Litres Baner
Князь Рус

Наталья Павлищева
Князь Рус


Предисловие

Возможно, события, описываемые здесь, происходили в середине третьего тысячелетия до н. э. на территории европейской части нынешней России.

Люди того времени не оставили письменных источников, не сняли видео, не сделали аудиозаписей. События сохранились только в людской памяти и доступны нам в сказаниях и легендах. А еще благодаря работам археологов. Если кропотливо сопоставлять то и другое, можно многое понять в происходившем за тысячелетия до нас.

Тех, кто заранее хотел бы осознать, о каких событиях пойдет речь (или убедиться, что все это очередная выдумка досужего автора), приглашаю прочесть ПОСЛЕСЛОВИЕ. Возможно, именно оно поможет решить, стоит ли читать всю книгу, или подтолкнет к поиску многих других на эту тему.

Исход

Стой!

Рус жестом остановил Райко, пытавшегося проскользнуть мимо. Конечно, он не князь, чтоб приветствовал всяк проходящий, но и не последний человек, чтобы вот так отворачиваться! Да и Райко никогда не был невежливым. Что-то здесь не так…

Парнишка пробурчал подходящие слова, старательно глядя в противоположную сторону. Рус с усмешкой обошел вокруг него. Что прячет брат Полисти, уж не след ли от девичьих губ?

Прятал, но совсем не то, о чем подумал Рус. Правую щеку парнишки пересекала багровая полоса, оставленная плетью! Чуть повыше, и быть Райко одноглазым калекой. Рус даже присвистнул:

– Кто это тебя так?!

Мог бы не спрашивать. Кто в стане, кроме княжеского прихвостня Гойтомира, держит плеть в левой руке?

Райко снова отвернулся, теперь уже пытаясь скрыть злые слезы обиды, едва не брызнувшие из глаз.

– За что?

Парнишка все же шмыгнул носом и мрачно объявил:

– Вола по краю лога пас.

– Одного?

Недоуменный взгляд был красноречивей слов. Откуда у Райко несколько волов? Всем известно, что их семья одна из беднейших.

– А почему не на своей земле?

Конечно, Райко жалко, но ведь пасти волов на чужом выпасе тоже не дело.

– Нам в Сухой Балке выделили.

Дальше можно не объяснять. Князь Хазар попросту свел счеты со строптивой сестрой Райко красавицей Полистью за то, что не пожелала становиться его четвертой женой.

– А ну пойдем!

– Рус, не надо! Только хуже будет… – замотал головой Райко.

– Пошли! – грубовато скомандовал младший брат Хазара. Если честно, то он и сам понимал, что старший брат от своего не отступит, все просьбы словно ветер в степи – прозвучали и унеслись дальше. Но не оставлять же в беде Полисть с ее семьей! В Сухой Балке и клочка травы не найти, не то что накосить на зиму, это верная смерть всем! Никому на его памяти не выделяли под пастьбу и покос эту балку, даже самым захудалым лентяям.

Растравляя себя такими мыслями, Рус почти добежал до большого летнего шатра старшего брата – князя Хазара. Стоявший перед входом рослый охранник самого Руса пропустил, а вот Райко дорогу преградил. Тот и сопротивляться не стал, отступил на шаг. Но княжич, обернувшись, махнул рукой:

– Он со мной!

Багровая полоса на щеке парнишки почти слилась с покрасневшим от смущения лицом. Вот всегда он так, краснеет, словно девушка! От досады Райко стал совсем пунцовым.

– Хазар!

Князь обернулся на зов младшего брата, но, увидев робко застывшего у входа Райко, нахмурился. Снова Рус защищает кого-то!

Хазар и Рус хотя и сыновья одного отца, но матери у них разные. Хазар старший, рожден степнячкой, привезенной из дальних земель, в нее и удался – коренастый, темноволосый, бородка узкая, глаза чуть вытянуты… Рус совсем другой: он высок ростом, широк в плечах и тонок в талии, светлые волосы и синие, как весеннее небо, глаза, на щеках еще юношеский румянец… Этим он похож на своего брата Словена, того самого, который приглянулся красавице Полисти и которому очень нравилась она сама.

Глаза Хазара чуть сузились:

– Чего тебе?

– За что Гойтомир чуть не изувечил Райко?!

Князь фыркнул:

– Это ты у него и спроси!

Гойтомир тут как тут, показался у входа в шатер, Райко едва успел отскочить в сторону, иначе быть ему еще раз битым помощником князя за неповоротливость.

Хазар заметил эту маленькую сценку, довольно рассмеялся.

На миг Рус чуть растерялся, рослый, не меньше него самого, грубый Гойтомир был почти на голову выше Райко, на всех смотрел надменно и плеть пускал в ход по любому поводу. Но княжич тут же взял себя в руки. Хорош защитник, если сам едва не испугался княжеского прихвостня!

– Ты за что ударил Райко?!

Хазар с интересом наблюдал. Младшего брата тоже стоит проучить, много стал себе позволять! Гойтомир недобро усмехнулся:

– Вола пас в логе! – даже руками чуть развел, вроде сокрушаясь, мол, я, князь, твои земли защищал.

– Но где ему пасти?

– В Сухой Балке! – фыркнул Хазар.

Если до того мига у Руса еще была надежда, что брат просто не знал о своеволии Гойтомира, давшего семье Полисти совершенно негодное место, то теперь сомнения рассеялись. Его щеки от возмущения пошли красными пятнами:

– В Сухой Балке и весной травы нет, не то что сейчас! Это верная гибель, о том подумал?

Хазар подскочил к младшему брату одним прыжком, Райко у входа даже съежился от бешеного взгляда князя.

– А что ты хочешь, чтобы я ему свои пастбища выделил?!

Рус глаз не отвел, нутром чувствуя, что если сейчас отступит, то будет навек посмешищем не только для Хазара, но и для Гойтомира. Но чтобы ответить, ему пришлось собрать в кулак всю свою волю, все же Хазар князь и старший брат.

– Выдели мои земли, будет пасти на них!

Не дожидаясь ответа, Рус круто повернулся и направился к выходу. Райко успел прошмыгнуть из шатра перед ним, опасаясь оставаться наедине с двумя такими страшными людьми – князем Хазаром и его помощником Гойтомиром.

Рус, конечно, справедливый и храбрый, но зря он так. Князь никогда не простит вольных речей даже брату, а уж на самом Райко и всей семье теперь отыграются сторицей… На сердце стало очень тоскливо. Конечно, согласись Полисть стать младшей женой Хазара, все изменилось бы. Но даже придавленный горем Райко ни на миг не помыслил посоветовать сестре такое! И что теперь делать, не знал.

– Рус, может, я смогу нарвать травы у самой реки? – робко предложил парнишка.

А младшего княжича вдруг взяло зло! Почему весь род кланяется Хазару, словно тот их от смерти спасает?! Почему Гойтомир может избить любого, почему все боятся этого жестокого княжеского помощника?

– Ты будешь пасти волов на моей земле! Я тоже княжич, хотя и младший, я имею права на земли! И пусть Хазар попробует мне их не выделить.

Они не успели отойти от шатра, а потому, услышав его речи, на пороге тут же показался сам князь, глаза которого насмешливо блестели. Хазару очень хотелось проучить младшего братца, чтобы больше не вздумал вмешиваться в его дела, а заодно и показать всем, кто правит Родом!

– Твои земли по ту сторону Непры! Иди, владей!

– Что?! – обомлел Рус. – Отец такого не завещал!

Кто знает, чем закончился бы спор, но тут к шатру приблизился еще один брат-княжич – Словен. Он моложе Хазара, но старше Руса, и его-то больше других ненавидел князь. Словену отдала свое сердце строптивая красавица Полисть, Словену, а не Хазару судьбой давалось все – и воинская удача, и женское внимание. Но Хазар был старшим, а потому после смерти отца владел всем, а эти двое, сыновья одной матери, младшие и потому должны его слушать, как старшего в Роду. И все же со Словеном приходилось считаться. Рус молодой еще, а Словен уже не раз в бою свою удаль показывал, его просто так не обидишь, за Словена много сородичей стеной встанет. Хотя и за Руса, конечно, тоже…

Хазар нахмурился, недовольно пробурчал в ответ на приветствие:

– Будь здрав…

Хотел уйти в шатер, чтобы не продолжать разговор, но Рус не позволил, чувствуя поддержку любимого старшего брата, он громко объявил:

– Словен, Хазар мне земли выделил! – Голос юноши звенел. – Знаешь где? По ту сторону Непры! Не хочешь ко мне в гости?

– Что?!

Выслушав рассказ о произошедшем, Словен совсем нахмурился:

– Ты, Хазар, хотя и князь, но поступать так не волен. Земли за рекой нашему Роду не принадлежали никогда.

Князь тоже помрачнел, махнул рукой:

– Хорошо, я подумаю. Но этого чтоб перед собой не видел!

Райко и сам был готов провалиться сквозь сырую землю, только бы исчезнуть с глаз гневливого Хазара. Что теперь будет?! Хоть из Рода уходи… Ни Полисти житья нет, ни ему тоже.

– Отправь вола к моим, Гойтомир не посмеет его там тронуть, – тихо посоветовал бедолаге Рус.

Тот благодарно кивнул, иначе как пасти единственного вола? Но ведь это не выход, не может же все время его вол быть среди животных Руса?

Райко брел к шатру своей семьи мрачнее тучи: как поведать и без того затравленным родным о новой беде?


Тяжело задумался и Словен. Он лучше Руса понимал, что совсем скоро встанет перед выбором – подчиниться Хазару или… Про это «или» думать не хотелось. Младшие сыновья, желающие воли, испокон века уходили из Рода, основывая свои или пропадая безвестно. Куда уходить, да и как жить вдали от родных?

Но рядом с Хазаром ему становилось все тяжелее, особенно после того, как красавица Полисть отказалась становиться очередной женой князя. Ее родные еще поплатятся за такую строптивость, это понимали все. Но что делать самому Словену? Он вдовец, и сестра Илмера несколько раз заводила разговор о том, что нужно взять себе новую жену взамен умершей при родах. Только у Словена ни к кому душа не лежала, кроме Полисти, а как ее возьмешь? Девушка не против, но это был бы открытый вызов князю Хазару.

Рус совсем молод, его назвали воином недавно, но как себя вести настоящему мужчине, он знал! А потому старался быть сдержанным и молчаливым. Как же это иногда трудно давалось…

 

Вот и сейчас очень хотелось поговорить с братом, но Словен молчал, молчал и Рус. Он не стал расспрашивать брата, о чем тот задумался, захочет – сам расскажет. У сильных мужчин не принято лезть с глупыми расспросами, это женщины привыкли болтать и охать, собравшись вместе.

Поняв, что разговора не получится, Рус со вздохом отправился к своему коню.


Треполь притих, словно размягчен от жары. Едва взойдя, солнце принималось жарить так, будто решило сжечь все живое, на небе ни облачка, не весна, а макушка лета! Как сошли снега, так и нет настоящих дождей, те, что были больше луны назад, и пыль толком не прибили, лишь побрызгали, ничего не напоив, трава и мелкие кустики стали серыми, лес стоит сухой, готовый вспыхнуть в любую минуту. Даже старики такого не помнили.

Это беда. Трава не встала в рост, значит, нечем кормить овец, лошадей и волов. Ясно, что зима будет очень тяжелой, не многие выживут. Матери с тоской смотрели на маленьких детей, их первыми заберет когтистая лапа голода…

В самом граде не лучше, пыль поднимается вверх при каждом шаге, набивается всюду, потрескались и грозят осыпаться стены многих домов. Женщины ежедневно ходят за водой к реке, носят ее большими кувшинами, смачивают глину стен, но это помогает мало, за день солнце снова покрывает все трещинками.

Ночь тоже приносит мало прохлады, но хотя бы не сушит. Потому и притих город, жизнь в нем словно замерла и проснется только с закатом.

Скотина уже выщипала всю травку вокруг стана, пора переходить на другое место, да только где его взять, это другое, так, чтобы была свежая трава, а не хилые пожухлые стебельки?

В стане шепотом говорили об опасности пожара, люди боялись, чтобы их недобрые слова не услышали черные силы… Это еще хуже бескормицы, трава такая сухая, что стоит попасть искре, и выгорит вся округа. Хазар запретил разводить костры, кроме большой необходимости.

Волхвы твердят, что люди прогневали Богиню-Мать и своих небесных покровителей, стали слишком много думать о выгоде, о достатке, редко приносить обильные дары и жертвы богам. Это и без объяснений понимали все, а потому было решено провести обряд поклонения богу ветра, чтобы принес дождевые тучи, и солнцу, чтобы не губило людей.

Посередине города рядом с жилищем князя уже заготовили большое количество хвороста, это нетрудно, сейчас почти каждый куст – валежник. Назначен благоприятный день – завтра на рассвете, осталось только решить, что жертвовать.

Русу было скучно сидеть под навесом и слушать, как старый Ворчун в который раз невнятно рассказывает одну и ту же историю: как он в молодости пытался соблазнить княжескую дочь, а та оказалась глупой и стала женой дуралея Комора. Вот и получилось, что Комор ныне князь в одном из Родов, а он, Ворчун, никто. Однажды еще в детстве Рус попробовал спросить, чем же виноват Комор, если в мужья выбрали его? Ворчун обиделся и назвал Руса невежливым глупцом.

Рус не стал слушать очередной рассказ старика и ушел к реке, вроде бы по делу. Никакого дела не было, просто захотелось хоть чуть посидеть у воды, там прохладней.

Раскаленное солнце равнодушно смотрело с небес на выгоревшую степь. Ни облачка, никакого намека на скорый дождь. Берег речки превратился в сплошное глинистое месиво, вязнут и люди, приходящие набрать воды, и животные, которым хочется хотя бы дотянуться до нее губами, о том, чтобы искупаться, не мечтает уже никто. Долго ли это продлится?

Рус сидел, с тоской глядя на вяло текущую воду речки, которая сильно обмелела в жару. Может, зря предки ушли с Карпатских гор несколько поколений назад? В горах небось засухи не бывает… Но старики говорили, что слишком тесно стало жить, охотиться негде, волов пасти тоже, землю пахать… В хорошие годы степь радовала, давала много травы, всегда бывало молоко для детей, много мяса, шерсти и все довольны.

Роды разрослись, стало тесно и здесь. За хорошие пастбища нужно бороться, а если еще и засуха, как в последние годы, тогда совсем плохо. Род Пана, в котором теперь князь Хазар, потерял много скота, а тот, что остался, вряд ли переживет зиму. Падет скот – погибнут и люди. Плохое настало время.

Рус подумал, что нужно сходить к волхву Тимару, расспросить, нельзя ли еще чего сделать, чтобы задобрить богов. Он и сам понимал, что для этого нужно – богатые жертвы, но людям и самим скоро нечего будет есть.


От берега к домам города поднималась стайка девушек. Вот кому приходится тяжело: много раз они ходят за водой, носят в гору тяжелые кувшины, чтобы напоить скотину, снова и снова обмазывают растрескавшиеся стены домов…

Когда же это кончится? Может, после завтрашнего обряда дожди наконец пойдут?

Рус отогнал назойливую муху, улегся в тени деревьев на спину и принялся размышлять над странностями бытия. Неужели виноваты все? А как же дети, которые только родились, они-то за что мучаются? Парень вспомнил свое детство. Вместе во всеми шлепал босыми ногами по лужам, гонял крикливых ворон, нырял и подолгу сидел под водой, соревнуясь с товарищами, кто дольше, пытался сначала взобраться, а потом и проскакать на коне… Это, конечно, незабываемо – мчаться на быстром коне, совсем не то что на медлительных волах! Но лошади не всякому поддаются, они чуют, кто сильнее, а кого и лягнуть можно. Рус сильный, он хорошо держится на конской спине.

Лошадь – это красиво, хотя волы, конечно, сильнее. Но как ни жаль, а лошади первыми пойдут под нож, если придется резать скотину. Им на зиму нужно много травы, которой давно уже нет в округе. Та, что осталась в лесу, не прокормит всех. Оставят волов, они основное тягло, их запрягают в повозки, на них пашут землю.

Мысли Руса невольно вернулись к нынешним делам.

Он так задумался о наставших трудных временах, что не услышал приближение маленького Славуты. Мальчишка почти бежал.

Сразу стало не по себе: неужели страшное все же случилось?! Но гарью не пахло. Что еще?

Славута остановился около Руса, едва переводя дыхание. Губы мальчика дрожали, не в силах выдавить ни звука.

– Что?! – тряхнул его за плечи Рус.

– Там… там… я слышал…

Поняв, что, пока малыш не успокоится, внятного рассказа все равно не дождешься, Рус вдруг почти безразлично поинтересовался:

– Ты что-то хотел рассказать?

– Да, – кивнул Славута. Ровный тон Руса подействовал на него.

– Слышал что-то страшное?

– Да.

– О чем?

Мальчишка судорожно глотнул и шепотом, хотя вокруг никого не было, поведал:

– Гойтомир говорил князю… – Голос снова задрожал, грозя перейти попросту в рев. Рус положил ему руку на плечо. Наконец, малышу удалось взять себя в руки. – Завтра в жертву должны принести Полисть!

У Руса перехватило горло, свистящим шепотом он поинтересовался в ответ:

– А… князь?

– Согласился. Сказал: «Пусть будет так!»

Солнце померкло, небо стало совсем серым.

В городе давно ходили разговоры о том, что необходимы богатые жертвы. Только богам нужны стоящие жертвы, лучше, если человеческие, хилая, едва держащаяся на ногах скотина никого не умилостивит. Но Род давно ни с кем не воевал, пленных или убитых врагов не было, кого жертвовать?

И Гойтомир убедил Хазара принести в жертву Полисть?! Рус не помнил, чтобы при нем сжигали кого-то из сородичей, даже старики такого не помнили. Если это и было, то головы убитых врагов или пленных, которые все равно бы не выжили. Но чтоб красивую, здоровую девушку…

Тут Рус сообразил, что сначала надо спасти мальчишку.

– Тебя никто не видел?

– Нет.

Чуть покрутив головой, Рус вдруг вручил Славуте свою плеть:

– Держи! Отнеси в мой шатер и подожди меня там. Только никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, слышишь?

– Да, – удивленно кивнул тот.

– Иди и жди меня в шатре.

Глядя вслед убегавшему со всех ног мальчишке, Рус размышлял, как теперь быть. Можно украсть Полисть и увезти куда-нибудь, но тогда возврата в Род не будет, и не в Хазаре дело, идти против обычаев предков нельзя, как бы ни были они жестоки. И вдруг, что-то придумав, он со всех ног бросился к шатру Словена.

Подходя к стану, Рус увидел, что Хазар с Гойтомиром куда-то собрались. Понятно – отправляются к волхву Нубусу, князь с ним заодно. Это не Тимар, с которым дружны они со Словеном, Нубус всегда на стороне Хазара и найдет повод поступить так, как желает князь или подскажет Гойтомир. Рус даже интересовался у Тимара: разве может волхв по-разному толковать знаки богов? Илмер сказал, что это зависит от совести самого волхва.

Гойтомир с насмешкой окликнул Руса:

– Ну что, князь, когда поедешь на свои земли?

Тому очень хотелось хлестнуть противного помощника своего брата так, как он сделал с Райко, но сейчас ссориться с Гойтомиром не время. Потому Рус только весело фыркнул в ответ:

– Сразу, как только ты околеешь!

– Тьфу! – в сердцах плюнул Гойтомир и под хохот оказавшихся рядом ускакал вслед своему князю.

А Рус метнулся к Словену.

Старший брат в тени навеса приматывал тонкой жилкой наконечник к стреле. Его руки двигались медленно, но очень уверенно, витки ложились ровно-ровно, точно всегда были на этом месте. Рус вздохнул – у него так не получалось. Однажды спросил у брата, в чем секрет, тот подал жилку с наконечником и заготовленное древко. Второе взял себе. Младший подумал, что Словен будет учить, но старший спокойно принялся за дело. Пришлось и Русу поторопиться. Он наматывал виток за витком, снова разматывал, потому как получалось неровно, наматывал и снова переделывал. За это время старший брат не сделал ни одного неверного движения, но успел изготовить стрелу раньше.

Отложив свою, он наблюдал, как мучается торопыга Рус. Потом усмехнулся:

– Твоя беда от торопливости. Сколько раз ты переделал? А я ни разу. Куда спешишь? Не всегда торопливо значит быстро, во многих делах медленно выходит быстрее.

Рус рассмеялся от таких слов, но запомнил, что есть работа, в которой лучше не спешить, чтобы не терять время на переделку.

Но сейчас ему не до учебы, время не ждало. Однако Рус понимал, что и выдать свое волнение он тоже не может, потому постарался взять себя в руки, спокойно присел рядом и как ни в чем не бывало тихонько проговорил:

– Словен, завтра будут приносить человеческую жертву…

Брат нахмурился:

– Решились? Небось Нубус подсказал?

– Нет, подсказал Гойтомир. И знаешь кого? Словен, это Полисть!

– Что?!

– Тихо, тихо!

– Откуда ты знаешь?

– Мне маленький Славута сказал, он разговор Хазара с Гойтомиром слышал. Вон они к Нубусу поехали… – парень кивнул на облачко пыли у леса.

Словен задумался, лицо его совсем помрачнело. Дожидаться, пока брат что-то придумает, Рус не стал. Вцепился в его руку:

– Ты должен взять Полисть в жены немедленно, сегодня же! Они вернутся нескоро, поторопись!

– Рус, ты…

– Поторопись!


Нубус действительно согласился на такое жертвоприношение, хотя не понимал, зачем это князю нужно, ведь боги подсказали, что жара скоро спадет. Но потом волхв понял, что Хазар скорее мстит строптивой девушке. Что ж, человеческие жертвы приносятся очень редко, и это бывают враги, взятые в плен, только в седой древности жертвовали красивых девушек или младенцев. Боги должны быть довольны… Саму Полисть Нубусу не было жаль совсем, он не любил красивых девушек, потому что они всю жизнь не любили его.

Если честно, то Полисть жаль было и Хазару, он еще размышлял над тем, как избежать подсказанного Гойтомиром, но постепенно речи помощника распалили князя, стало казаться, что все беды последних лет, все неурядицы Рода именно из-за этой строптивой девчонки! Сгорит она в очистительном пламени, и всем станет легче – пойдут дожди, люди перестанут коситься на князя, а на душе наступит покой. Хазар понял, что больше злится не на то, что Полисть не захотела стать его женой, а что она может достаться другому. Поэтому и согласился на предложение своего советчика. Гойтомир хитер, знал, чем взять князя…

На сердце было тяжело, и возвращаться в стан не хотелось. Выход снова подсказал изворотливый Гойтомир: нужно переночевать у волхва, а явившись перед самым рассветом, сразу объявить о выбранной жертве. Это будет еще убедительней, решат, что ночью подсказали боги.

Лежа без сна и разглядывая привычную россыпь звезд, Хазар размышлял над тем, почему стало так тяжело жить. Может, всегда так и было, просто не он решал трудные вопросы? Их отец Пан держал Род твердой рукой, никогда бы братья не посмели даже взгляда недоброго друг на дружку кинуть! Жили хоть и не слишком широко, но дружно.

Много лет назад их Роды были вынуждены спуститься с гор, потому что там просто не оставалось свободных земель для большого числа людей. Сначала казалось, что жить на равнине даже легче, нетронутые земли весной зарастали травами чуть не в человеческий рост, непуганое зверье в лесах можно было брать стрелами в любом количестве, рыбу в реке ловить – не выловить. Но шли годы, и снова встал тот же вопрос: тесно разросшимся Родам рядом друг с дружкой. Вокруг занято, соседи на свои земли не пустят, оставался другой берег Непры. Но там воинственные степняки.

 

Хазар глубоко вздохнул и перевернулся на другой бок. В конце концов, он старший, если кому и уходить за Непру, так это младшим!

Гойтомир, прислушавшись к вздохам князя, решил, что тот страдает из-за красавицы Полисти. Сам Гойтомир, как и Нубус, не понимал, как можно переживать из-за девки? Схватил в охапку и уволок к себе, а потом пусть разбираются по ее воле или против. За вот такую слабость помощник иногда презирал Хазара. Гойтомир, с одной стороны, как верный пес готов перегрызть глотку любому, кто пойдет против князя, с другой – думал о хозяине свысока, прекрасно понимая, что без него Хазар не справится, а потому зависим.

Оба и не догадывались, что в стане тем временем происходит нежданное событие.


Хазар с помощником встали затемно. Нубус посоветовал провести жертвоприношение с рассветом, чтобы почтить и солнце тоже. Костер был готов еще со вчерашнего дня, оставалось лишь собрать людей и объявить о жертве. Пока никто не знал, что это будет людская жертва, потому рассветные минуты для них удобны, пока Род не вполне проснулся, легче перенесет такое известие.

Волхв, кряхтя, взгромоздился на свою лошадь, все же не привык много ездить. Но до стана недалеко, нужно только обогнуть холм.

Солнце еще только собралось показаться за дальним лесом, брызнув лучами во все стороны, а все вокруг радостно встрепенулось. Первыми приветствовали будущий день птицы, их трели сообщили миру, что он вот-вот наступит. Потянуло предрассветным легким ветерком, принесшим хоть какую-то прохладу измученной земле.

– Поторопимся.

Торопиться действительно стоило, они выехали поздно, потому могли не успеть собрать людей до рассвета.

Но едва обогнули холм, как ветерок принес непонятные запахи. В городе явно что-то жарили, причем пахло так, словно там был пир!

– Пожар? – встрепенулся Гойтомир.

– Нет, тянет не горелым. Они что-то праздновали.

Раздумывать некогда, солнце вот-вот покажется из-за леса, потому они почти рысью въехали в город и, не обращая внимания на множество свидетельств ночного пира, промчались сразу к сложенному для костра хворосту, по пути криками созывая остальных.

Не понимая, что случилось, люди выскакивали из своих жилищ полуодетыми, беспокойно вертели головами, переспрашивали друг у дружки, послышались женские крики, детский плач… Хазару и его помощникам такое беспокойство только на руку: пока опомнятся, костер уже заполыхает вовсю.

Князь оглядывал собравшихся в центре у сложенного валежника людей, ища глазами тех, кто был ему нужен. Вот подошел Рус, но что-то не видно Словена. И где сама Полисть, которой предстоит стать жертвой? В предрассветном полумраке не всех видно, но времени терять нельзя, край неба над дальним лесом стремительно розовел.

– Вчера, пока вы пировали (он потом спросит за этот пир!), мы с Гойтомиром думали о том, что делать, чтобы вернуть благоволение богов. Нубус советовался с ними и получил знак, что нужна большая жертва! – Хазар оглядел сородичей. – Очень большая! Такая, какую никто издревле не помнит. И принести ее нужно срочно, до нынешнего рассвета! Боги неумолимы, они требуют… – князь намеренно сделал паузу, – человеческой крови!

Вокруг ахнули, давным-давно не было таких жертв. Но Род давно не воевал, нет ни одного пленника, кого же жертвовать? Матери, у которых были младенцы, прижали детей к себе, пара новорожденных, возмущенных таким обращением, заорала во все горло. Воспользовавшись этим, молодые женщины поспешили унести своих чад подальше, вроде как чтобы не мешать, а на деле надеясь спасти малышей.

– Нет, не слабых младенцев мы должны отдать священному огню, а как делалось встарь – красивую молодую девушку! – Нубус постарался, чтобы его голос прозвучал зычно, словно глас самих богов.

Теперь взвизгнули девушки, кто-то забился в плаче. А небо становилось все светлее, Хазару хотелось крикнуть, чтобы Нубус поторопился, он уже нашел взглядом Полисть, та почему-то стояла рядом со Словеном. Это разозлило князя настолько, что он забыл жалость к девушке.

Отодвинув волхва, Хазар объявил сам:

– Богам угодна самая красивая девушка нашего Рода. Это Полисть!

Толпа ахнула в один голос, даже отшатнувшись, но не от самой Полисти, а почему-то от князя. А Хазар торопился:

– И принести эту жертву мы должны до рассвета, только тогда боги примут ее! Тащите Полисть сюда, к костру скорее!

Но девушку вдруг закрыл своим мощным торсом Словен:

– Ты ошибся, князь, Полисть нельзя приносить в жертву!

– Это почему?! – фыркнул Хазар.

– Вчера она стала моей женой, а богам не нужны такие жертвы!

Почему-то Хазару бросилось в глаза довольное лицо Руса, тот наслаждался его растерянностью. Обожгла мысль, что они то ли догадались, то ли знали о готовящемся. На лице князя заходили желваки, в глазах зажглась ненависть. Сейчас или никогда! Он обвел взглядом обрадованных сородичей, тем совсем не хотелось отдавать веселую красивую Полисть даже священному огню.

Первым опомнился Нубус, его голос загромыхал, заставив многих спрятать улыбки, а кое-кого даже втянуть головы в плечи:

– Чему радуетесь?! Смогли обмануть священный огонь?! Нужна другая жертва!

И тут Хазар показал, что он умеет мстить быстро и страшно. Вы смогли уберечь Полисть? Получайте!

– Если не Полисть, то… Илмера!

Из множества глоток вырвался единый вопль. Князь не жалеет собственной сестры?! Хотя Илмера рождена другой матерью, но отец-то у них один!

У кого-то из женщин вырвался крик:

– Нет!

И тут во все стороны брызнули веселые солнечные лучи. Солнцу не было дела до человеческих неурядиц, оно начало новый день, осветив каждое дерево, каждый кустик, каждую ложбинку.

Собравшиеся люди замерли: что теперь будет?!

Вдруг вперед выступил Рус:

– Нубус, солнце взошло, и сегодня жертву уже не принести, ты сам сказал, что это нужно сделать на рассвете, так?

Волхв нехотя кивнул.

– Можно ли вместо человеческой жертвы принести другую? Тимар, скажи? – Рус обернулся ко второму волхву.

– Можно, но очень большую.

– Я жертвую табун лошадей вместо Илмеры!

Еще раз все ахнули. Табун лошадей – огромное богатство, лошади редки, что останется у самого Руса? Кроме того, все знали, как любит младший князь коней, для него это немыслимая потеря. Теперь выкрикнула сама Илмера:

– Нет, Рус, не надо!

Тот усмехнулся:

– Это мое дело, сестра, что жертвовать. Нубус, табун лошадей может заменить одну девушку?

Пришлось соглашаться.

Когда все разошлись, договорившись принести жертву завтра, Илмера подошла к брату:

– Рус, зачем ты так? Для тебя кони дороги…

Тот провел пальцами по волосам сестры, улыбнулся:

– Но не дороже тебя, сестричка.

Девушка схватила его руку и прижала к щеке:

– Рус, я отблагодарю!

– Ну вот еще! – смущенно фыркнул парень, вырывая руку.


Теперь братьям совсем не ужиться на одной земле! Это понимали все. Хазар умчался в другой стан, словно бы по делу, но в действительности чтобы не видеть никого и не прибить в приступе ярости.

А Словен вдруг поспешил собрать людей. Снова топтались у священного костра, от которого остались одни головешки с грудой конских костей. Братья стояли перед сородичами, не решаясь начать тяжелый разговор.

Словен крепок телом и духом, он высокий, широк в плечах, с мощной шеей и буграми мышц на руках. Рядом с ним Рус кажется молодым деревцем, хотя всякому видно, что пройдут годы и этот дубок перегонит старшего. Младший тоже высок, строен, так же широк в плечах и силен, но он пока гибче, светлые волосы крупными кольцами опускаются на плечи, синие глаза горят, словно ему не терпится сказать что-то хорошее. Рус всегда таков, он еще молод, а потому нетерпелив, но все знают, что справедлив и не жаден. Вон пожертвовал целый табун лошадей, чтобы спасти свою любимую сестру красавицу Илмеру. Сколько было пересудов об этом!.. Но никто не осудил Руса, все только пожалели, что остался парень ни с чем. Как теперь самому сватать невесту?

Хотя все были уверены, что старший брат не оставит младшего в беде, выделит из своих коней и ему толику. А за такого красавца всякая пойдет и без большого богатства. Может, об этом решили сказать Словен и Рус?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19 
Рейтинг@Mail.ru