Иная сторона Тарина

Наталья Мазуркевич
Иная сторона Тарина

© Мазуркевич Н., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

Счастье действительно было близко, но тогда я даже не подозревала об этом. Когда после двухнедельного путешествия по казематам меня позвали в кабинет главы службы безопасности, надо было не соглашаться. Подумаешь, посидела бы немножко в камере, закончила бы изучать дрессировку крыс в экстремальных условиях, помедитировала на капающую воду и слегка постройнела на уникальной, специально разработанной диете.

Но смалодушничала.

Захотелось полюбоваться на физиономию главного конкурента, да и новости узнать. Вдруг они и Райда упекли – тогда бы попыталась договориться на соседние камеры. В награду за хорошее поведение личного состава: стража даже ругаться хором научилась. Скоро бы и гимн выучили: не зря я каждую ночь концерты давала, чтобы крыскам скучно не было.

Но смалодушничала.

Поднялась и пошла. Не стала зубами цепляться за камеру, не потребовала времени для написания наставлений крысиному народу, а встала и пошла вместе с присланным стражником, радостно потирая ручки и ожидая допроса.

Но его не было. Его просто-напросто не было. Зато был усталый взгляд Дайрина, словно происходящее не доставляло ему никакого удовольствия. Мстительная усмешка Маджери – в этом слишком злопамятном господине я нисколько не сомневалась. Да и холодно-отрешенное лицо его высочества, сдобренное недовольным цоканьем мастера клейм, которого вытащили на работу в его выходной, не выходило за рамки привычной программы. Но допроса по-прежнему не было!

Разумеется, все стулья в кабинете были заняты. Зато свободен ковер. Свободен, чист, приятно пах. Именно на него я и пристроилась. Уселась поудобнее и, закрыв глаза, начала старательно думать. Чтобы менталисту удобнее работать было, конечно. Ведь если вопросы не задают вслух, значит, рассчитывают, что сама запаникую и выдам что-то этакое.

А вот не дождутся! Я им сейчас такого навспоминаю, что даже его высочество дрогнет. Благо фантазией боги не обделили. Что ж, менталисты, приступайте, я готова.

И уже вслух:

– Давайте.

Я благосклонно махнула грязной ладонью. На кого попала – не видела, а стоило мне открыть глаза и полюбопытствовать, следов ни на ком не нашла. Никаких. Неудивительно, впрочем. Мастер клейм стоял достаточно далеко, а остальные не рисковали появляться в обществе без щитов. И правильно, я скажу, делали. Доброжелателей у присутствующих с каждым днем становилось все больше, в том числе и моими трудами праведными.

– Сегодня без менталистов, – огорошил меня Дайрин, скупо усмехаясь.

– Как – без менталистов? – удивилась я и демонстративно засобиралась обратно. – Без менталистов ничего не скажу. «Луна не в той фазе», – доверительно сообщила я.

– Вот как? – Брови будущего начальства взметнулись, изображая притворное удивление. И никакого раздражения или гнева. Я даже мысленно поморщилась. Несмотря на все мои ухищрения, вывести из себя начальника внутренней безопасности империи мне так и не удалось. – Значит, мы выбрали самый правильный день. Сегодня, Майя, говорить буду я, а вы приложите все усилия, чтобы нас выслушать.

– Очень сложное задание, – призналась я, тяжело вздыхая. Нацепила на лицо самое жалобное из доступных мне выражений и обвела присутствующих молящим взглядом. Но то ли я разучилась давить на жалость, то ли все собравшиеся были непроходимые сухари… Ничего, отрицательный результат – тоже результат. – Ну ладно, читай.

Сейчас я бы так не рискнула разговаривать с начальством. Ибо начальство оказалось обидчивое и злопамятное. Никак иначе свое поспешное назначение на задание я объяснить не могла. Впрочем, учитывая, что вытаскивали меня именно ради этой авантюры…

– …приговаривается к двадцати годам лишения свободы без возможности обжалования приговора…

– Чего? – завопила я, мгновенно отвлекаясь. – Какие двадцать?! Максимум – пятнадцать. Я консультировалась!

– Сопротивление при аресте, – «напомнил» Маджери.

– Не было такого! – обиженно возопила я. Шишку он себе сам поставил, а что под ноги не смотрел, когда за мной бежал, – так я же не виновата, что бравого солдата госдепартамента подвело зрение.

– Было, – ласково не согласился со мной Дайрин. – И попытка побега была.

– Когда? – заинтересовалась я, пытаясь понять, что они так красиво обозвали. Подумаешь, из окна выпрыгнула – так искупаться хотелось, поплавать в речке, воздухом подышать, проверить плавучесть стражников в полном облачении. Так из лучших же побуждений. Да и не сейчас это было. Это так – ошибки юности. Года два назад, не меньше. Неужели срок давности еще не истек? Или это его высочество удружил? От него чего угодно ожидать можно. Не зря Магнусами каждого первого пса в бедных кварталах зовут. Нужно же людям как-то раздражение свое унимать.

– Сейчас, – оскалился Дайрин. – Но, пожалуй, чистосердечное признание позволит тебе слегка уменьшить срок.

– Слегка – это насколько?

Прощаться с юностью отчаянно не хотелось. А двадцать лет… Это сколько же мимо меня пройдет? Есть, конечно, вариант – сбежать, но побеги не отовсюду удавались, а на амнистию при нынешней власти рассчитывать… Собака принц Магнус – самая настоящая, обидчивая до ужаса собака! Или так о кошках говорят…

– Скажем, лет на десять, – оценив на глаз мое потрепанное тельце и грязную физиономию, предложил сделку шеф.

– И что для этого нужно? – полюбопытствовала я, не зная, на что себя обрекаю. Я-то ждала очередного убеждения сдать тайник или продать товарищей в ломбард тайной службы, а оказалось, продавала я себя. В рабство. На десять бессонных лет. И как только совесть меня не съела…

Наверное, не стоило избавляться от нее в первую очередь.

Часть 1
Тарин

Это была не лучшая осень на моей памяти. Холодная, сырая, налепляющая комья грязи на подбои плаща. С мокрыми листьями кленов, осыпавшихся прямо за шиворот. Не по собственной прихоти – по велению природников со старших курсов. Сами шутники следили за всем сверху, из окон третьего корпуса, отданного под общежития четвертого-пятого курсов.

Сунув руку за шиворот, я с сожалением стряхнула с пальцев искорки чар. Нельзя. Полкурса видело, как я «промокла». И пусть заветные фигуры сами собой возникали из-под моих пальцев, наполнить их силой я не имела права. На первом курсе этому не учили, а третий не устраивал Маджери, писавшего легенду.

Меня же не устраивало все.

Столица – своим удаленным от границы положением, большим населением и Дайрином в опасной для моих дел близости. И если с первыми двумя обстоятельствами я могла смириться, а при случае и избавиться, то оборвать поводок любимого начальства, которое едва не упекло меня на двадцать лет, было не так легко.

Вторым пунктом моего недовольства была, собственно, Таринская Высшая Школа, в которую мне пришлось поступать своими силами. Конечно, так вышло красивше, и местное начальство ставить в известность не пришлось, но… Кто компенсирует мне бессонные ночи и бдение над учебниками базовой школы? Ну какой от этого толк, если в будущем эти знания не понадобятся вовсе?! Ну вот зачем симпатичной девушке в самом разгаре сил и карьеры знать, чем дарейский колос отличается от таринского? Пусть агрономы эти колосья учат, а мне больше бы помог какой-нибудь обзорный курс по новинкам охранных систем.

А ведь был такой курс на моей новой работе! Но меня, как особо отличившийся криминальный элемент, на него не пустили. Пожадничали. И это после всего, что я для них сделала! Да не будь таких, как я, их ведомство бы давно разогнали. И потом… эти охранные системы каждый год обновляют, а поводок обещали снять только через три при условии хорошего поведения и идеального послужного списка.

Звучит реально, но я не обольщалась. Не тот человек Дайрин, чтобы давать мне шанс сбежать, не отработав все десять лет, а мы оба прекрасно понимаем, что подвернись мне возможность… Впрочем, это вопрос цены, как и всё в этом мире.

– Майку опять дождик пометил! – хохотнули сверху, стоило мне пересечь порог учебного корпуса.

Я подняла голову и встретилась взглядом с Саем. На его прыщавом лице сияла улыбка, будто он лично руководил «дождиком». Ухмылка его соседа лишь подтвердила мои выводы. Причастны. Недаром карманы форменных курток не оттопырены деньгами, как обычно. Ну и ладно, будь я посвободнее, обязательно бы отомстила, но сейчас… Кто же мне позволит праздно шататься, когда у меня десять лет на благо короны не отработаны.

Как я дошла до такой жизни? Сложно сказать. Наверное, все началось тогда, когда мне впервые захотелось проучить соседского мальчишку, отбиравшего грошики у всех, кто был слабее. Прокравшись к нему ночью, мы с коллегой, ныне известным как Рыжий Райд, обнесли его запасы. А чтобы на нас не подумали, подбросили парочку вещей ближайшего соратника обидчика на место преступления.

Наутро их обоих выгнали за безобразную драку. Даже папочка, посуливший директору неплохую сумму, не отмазал любимого сыночка: собственную физиономию директор любил больше кругленьких и блестящих. Да и не так уж много мог предложить отставной казнокрад после возмещения ущерба казне.

Но о чем это я? О превратностях собственной судьбы. В момент нашего первого триумфа мы с Райдом едва разменяли второй десяток, а ныне я гордо вступала в третий. Его же (великодушию службы безопасности не было границ) я могла посвятить благу короны: рекомендации не подвели. Пусть и поймали прежде, чем успела сбежать на недружелюбные Тарину Калийские острова, но добычу так и не нашли. И не найдут!

Довольно усмехаясь своим мыслям, я шагнула на лестницу.

Конечно, меня недружелюбно таскали к менталисту и заставляли пить горькую гадость для освежения памяти, но как человек мог вспомнить то, чего не знал? Правильно, никак. А потому никакие ухищрения не заставили меня выдать наш схрон. А Райд… Райд всегда держал слово. Поэтому, едва мне удастся выбраться из этой авантюры, я стану обладательницей немаленькой суммы. Что касается его высочества… У Магнуса и без того безделушек достаточно. Одним перстнем больше, одним меньше… Благотворительностью тоже нужно порой заниматься, или ею займется кто-то еще. Себе во благо.

 

У кабинета основ работы с силой уже толпились первокурсники. Шмыгнув взглядом по макушкам заднего ряда, я поняла, что к двери не пробиться. Эти не пропустят, даже если война начнется или из аудитории выскочит бессмертное чудовище.

Вздохнув, я забралась на подоконник, благо длина юбки не могла смутить ни меня, ни окружающих, и, запустив руку в сумку, извлекла потертый томик «Основ». Никогда их не читала, предпочитая что-нибудь поуже и поспецифичнее, но… Маджери определенно любил мстить недругам. Пусть и на одной стороне теперь, а всё еще припоминает мороженое с перцем. И ведь даже не поморщился, когда ел. Даже улыбнулся! Я видела, специально оббегала дом, чтобы полюбоваться.

Вот же двуличный гад. Не удивлюсь, если еще что-нибудь скрывает.

На тихие шаги со стороны лестницы никто, кроме меня, внимания не обратил. Я же, как хорошая девочка, сползла с подоконника, поправила юбку, высушила себе, наконец, пиджак с блузкой и честными, несчастными, невыспавшимися глазами встретила преподавателя, возникшего за спинами собравших.

Лорд Трэмбл не был стар, уродлив или болен проказой, но при виде него мне хотелось скрипеть зубами, а руки сами тянулись к тяжелым предметам. Не сказать, чтобы наша неприязнь была взаимной, но в свое время (две недели назад) он выпил изрядно моей крови. Да и сейчас с наслаждением цедил ее по капле, вычислив слабое звено группы.

– Входите, – коротко распорядился он, приглашающим жестом направляя толпу в аудиторию.

Переглянувшись, парни услужливо пропустили вперед более фигуристых однокурсниц. Передо мной же сомкнули спины, заставляя ждать в коридоре, пока Юнос не протиснется внутрь.

Понимая, что завидовать нехорошо, я предпоследней шагнула в объятья любимого предмета. Последним был лорд – вот уж кто получал истинное удовольствие от занятий. Но ничего, я была полна решимости отомстить дражайшему преподавателю двумя подвластными мне путями. Законным и мстительным.

Первый предполагал отвратный почерк и идеально выверенный ответ. Ради этого я уже приобрела у старшекурсников набор готовых ответов. Обещали гарантированную пятерку, вот и проверим. Мстительный вариант же сводился к гнусному кляузничанию на лорда шефу. От его мгновенного исполнения меня удержало лишь справедливое опасение, что эти двое могут подружиться, и тогда… Как будто мне одного Дайрина не хватало для полного счастья!

Мрачно оглядев коллег-сомучеников, я направилась к единственному (кто бы сомневался?) свободному месту. Оно имело ряд неоспоримых достоинств, таких как чудесный вид на преподавательский стол, возможность лицезреть списки группы и текущие оценки и уникальная возможность обойтись без учебника при ответе. Разве что сжалившийся преподаватель откроет свой экземпляр и развернет его нужной студенту стороной. Увы, ожидать такого от лорда Трэмбла… Не в этой жизни.

– Адептка Дашан, конечно, витающая в облаках вы мне нравитесь больше, но, к сожалению, мне платят не за тишину на занятиях, а за ваши знания, поэтому будьте любезны, оторвитесь от своих дум и уделите крупицу своего бесценного внимания странице семнадцать.

– Да, магистр, – послушно отозвалась я, открывая учебник.

Со страниц талмуда по основам на меня смотрели укоризненные очи первого теоретика предмета. Эти прекрасные красновато-бурые глаза преследовали меня не в одном сне, пока я готовилась к поступлению. Увы, бессмертный вампир оказался на редкость плодовит и отметился не только в основах, замарав своими трудами по меньшей мере дюжину пособий по подготовке к поступлению в высшие и не очень учебные заведения страны.

– Читайте вслух, – распорядился достойный продолжатель его порывов.

Скрипнув зубами, я набрала в грудь побольше воздуха и, насколько могла гнусаво, принялась просвещать массы.

На первой минуте все доблестно терпели, на второй появилось фоновое звуковое сопровождение, на третьей… На третьей лорд Трэмбл сменил чтеца, наградив меня недружелюбным взглядом. Ну и ладно, не для того я сюда поступала, чтобы бесплатно чтецом работать.

Об истинной цели своего здесь присутствия я еще и сама была толком не осведомлена. А до пояснений начальство не опускалось: хлопало дверью перед носом и угрожало оставить без ужина, если и дальше буду возникать на пороге шефовской спальни в одетом виде.

Подумав, я решила, что ключевым являлось все-таки не появление на пороге, а неодетый вид. В противном случае… Хотя чего уж ждать от главы имперской безопасности? Это же святым надо быть, чтобы ни разу не злоупотребить своим положением.

А ведь поговаривают в конторе о трех постоянных любовницах и одной временной. Последней, к слову, назначили меня. Совсем люди шефа не знают: личную жизнь и работу он не смешивает, разве что берет последнюю на дом, как в моем случае.

«Чтобы уберечь ни в чем не повинных сотрудников ведомства от твоего тлетворного влияния», – как мне заявили сразу после приказа о переезде.

А потому вместо общежития для иногородних служащих я жила и готовилась к поступлению под бдительным оком высокого начальства в его особняке с видом на ратушу. И не было мне ни минуты отдыха, поскольку в отсутствие шефа мною, по личной просьбе хозяина дома, занимался дворецкий. Стоит ли уточнять, что шансов откосить от обучения у меня не было?

Я тоскливо зевнула, прислушиваясь к голосу читающего. Никакого желания учиться у меня не было. Не зная, чем заняться, я решила предаться искусству. Искусство с радостью поддержало идею, захватывая все доступные мне средства – от полей учебника до наточенного карандаша. Косыми штришками, огибая следы предшествующих поколений, я выводила четкий мужской профиль.

Заинтересованно фырча, ко мне приблизилась «соседка», заглянула украдкой и ухватила за ухо, заставляя подняться.

– Ау! – крик вырвался непроизвольно, карандаш вылетел из рук, а я осознала, что все мои соседи пишут конспект и не отвлекаются. Да и при всей своей наглости хватать за ухо меня никто бы не стал, кроме одного обличенного властью субъекта. – Магистр, но я же тихо! – взмолилась я, удерживая чужую руку за запястье.

Не то чтобы мне нравились прикосновения лорда, но не хотелось остаться без уха, если почтенный магистр выйдет случайно из себя.

– Нарушение правил пользования учебной литературой, – просветили меня о причине столь неожиданной близости. – Извольте покинуть аудиторию и спуститься к мадам Гельтруде.

– А может, не надо? – взмолилась я, содрогаясь. Вот так, без лишних усилий, заслужить поход к мадам – да я самый удачливый человек во всей школе. Даже сомученики оторвались от работы и сочувственно (хотя кого я обманываю – предвкушающе!) улыбнулись.

– Идите. Я проверю, – отпустив меня на свободу, пообещал магистр.

Потирая пострадавшее ухо, я собралась и направилась по известному всем студентам адресу. Мадам Гельтруда так мадам Гельтруда. Подумаешь, женский вариант шефа с критическими днями.

Оплот власти Таринской Высшей Школы находился на первом этаже. И, признаться, мне не к чему было придраться. С первого этажа и убегать удобнее, и ловить прогульщиков за многострадальные уши, и пресекать курение, и… Разве что из окон лучше не высовываться, но это такие мелочи, что, право, не стоят внимания.

Наслаждаясь гулким эхом, оповещавшим о каждом моем шаге, я спустилась вниз и тоскливо оглядела административный этаж. Кабинет за кабинетом, в один из которых мне предстоит зайти и выйти. Главное – сделать все в нужное время и не попасться на глаза куратору.

Да, такой приставленный к учебной группе человек у нас имелся. Он был странен до безобразия, и даже высшее прорицательское не могло объяснить всех его отклонений. Звали этого человека Мартимус Мусс. Но чаще – не звали, он сам приходил. Оправдывал диплом, не иначе!

Кабинет мадам Гельтруды был третьим по левой стороне, так что пройтись и обдумать свое поведение у меня не было ни времени, ни настроения. Впрочем, мадам и не требовала раскаяния – она в него не верила. А требовала она идеального почерка, усердия и грамотности, о чем мне прямо и сообщила, усадив за пустующий письменный стол и выдав стопку вступительных анкет.

Я не возражала: все же лучше, чем выслушивать наставления и сочинять покаяния.

Прозвенел звонок, оповещая о начале перемены, а мадам даже не пошевелилась, чтобы освободить меня от работы. А я… Я промолчала, ибо лучше уж бумажная работа, чем практикум по изящному искусству. А все из-за преподавателя.

Мисс Моника (она требовала называть ее только так) с первого и единственного случившегося у нас занятия меня невзлюбила. Всю пару она ходила кругами вокруг меня и так и норовила стянуть карикатуру. Не на себя, нет. Я честно написала сверху, что все совпадения с реальными людьми случайны. Еще бы я такой приписки не сделала, шеф бы убил потом, узнай, как я его внешность использую. А мисс Моника обиделась. Зарделась вся, глазами сверкнула, губы поджала, забрала у меня листок и спрятала. Еще и «неуд» поставила, хотя обещала работы не оценивать – просто посмотреть на потенциал.

– Обедали? – отвлекла меня от работы мадам Гельтруда.

– Нет, – призналась я в своей полной неплатежеспособности.

Почему-то шеф решил, что оставлять меня без денег лучше, чем выдавать энную сумму на расходы. Зато, как добрый опекун, оплатил мне обеды в школьной столовой. Только питаться там было себе дороже. На завтраки и ужины его щедрости не хватило, а потому я перебивалась чем придется, ибо способностями к готовке меня при рождении обделили, а завтракать и ужинать в компании шефа было тем извращенным удовольствием, к которому я не собиралась прикасаться без крайней необходимости. Слишком яркие воспоминания вызывали эти совместные ужины. Чересчур для раздосадованной своей глупостью меня. Разумеется, были еще перекусы от Маджери, но их я бы и на смертном одре пробовать не стала, зная его мстительную натуру. С него сталось бы передать мне слабый яд или средство для взращивания прыщей под видом яблочного сока.

– Пирог?

– Буду весьма благодарна, – заверила я, бодро кивая головой и с удвоенной энергией принимаясь за бумаги. А углядев, чьи именно личные дела мне выдали, и вовсе ускорилась. Это же весь мой курс. И даже собственная бледномольная физиономия на одном из дел стояла.

Не удержавшись, я открыла свое личное дело. Так, анкету пропускаем. Ее я заучивала наизусть, и правды в ней… Да только имя и пол не были липой. По ней выходило, что звали меня Майя Дашан, происходила я из торгового сословия, знания имела школьные (табель прилагался), а годков мне перевалило за восемнадцать. Вопрос с выделением общежития еще не решился – в деле не было ни отметки «одобрено», ни ее антипода.

Пролистнув легенду, я окунулась в сочинение на тему «да кто она вообще такая и что тут забыла» в исполнении приемной комиссии. Однако! Я и не знала, что моя скромная персона удостоилась подобной дискуссии. Казалось бы, ответила честно на все вопросы, а что мое мнение не всегда совпадало с общепринятым, так тут шеф ничего поделать не мог. Не могла же я ему в любви признаваться после всего случившегося?

Сказала как есть: идеологию страны и лично товарища Разетти, советника по безопасности при императоре, не разделяю, слишком уж негуманная. Так ведь не соврала ни словом! Где там гуманность, когда, стоило мне задремать, ко мне вторгались и требовали перечислить всех правителей Тарской империи со времен ее основания. А я как будто всех знала? На монеты только трех вынесли! И ведь добился, ирод, выучила!

Приняли меня со скрипом, а где-то и с дыркой в акте. Видимо, и секретарю моя особа не приглянулась. Но тут уж вкусовщина. Мне, положим, тоже эта кучерявая пигалица не пришлась по нраву, но не портить же из-за этого официальные бумаги?

Посетовав на несправедливость мира в целом и шефа в частности, я принялась переписывать собственную легенду в общий бланк первого курса. Точно так же пришлось поступить еще с тремя десятками бланков, прежде чем в дверь постучали и робко спросили, можно ли заходить.

Поскольку мадам находилась в кабинете, я промолчала, вчитываясь в занимательные строки. Объект моего интереса имел длинное вычурное имя и короткое прозвище, от которого у меня развилась мигрень, а руки потянулись к короткому, острому и метательному. А все он – Сайсери Силандж, виконт Авалийский. А для меня просто – Сай Поганец.

– Мадам Гельтруда, ваш заказ, – смущаясь и стараясь лишний раз не смотреть на замдекана по воспитательной, проблеял парень. Судя по всему, с моей новой начальницей он был знаком не понаслышке.

 

– Можешь идти, Ларс, – позволила мадам, но прежде, чем парень скрылся за дверью, добавила: – В следующий раз постарайся не попасться. Еще одна провинность – и мне придется поставить в известность твою бабушку.

– Да, мадам Гельтруда, – покаянно опустив голову, ответил парень и поспешил скрыться. На меня он даже не посмотрел, как будто я новой мебелью была. Хотя нет, на новую мебель смотрят обязательно, а вот на древнюю рухлядь времен основания… Так меня еще никто не оскорблял!

– Присоединяйтесь, – позвала меня женщина, указывая на занятый пирогами журнальный столик.

Я благодарно улыбнулась и вышла из-за стола. Взгляд мадам скользнул по моему лицу, опустился на пиджак с ученическим значком и, посуровев, вернулся к лицу.

– Ученица? – сухо переспросила она, прищурившись.

– Первый курс, – отчиталась я. – Лорд Трэмбл отправил.

– Хм… – Быстро взглянув на ровные стопки рассортированных анкет и почти законченный общий бланк, мадам с недоумением вновь воззрилась на меня. – И чем же вы, юная леди, расстроили моего дорогого коллегу?

– Не знаю, – печально вздохнула я и потянулась к пирогу. Все же мне его обещали, так неужели я откажу себе в удовольствии из-за маленькой накладки. Работу-то я сделала, а не секретарь, или кого там мадам ожидала?

– Будем считать, что провинность вы отработали, в чем бы она ни заключалась, – подумав и приняв во внимание мою помощь, сообщила женщина и отошла к своему столу.

Вернулась она спустя пару минут с двумя полными стаканами. Уже по запаху я опознала настойку джиджа – напиток весьма полезный для концентрации и успокоения.

– Спасибо, – поблагодарила и впилась зубами в пирог. – Ошень вкушный.

– Ешь, – разрешила мадам. Свой кусок она деликатно расчленила ножом с вилкой, но замечаний в мою сторону не последовало.

– Благодарю, мадам, – разделавшись с пирогом на своей тарелке, сказала я и понуро уставилась на дверь. – Я могу идти?

Звучало это скорее как «я могу остаться?», и мадам Гельтруда это прекрасно поняла. Усмехнулась, перевела взгляд на что-то за моей спиной, после чего внимательно оглядела мою тощую фигурку и кивнула, продлевая мое наказание.

– Доделаешь работу и можешь идти.

– Спасибо, – возрадовалась я, ибо сидеть целую пару на идеологии было выше моих сил. Как будто мне шефа в реальной жизни не хватало, чтоб слушать еще его наставления в свободное от него же время. Видимо, заметив, как расцветает на моих губах улыбка, мадам подошла ближе и ловко забрала из стопки обработанных анкет одну-единственную. Мою, значится.

– Майя? – переспросила она, сверяя данные.

– Да, мадам, – с готовностью подтвердила я, не отвлекаясь от правописания. Писать я любила, даже очень. Чеки на свое имя, акции на продажу, завещания и прочие ценные бумаги, которые могли как-то улучшить мое материальное благополучие.

А что с ними потом заказчики делали – так не моего ума это дело. Мое ж дело маленькое: написать что велено, следов своих не оставить, бумагу состарить и помять, разлить что-нибудь, если потребуется, а там и отдавать можно – не придерутся.

Замечтавшись, я едва не пропустила мимо ушей судьбоносное предложение:

– Майя, а вы не хотели бы поработать у меня?

– Я? – удивление мое было столь искренним, что даже я сама удивилась. – А что нужно делать?

– Помогать мне с бумагами, – поспешила успокоить ошарашенную предложением девицу мадам.

На самом деле я была не столько потрясена, сколько злорадствовала: вряд ли шеф предполагал, что у меня появится другой источник доходов.

– Конечно, когда я могу приступить? – охотно ухватилась за предложение я.

– Официально – с завтрашнего дня. Но сегодняшний день при оплате мы учтем, не беспокойся. Поскольку ты еще учишься, приходить будешь после занятий, а уходить со мной. Тебе подходит?

Я с готовностью закивала. Еще как подходит. Меньше видишь шефа – крепче и лучше спишь. А домашнее задание пусть Маджери делает. Ему полезно ради общего дела постараться.

– Хорошо, тогда сегодня можешь уйти пораньше, как закончишь с анкетами, а завтра жду тебя в два часа. Преподавателей я предупрежу, чтобы не задерживали. И еще кое-что. – Я вскинула голову, устремляя взгляд на начальницу. – С завтрашнего дня можешь заселяться в общежитие. Прошение я подписала – отнесешь коменданту.

На стол лег заполненный бланк с личной подписью мадам и печатью школы. Прощайте, любимый шеф и лицо Маджери по утрам. Обойдешься и без мстительного созерцания сонной меня.

Стоп, а кто тогда мою домашку делать будет? Я? Хм, подработка или готовые задания от Маджери. А если шеф не одобрит? Нет, уж лучше самой, чем снова к нему переезжать. И так уже весь репертуар нотаций выучила – можно тренироваться в подражании.

С анкетами закончила быстро.

«Чувствуется опыт», – мог бы сказать внимательный наблюдатель, но мадам Гельтруда просто кивнула, принимая из моих рук готовую работу. Быстро просмотрела и милостиво кивнула, отпуская меня домой.

Не пойду же я на последнее занятие только потому, что оно пять минут как началось? О нет, это не для меня. Лучше ворон на центральной площади погоняю – всяко полезнее. Может, и шеф так ругаться не будет, когда я ему свеженького голубиного помета принесу. Говорят, от нервов полезно. Я, конечно, не знаю, сама пробовать не рискну, но раз уж говорят – наверное, действительно помогает. А шеф, он же такой нервный в последнее время. И Маджери… как могу я в помощи им отказать, когда средство каждый день на центральной площади выпадает!

Ради любимого шефа пришлось преступить закон в особо мелком размере. На крупный пол-литровая баночка для сбора материала, одолженная мной у любезнейшей секретарши шефа, не тянула. А нечего было обзываться. Майка, может, и плохо одевается, но злопамятностью не обделена. А если так о глазах шефа беспокоишься – вот теперь и о его нервах позаботишься. Неужели я забуду сообщить, кто мне тару одолжил?

Выскользнув из самого устрашающего заведения на площади, я отправилась подманивать голубей. Увы, такая умная была не одна я. Другие охотники за целебным средством от нервов также заняли позиции, вооружившись корзинами. Я нахмурилась: никогда не думала, что голуби столько какают. А значит…

– Простите, уважаемый! – крикнула я на полплощади, мимоходом отмечая, как напрягся мужчина, вкушавший обедоужин на крытой веранде таверны. Да и в канцелярии должны были напрячься: эти люди, казалось, и не слышали про частную жизнь и с большой охотой следили за всеми, кто оказывался вблизи их места работы.

Трое из носителей корзин, две из которых уже, видимо, были полны, ибо их прикрывала маскирующая ткань, вздрогнули. Один указал на себя трясущимся пальцем. Н-да, над выдержкой еще стоит поработать, прежде чем отправляться на дело.

– Да-да, вы! – подтвердила я, с разбегу приземляясь рядом с ним и заглядывая в корзину. – А что, голуби так много га?.. – И тут я разглядела содержимое корзины. Мысленно присвистнула, отмечая объемы чьей-то ненависти к площади Справедливости, и не преминула одобрительно заметить: – Ух ты, а в Тарине еще можно достать клеврейский порошок? И не страшно с ним ходить? Он же взорваться может! – громко, чтобы все слышали, сообщила я неудачливому охотнику за голубиным пометом. Бедняга замер, не зная, как поступить. Наверное, будь мы на темной улице где-нибудь на задворках, свернул бы мне шею, но здесь…

– А отсыпь мне немного? – жалобно заканючила я. – Ну давай, никто и не заметит, а я с тобой пометом поделюсь! – Я продолжала вдохновенно орать, про себя отмечая, что людей на площади становится все больше. И не простых людей, а с полноценными защитными амулетами, как у сопровождающих императорской семьи. Эти выдержат взрыв хоть тонны клеврейки, не говоря уже о каких-то жалких трех корзинках. – Или здесь с ним совсем все печально, и на голубей запор напал? Не собрать ничего?!

– Дура, иди отсюда! – прикрикнули на меня, как на малахольную.

Я решила не обижаться: знала же, что никто добрым словом мои труды не отметит.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru