сборе.

– Говоруны? – удивился гость.

– Да, мы так называем тех, кто может другим что-то растолковать. Согласись, собрать в кучу добрую тысячу человек не просто. Мы сейчас расскажем всё самым понятливым, а они передадут остальным…

Рейтинг@Mail.ru