Воздух Клондайка

Николай Александрович Мальцев
Воздух Клондайка

Мужчина пропустил замечание мимо ушей и вновь обратился к Захарии:

– Меня зовут Том, я вчера вырыл тебя из сугроба. Это – Ванесса, хозяйка салуна. Муж её три года назад утонул на рыбалке, теперь она всем заправляет одна. Мы сейчас в одной из её комнат на втором этаже. Здесь обычно живут купцы, но они пока что не прилетели. Сам видел вчера, какая погода! Это нам нипочём, а приезжие такого не любят. Вставай, я принёс тебе кое-что из одежды. Попросил у ребят, кто помельче. Сейчас нас Ванесса накормит своей знаменитой тушёнкой! Ты такую точно не пробовал. Кстати, как тебя называть?

– Захария Вестерман, – назвался Захария, вставая с кровати и с сомнением озирая ворох одежды, положенный Томом на стул.

– Что тебя занесло на Клондайк, Захария? – спросила Ванесса. – Ты не похож на купца.

– Я… – Вестерман замялся.

– Можешь не отвечать, – пожала плечами женщина. – Нам это, в принципе, безразлично. Но скажу тебе сразу – мы здесь живём как в аквариуме, каждый виден со всех сторон. И относятся к каждому так, как он того заслужил.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Том. – Дай человеку очухаться. Лучше тушёнку иди подогрей. Да бутылочку не забудь!

Ванесса молча вышла из комнаты.

Тушёнка, и правда, была восхитительной. Куски мяса неведомого животного с необычными травами таяли прямо во рту. На гарнир хозяйка поставила перед гостями глубокие миски с чем-то вроде толстой лапши, а напитком служила всё та же ядрёная самогонка. Заметив, что Вестерман глотает её с трудом, Ванесса вытащила из-под стойки початую бутылку вполне приличного виски.

– Спасибо, – улыбнулся Захария. – Но у меня, боюсь, нету денег…

– За счёт заведения, – улыбнулась Ванесса. – Не каждый день в этом салуне кто-нибудь воскресает из мёртвых.

Вскоре гость понял, что хозяйка не прогадала. Взглянуть на спасённого незнакомца привалил, пожалуй, весь город. Люди шли один за другим, брали выпивку, подсаживались к его столику, сочувственно жали руку и улыбались. Том, как положено, с каждым его знакомил и в тысячный раз повторял о том, как выходил освежиться. Десятки Карлов, Павлов, Бобов и Александров, Лидий, Клар и Марий весь вечер мелькали перед глазами Захарии. И никто из них не спросил, зачем он тут оказался.

***

Вестерман проснулся опять в новой кровати. Интерьер, впрочем, мало чем отличался от прежнего – те же ковры из шкур, такое же маленькое оконце. Комната, впрочем, была побольше, в её углу трещала дровами кирпичная печка, а койка была двухъярусной. Сам Захария располагался внизу, а сверху свисали чьи-то босые ноги. На печке шумел закипающий чайник.

– Проснулся? – послышался голос Тома, и ноги с верхнего яруса ловко спрыгнули прямо в стоящие на полу тёплые споги.

Вестерман пошевелил запёкшимся языком и с содроганьем подумал, что сейчас вчерашняя пьянка продолжится. Однако хозяин извлёк из самодельного шкафчика заварочный чайник, две чашки и большую коробку заварки.

– Извини, чай только здешний остался. Привозной к весне бывает разве что у Ванессы, так она и заламывает за него, почти что как за спиртное. На мой взгляд, наши травки не хуже. Сейчас сам попробуешь. Или, может, тебе виски налить? Я прихватил, для тебя специально!

Захария в ответ застонал, и Том рассмеялся.

– Не бойся, мы здесь не так уж часто бухаем. Только по поводу. А уж повод вчера выдался первосортный! Ты у нас теперь просто звезда. За право тебя приютить всем салуном жребий тянуть собирались. Только я им строго сказал: кто нашёл – того и гость!

Чай между тем заварился, и Вестерман с удовольствием сделал глоток. Напиток был нисколько не хуже тех, что ему приходилось пробовать прежде.

– Живу я один, – продолжал рассказывать Ли, выставляя на стол солонину и хлеб, – так что нам будет просторно. Я сейчас пойду, потружусь, а ты, если хочешь, ещё подремли, а то – по городу прогуляйся. Здесь не заблудишься, все тебя знают, если что – дорогу подскажут.

– А где ты работаешь? – спросил гость, уплетая солёное мясо.

– В сарае, где же ещё, – усмехнулся Том. – Шкурки выделывать дома не очень удобно…

Сидя за завтраком, Ли рассказал удивлённому Вестерману, что практически весь городок занимается натуральным хозяйством. В основном это выделка шкурок пушных зверей, на которых сами же мастера и охотятся, засолка мяса и рыбы. Продукты идут на собственное употребление, а шкурки в основном забирают купцы. Прилетают они поздней весной, ближе к лету, когда метели уже прекращаются, и товар, собственно, не покупают, а меняют на всякую всячину, которая на Клондайке не производится. А если учесть, что производство на всей планете существует только кустарное, то на обмен привозится всё – от швейных иголок до генераторов электричества. Есть здесь, правда, умельцы, владеющие ремеслом – кузнец, печники, портные, несколько поваров и механиков. Они пушниной не занимаются, а живут своею работой. Это элита, попасть к ним в ученики не просто, премудрости ремесла обычно передаются лишь по наследству. Есть государственные служащие – мэр, учитель, полицейский и дворник. Мэр обладает всей полнотой власти, его выбирают пожизненно. Полицейский следит за порядком в обществе, дворник – за порядком на улицах. Учитель учит детей. Все должности тоже пожизненны. Собственно, вот и всё.

– Как? – удивился Захария. – Всего один полицейский и всего один дворник?

– Конечно, – в ответ удивился Том. – А что тут такого? Один человек вполне может сказать, кому надо, что нужно делать. Ты что, думал, дворник сам убирает снег с улицы? Нет, он только распоряжается!

– А если его не послушаются?

– Как это так – не послушаются?! Это же дворник!!!

Вестерман понял, что попал в крайне законопослушное общество, и перешёл на другую тему.

– А между собой у вас тоже натуральный обмен?

– Зачем, – усмехнулся хозяин, – это же неудобно. У нас – свои деньги. Их, кстати, и купцы принимают. Вот, посмотри.

Том вытряхнул из кармана разнокалиберные кусочки золота. Захария рассмотрел их поближе и недоумённо спросил:

– Как вы их стоимость различаете?

– Да что же тут непонятного? – изумился хозяин. – Мелкие – это мелочь, покрупней – середняк, а вот эти – крупняк. По весу каждый кусок в десять раз больше того, что поменьше. Сразу же видно.

– А почему на них нет никакого клейма?

– Зачем? Неужели и так не понятно, что это золото?

– Но тогда каждый может сам этих денег наделать!

– Конечно, может. Нужны тебе деньги – намой золотого песка, иди к кузнецу, он тебе переплавит.

Вестерман в изумлении помолчал. По всем известным ему законам такого общества существовать не могло, но, однако, вот оно, прямо перед глазами.

– Послушай, Том, – заговорил он опять. – Ты что же, всю жизнь прожил здесь, на этой планете и в этом городе?

– Почему, – усмехнулся Ли. – Я каждое лето на заимке живу. В лесу, у Ягодного Ручья. Там рыбалка отличная. Ягод, грибов – просто уйма! Пушнина-то добывается только зимой, а лето – для отдыха! Был помоложе, и на другие планеты летал. Как же, мир посмотреть хотелось. Ну, посмотрел… В общем, есть неплохие места, но с Клондайком никак не сравнится. Здесь у нас даже воздух особый, нет такого нигде. Так что я последние сорок лет на месте сижу.

– Сорок лет?! – поперхнулся чаем Захария. Ему самому едва перевалило за тридцать, а Том на вид был не старше его.

– Ну да, – неуверенно отозвался хозяин. – Сорок… Или сорок один?

– Так сколько тебе сейчас?!

– Осенью будет семьдесят два. По местному календарю. По общекосмическому немного побольше. А что?

***

Вестерман обалдел. Том Ли, моложавый гигант, был в два раза старше его!

– А… – промямлил Захария, – до каких же лет тут у вас вообще доживают?

– Ну, – задумался Том, – как кому повезёт. Вот, муж Ванессы, тот в шестьдесят утонул. А дед кузнеца до двухсот двадцати четырёх процыкал. Прошлый мэр, опять же, помер в сто девяносто один. И то, не простудись на охоте, может, ещё бы лет сорок прожил.

Рейтинг@Mail.ru