Нет, разговоры о трофеях для нее бессмысленны, а вот резкость в голосе Элдрика важна. Она знала, отчего он зол на нее настолько, что желает ей смерти. Все осознала в тот момент, когда друг его упал, пронзенный ее стрелой. Она тогда не хотела убивать, но все же выстрелила. Приказ был убить Элдрика, и она, конечно, не смогла. Отец ничего не знал о ее увлечении любителем музыки и веселья. Крессида решила выстрелить так, чтобы стрела лишь царапнула руку, это не вызвало бы гнев отца – она сказала бы, что цель находилась слишком далеко. Однако Элдрик увернулся, и это погубило его друга.
Крессида старалась не думать о том, что было позже в тот же день, сконцентрировалась на боли, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Это оказалось так же непросто, как перечеркнуть прошлое. Она выпустила стрелу с идеальной точностью, но не могла учесть внезапные перемещения солдат. Она видела, как рухнул на землю англичанин, как Элдрик упал перед ним на колени и принялся оглядываться, пытаясь угадать, кто выпустил стрелу. Казалось, она разбирала по губам каждое слово данных им клятв и поняла, что погибший был не просто товарищем по оружию, а настоящим другом. Впрочем, Крессида не слишком расстроилась, убийства и смерть были постоянными ее спутниками, она почти не обращала на них внимания.
С той поры Элдрик искал ее, желая отомстить, уничтожить убийцу. У него было на то право, но осознание, как сильно он ее ненавидит, причиняло ей боль.
Он смотрел на нее вопросительно, все еще ожидая ответа. Затем он внимательно посмотрел ей в глаза, разочарованно нахмурился, отвернулся и приложил к лицу полотенце. Едва ли вода достаточно холодная, чтобы снять отек.
– Тебе нужна перечная мята, – прошептала она с трудом, отчаяние сдавило ей горло. Она опять причинила ему боль.
Элдрик с силой бросил полотенце в лоханку, подняв фонтан брызг.
– Решила меня отравить? Это же не твой метод.
Да, она воин, обладающий многими навыками, несущими смерть людям, в том числе неплохо разбирается в ядах. И он прав, она редко прибегала к этому способу, предпочитала использовать стрелы и останавливала на них свой выбор все чаще. В этом случае не было необходимости приближаться к врагу. Порой Крессиде казалось, что она начинает испытывать жалость к жертвам, и это новое чувство пугало ее.
– Не понимаю, о чем ты? – пробормотала она. – Я лекарь и разбираюсь в растениях и ядах, но… я не отравитель, это мне противно. Просто предлагаю то, что может помочь.
– Решила повеселить меня новыми выдумками? Не вышло, придумай что-то еще.
Крессида молчала, понимая, что вопрос не требует ответа. Этого человека будет трудно убедить в ее появлении у причалов без какой-либо цели. Гордость не позволяла ей притвориться продажной женщиной, готовой задрать юбку за пару монет или еду. Но ей вполне подходила роль путешественницы, отдыхавшей в роще в ожидании отхода корабля.
Останавливала лишь уверенность в том, что Элдрик не поверит в эту ложь, а разозлиться может еще больше. Она достаточно хорошо его знала, чтобы сделать такой вывод. А он, похоже, не понял, что перед ним та девушка, с которой она когда-то танцевал на празднике. Они держались за руки, а ее платье касалось его колен. Он не мог знать, что она работает на отца. Ее хорошо прятали от всех, кто не должен был видеть убийцу.
Придется до конца придерживаться своей линии и отказываться от обвинений. Она не продержится долго, но есть небольшой шанс, что все же удастся зародить в душе Элдрика сомнение в ее причастности к убийствам, в том, что он поймал нужного человека, надо просто быть убедительной. В противном случае…
В противном случае придется надеяться лишь на те навыки, которым ее обучил отец, хотя ей никогда не выиграть схватку с Элдриком, не стоит и надеяться. Итак, остается выбирать между правдой и ложью. Для Элдрика безопаснее, если она предпочтет лгать.
– Мята – не яд, – спокойно продолжала Крессида. – Ее надо растолочь, чтобы выделилось масло, оно хорошо охлаждает.
Элдрик провел мокрым полотенцем по плечам, рукам и торсу, будто был в комнате один, а ее, Крессиды, не существовало вовсе. Она неотрывно следила, как ткань скользит по его коже, как бы стирая грязь дорог, по которым он шел, разыскивая убийцу своих друзей.
Как же она не заметила, что он следил за ней? Потеряла бдительность, погруженная в думы об отце? Непростительная ошибка. Подобного с ней раньше не случалось.
Смочив полотенце, Элдрик принялся сильнее тереть кожу. Крессида постаралась представить, что он чувствует, ведь вода остыла за время их словесной перепалки. Лучше бы он повернулся, и она смогла бы оценить последствия нанесенного ею удара, поможет ли ему перечная мята, или нужно наложить повязку. Если кто-то захочет напасть на них, связанная женщина и раненый мужчина не смогут дать надлежащий отпор. Девушка убеждала себя, что беспокоится о здоровье Элдрика лишь по этой причине, а вовсе не из сочувствия.
Она увлеклась, представляя, как наносила бы масло мяты сама, прикасаясь к его коже, и отметила, что испытывает незнакомое, волнующее чувство, которое ей не сразу получилось унять.
– Я была лекарем в деревне, потом решила плыть во Францию…
Элдрик с такой силой швырнул полотенце, что деревянная лоханка подпрыгнула. Он прошел к столу, где стоял поднос с едой, взяв кувшин, не потрудился перелить эль в кубок, а принялся пить прямо из него, держа за изогнутую ручку.
Крессида разглядывала профиль Элдрика, отмечала, как он делает один глоток за другим. Наконец, он с шумом поставил кувшин, который тоже перевернулся и упал на бок – пустой. Элдрик будто не заметил этого и не поднял его. Крессида недовольно оглядела комнату: полотенца со следами грязи и крови, брызги воды на полу, разбросанная одежда. Взгляд ее вернулся к Элдрику.
– Я могу сделать для тебя снадобье. – Она помолчала и сглотнула слюну. – Нос не заживет сразу, но будет значительно легче. Тебе, должно быть, очень больно.
Он повел плечами, но не ответил. Ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Потянувшись, он одним рывком поднял свою сумку, вынул чистую рубаху и натянул через голову.
– Может, лучше даже окопник, – продолжала рассуждать Крессида, словно они вели диалог. – Он поможет убрать с лица эту боевую раскраску, хотя, подозреваю, красота тебя мало волнует. Его надо использовать осторожно, но он поможет.
Элдрик встал, толкнул стул ближе к кровати, развернул спинкой к ней, оседлал и сразу оказался очень близко. В нос Крессиде ударил запах эля и соленой морской воды, которой он мылся. А также запах тела, напомнивший аромат покрытой инеем ели.
Сложив руки на спинке стула, он по-детски положил на них голову и расслабился. Теперь он выглядел как совершенно обычный мужчина. И смотрел как мужчина. А сел он так не для того, чтобы показаться дружелюбно настроенным, а чтобы прикрыться спинкой стула, как щитом, будто ждал нападения. Но ведь она связана, значит, он хочет ограничить свои действия. Тихий внутренний голос высказал надежду, что он беспокоится о безопасности своей пленницы, что, вероятно, фантазия, но приятная, ведь никто раньше не пытался ее защитить.
И все же, ради блага их обоих, она должна его спровоцировать и бежать.
– Не знаю, что тебе от меня нужно и за кого ты меня принял, но я полагаю, мы не с того начали знакомство. Пойми, я просто путница, как и ты.
Элдрик приподнял голову, его синие глаза стали темными, зрачки расширились, пальцы сжали деревяшку так сильно, что побелели костяшки.
– Я еду к родным во Францию. – Ради необходимости выглядеть искренней, Крессида и сама почти в это поверила. – Я не хотела драться с тобой, просто ты застал меня врасплох. Я вынуждена была защищаться. Ты схватил меня, я и…
– Тебе не надоело? – Его низкий голос разносился по всей комнате. Слова звучали скорее как приказ, а не вопрос.
– Мне надоело.
– Не знаю, что ты…
Элдрик зарычал, будто потревоженный зверь, вскочил – тяжелый дубовый стул повалился на бок и ударился о кровать. Резная спинка не задела ее ногу, но матрас просел под весом рыцаря.
Мужчину, что навис над ней, стоит бояться. Его большие руки сжимались в кулаки, грудь вздымалась. Казалось, он отчаянно пытался совладать с гневом, что совсем не получалось. Крессида испугалась, что сейчас он возьмет стул и ударит ее со всего размаха, например, по голове. Замерев, она смотрела на него широко открытыми глазами, ожидая, что будет.
– Это ложь! Отвратительная ложь. Я знаю правду, но, даже если бы не знал, все равно понял бы, что ты меня обманываешь. Ты в моей власти, я могу не давать тебе пищу, и ты умрешь, могу резать твою тонкую кожу лезвием, пока не истечешь кровью, или придушить тебя подушкой. Ты сама это знаешь, но все еще морочишь мне голову. – Он отвел взгляд, но через минуту опять смотрел ей в глаза. – Ты напрасно тратишь силы и время. Свое, не мое. Я свободен, если ты не заметила, а ты нет. Как долго ты думаешь оставаться в живых и лежать, привязанной, на этой кровати? День? Два? Пару недель?
Элдрик опрометью бросился прочь из комнаты, дверь громко хлопнула, лязгнул замок, и стало тихо.
Он ушел. Решился все же оставить ее одну.
Сердце стукнуло раз, второй, из коридора не доносилось ни звука, и Крессида решила больше не ждать, а попытаться ослабить веревки. Пальцы левой руки были достаточно длинными, чтобы дотянуться до запястья, и сильными, чтобы веревка поддалась. Она до сих пор ощущала витавшие в воздухе искры гнева Элдрика, слышала отголоски брошенных им слов. Вне всякого сомнения, он желал ей смерти и явно не собирался отказываться от задуманного.
Ее лживое объяснение привело Элдрика в ярость. Крессида его понимала, окажись она на месте этого рыцаря, не давала бы пленнику еды – самый простой и действенный способ. К счастью, отец еще очень давно научил ее, как выживать без воды и еды. Однако она не сможет продержаться долго, если не освободится до критического дня, неминуемо погибнет.
Этого она не допустит, и не потому, что инстинкт самосохранения в ней очень силен. Отец сделал ее оружием в своих руках, а оружие не испытывает чувств, ему все равно, живо оно или мертво. Отец давно уничтожил в ней все слабости. Причина не в том, что уязвлена ее гордость из-за вынужденного зависимого положения. Оружие не может рассуждать о добре и зле, оно выполняет приказ. Совокупность всех черт обеспечивала отцу преданность дочери. Скорее всего, люди попусту болтают о том, что он взял на воспитание девочку. Многие годы отец действовал в соответствии со своей единственной целью – получить то, чем мечтала владеть семья Ворстоун – сокровище королей, драгоценный камень, которому приписывали те же свойства, что и мечу Эскалибур, принадлежавшему королю Артуру. Разница лишь в том, что Эскалибур – выдумка, камень же существует на самом деле.
Поскольку Англия воевала сейчас с Шотландией, сокровище очень помогло бы. Обладание им давало огромную власть, и Ворстоуны готовы были заполучить драгоценный камень любой ценой.
Отец потерял след камня шесть месяцев назад, последний раз он видел драгоценность в тот день, когда Крессида не позволила ему убить Мейрид из клана Бьюкенен. В последнее мгновение ей стало жаль несчастную женщину, и она выпустила стрелу в плечо отца намеченной жертвы. Мейрид удалось бежать, а Крессида навлекла на себя гнев родителя. Он злился, игнорировал ее, но не отдалял от себя. Она получала задания и продолжала тренироваться с лучшими воинами, которых он присылал. Ей необходимо бежать, нельзя умереть с мыслью о том, что отцу она больше не нужна.
Крессида изогнулась всем телом, пока кровать не заскрипела, затем полностью расслабилась. Оценив результат, она поняла, что ноги связаны крепко, а правая рука закреплена так же, как раньше. Пальцами можно дотянуться до левой руки, но угол не тот, сделать ничего не получится. Жаль, что дубовый стул у кровати ничем ей не поможет.
Крессида опять выгнулась и упала на кровать, ожидая услышать удар стула об пол, но он был слишком тяжелым, его так просто не столкнуть.
Она раздраженно дернулась и заерзала на кровати, кстати, одной из самых удобных из всех в ее жизни. Разумеется, в аббатствах надеяться на удобства не приходилось, матрасы был плохо набиты, их не покрывали плотными льняными простынями, чтобы не ощущалась солома. Мебели в этой комнате немного, но она добротная. Все портили лишь разбросанные Элдриком вещи: кувшин, стул, лоханка. Интересно, он всегда такой неаккуратный? Она что-то упустила, наблюдая за ним, или причина в его нервозном состоянии?
Той ночью в Суоффхэме она положила стрелу на его подушку и заметила, что кровать не застелена, одеяло валяется на полу. Неряшливость Элдрика она сочла серьезным недостатком. Для Крессиды существует ключевое правило – не оставлять следов там, где побывала, поэтому она никогда не забывала убедиться в том, что предметы, к которым она прикасалась, оставались лежать ровно так, как прежде. Если матрас был достаточно мягким, чтобы сохранить очертания тела, она спала на полу. Элдрик оставил после себя немало следов своего пребывания, хотя пробыл в комнате совсем недолго. Уничтожить большинство из них непросто, например, брызги воды, попавшие на камень.
Несколько мгновений Крессида мысленно вела разговор с Элдриком, предлагала воспользоваться ее советами, чтобы научиться скрываться, это непременно поможет, если его кто-то будет преследовать. Интересно, как бы он отреагировал на ее рекомендации? Скорее всего, плохо.
Человек, имеющий привычку постоянно насвистывать, определенно не заботится о сокрытии своих следов. Крессида не представляла, что могла бы вести себя так беспечно. Это и понятно: в ней было воспитано сознание того, что она воин, для нее было бы странно привлекать внимание противника, вместо того чтобы как можно лучше спрятаться. В этом между Элдриком и Крессидой была большая разница.
К сожалению, размышления об их различиях и его особенностях не могли занять ее на все то время, которое предстоит провести в одиночестве. Крессида глубоко вздохнула и выдохнула, готовясь долго ждать. Сначала она пересчитала предметы в комнате, потом отбивала ритм пальцами ног. Ей ни в коем случае нельзя сейчас заснуть – это неминуемая гибель. Отказать себе в отдыхе было трудно. Несколько недель она спала лишь урывками, а на дереве – всего несколько минут, истощенное тело не сможет действовать слаженно.
Она не сомневалась, что рано или поздно Элдрик вернется. Он ведь не притронулся к еде. Проголодается и непременно вернется.
Элдрик стоял у кровати и разглядывал стройную фигуру Лучницы. С последней вспышки гнева прошло уже несколько часов. Впрочем, он никогда не отличался хорошим самообладанием. На поле боя его всегда выручала недюжинная сила. За время поиска убийцы друзей ярость в душе рыцаря немного поутихла.
Впрочем, приступы гнева никогда не случались с ним без повода. Вот и сейчас его охватил гнев не без причины: эта женщина вздумала ему лгать. Он не первый раз сталкивался с ложью пойманных им людей и знал, как действовать. Но в этом случае был совершенно бессилен, ведь угрозы ее не остановят, эта женщина – стойкий и хорошо обученный воин.
Его раздражал бдительный взгляд, всегда сосредоточенный на нем, но к цвету глаз он постепенно стал привыкать. Женщина смотрела так, будто чего-то ждала или что-то знала о нем.
Он ушел со спокойным сердцем, уверенный, что ей ни за что не развязать веревки, как бы она ни старалась. Но все же решил подстраховаться и заплатил двум мальчишкам, поручив не спускать глаз с комнаты. Сам же отправился к причалу.
Держа на руках умирающего друга, он поклялся отомстить за него, а потом повторил клятву в церкви перед лицом Бога. И еще раз, когда принял охотничий рог из рук Эдуарда, короля Англии. Люди уверены, что клятву нельзя нарушить и забыть, как святого или умершего. Та встреча с Эдуардом была одной из самых важных в жизни Элдрика. Он согласился найти Лучника и доставить королю. Элдрик понимал, что заключил сделку с дьяволом, но был готов заплатить любую цену.
Ему повезло, что их с королем желания совпали, им обоим нужна голова Лучника. Элдрик был заинтересован в службе Эдуарду, ведь она давала возможность прикрываться именем короля, решая собственные проблемы.
В прошлое Рождество Эдуард велел ему отправиться в Суоффхэм и найти предателя, передававшего письма шотландцам. Им оказался Хью из Шобери, его друг детства, с которым они вместе проходили обучение при дворе.
При встрече выяснилось, что у Хью была причина так поступать: он защищал Роберта из Дента, Черного Роберта. Он был объявлен мертвым, а на самом деле скрывался от короля. Жил с женой-шотландкой Гайрой и приемными детьми. Ему отправили весть об опасности, чтобы он мог защитить Гайру из клана Колкахун.
Роберт… Он тоже был другом детства, ему тоже была нужна помощь – весь клан искал их пропавшую дочь.
Элдрик, не раздумывая, поклялся в верности друзьям. Тогда он понял, что преданность может выглядеть по-разному, с какой стороны посмотреть. Он готов был солгать королю Эдуарду, чтобы не предавать друзей. Роберт инсценировал свою смерть, а потом и Хью с любимой женщиной. Элдрик сообщил королю, что предатели мертвы, ему не о чем беспокоиться. Больше он никогда не видел друзей, связываться с ними было рискованно. Преданность…
Элдрик понимал, что ему необходимо пересмотреть жизненные принципы, заново определить границы добра и зла, правильного и ошибочного. Дважды солгав королю, он связал себя невидимыми нитями с сувереном.
Он обещал принести голову Лучника, принял в дар рог, монеты и бумагу, которая предоставляла ему почти неограниченные возможности. Перед самым Рождеством в прошлом году он был уверен, что заставит Лучника заплатить за содеянное. Он сделает это не только из желания отомстить за друзей, но и для защиты других людей, которые скрываются и опасаются за свою жизнь.
Король Эдуард никогда не должен узнать о неверности рыцаря, один открывшийся факт повлечет другой, и перед ним раскроется вся картина. Хью, Роберт и их семьи должны оставаться в безопасности.
Элдрик не мог даже предположить, что Лучник окажется женщиной. Доставить его в лондонский Тауэр будет непросто, как и оставаться верным королю и данному слову. Необходимо прежде принять решение, как действовать, сохранить в тайне обнаружение Лучника или сообщить об этом? Прошлой зимой ему следовало хорошо подумать. Прогуливаясь вдоль причала, Элдрик принялся анализировать разговор с королем, теперь он виделся ему в другом свете. Тогда он был сосредоточен на том, что сказать, как себя вести, потому воспринимал поверхностно сказанное королем. Эдуард заявил, что знает о поисках Лучника, которыми занят Элдрик, о его стремлении отомстить за друзей. Выходит, он шпионил за собственным шпионом. В этом случае королю может быть известно, что Лучник – женщина, и, вероятно, известны ее задания и цель.
Факт, что его враг – женщина, все менял. Разумеется, не потому, что дама не способна на убийство. На примере собственной матери он знал, какой силой могут обладать женщины. К тому же Лучница отлично обучена, он в этом убедился лично. Элдрика озадачила просматривающаяся в ее действиях система. Он принял решение и дал еще одно обещание – держать Лучницу в комнате, пока она не признается, что совершила. У него будет время поразмыслить, посмотреть на ситуацию с разных сторон. Составить план так, чтобы не подвести себя под удар, и как говорить с королем, когда они останутся наедине в его личных покоях.
Прежде чем казнить Лучницу, надо выяснить, что она сделала и какова ее цель. Элдрик не мог себе ответить, если бы Лучник был мужчиной, волновали бы его задачи и детали содеянного? Едва ли. Скорее всего, просто действовал бы и не задавал вопросов. И думать стало бы не о чем, посадил врага в повозку и отправился в Лондон. Элдрик удивлялся насмешке судьбы, сделавшей его врагом женщину, и негодовал, что это изменило его планы.
Он и представить не мог, что так получится. Простая, по сути, жизнь внезапно усложнилась и преподнесла ему сюрприз. Это странно и неожиданно.
Сейчас он готов сделать все необходимое для получения ответов на все новые вопросы. В сложившейся ситуации не поможет его богатырская сила, требуются быстрые поступки и меткие слова, которые сломят волю Лучницы. И он готов к действиям. Чтобы сдержать клятву, придется отказаться от многих привычек, значительно изменить образ жизни. Собравшись, Элдрик решительно вошел в комнату и обнаружил пленницу мирно спящей.
Внезапно у него возникло желание приставить лезвие ножа к ее сердцу и ждать, сколько раз она вздохнет, прежде чем почувствует опасность. Вместо этого он схватил лоханку с остатками воды, намереваясь выплеснуть на нее, но остановился, бросив взгляд на лицо. Прекрасные глаза скрыты веками, под ними полукружьями залегли тени. Дыхание неровное, прерывистое. Ей снятся кошмары?
Элдрик замер с лоханкой в руках, ощущая, как нарастает внутренняя борьба, которую он с трудом переносил весь день. Гуляя по улицам, обедая, наблюдая, как день сменяют сумерки, он невольно думал о том, о чем думает Лучница одна в комнате? Он намеревался вернуться значительно позже, но не выдержал. Он слишком долго гонялся за ней и боялся, что долгое отсутствие даст ей возможность сбежать.
Интересно, что же ей снится? Черт, перед ним его злейший враг, какое ему дело до того, спит она или нет? И видит ли кошмары? Надо немедленно прекратить думать о ней. Чем дольше они будут оставаться вместе, тем больше вероятность установления контакта, а это может привести к провалу дела.
Он все отчетливее понимал, что не сможет ее убить. Она выглядела… такой измученной. Казалось, усталость истерзала ее тело до самых костей, подобное испытывает только загнанное животное. Однако от этого красота ее не померкла. Он никогда не видел таких женщин. Сон смягчил черты ее лица, фигура выглядела хрупкой. Его пленница казалась воздушным, почти неземным существом. Щеки немного ввалились от голода. Заметны были и другие признаки истощения и упадка сил. Тело ее то и дело судорожно дергалось, она не привыкла к покою, ее жизнь – постоянная слежка и погоня.
Спокойствия не добавляло и то, что сейчас ее жизнь в опасности, она лежит в незнакомом месте, связанная. Тот факт, что женщина заснула, когда полагалось оставаться начеку, – еще одно подтверждение высшей степени усталости.
Внезапно она тихо застонала, и Элдрик вздрогнул, выбрался из морока и вернулся в реальность. Лучница не ангел, хотя и похожа внешне, она несет смерть и боль этому миру.
Сейчас здесь мог появиться тот, кто, не колеблясь, уничтожит ее. Это может сделать он сам, и довольно легко, пока она спит. Как же она дралась с ним, если была почти без сил? Щека невольно дернулась, он вновь почувствовал каждый нанесенный ему удар. Она была серьезным противником, но и он ответил не хуже. Лучница пострадала бы и больше, возможно, погибла бы, этого не случилось лишь потому, что она боролась, сопротивлялась и упала с дерева!
Он слышал тогда сильный удар о землю. Сколько она еще выдержит? Есть ли другой способ получить от нее ответы? Может, стоит притвориться, что он решил заключить с ней мир? По меньшей мере, это ее успокоит. Она расслабится, сможет отдохнуть и выспаться, что так необходимо. Он накормит ее, чтобы исчезла эта нездоровая бледность. Доброта тоже может быть способом одержать победу.
Элдрик вспомнил о последних мгновениях жизни друга Томаса, о Роберте и его семье и прогнал негодные мысли. Нет, это неверное решение. Однако чем дольше он стоял перед спящей Лучницей, тем отчетливее понимал, что не выльет на нее грязную воду, как и не станет жестоко допрашивать, чтобы выбить признание.
Он прошел обучение, прежде чем приступить к работе шпиона, знал много способов получения желаемого. Главное – враг не сдастся и не капитулирует, когда он силен, прежде всего надо сломить его волю, сделать слабым. Надо лишить ее сна, пищи, подавить ее сопротивляемость.
Женщина нахмурилась и внезапно вскрикнула. Скорее всего, кошмар? Что может сниться убийце? Эта женщина – оружие человека, которого ему предстоит найти. И лишь потом наказать ее, бросить в огонь, чтобы никто не нашел останков.
Иисусе! Нехотя он поднял стул и с силой бросил на пол.