Королева Марго. Искушение страсти

Наталья Павлищева
Королева Марго. Искушение страсти

Невеста

– Больно! Ай, больно!

– Дрянь! Тварь! Будешь знать, как спать с кем попало!

– Отпусти, дурак, больно же!

Слуги за дверью старательно делали вид, что временно оглохли и не замечают сумасшедших воплей, доносившихся из зала, хотя их слышали, кажется, все в замке Гейон. Королева-мать Екатерина Медичи и король Карл IX лупцевали младшую сестру короля принцессу Маргариту де Валуа, которую сам король звал Марго.

Экзекуция проходила в четыре руки, в первые минуты Маргарита была настолько потрясена нападением брата и матери, что не сопротивлялась, но стоило Екатерине Медичи чуть отступить, как девушка принялась отвечать Карлу пинками. Плевать, что он король, брату Маргарита и в детстве давала отпор.

Вечерняя расправа произошла после того, как королеве-матери и Его Величеству донесли, что принцесса спит с Генрихом де Гизом. Сама Екатерина Медичи спала с дядей Генриха кардиналом Лотарингским, но это престолу не угрожало никак. А вот роман строптивой Маргариты в случае рождения ею ребенка от Генриха де Гиза способен нанести большой урон могуществу Екатерины. Такая угроза могла заставить королеву-мать пустить в ход не только кулаки…

Понимала ли это принцесса? Понимала, но если бы матери вздумалось травить всех, с кем она переспала, Лувр был бы усеян трупами – любвеобильность, вернее, любовная всеядность Маргариты общеизвестна.

– Да не спала я с ним!

Изумленный Карл даже отпустил сестру.

– Правда?

Маргарита вырвала у него из рук свой парик и боком напялила на голову, сердито фыркнув:

– Правда.

– Не может быть! Ты спишь с любым, кто предложит.

– Он не предлагал.

Теперь Карлу стало даже обидно за сестру: как это Гиз мог пренебречь Марго? Она весьма привлекательна, и, не будь сестрой, король сам сделал бы красотку любовницей.

– У Гиза есть другая?

– Нет у него другой! И он меня любит.

– Ты не смогла соблазнить Генриха? – в голосе Карла сомнение, такого еще не бывало, чтобы от Марго отказывались.

Вместо дочери ответила королева-мать:

– У него просто ума больше, чем у твоей сестрицы, Гиз не будет рисковать даже ради Маргариты.

– Поклянись, что не будешь с ним спать и даже не станешь о нем думать!

Маргарита оглядывала свое испорченное платье, левый рукав оказался совсем оторван, дорогое кружево по подолу тоже, а шнуровка просто лопнула… Мать попыталась приладить рукав на место, просто подтыкая его.

Принцесса бросила на брата бешеный взгляд:

– Я сказала, что не сплю с ним! А любить буду, кого захочу, и ничего вы со мной не сделаете!

Карл уже давно отличался несдержанностью характера, постепенно приступы ярости становились все чаще и ужасней. Во время припадка бешенства король был способен убить кого угодно. Разозлившись из-за резкого ответа, он снова набросился на сестру с кулаками.

Маргарита оказалась избита до полусмерти. Карл пинал и пинал ее, уже упавшую, ногами, норовя попасть в низ живота. Маргарита, как могла, уворачивалась, но удары были слишком сильны, кровавая пена, выступившая на губах у разъяренного брата, говорила о его совершеннейшем бешенстве, за которым следовала только чья-то смерть. Наступил момент, когда у принцессы осталась одна мысль: скорей бы уж конец…

Первой сообразила, что дело может закончиться если не гибелью, то увечьем дочери, королева-мать. Она попыталась успокоить сына:

– Карл, достаточно, она уже наказана…

Но остановить Карла, когда он увидел чью-то кровь, очень трудно. Маргарита не сопротивлялась, она даже не стонала, сжавшись в комок от боли и все же стараясь прикрыть живот.

Когда гнев короля чуть поостыл, принцессу выпускать за дверь стало невозможно: платье разорвано, а она сама в кровоподтеках и царапинах. Королева с ужасом смотрела на дело рук собственных и сына. На мгновение показалось, что Маргарита мертва, но она слабо пошевелилась, и Екатерина Медичи с облегчением вздохнула.

Она осторожно помогла дочери подняться, сразу оценив, что неделю принцессу никому показывать нельзя.

– Позвольте, я приведу вас в порядок.

– Не стоит, – пробормотала Маргарита, слизывая кровь с разбитой губы.

И все же мать заставила ее остановиться, принялась отирать кровь, отправила одну из служанок за пудрой и румянами, старалась привести в порядок растрепанный парик принцессы. Распухший нос, подбитый глаз, губа в крови, порванное платье… казалось, Маргарита побывала в страшной переделке.

Понадобилось больше часа, чтобы хоть как-то скрыть следы побоев. Маргарита молча терпела, все же держась за живот.

Понимала ли Екатерина, что в тот момент заполучила самую непослушную дочь? Наверное, но дело было сделано, выход гневу дан, теперь уж не исправишь.

С этого времени Маргарита стала послушной внешне и свободной внутренне.

Стоило матери со вздохом констатировать, что лучше исправить невозможно, как принцесса повернулась и направилась прочь из зала, ни на кого не глядя. Оборванное кружево волочилось по полу, а рукав снова повис.

– Подожди, я поправлю платье. Не стоит, чтобы кто-то видел тебя… – Екатерина Медичи попыталась пристроить рукав на место.

– Ваши слуги и шпионы уже разнесли по всему дворцу, что произошло. Завтра весь двор будет обсуждать, как король и королева-мать лупцевали принцессу Маргариту!

Принцесса не только не дала привести в порядок платье, но и дернула несчастный рукав так, что тот повис окончательно. Мать сокрушенно смотрела ей вслед.

За дверью Маргарита вдруг обернулась и с удовольствием показала язык:

– Э! Чтоб ты сдох!

Слуги снова сделали вид, что страдают потерей слуха и зрения заодно. Но принцессе наплевать, уж слуг-то она не замечала вовсе.

Маргарита вернулась в свою спальню совершенно разбитой. Она никак не ожидала побоев со стороны брата и матери. Люди, которых она любила – оба брата, – ее предали. Генрих сумел подкупить одну из ее фрейлин и заполучить неотправленное письмо Фюльви Пик де Лямирандоль к Генриху де Гизу, в конце которого сама принцесса сделала приписку, уверяя в своей любви. А Карл за эту приписку едва не убил.

О матери Маргарита старалась не вспоминать, становилось страшно. Если королева Екатерина Медичи на кого-то гневалась, недалеко и до гибели. Принцесса еще с детства боялась мать, ее выпуклые глаза, ее вкрадчивый голос, вмиг становившийся жестким, ее властную волю… Но братья! Маргарита любила обоих и Карла считала своей защитой, единственной защитой в этой жизни. Сознавать, что любимый брат поднял на нее руку, словно на шелудивого пса из собственной своры…

Очень хотелось умереть, но внутри уже рождался протест, который позже перерос в настоящее противостояние всем – королю, мужу, матери…

Гувернантка мадам де Кюртон ужаснулась:

– Мадам… что случилось?

Маргарита пожала плечами:

– Ничего… просто родственники проучили нерадивую дочь, посмевшую влюбиться против их воли.

Мгновенное смущение гувернантки и отведенные в сторону глаза объяснили Маргарите все:

– А… Вы тоже приложили руку к моему позору? Что ж, можете передать герцогу Анжу и его мерзкому дю Гасту, что я и впредь буду любить того, кого сочту нужным. Чтобы уничтожить мое сердце, нужно уничтожить меня саму!

– Простите меня, мадам. Я ничего дурного о вас не говорила…

– Я вижу, думаю, видите и вы, – Маргарита показала оторванный рукав и разбитую губу.

Она не стала ни с кем ничего обсуждать, было горько, но одновременно внутри росла злость. «Никто не может запретить мне любить того, к кому ляжет мое сердце, тем более герцог де Гиз весьма достоин любви!» – решила для себя Маргарита.

А в зале королева-мать Екатерина Медичи взволнованно мерила шагами расстояние от окна до камина и обратно. Карл сидел в кресле, вытянув ноги, и следил за ней взглядом. Вспышку бешенства у короля вызвало сообщение матери о новом романе Маргариты – с герцогом де Гизом. Нутром Карл почувствовал, что это не просто интрижка, на сей раз Маргарита влюбилась по-настоящему. Как только стало понятно, что сестрица смотрит на красавца Генриха де Гиза слишком ласково, первой забеспокоилась королева-мать. Она строго поговорила с дочерью, получив от той заверения, что при встречах с герцогом и слова не произносит о делах семьи, но эта влюбленность все равно беспокоила родных.

Сама королева держала в любовниках Шарля де Гиза, дядю Генриха кардинала Лотарингского. Держала не столько ради любовных утех, сколько опасаясь отпускать далеко. Она прекрасно понимала, что именно кардинал «подсунул» Маргарите племянника и заставил того ухаживать за принцессой. Но Генрих и Маргарита влюбились не на шутку, и это было очень опасно.

Если Маргарита по-настоящему свяжется с Гизом и умудрится родить от него, дело может обернуться плохо. На троне довольно слабый здоровьем Карл, он долго не проживет. Но долголетие этого сына вовсе не входило в планы матери, она любила другого – Генриха. Обожаемый мальчик был следующим в очереди на трон, и Генриху никто не должен помешать, тем более ребенок Маргариты и Гиза! Ради этого Екатерина была готова собственными руками придушить строптивую дочь.

Королева-мать покосилась на короля, словно тот мог прочитать ее мысли. Карл все так же сидел, вытянув ноги. Приступ бешенства, заставивший избить собственную любимую сестру, уже прошел, но потребовал так много сил, что король теперь не в состоянии и пальцем пошевелить.

Карл действительно чувствовал себя совершенно разбитым. Он давно и серьезно болен, хорошо чувствовал себя только когда загонял дичь, но потом, буквально растерзав убитого оленя, снова впадал в ступор. Эти приступы сумасшествия и последующего бессилия пугали всех. Все прекрасно понимали, что король долго не проживет, понимал и он сам. Следующий в очереди на престол Генрих, герцог Анжуйский, или, как его чаще называли, Анжу. Был еще один брат – Франсуа, носивший титул герцога Алансонского, он младше Маргариты. Но старшие братья держались от Франсуа в стороне.

 

Между братьями не просто не было любви и дружбы, они все трое готовы были горло перегрызть друг другу, только возможности такой не имели. Карл ненавидел Генриха за то, что тот любимец матери и одно время был любовником Маргариты. Генрих ненавидел Карла за то, что тот король. Они оба терпеть не могли Франсуа.

Зато Маргариту любили все трое, поэтому двое старших просто возненавидели Генриха де Гиза, а Франсуа был с ним дружен.

Королева страдала от отношений между детьми, хотя сама же была в них повинна. Всегда подчеркивая любовь к Генриху Анжу, она восстанавливала против него других сыновей, в том числе и самого старшего, Франциска, пробывшего королем совсем недолго и умершего молодым. Из дочерей Екатерина Медичи любила Клод, выданную замуж за герцога Лотарингии Карла совсем юной – на двенадцатом году жизни. Клод хромонога и горбата, но это не помешало ей стать счастливой в браке и ежегодно рожать по ребенку.

Маргариту королева-мать откровенно не любила и держала в строгости, мотивируя это тем, что если ей дать волю, то девчонка будет задирать юбку каждые четверть часа. Маргарита действительно отличалась любвеобильностью и недотрогой вовсе не была, но не вина ли в этом и матери тоже? Известно, что запретный плод сладок, а если постоянно твердят, что этого нельзя, при том что вокруг все занимаются любовью, обязательно захочется попробовать… Принцесса попробовала… понравилось…

Она вовсе не была столь распутной, какой считалась; когда однажды сестра спросила, зачем подогревает слухи о себе, Маргарита только расхохоталась:

– Пусть считают меня самой желанной…

– Маргарита, но считают не столько желанной, сколько распутной. И кто-то из кавалеров может попросту рассказать, что не имел с тобой никакой любви, этого ты не боишься?

– Этого не боюсь. Я же рассказываю об их «победах», кто станет отрицать столь явные преувеличения? Зато интересно наблюдать за тем, как злятся их дамы…

Но на сей раз у Маргариты все серьезно, шестнадцатилетняя красавица влюбилась. Чувственность в ней пробудил собственный брат Генрих Анжу, ставший первым любовником, Генрих де Гиз любовником не был и ухаживать начал по воле дяди – кардинала Лотарингского, но тоже влюбился.

Гизы красивы все, а Генрих тем более. Они с Маргаритой могли бы быть прекрасной парой и даже стать отличной королевской четой, куда лучшей, чем Карл или Генрих Анжу, но Екатерина Медичи и мысли не допускала о передаче престола Гизам, хотя те тоже имели на него право. Ради того, чтобы власть осталась у Валуа, она готова растоптать не только любовь, но и саму жизнь Маргариты.

Тем более замужество Маргариты с сыном ненавистной королеве-матери Жанны д’Альбре Генрихом Беарнским, будущим королем крошечного королевства Наварры, могло поправить дела самой Екатерины, послужив хорошим компромиссом с протестантами.

Разве можно допустить шашни Маргариты с Гизом и беременность от него?! Ни в коем случае! Строптивая принцесса, которую уже предупреждали, чтобы и думать не смела о Генрихе, не послушала и получила свое.

Карл размышлял о том же, но его мысли были куда жестче. Маргариту замуж? Давно пора, пусть отправляется хоть в Португалию, хоть в Наварру, хоть к черту на рога! А вот с Гизом нужно расправиться немедленно, нельзя ждать, пока он обрюхатит принцессу и предъявит свои права на нее. Король вызвал к себе побочного брата – большого специалиста по тайному устранению неугодных, – Ангулемского. Тайный приговор герцогу Генриху де Гизу был подписан…

Поняла ли это королева-мать? Несомненно, но сделала вид, что не поняла. В защиту Гизов Екатерина Медичи не выступала никогда!

С Гизами у Екатерины Медичи связаны самые неприятные мысли. Много лет назад четырнадцатилетняя девочка, племянница папы римского, была привезена во Францию из Италии ради брака со вторым сыном французского короля Франциска I Генрихом, бывшим чуть старше невесты.

Что такое любить, Екатерина знала не понаслышке, увидев своего будущего супруга впервые, она влюбилась один раз и на всю жизнь. Некрасивая, с выпуклыми глазами и довольно пухлыми щеками, Екатерина оказалась еще и бесприданницей. Дело в том, что папа умер, выплатив только малую часть ее приданого. Жизнь Екатерине осложняли несколько обстоятельств сразу: во-первых, их брак с Генрихом – настоящий мезальянс, Екатерина ему не ровня. Во-вторых, кроме отсутствия приданого, она еще и никак не могла родить хотя бы одного ребенка. Но главное – Генрих оказался однолюбом, но его любовью была никак не жена, а многолетняя любовница Диана де Пуатье, годившаяся принцу в матери.

Все осложнилось, когда умер старший брат Генриха Франциск и Екатерина с супругом вдруг стали наследниками престола. С супруги дофина спрос иной, ей тут же припомнили и предков-банкиров, и неспособность родить ребенка, и отсутствие приданого, и некрасивость… Такая королева Франции не нужна.

Но возвращаться в Италию некуда, ведь ради приданого Екатерина отказалась от родительского наследства. Выбор был невелик – монастырь или французская корона. Екатерина Медичи выбрала корону и сделала все, чтобы родить. Она много лет терпела третьей в семье Диану де Пуатье, сумела родить не одного, а десятерых детей, семеро из которых выжили, что было редкостью, сумела не упустить власть, когда во время рыцарского турнира совершенно нелепо погиб ее обожаемый Генрих… Она много лет держала семью, стараясь, чтобы ее сыновей никто не смог отодвинуть от трона.

И, конечно, чтобы никто не смог отодвинуть ее саму от сыновей.

Однажды так едва не получилось. При дворе с пяти лет воспитывалась племянница де Гизов юная королева Шотландии Мария Стюарт. Сестра герцогов де Гиз Мария де Гиз была замужем за королем Шотландии Яковом V. Двое их старших сыновей умерли во младенчестве, а через пять дней после рождения дочери – Марии – умер и сам король Яков. Это была странная смерть, бодрый, здоровый, жизнерадостный король умер в одночасье, словно нарочно освободив трон для едва родившейся девочки. Шести дней от роду Мария Стюарт стала королевой Шотландии.

Английский король Генрих VIII, доводившийся малышке двоюродным дедом, потому что был братом матери Якова, решил, что Мария Стюарт вполне подходит в качестве супруги его единственному сыну Эдуарду, и настоял на заключении договора о будущем браке. Поженить детей предстояло, когда малышке Марии исполнится десять лет.

Но мать решила иначе и через пять лет тайно переправила дочь во Францию, где та воспитывалась вместе с принцами и принцессами до замужества. Англичанам некоторое время оказалось не до маленькой королевы Шотландии, потому что умер сам король Генрих, а потом и его сын Эдуард. Если бы договор был соблюден и дети обручены по исполнении Марии десяти лет, она могла оказаться не только самой юной королевой, но и самой юной вдовой, ведь в момент смерти ее несостоявшегося супруга девочке было всего десять с половиной лет. Мария де Гиз определенно просчиталась, корона Англии досталась сначала старшей дочери Генриха Марии Кровавой, а потом второй дочери, Елизавете I. Протестантку Елизавету в качестве законной королевы католические государства не признали, и Мария Стюарт до конца своей жизни добивалась собственного воцарения на английском троне, то есть с риском для жизни добивалась того, что могла получить давным-давно.

Но дважды королевой она все же стала, выйдя замуж за старшего сына Генриха Французского и Екатерины Медичи. Юная королева для дофина Франции вполне подходящая пара, если бы не одно «но»: Мария Стюарт была красивой, рослой, здоровой девицей, полной жизненных сил и весьма любвеобильной, чего никак не скажешь о ее юном супруге. Что сказалось – наследство предков (родители Екатерины Медичи умерли сразу после ее рождения от сифилиса, им страдал и отец Генриха), средства, которые Екатерина вынуждена была принимать, или что другое, но Франциск II не просто не отличался здоровьем, он медленно умирал, едва волоча ноги. Франциску, внезапно ставшему королем, было не под силу справиться со столь крепкой и здоровой женой, к тому же весьма любвеобильной.

Он долго не протянул, Мария Стюарт осталась вдовой, а Екатерина Медичи снова стала регентшей, теперь уже при Карле. Этот сын был мал, послушен и тоже нездоров. Но не к Карлу IX лежало материнское сердце, ее любимцем, о чем знали все, был следующий – Генрих. Вообще-то его назвали Александром, но при конфирмации мальчик взял себе имя в честь отца. Мать мечтала о том времени, когда королем станет именно он, ее обожаемый Генрих, тем более астролог предрек, что над головой Генриха он видит две короны, целых две!

Правда, он предрек и другое: следующим за Генрихом королем Франции может стать Бурбон!

Бурбоны, как и Гизы, головная боль Екатерины Медичи. Сестра ее свекра Франциска I Маргарита вышла замуж за короля Наварры, и ее дочь Жанна д’Альбре, в свою очередь вышедшая замуж за Антуана де Бурбона, имела далеко не призрачные права на французский престол. Наварра – крошечное государство, многие герцогства и то больше, но от этого гонора у Жанны д’Альбре, бывшей любимой племянницей Франциска I, не убыло. Хуже всего, что она гугенотка и вполне могла противопоставить себя и своего сына Генриха де Бурбона Екатерине и ее сыновьям!

Чтобы справиться с этой угрозой, Екатерина Медичи предприняла шаги по двум направлениям сразу. Во-первых, она пригласила Антуана де Бурбона, имевшего право стать регентом при малолетнем короле, в Париж, быстро убедила его в том, что делать этого не стоит, предложила пост главнокомандующего королевскими войсками и даже… вернула обратно в католичество, в котором тот был крещен при рождении. Жанна осталась дома с двумя детьми – сыном и дочерью – и осталась протестанткой.

Но это было не все задуманное королевой-матерью против Жанны д’Альбре.

Пока Мария Стюарт еще не успела ввергнуть Шотландию в гражданскую войну, выйти замуж и убить мужа, Екатерина Медичи, отправив ненавистную невестку обратно в ее Шотландию, задумала еще одну каверзу, на которые была великой мастерицей. Чтобы отодвинуть подальше от трона сильного принца крови Антуана де Бурбона и одновременно ослабить позиции протестантов, она решила предложить Антуану развестись с супругой Жанной д’Альбре, больной и фанатичной протестанткой, отвергающей прелести жизни, и жениться на королеве Шотландии, молодой, здоровой красавице Марии Стюарт.

Кто знает, как повернула бы история, случись это. Марии всегда была нужна твердая мужская рука, потому что править сама она оказалась практически не способна, Шотландия – и без того раздираемая проанглийскими и профранцузскими настроениями из-за глупого поведения своей королевы – была окончательно ввергнута в гражданскую войну. Эдинбург не Париж, там королеве не простили поспешного замужества с убийцей ее супруга Дарнлея и потребовали призвать графа Босуэла к ответу. В результате второй муж Марии граф Босуэл бежал на континент, а она сама в Англию. Печальный конец этой истории известен.

Возможно, сумей Екатерина Медичи добиться развода Антуана де Бурбона с его Жанной и последующей женитьбы на Марии Стюарт, события в Шотландии и Англии не были бы столь трагичными, зато сама Франция лишилась бы веселого короля Анри IV – им через много лет стал сын Антуана и Жанны Генрих Наваррский, которого прочили в мужья Маргарите.

Жанна д’Альбре, конечно, всего этого не знала, хотя была очень расстроена поведением супруга. Антуан де Бурбон, назначенный главнокомандующим королевской армией, легко уступил регентство при юном Франциске, а потом и малолетнем Карле королеве-матери Екатерине Медичи и, казалось, вполне довольствовался своим положением придворного, совершенно забыв, что у него дома жена и двое детей.

Но бракоразводный процесс между первым принцем крови Антуаном де Бурбоном и Жанной д’Альбре, королевой Наваррской, не состоялся по причине гибели мужа, все же король Наварры был военным человеком.

Гордость не позволяла Жанне, искренне любившей мужа, напоминать о себе и детях, она жила в своем Беарне как ни в чем не бывало. Подрастал и ее сын Генрих де Бурбон, грозивший стать соперником Валуа.

Вот об этом Генрихе, одно время даже жившем при французском дворе вместе с отцом, а еще о собственной дочери Маргарите и размышляла королева-мать.

Маргариту, несомненно, пора выдавать замуж, девушка она очень красивая и весьма горячая, как бы чего не натворила. Роман с де Гизом явный тому пример. Проучили ее, конечно, за дело, сказано ведь было, чтобы о Генрихе де Гизе и думать забыла! Ничего, за одного битого двух небитых дают, может, поумнеет…

Однако все оказалось куда хуже, чем решили участники этой драмы. Сгоряча Маргарита сумела добраться до спальни и даже не позволить придворным заметить, насколько сильно избита. Но немного погодя ее вдруг начало рвать, поднялась температура, а низ живота болел так, что невозможно разогнуться. Перепуганная гувернантка суетилась, не зная, что предпринять. Позвать врача означало выдать тайну избиения. Это от придворных под платьем и толстым слоем пудры можно скрыть кровоподтеки и царапины, а как скрыть от врача?

 

Но, видя, что ее подопечная при смерти, мадам Кюртон отважилась отправиться к королеве.

Екатерина не могла заснуть. Стоило закрыть глаза, как перед ними вставало то изуродованное бешенством лицо сына, то окровавленное – дочери. Она сама несколько лет поощряла неврастению Карла, чтобы тот как можно скорее стал невменяемым и освободил трон для обожаемого матерью Генриха. Но теперь впервые испугалась дела рук своих. Карл стал не просто неврастеником, он все чаще впадал в бешенство и что мог натворить при этом, знал один господь.

А Маргарита? Королева старалась гнать от себя мысль о том, что брат избивал сестру ногой в живот и та, даже уходя, держалась за живот.

И вдруг…

Екатерина помчалась в спальню принцессы сама:

– Что?!

Но обессиленная побоями, болью и сильной рвотой, едва живая Маргарита даже не глянула на мать. В тот момент ей хотелось просто умереть, а еще чтобы сдохли мать и брат.

Был вызван личный врач королевы, уж он-то не проболтается. Утром от знаменитых помощников Екатерины магов Руджиери была принесена мазь, быстро залечивающая раны, и порошок, снимающий боль.

Маргарита пришла в сознание только к утру. Королева-мать спешно вернулась в свои покои, объявив, что принцесса подхватила краснуху, свирепствовавшую в Париже, а потому неделю пролежит у себя и никому к ней ходить нельзя.

Конечно, никто не поверил, при дворе действительно уже знали о ночной экзекуции, правда, не догадывались об истинных ее последствиях.

Весь день принцесса лежала без сил, старательно изображая сон. Делать это приходилось, чтобы не видеть мать, заботливо интересующуюся ее здоровьем. Маргариту пороли часто, приказ «высечь!» был у матери любимым. Но секла принцессу обычно гувернантка мадам Кюртон, и еще неизвестно, кто мучился при этом больше – строптивая принцесса или строгая, но доброжелательная Кюртон. Иногда порола сама мать, доставалось и от брата, но чтобы так… Маргарита понимала, что Карл не убил ее только случайно, попади нога короля не по рукам, которыми принцесса прикрывала лицо и живот, а в висок или солнечное сплетение, она лежала бы уже не на своей постели.

За что? За то, что позволила себе увлечься Генрихом де Гизом?

Маргарита вдруг подумала, что ее-то могут просто избить, как случилось сегодня, а вот с Генрихом де Гизом расправиться куда жестче. Король и его брат против де Гиза – это слишком опасно. Как бы прекрасному герцогу не пришлось поплатиться жизнью за такую страсть.

Наверное, будь он женат, братья сквозь пальцы смотрели бы на любовь их сестры и Генриха де Гиза. Семья никогда не позволит им с Генрихом пожениться, значит, ему нужно жениться на другой. Но представить любимого в объятьях этой другой, даже просто исполняющим супружеский долг, было для Маргариты выше ее сил. Нет, они не посмеют!

Маргарита ни минуты не сомневалась в том, кто осуществил кражу письма и передал его королю. Это сделал ненавистный дю Гаст. Мерзкий миньон до такой степени подчинил себе брата короля Генриха Анжу, что герцог смотрел на мир глазами своего фаворита. Одной из тех, против кого почти открыто воевал дю Гаст, была Маргарита. Недавняя любовь брата к сестре быстро превратилась сначала просто в ревность, а потом почти в ненависть.

У Маргариты и Генриха Анжу был недолгий, но весьма бурный роман. Кровосмесительная связь с собственным братом? Но в те времена таким мало кого удивишь, все спали со всеми тайно и открыто. Дю Гаст был фаворитом Генриха Анжу и делить свою власть над герцогом ни с кем не собирался, ему очень хотелось унизить, уничтожить принцессу. Маргарита отвечала фавориту тем же, презирая мужчину с женскими замашками. Именно после появления при Генрихе Анжу дю Гаста образ брата для нее заметно потускнел. Сознавать, что дорогой Генрих способен обнимать этого хлыща, неприятно…

Дю Гаст пытался ухаживать и за самой Маргаритой, но получил весьма резкий отпор, принцесса откровенно дала понять, что презирает фаворита, причем сделала это открыто, при всех. Дю Гаст затаил ненависть, и теперь Маргарита пожинала плоды своей опрометчивости.

Фаворит сумел соблазнить одну из ее фрейлин и похитить со стола принцессы письмо. Собственно, само письмо принадлежало фрейлине королевы-матери Фюльви, предназначалось Генриху де Гизу, но внизу Маргарита сделала довольно откровенную приписку для возлюбленного. Нет, в ней не было ничего компрометирующего, просто уверения в любви.

Этого хватило, чтобы мерзавец дю Гаст показал письмо своему герцогу, Генрих Анжу отнес его брату, а король с помощью матери едва не убил сестру. Повод почти надуманный, слишком мелкий, чтобы даже ругать, но Карл и Екатерина Медичи так боялись даже просто любовного союза Маргариты с Гизом, что буквально взбесились.

Постепенно мысли лежавшей без сна Маргариты вернулись от мерзкого дю Гаста к самому Генриху де Гизу.

Во второй половине дня проведать сестру пришел и король Карл.

– Марго…

Она снова сделала вид, что спит, но по дрожанию ресниц брат понял, что сестра притворяется.

Карл с ужасом смотрел на опухшее, все в кровоподтеках лицо Маргариты, глаз заплыл из-за синяка, губа разбита… Но жалость снова заглушалась раздражением, король чувствовал, как изнутри поднимается что-то ужасное.

– Марго, не делай вид, что ты спишь. Я пришел извиниться.

Маргарита открыла один глаз, второй прятался под синяком, разбитые губы прошептали:

– Я слишком плохо выгляжу, сир.

– Не зови меня королем, тебе я прежде всего брат.

Усмехнуться бы, да слишком все болело. В голосе Карла раздражение, кто знает, к чему оно может привести, временами король совершенно неуправляем.

Король поднялся, нервно прошелся по спальне, насколько позволяли небольшие ее размеры. Чувствовалось, что он взволнован, потрясен видом избитой Маргариты, что одновременно хочет извиниться перед ней и оправдаться перед собой. Карл долго что-то говорил, даже руками размахивал, принцесса не прислушивалась, голос короля просто жужжал сквозь страшный гул в голове.

Выговорившись, король немного постоял, наблюдая за свернувшейся калачиком, безучастной ко всему сестрой, презрительно фыркнул и бросился вон. Маргарита прикрыла глаза. Но сквозь туман и боль всплыли слова брата. Он что-то говорил про завтра и про Генриха? Ну, про Гиза ясно что – клял на чем свет стоит, а завтра… что будет завтра?

– Мадам Кюртон, завтра бал или прием?

Та удивилась:

– Завтра охота, мадам, потому во дворце ничего не предвидится.

– Какая охота, ведь король не собирался охотиться?

– Собрался, причем приказал отправиться с ним приору Ангулемскому и Гизу тоже.

У Маргариты все похолодело внутри. Приор Ангулемский, собирающийся на охоту одновременно с Генрихом де Гизом, означал только одно: герцога приказано убить. Принцесса хорошо знала основное умение своего незаконнорожденного брата Ангулемского, тот большой мастер тайных убийств. Надо предупредить об опасности Генриха, даже если за этим последует новая экзекуция!

– Мадам де Кюртон, сейчас вы отправитесь к герцогу де Гизу и предупредите его, чтобы на охоту не ездил, это слишком опасно. А потом можете рассказывать о моей просьбе брату.

Гувернантка, чувствовавшая себя виноватой, вздохнула:

– Мадам, я вовсе не хотела вам ничего плохого, поверьте. И вашему брату ничего лишнего не рассказывала. Но если бы не я, то он нанял кого-то другого…

Маргарита несколько мгновений внимательно смотрела на женщину, а потом расхохоталась:

– Вы умница, я на вас не сержусь. Но предупредить Генриха об опасности все равно нужно.

– Может, его уже предупредил ваш брат, все же герцог Анжу и герцог де Гиз всегда были так дружны…

– Конечно! Но это не помешало моему предателю-братцу заполучить мое письмо и отдать его королеве-матери.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru