bannerbannerbanner
Пепел бессмертника

Наталья Калинина
Пепел бессмертника

Полная версия

Глава 4

Что же она натворила?!

Оттаскивая Вульфа от деревьев, Катя быстро шла вперед, словно куда-то торопилась, но на самом деле убегала от своего спонтанного поступка. Вульф упрямился, когда хотел «прочитать» оставленную на стволе метку. Катя сердилась – не на него, на себя, но получалось, что отыгрывалась на собаке.

– Прости, ты ни в чем не виноват, – сдалась она, когда влчак уперся в землю четырьмя лапами и посмотрел на нее с укоризной. Катя ослабила поводок, пес внимательно обнюхал столб, отошел и, оскалившись в улыбке, посмотрел на хозяйку. «Ну чего ты суетишься? Успокойся!» – читалось в его взгляде, и Катя невольно усмехнулась.

Чего она и в самом деле? Не шестнадцать лет ей уже. Чувства к Глебу давно перетерли в муку жернова времени и обстоятельств. И все же она нервничала. Нервничала из-за того, что не знала, как Шаталов поведет себя в этом месте.

…Когда он перезвонил ей, она выслушала его торопливый рассказ и неожиданно для себя предложила приехать. Слишком встревоженным показался ей Глеб. На самом деле, как он объяснил уже позже, ничего такого не произошло. Просто Валя внезапно разнервничался: закричал, порвал бумагу для рисования, расшвырял карандаши. А до этого снова нарисовал Катю в образе Красной Шапочки с волком.

Услышав приглашение, Глеб осекся, но не успела Катя поправиться, как он уже согласился. Слишком быстро, будто поняв, что она пожалела о своем спонтанном решении. Шаталов пообещал быть к вечеру и попрощался. Название городка, похоже, его не удивило. Словно так и надо было. Будто он что-то знал заранее…

Вульф в очередной раз остановился, чтобы обнюхать высокую травинку, и Катя, закипая от внутреннего раздражения, нетерпеливо переступила с ноги на ноги. На какое-то мгновение ей показалось, что она нашла решение: нужно лишь перезвонить Глебу и сказать, что ее подруга передумала и все же приедет, а других свободных мест нет. Возможно, она бы так и сделала, если бы ее не отвлек звонок от Антона.

– Кать? – начал племянник, и голос его прозвучал грустно. – Ты уже на месте?

– Да. А ты у меня?

– Нет, – ответил после заминки Антон. – Мы… Понимаешь, мы вчера со Светой крупно поссорились. Ну и, в общем, все отменилось.

Он угрюмо замолчал, и Катя пожалела, что находится так далеко от племянника. Антошка был расстроен, даже в его басе прорезались звонкие ноты. Катя удержалась от оптимистичных, но неуместных утешений. Вместо этого предложила:

– Хочешь, приезжай к нам с Вульфом. Поместимся. Домик просторный.

– А это здорово! – оживился Антон. Катя не сдержала улыбки – вот и решение. И племянник развеется, и с ним все покажется проще.

– Я сейчас позвоню одному знакомому. Он как раз выезжает сюда. Попрошу захватить тебя.

– Здорово!

– Антош, забеги ко мне и возьми мои запасные очки! Они на тумбе в гостиной. Разбила свои, представляешь! Сделаешь?

– Не вопрос, – отозвался уже привычным баском он.

Глеб не стал задавать лишних вопросов и согласился подвезти Антона. Только уточнил, не отменят ли бронь на домик, и пообещал возместить подруге Кати все расходы.

– Я с сыном приеду. Валю не с кем оставить. Кать, я так рад, что ты нас пригласила! Спасибо! Сыну поездка понравится.

Она едва не брякнула, что Валя, наоборот, в незнакомом месте может чувствовать себя неуютно, но вовремя осеклась. Глеб – его отец и лучше понимает своего сына, тогда как она им никто.

Катя спрятала в карман походных штанов телефон и улыбнулась Вульфу:

– Вот и твоя нянька приезжает!

Испорченное настроение сразу улучшилось. Это даже хорошо, что их компания увеличится. Они будут вместе гулять, обедать в городе и катать Валю на пони. Подруга наверняка предпочтет проводить время с бойфрендом, и Кате не придется подстраиваться под ее планы и желания и одновременно чувствовать себя третьей лишней. Она всегда ощущала себя неловко в обществе Таниных кавалеров: подруга выбирала то угрюмых молчунов, то, наоборот, пустых балаболов. И с теми, и с теми Кате оказывалось скучно.

Она не заметила, как пришла к реке. Не выбирала путь, но ноги сами привели ее к мосту. Сейчас он совсем не был похож на тот, каким его запомнила Катя: прогнившие доски заменили новыми, отремонтировали перила и покрасили их в насыщенный зеленый цвет. Может, потому, что в своей новизне мост показался ей другим, она не отшатнулась, не развернулась, а ступила на доски. Вульф послушно потрусил за ней, но на середине вдруг остановился.

– Да, хороший, это случилось здесь, – сокрушенно вздохнула Катя, оперлась локтями на перила и опустила взгляд на реку. Дно темнело чернотой, в которой растворялись водоросли, создавая пугающий эффект мельтешащих теней. Река в этом месте была узкой, но ниже по течению расширялась в окруженное лесом озеро. В том озере когда-то и нашли тело пропавшей Лизы.

Прошло уже восемь лет, а Глеб до сих пор искал ответы на вопросы. То, что произошло с его женой, было страшно, непонятно и неожиданно.

Впрочем, настолько ли неожиданно? Катя зажмурилась и отшатнулась от перил, будто темная вода внезапно позвала ее.

…Яркое, как солнце, счастье вскоре обернулось для ее удачливой соперницы беспросветной рутиной. Объявляя одноклассницам о скорой свадьбе, Лиза уже знала о своем положении. Но беременность протекала с рисками, и роды оказались тяжелыми. С Валей тоже было все непросто: он плакал днем и ночью, к тому же выяснилось, что он – особенный ребенок со своими сложностями. Лиза, не успевшая насладиться ни юностью, ни влюбленностью, сразу оказалась погруженной в пучину однообразных дней, бессонных ночей и изматывающей усталости. Это все рассказал Кате уже позже Глеб. А тогда она, встретив Лизу на улице, ужаснулась, потому что вместо яркой красавицы увидела ее изможденную тень с потухшим взглядом. Если бы Тарасова первой не поздоровалась, Катя прошла бы мимо, не узнав ее. Возможно, шок от того, как выглядела Лиза, оказался настолько сильным, что вместо того, чтобы про себя позлорадствовать, как подурнела бывшая одноклассница, Катя внезапно взяла Лизу за руку и повела к себе домой.

Было странно видеть у себя в гостях задаваку Тарасову, которую она до недавнего времени почти ненавидела, наливать ей чай, уговаривать съесть кусочек оставшегося со дня рождения сестры торта и пытаться всячески растормошить. Лиза чай прихлебывала, торт ковыряла, но большей частью, опустив глаза, отмалчивалась. Увидев, что ее попытки развлечь гостью потерпели поражение, Катя тоже замолчала. Общего у них ничего не было, разве что влюбленность в одного мужчину, но расспрашивать Лизу о Глебе Катя не стала. Она уже жалела, что привела к себе Тарасову, но Лиза вдруг отодвинула чашку и подняла взгляд, в котором плескалось отчаяние.

– Я больше не могу.

От того, что она не выкрикнула, а обреченно прошептала эту фразу, стало страшно до холодка в позвонках. Катя торопливо забормотала слова поддержки, даже горячо пригласила Лизу приходить в гости вместе с Валей и обещала помощь. Но бывшая одноклассница мотнула головой и страдальчески скривилась:

– Ты что, не понимаешь? Не в Вале дело. Не в нем! Вернее, и в нем тоже, но…

– Не понимаю, – растерялась Катя.

– Да ладно! Должна понимать. Ты же тоже была там!

– Где?!

На какой-то момент Кате даже показалось, что Лиза на почве гормональных изменений и тотального недосыпа стала заговариваться.

– Только не говори, что к тебе они не приходят.

– Кто – они?..

– Те, которых ты тоже видела, – с этими словами Лиза вдруг схватила Катю за руку – ту самую, на которой был шрам.

– У тебя вот это осталось на память. А у меня – что Валя такой…

– Тарасова…

Но тот непонятный и пугающий разговор оборвала мама Кати, которая пришла с работы. Увидев дома первую красавицу школы, вернее, ее жалкое подобие, мама, надо отдать ей должное, не показала ни удивления, ни растерянности. Наоборот, тепло поприветствовала гостью и предложила остаться на ужин. Но Лиза быстро засобиралась. К тому же ей позвонил обеспокоенный Глеб и спросил, где она. Лиза назвала адрес. Катя в тот момент была настолько ошарашена странным разговором, что даже не сразу осознала, что к ней впервые в гости придет Шаталов. Глеб поднялся не один, а с маленьким Валей на руках. Катя тогда впервые увидела ребенка Лизы и Глеба вот так близко и, беря малыша на руки, внезапно испытала невероятное тепло. Может, потому что маленький Валя был так сильно похож на своего отца?

– Офигеть, – выдохнул тогда Глеб, когда Катя что-то заговорила-загулила смотрящему в сторону, но будто в себя, ребенку. – Он ни к кому на руки не идет, даже к Лизиной маме.

– Не удивительно, – фыркнула Лиза и пристально посмотрела на Катю. Можно было решить, что имела она в виду что-то, связанное со своей матерью, но Катя по усмешке Тарасовой и вскинутым бровям догадалась, что имелся в виду их странный разговор.

– Пойдем, Глеб, – гостья торопливо забрала ребенка и кивнула мужу.

А через месяц после той встречи Лиза погибла. Просто одна вышла из дома, села на автобус и уехала. Ее тело нашли спустя две недели в озере в городке, в который в выпускном классе ездили на экскурсию. Никто так и не понял, как и почему Лиза там оказалась. Официально считалось, что произошел несчастный случай, потому что в одном месте хлипкие перила были выломаны: молодая женщина упала с моста, тело подхватило быстрое течение и унесло в озеро. Но те, кто видел Лизу незадолго до гибели, считали, что она не справилась с постродовой депрессией. Впрочем, у многих вызывало недоумение то, зачем она уехала из дома так далеко – в город, с которым ее ничто, кроме школьной экскурсии, не связывало. И только Катя каждый вечер перед сном прокручивала в голове их последний с Лизой разговор. Что такое знала Тарасова? В поисках ответов Катя снова и снова вспоминала школьную поездку. Все шло хорошо до того момента, когда все собрались на залитой солнцем площади и Лиза объявила о скорой свадьбе с Глебом. Вспоминая тот эпизод, Катя снова переживала те же ощущения, что и в первый раз: шок, боль, отчаяние. Сбежала она, воспользовавшись тем, что внимание одноклассников было приковано к счастливой парочке, потому что от горя разрывало грудь. Еще чуть-чуть, и Катя разрыдалась бы при всех.

 

А вот что было потом, вспоминалось смутно. Старую часть города сменил частный сектор. Катя до сих пор пребывала в уверенности, что не уходила за его пределы. Но объяснения тому, как вокруг нее тогда возник лес, не находила. Воспоминания обрывались на моменте с оскалившимся волком. Зверь прыгнул, но не на нее, а на того, кто подкрался к ней с острым ножом. Если бы не волк, неизвестный нанес бы ей смертельный удар, а так только чиркнул лезвием по руке.

К счастью для Кати, ее хватились быстро. По странной иронии судьбы, ее, без сознания и в крови, обнаружила именно Тарасова. Перепуганная учительница вызвала «Скорую», и к приезду медиков Катя уже пришла в себя. Но что произошло между моментом, когда ее обнаружили, и тем, когда подоспела подмога, она не знала. Да и, признаться, до того последнего разговора с Лизой и не волновалась об этом. Сама Тарасова тоже не давала понять, что в тот промежуток времени могло произойти что-то странное. Впрочем, последние школьные дни Лиза уже не посещала занятия, на выпускном ее тоже не было из-за плохого самочувствия. Одноклассницы, конечно, любопытствовали, что Катя делала в частном секторе и почему у нее оказалось поранено предплечье, но она находила какие-то отговорки.

Глеб пришел к ней во второй раз спустя две недели после похорон Лизы. На него было страшно смотреть, и в первый момент Катя испугалась, что он от горя тоже что-то сотворит с собой.

– Вот такие дела, Польская, – выдохнул он, правильно разгадав ее испуганный взгляд. А потом без всяких вступлений, прямо там, в коридоре, у порога, показал ей предсмертную записку Лизы: «Польская знает почему».

– Что она тебе сказала? Что?! Почему?

К сожалению, у Кати не было ответов на его вопросы. Она хотела бы помочь Глебу, только как? Катя даже честно, не боясь того, что он ее высмеет, рассказала о случившемся на экскурсии. Скрыла только причину того, почему от всех сбежала. Глеб на смех ее не поднял. До насмешек ли ему было? В тот момент он готов был принять любую, даже самую нелепую историю, если бы та могла объяснить поступок Лизы. Он только кивнул, глядя на выставленную перед ним чашку с чаем, и Катя, ободренная его молчанием, пересказала ему последний разговор с Лизой.

– Ее постоянно что-то беспокоило и пугало, – произнес Глеб после долгой паузы. – Но мы считали, что ее тревога связана с беременностью и, потом, родами. Все пытаются меня уверить в том, что всему виной депрессия. Мол, Лиза находилась в таком состоянии, что ей нужна была помощь врачей. Да, мы собирались к ним обратиться, хоть уговорить Лизу оказалось непросто. Но не успели.

Глеб внезапно поднялся и направился к двери. Но уже на пороге оглянулся:

– Я не верю, что дело только в депрессии. Депрессией Лиза страдала. Но было что-то еще. Она пыталась донести это до нас, но… Мы ее не услышали.

– Мне очень жаль, Глеб. Правда. Сожалею, что не смогла помочь.

Он задержал на ней взгляд – впервые за все время их знакомства. Не скользнул равнодушно-приветственным, каким одаривал в школе, а будто всмотрелся в ее лицо, в душу. Кате с трудом удалось удержаться, чтобы не опустить глаза и не покраснеть.

– Ладно, Польская. Я этих «жаль» уже наслушался. Если что вспомнишь, скажи. Я живу в тридцать пятом доме. Квартира семь.

«Я знаю», – мысленно произнесла Катя, которая еще в школе подсмотрела его адрес в журнале. Но в ответ лишь кивнула.

Конечно, к нему она так и не пришла.

До нее иногда доходили слухи о Глебе, и из этих разговоров Катя узнавала, как он. Поначалу многие считали, что Шаталов быстро успокоится: молодость возьмет свое, к тому же вряд ли он выдержит сложности, связанные с воспитанием ребенка с проблемами. Кто-то даже жесткосердечно делал ставки, на сколько хватит Глеба – на месяц, на два? Но время шло, а его по-прежнему встречали гуляющим то с коляской, то с уже подрастающим сыном, но без новых спутниц.

К Кате Глеб пришел, не считая недавнего визита, еще раз спустя несколько лет, и от разговора с ним у нее остались не лучшие впечатления. Глеб отчего-то продолжал считать, что она знает что-то о гибели Лизы. Но в тот раз уже приплел и своего сына, вернее, его рисунки. Катя согласилась, что Валя рисует талантливо. Но с горечью про себя отметила, что Глеб не справился с потерей и, более того, стал одержим желанием докопаться, как он громко заявил, «до правды». Такая одержимость не казалась ей адекватной, но свое мнение она, конечно, оставила при себе.

Со временем, похоже, состояние Глеба только ухудшилось.

Катя перешла мост и отправилась не к туристическому центру, а вдоль реки к озеру. Нет, ей вовсе не хотелось идти к месту, где нашли тело Лизы. Но возле озера был лес, в котором она собиралась выгулять Вульфа.

* * *

Лучшего повода для знакомства и придумать было нельзя, пусть и назвать происшествие «знакомством» можно было с натяжкой. Но девочка явно оценила его вмешательство: в ее синих глазах мелькнула благодарность, смешанная с восхищением. Уже хорошо! Значит, в следующую встречу она будет расположена к нему.

И как же она похожа на убитую много лет назад в этих лесах молодую женщину! Словно и была ею, только на несколько лет моложе. Сколько поколений могло бы уже смениться за это время? А кровь оказалась такой сильной.

Ярослав поддел носком кроссовки камешек и отфутболил в густую траву. Сейчас на месте сгоревшей деревеньки вырос небольшой, но крепкий город, а вот здесь когда-то были топкие болота. Многое изменилось с тех пор, только лес все так же высился крепкой стеной, даже в солнечном свете не терявшей своей мрачности.

Задумавшись, Ярослав машинально не свернул на дорогу, ведущую к туристическому центру, а зашагал по тропе к лесу. Но не успел пройти и нескольких метров, как на него внезапно откуда-то выскочил волк. Ярослав отшатнулся и, оступившись, чуть не упал. На мгновение промелькнуло воспоминание, как он лежит, придавленный к земле мощными лапами огромного волка, с крупных клыков которого на лицо капает густая слюна, а слуха касается отчаянный крик…

– Вульф! – завопила бегущая следом за зверюгой молодая женщина. Ярославу, еще не вынырнувшему из мыслей, показалось, что ветер разметал ее длинные белокурые волосы. Но уже в следующее мгновение наваждение спало и он узнал девушку, которая сидела за соседним столиком в ресторане. Возможно, тогда он неприлично долго ее рассматривал, но лишь потому, что ее уже видел в метро. Совпадение казалось ничтожным. Но у девушки в ресторане и в метро были одинаково стильно подстриженные волосы, тонированные в разные оттенки смородинового и лилового. Комплекция тоже совпадала, хоть тогда, в метро, на ней был ладно сидевший на ее фигурке деловой костюм, а сейчас – простая футболка, обтягивающая неплохую грудь, и походные штаны. В метро девушка была в очках, сейчас без, но щурилась, словно неважно видела.

– Он добрый, ничего вам не сделает! – «успокоила» она, хватая зверюгу за ошейник и оттаскивая на безопасное расстояние. «Добрый» волчара тут же обнажил внушительные клыки.

– Видите, Вульф вам улыбается?

Улыбается! Хотелось бы держаться подальше от такой скалящейся пасти. Но зверь тихо заскулил, прижал уши к голове и вдруг рухнул на бок и открыл поросшее белой шерстью брюхо.

– Молодец, Вульф! Ты знаешь, как нужно здороваться! Видите?

Последнее восклицание относилось уже не к зверю. И так как хозяйка, смущенно улыбаясь, и Вульф, требовательно скалясь и кося янтарным глазом, чего-то от него ждали, Ярославу не оставалось ничего другого, как присесть и осторожно потрепать зверя по животу. Тот оскалился еще шире, демонстрируя коренные зубы, и прикрыл глаза от удовольствия.

– Это собака, – пояснила девушка, хоть Ярослав ни о чем ее не спрашивал. Возможно, пошла на опережение. – Чехословацкий влчак. Или чехословацкая овчарка.

– Я понимаю, что это собака. Вряд ли вас пустили бы с волком в ресторан.

Она снова улыбнулась – уже не смущенно, а весело. Улыбка у нее была приятной и располагающей. Только вот заводить знакомства Ярославу не хотелось. Поэтому он выпрямился и незаметно вытер ладони о джинсы. Девушка тоже встала с корточек, ее волчара мигом подобрался, но просто перевернулся на живот и поднял в боевой готовности уши-антенны. Девушка чуть потопталась, будто ожидая чего-то, а затем махнула рукой в сторону туристического центра:

– Нам – туда.

Ярослав успел заметить на ее предплечье вытатуированного волка. Похоже, у этой девицы особая страсть к этим зверям. Невольно он представил волка рядом с Соней: вот чего той не хватало для полного образа… Но вслух вежливо произнес:

– Эффектная у вас собака.

И прежде чем девица, глаза которой довольно вспыхнули, попыталась продолжить разговор, попрощался и направился в противоположную от центра сторону.

В лес ему не хотелось, а хотелось в домик – в укрытие, тишину и прохладу, тем более что боль уже выкручивала правую ногу, поднимаясь от лодыжки к колену. Мучительное напоминание о его проклятой судьбе! Но к туристическому центру уже направилась девица со своим волчарой, а Ярославу было не до разговоров.

Лес встретил тишиной и обманчивой благостностью. Где-то чирикнула беспечная пичужка и тут же смолкла. Под наваждением воспоминаний показалось, что пташка пыталась о чем-то его предупредить. Лес, хоть и находился недалеко от жилого сектора, поражал чистотой и первозданностью: ни фантика, ни скомканной пивной банки, даже тропа, по которой Ярослав шел, была узкой и местами заросшей травой. Местные сюда не ходят даже за грибами, не говоря уж о шашлычных пикниках? Но у одной из торговок на центральной площади стояли корзины с земляникой, а на расстеленной белой тряпице были разложены связки сушеных грибов. Значит, в лес все же ходят. Но, возможно, не в этот.

В противовес здравому смыслу, но ведомый наваждением, Ярослав углублялся в чащу все дальше, до тех пор, пока тропа не растворилась в траве. Тогда он остановился и огляделся. Может, именно на этом месте и стояла ведьминская избушка, ведь лес со временем подступал к деревне, отвоевывая место у болот. Или это просто воображение затеяло опасную игру: вдобавок стало казаться, что из чащи кто-то следит за ним, а глубокую тишину нарушают едва различимые стоны. Может, будь он волком, у него бы уже ощетинился настороженно загривок. А так просто вдоль позвонков прошелся волной холодок. Надо уходить. Но отчего-то Ярослав продолжал стоять на месте, словно врос кроссовками в мягкую лесную подстилку. Сколько дорог он прошел, петляя по чужим землям, отмечаясь в судьбах и меняя жизни, будто змея – кожу, но из любого долгого или короткого пути пытался вернуться к началу, хоть с каждым разом это становилось все сложнее. Он то опаздывал, то приходил напрасно, то, едва приблизившись к желаемому, вновь терял ориентиры. Но сейчас, кажется, снова был у цели. Если только опять не вытащил пустышку.

Ярослав переступил на месте и невольно поморщился: его пешая прогулка слишком затянулась. Но на этот раз боль не напомнила ему о злом роке, а, наоборот, приободрила: если он остался, вопреки всем прогнозам врачей и его собственным, в этой жизни, то это неспроста.

Он развернулся, чтобы вернуться к туристическому центру, но внезапно услышал приглушенный стон. А за одним стоном последовал другой, перемежаемый тихим, но вполне различимым ругательством. Ярослав с досадой вздохнул и нехотя, предчувствуя проблемы и сложности, подошел к кустам.

– Твою ж… – выругался он и оборвал себя на полуслове. Лежащий на земле парень, с лица которого, казалось, содрали кожу, снова застонал и слепо зашарил руками по земле. Ярослав торопливо вытащил из кармана смартфон и набрал короткий номер.

Вызвав подмогу, он присел над раненым, который уже не стонал, а лишь громко, со свистом дышал, и осторожно раздвинул полы промокшей на груди рубашки.

– Черт, – тихо пробормотал Ярослав, увидев край рваной раны.

Он рывком поднялся на ноги и отвернулся, чтобы перебороть внезапно накатившую дурноту. Кто ж так поиздевался над этим недоумком, который грозился отправить Ярослава в реанимацию? И когда все успело случиться, ведь прошло совсем немного времени с того момента, когда этот гопник, брызгая слюной и угрозами, трусливо сбежал?

– Похоже, лежать в реанимации тебе, парниша. Если еще дождешься «скорой», – пробормотал Ярослав. Раненый приоткрыл залитый кровью глаз и тихо прохрипел:

– С-с-с… ка-а… Тв… вар… рь.

В чей адрес теперь прозвучали угрозы – в его ли снова или в адрес того, кто сотворил такой ужас, Ярослав уточнять не стал. Вместо этого, прихрамывая, бросился бегом из леса – встречать «скорую». Дождется ли этот Толька, или как его там, приезда врачей или нет – вопрос сложный. Одно было ясно: ему теперь точно не до Сони.

 
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
Рейтинг@Mail.ru