Три дня пролетели для меня словно миг. Измотанная, хронически не высыпающаяся с огромными кругами под глазами, я внешне напоминала злобную панду. Знаете, вот всегда восхищалась теми людьми, кто работал в детском саду, но сейчас я им просто памятник лично воздвигнуть готова была. Дел оказалось невпроворот. Пришлось лично налаживать трехразовое питание, договариваясь с доброй, но строгой поварихой Анфисой, а потом организовывать и сам процесс доставки еды, за который теперь отвечали две мои личные служанки: Михта и Кальна. Столы и стулья были огромными и высокими, поэтому я раздобыла пилу и самолично на заднем дворе нашей резиденции, под заинтересованные взгляды детей, подпилила ножки столов и стульев до нужной высоты. Тоже было сделано и с кроватями, после я распилила шкаф на много маленьких частей, и прибила получившиеся полки на стену вместо шкафчиков для одежды. Никогда не знала, что скрываю в себе такой талант плотника!
Тихий час оказался незнаком в этом мире. В попытке угомонить этих вечно пищащих, кричащих, бегающих и периодически дерущихся детей, я использовала всё: от мирного дара убеждения до настоящих угроз, лучшим оказалось, как это всегда бывает – поощрение. Конфет в этом мире не было (большое упущение!), пришлось пообещать подарить игрушку каждому, кто поспит. Позже из найденной мною ненужной ткани, я наделала тряпичных кукол, нарисовала им лица и подарила просиявшим от радости детям.
На следующий день выпилила каждому по кубику, чтобы потом торжественно построить из них башню, а ещё через день даже сделала своеобразные открытки. Сказки, песни, игры – всё что угодно лишь бы наступило блаженное небольшое затишье.
В конце третьего дня, который показался мне еще одним прожитым годом, ко мне пришла очень красивая, изысканно одетая женщина, которой на вид было слегка за тридцать. Она оказалась самой главной (и самой старшей) наложницей из гарема моего «господина». Марьяна – так звали пришедшую – была женщиной приятной и очень умной. Мы долго говорили, пока Катя, сидя у меня на руках, играла с моими самодельными куклами. Я узнала многое. В гареме было двадцать три женщины. Все в возрасте от восемнадцати и до тридцати пяти лет. Марьяне как раз скоро исполнится этот граничный срок, и она на своё место обязана привести новую девушку, а сама пойти в служанки дворца. «О миры, о нравы!», – мысленно перефразировала я знаменитую цитату.
Когда я спросила не жалеет ли она о том, что выбрала такую судьбу, она отрицательно покачала головой. Потому как в стенах дворца можно было достойно есть, жить и красиво одеваться, а за границами замка, где царит многолетняя засуха и нищета, всё это было недоступно для большинства населения. Единственное о чём жалела Марьяна, так это о том, что она по законам этой страны не может иметь детей.
Единожды становясь наложницей Рениреда, девушка на всю жизнь была обречена быть бездетной, для того чтобы не подорвать власть моего «господина». Любую ослушавшуюся приказа ждала незамедлительная казнь. Меня аж дрожь пробирала, когда я слушала с какой горечью и бесконечной грустью рассказывала мне об этом моя гостья. «В какое же жестокое место я попала!».
Но пришла сюда Марьяна не только чтобы рассказать обо всех прелестях той судьбы, от которой я отказалась, но ещё и с просьбой. Для неё идея детского сада, была тем самым светом в конце тоннеля, о котором говорят все отчаявшиеся в моём мире. Одна из старших дочерей прислуживающих мне служанок оказалось той самой, которую Марьяна оставит после себя в гареме, от неё-то она и узнала все подробности моей работы здесь. Она была восхищена этой идей, захотела встретиться со мной лично и попросить меня предоставить ей право заниматься этой деятельностью. Такого лёгкого способа решения моих проблем, я даже не представляла. Конечно, просто так, ставших мне по своему если не близких, то, по крайней мере, не совсем уж безразличных малышей, отдавать я не собиралась, так что испытательный срок в пять дней устроил нас обеих.
Слава всем местным Богам, мои опасения насчет бывшей наложницы моего «господина» были напрасны. На следующий же день после нашего разговора в двери моего сада постучались и другие мамы, работающие и прислуживающие во дворце. Марьяна и ещё пять её верных соратниц, как она сама их представила, ловко справлялись с поручениями и (трудно это было не заметить) с любовью относились к каждому малышу. Под их чутким руководством, да ещё с авторитетом, пусть и бывшей, но главной наложницы гарема, дети были в безопасности.
Два дня я ещё недоверчиво приглядывала за ходом дел, но потом с облегчением поняла, что теперь я относительно свободна. А значит, все силы надо бросить на изучение дворца и литературы, которая поможет мне вернуться домой. С полным осмотром замка проблем не было. Несмотря на большое количество стражников, путь нигде не был закрыт или запрещен. Я видела даже место, где держат летающую кошку, а также полигон, на котором тренируются люди Рениреда. Что касается тайных ходов и дверей, даже если они и были, то уж точно не могли быть найдены такой дилетанткой в этом деле как я.
Я внимательно обошла весь замок вдоль и поперек, посчитав всех стражников и запомнив по возможности время смены их караула, а после нарисовала подробный план, который всегда носила в самом безопасном месте – маленьком кармашке для подкладок в лифчике. С литературой же, которая помогла бы мне выбраться из этого чересчур жестокого для меня мира, всё оказалось сложнее. Библиотеки не было. Совсем. Никакой. Мест, где обучают так называемых мастеров на территории дворца тоже не было, как и прибывших из другого мира. А к тому замечательному старцу, которой научил меня понимать местный язык и вовсе не добраться кроме как по воздуху (но Грцелла – так звали летающую кошку, подчиняется только Седрику, а он в свою очередь только Рениреду) или по тайному пути внутри горы, о котором знает только сам мой «господин». Прям замкнутый круг невезения какой-то.
За подобными невеселыми размышлениями, сидящую напротив большой клетки Грцеллы меня и нашел наиболее приближенный, как мне удалось выяснить, к правителю этих земель человек – Седрик.
– За мной. Тебя желает видеть повелитель, – был отдан сиплым старческим голосом мне короткий приказ. Я послушно пошла за этим седовласым мужчиной, ведь Катя с новыми друзьями мирно спала во время тихого часа.
Едва я зашла в указанную комнату, (которую после изучения замка я теперь знала, как кабинет Рениреда), Седрик зашёл следом и закрыл за собой дверь на замок. Мне резко поплохело. Что собирались делать со мной этот старый извращенец и сидящий напротив меня во главе письменного стола мой «господин», моя бурная фантазия расписала в красках уже в десяти возможных вариантах, и ни один из этих вариантов мне принципиально не нравился!
– Проходи, гостья из другого мира, – крайне нейтрально начал разговор Рениред. – Ты хорошо воплотила свою задумку, причём не только показала народу меня с выгодной стороны, но и воплотила мечты многих моих наложниц. Теперь я ещё более возвысился в их глазах. Поэтому я решил, что теперь, когда у тебя есть время просто гулять по замку, ты должна больше свободного времени проводить со мной.
– Седрик, принеси одежду, – зачем-то приказал мой «господин». Седовласый воин безропотно повиновался и достал из стоящего по левую руку от меня шкафа какие-то кружевные чёрные кусочки ткани. Под ложечкой нехорошо засосало.
– Мой господин! – рухнула я на колени. – Прошу простить мою дерзость, но я не могу быть с вами крайне долго, ведь моя дочь…
Не успела я договорить, как ошибочно названные громким словом «одежда» куски материи полетели мне в лицо.
– Господин Рениред сегодня переводит тебя и твою дочь в третьи покои слева от этого кабинета. Теперь ты будешь жить неподалеку от правителя и каждый день в течение двух часов в это самое время в ТОЙ одежде (он взглядом указал на кружевное текстильное изделие), которую тебе пожаловал наш главарь, будешь услаждать его взор, пока он занят государственными делами, – разъяснил мне мою новую роль Седрик. Я с силой смяла приготовленное мне одеяние. Хотелось рычать. Не можешь тронуть, так хоть посмотреть?! Как куклу какую-то! Да и, судя по никуда не торопящемуся воину, ещё и другим меня показать! Как же хочется со всей силы врезать этой ухмыляющейся роже сидящего напротив моего «господина»! Я посмотрела на Седрика, он без слов дал понять, что отказаться не получится, и если я не переоденусь сама, то правитель этих земель великодушно мне в этом поможет.
Я отвернулась и, с силой сжимая зубы, начинала расстёгивать платье.
– Ко мне лицом! – послышался громкий окрик Рениреда.
Нельзя плакать. Только не перед этими ничтожествами. Звук расстёгивающейся молнии платья был просто оглушительным в установившейся в кабинете тишине. Я не смотрела ни на одного из мужчин. Просто сделала вид, будто в комнате никого, и сменила своё обычное белое бельё на выданное мне чёрное кружевное. Подошло идеально. Это заставило меня чуть скрипнуть зубами от рвущейся наружу злости. Хорошо подготовились ребята! Поверх этого «одеяния» предполагалась абсолютно прозрачная черная накидка. Вот и весь мой наряд. Я закончила и стала молча ожидать дальнейшего развития событий.
– Хорошо, стой там, – был мне отдан короткий приказ чуть дрогнувшим голосом правителя. Я послушно притворилась манекеном и, ожидая окончания этой своеобразной пытки, раз за разом прокручивала в голове все слова, которые я слышала во дворце от охранников, служанок и наложниц. Теперь, когда дело обернулось таким образом, я готова была даже бежать из замка в нищету и засуху, нежели ждать очередного изощренного унижения со стороны этого заевшегося властью «повелителя».
Тем временем обсуждение государственных дел и правда, велось полным ходом.
Рениред и Седрик обсудили новую стратегию обучения своих войск, долго думали над тем, что делать с вновь понизившимся уровнем урожая и упадническим настроением крестьян. Я в этот момент немного даже позлорадствовала тому, что они ничего так и не смогли придумать.
Наконец время, отведенное мне для длительного стояния, закончилось, и я, подхватив свою одежду, с разрешения моего «господина» пулей вылетела из злосчастного кабинета.
Путь мой лежал… правильно, в гарем!
Там я нашла Вариакру – новую главу гарема и быстро затараторила о том, что срочно нужно подготовить девушку для короля, а лучше двух. Главой гарема не становились просто так. Едва увидев край черного кружевного белья, выглядывающий из-под накинутого в спешке платья, она всё поняла и начала быстро, но без лишнего шума готовить девушек. Как оказалось, вовремя, не прошло и пятнадцати минут, как в гарем вошел правитель этих земель. В это время я успела снять унижающие меня тряпки, немного привести себя в порядок и забрать с ужина заскучавшую без меня Катю. Я взяла её на руки, обняла крепко-крепко и поцеловала в лоб. Узел, стянувший всё внутри и мешающий мне дышать после инцидента в кабинете Рениреда, немного ослабил своё давление.
– Прогуляемся к нашей кошечке? – спросила я у моего единственного лучика солнца в этом мире.
– Да! – был мне радостный ответ. Я не спеша подошла к ставшему уже привычным для меня месту моего свободного время пребывания. Длинные высокие прутья – клетка что удерживает самое прекрасное и необычное создание, что я когда-либо видела, это то место, где мы с Катей коротали наши вечера. Грцелла, вначале демонстративно нас игнорировавшая, теперь в вечерние часы всё чаще без устали прогуливалась взад и вперед вдоль своей клетки, будто желая показать нам всё своё великолепие. Думаю, несмотря на её особенности, как и любой кошке, ей просто нравилось наше внимание.
– Тамара, – тихий голос Седрика рядом заставил вздрогнуть. Я с обреченностью посмотрела на седого воина. Всего на секунду мне показалось, что я увидела сожаление и раскаяние в его глазах, но потом они снова превратились в бесчувственные голубые кусочки льда.
– Вам нужно пройти в вашу новую комнату, – привычным тоном распорядился пожилой мужчина. Я послушно пошла следом и в эту ночь, не найдя в себе сил заснуть на новом месте, до изнеможения думала о том, как же мне сбежать отсюда, пока не вспомнила одну легенду, рассказанную мимоходом мне в ходе готовки Анфисой. «Завтра же с утра я все разузнаю и, даже если это будет безумием, я решусь это попробовать». Успокаивая себя такими мыслями я, наконец, смогла уплыть в сладкое забытье.
Тогда я не знала, что не я одна терзалась разными думами в течение всей той длинной ночи.
Утром разговор с поварихой полностью убедил меня в том, что рассказанная ею история о проходе в потусторонний мир, это наша единственная с Катей возможность вернуться домой.
Теперь я точно знала, что должна сделать, и вечерняя встреча с королем уже не страшила. Я придумала план как мне выбраться отсюда.
Спокойно зайдя в назначенного время в кабинет короля в выданном мне одеянии, я взглядом поприветствовала Седрика и молча стала изображать статую. Когда указанное время закончилось, главарь не спешил меня отпускать. Ну что ж, это было ожидаемо.
– Мои плечи устали. Сделай мне массаж, и будешь свободна, – приказал мне Рениред.
Вот знаете, в моём мире, если здоровый мужчина просит девушку в моём одеянии сделать массаж, то заканчивается это всегда одним – да, да – тем самым. Но в моём особом случае, да ещё и при свидетелях, ибо седовласый воин тоже покидать кабинет не собирался, думаю, всё будет несколько иначе.
Я всё же с некой опаской встала позади правителя этих земель и положила ладони ему на плечи. Потом осторожно сжала напряженные мускулы мужчины и наблюдала за тем, как сжались в кулаках его руки.
– Мой Господин, – посчитав этот момент наиболее благоприятным, обратилась я к Рениреду.
– Вы очень многое сделали для меня, и я хочу ответить вам тем же, – добавляя в голос побольше мягкости, начала я, – до меня дошли слухи, что через три дня будет большой пир в вашу честь. Не сочтёте ли вы за грубость, если я возьмусь обучить восемь ваших прелестниц прекрасному танцу моего мира, чтобы они порадовали ваш взгляд на этом вечере? – чуть понизив голос, воплощала я первую часть своего плана, продолжая разминать плечи уже заметно размякшего от моего массажа местного повелителя.
– Хорошо, я позволяю, – ответил мне Рениред, взяв одну из моих ладоней в свои руки. Я не смогла скрыть отвращение на своём лице при этом прикосновении. Потом вспомнив, что даже если тот, кому я делаю массаж, сидит спиной ко мне, то Седрик всё видит, я с напряжением взглянула на правую руку моего «господин», но ледники его глаз были как всегда непроницаемы.
– Я начну обучать девушек уже сейчас, – постаралась как можно более воодушевлённо произнести я. Потом ненавязчиво вытащила свою руку из захвата правителя и, быстро вернувшись на исходную позицию, преклонила колени и быстрее молнии выскочила за дверь. Никаких криков следом не последовало, а навстречу мне уже шла увешанная драгоценностями, разодетая в лучших эротических фантазиях мужчины очередная наложница для короля. Я уже говорила, что Вариакру умная женщина? Так вот, могу повторить это ещё десяток раз.
Вместе с новой главой гарема в тот же вечер мы отобрали восемь любимиц его Величества и тотчас начали репетиции. По такому случаю меня даже допустили в одну из скрытых комнат гарема. Она представляла собой довольно просторное и светлое помещение, стены которого были сплошь покрыты зеркалами. Идеальное место для обучения танцам. Но настоящим открытием в этот день для меня стало нечто иное – способ проецирования музыки в этом мире. Не было ни кассет, ни дисков, ни флешек. Вместо этого была маленькая черная коробочка, загадочное содержимое которой так и осталось для меня секретом.
Чтобы включить музыку, нужно было просто поднести эту коробочку к виску, сказать кодовое слово и вплоть до слова отмены вся музыка, которая мысленно играла у меня в голове, могла быть услышана и всеми остальными в реальности, словно я включила хорошую стерео систему. Более того, воображаемые мелодии можно было и записывать. Это было так удивительно, так просто и так удобно! Первые два часа я просто сидела с закрытыми глазами и вспоминала мотивы всех знакомых песен, прокручивая их в голове.
В отведенной мне комнате поочередно звучали то мелодичные песни о любви на всех известных мне языках, то задорные танцевальные хиты. Дааа… такой аппаратуре позавидовал бы любой ди-джей моего мира! По прошествии довольно долгого времени, я все-таки смогла совладать с царившим разнообразием мелодий в моей голове и создала самый зажигательный микс в восточном стиле, который я сама когда-либо слышала.
Девушки, выбранные для танца, тоже по достоинству оценили моё творение. Работа с ними шла быстро и увлекательно. За Катей в это время до поздней ночи приглядывала Марьяна.
На следующий день танец, который являлся моей полной импровизацией, был уже разучен. Учить восточным танцам наложниц оказалось на удивление просто. Каждый изгиб тела, каждый поворот у них выходил притягательным и желанным. Девушки по-настоящему хорошо умели владеть своим телом и явно наслаждались самим процессом обучения. Традиционное вечернее «стояние» у повелителя тоже прошло спокойно. Даже как-то удивительно было такое равнодушие ко мне после последнего моего визита, но мне же лучше.
Оказалось, я рано радовалась. Оставалось два дня до пира в честь повелителя этих земель, я как всегда была призвана в кабинет Рениреда. В этот раз он был в прекрасном расположении духа. Это настораживало. Закончив все дела с Седриком, мой «господин» вышел из-за своего стола и подошел ко мне вплотную.
– Силд многое поведал мне о твоей болезни и поверь мне, очень скоро мы будем вместе! – с радостно горевшими глазами сообщил мне повелитель эту «замечательную» новость. А я побледнела.
– После пира я буду ждать тебя у себя, – наклонившись, на ухо шептал мне Рениред, а я всё больше и больше теряла в цвете своего лица. – А пока ограничимся этим, – закончил свою, как этот мужчина считал, «возбуждающую» речь, и поцеловал меня. Поцелуй был жёстким, но не сказать что грубым. Руки правителя обхватили меня за талию и начали медленно спускаться вниз, а сам он попытался углубить поцелуй. В голове у меня было пусто. За свои двадцать четыре года, несмотря на то, что у меня так и не получилось хоть раз завести серьёзные отношения, поцелуи с парнями не были для меня чем-то неизвестным. Но сейчас, впервые в жизни мне было так противно от подобного рода прикосновений ко мне мужчины. Я заплакала. Рениред резко оторвался от меня и вопросительно посмотрел.
– Я просто очень счастлива, Господин, – слегка дрожащим голосом ответила я и, поклонившись, выбежала за дверь. Я шла так быстро как могла, без устали вытирая не перестающие литься противные и глупые слезы.
«Ну что ты как маленькая, Тома!», – говорила я сама себе. «Ничего плохо не случилось», – пыталась заверить я себя, но слёзы упорно не желали прекращать свой поток, а руки сами раз за разом с усердием вытирали губы, словно таким образом можно было смыть с себя то ужасное прикосновение правителя.
Катю скоро должна была привести Марьяна в нашу новую комнату. Немного успокоившись, я потянулась к ручке спасительной для меня двери, но потом опять вспомнила тот ужасный поцелуй и расплакалась вновь. Прерывисто дыша, я опустилась вдоль стены у двери, обняла колени руками и, спрятав в них голову, зарыдала в голос.
Сквозь собственные всхлипы были слышны и мои бессмысленные слова мольбы.
– Мама, мамочка, папа, браатик, кто-нибудь, пожалуйста, пусть этот кошмар закончится! Я больше не могу. Я правда больше так НЕ МОГУ! Ну почему я? За что?! Я в жизни не причинила никому зла, жила самой простой обычной жизнью, у меня есть хорошая стабильная работа, любящая семья, друзья, своя жизнь, в конце концов! Так для чего я попала сюда? Чтобы стать очередной игрушкой этого похотливого местного главаря?! Господи, пожалуйста, если ты есть, прошу, умоляю, ВЕРНИ МЕНЯ ДОМОЙ!!!
Я терпеливо ждала, сложив ладони в молитвенном жесте пред собой, но ничего ожидаемо не происходило.
Видимо, этот поцелуй стал последний каплей. Иррациональность происходящего и ежедневные попытки выжить были слишком тяжелой ношей для меня. Я никогда не была сильной. Я упустила руку на пол рядом с собой и нащупала маленький острый камушек. Будто в замедленной съемке я отстраненно наблюдала за тем, как одной рукой я крепко сжимаю готовый в любую минуту порвать мою тонкую кожу камень и подношу его к вене на другой руке. Всего одно движение, и всё закончится. Краткий миг боли и долгожданная свобода. Упасть в вечное небытие было так желанно.
«Я не выдержу больше. Я устала. Я не обязана никого спасать. Ничем жертвовать», – такие трусливые и бесстыдные мысли вихрем пронеслись в голове, а рука уже с силой прижимала острый край, касаясь гулко бьющейся вены на запястье.
– Ма? – вопросительный окрик моей племянницы рядом заставил меня вздрогнуть, а камень выпасть из моей руки.
Я перевела полу осмысленный взгляд на стоящую рядом Катю и приведшею ее Марьяну, которая с глазами полными грусти и понимания смотрела на меня. Я вдруг осознала, что она не стала бы меня останавливать. Она как никто другой знает, что такое жизнь в этом дворце и что каждый сам волен выбирать свою судьбу. Она слегка поклонилась мне и быстрым шагом ушла прочь.
– Ма? – более встревоженным голоском, теребя меня за руку, потребовала от меня ответа моя малышка.
Я рывком притянула ее к себе и зарылась лицом в ее волосы. От долгого сидения на холодном каменном полу в моих черных обрывках ткани и пережитого стресса меня заметно трясло.
– Прости, прости меня, мое солнышко! Прости меня! – целуя макушку моей крошки, без устали просила я у неё прощения, постепенно успокаиваясь.
Катя, не зная, что со мной, но на интуитивном уровне понимая, что произошло что-то плохое, с беспокойством смотрела на меня своими глубокими карими глазами.
«Вся в отца», – мельком подумала я. Мысль о брате придала уверенности. Если бы он был на моём месте, он бы не стал расстраиваться из-за таких мелочей, а сделал бы все возможное и невозможное чтобы вернуть мне ребенка. Так что я должна сделать то же самое для него. Ради самого дорогого, что есть в моей жизни – моей семьи.
С такими мыслями я решительно встала с пола и зашла в нашу комнату. Стянула ненавистные тряпки, надела обычное здесь серое платье, подхватила теплое одеяло и вместе с Катей отправилась к клетке Грцеллы. Кошка, будто почуяв мое настроение, беспокойно металась вдоль своего загона до тех пор, пока не увидела наши фигуры. После этого она свернулась клубком рядом с нами и задремала. Я расстелила одеяло, села на него, прислонившись спиной к боку кошки за прутьями её стальной тюрьмы и, усадив на колени Катю, внимательно посмотрела на окружающий нас безжизненный пейзаж, кажущийся ещё более мрачным в надвигающихся сумерках.
Сейчас я безумно скучала по моему миру. По бурным чистым рекам, высоким заснеженным пикам гор, по золотистым пышным лугам пшеницы. Я закрыла глаза, представляя родные сердцу места, и запела неожиданно для себя: «Ах ты степь широкая, раздольная…»
Голос мой лился протяжно и уверенно. Кажется, на мгновение я даже оказалась в тех местах, о которых пела, вдохнула полной грудью особенный воздух родного мира, но песнь закончилась, и образ, вставший перед глазами, исчез словно мираж. Я легко поднялась на ноги и с улыбкой повела племянницу за руку обратно в наши покои. Завтра будет сложный день, и я обязана выспаться, чтобы бороться с новыми силами. Теперь я уверена, что смогу биться до конца.