Девушка, прядущая судьбу

Наталья Калинина
Девушка, прядущая судьбу

Девочка, не поднимая глаз, покачала головой и, спрыгнув с кровати, вернулась обратно за стол – к раскрытой книге.

– Это хорошо, если ты на меня не сердишься, – вздохнул Алексей и тоже поднялся.

Сделал по комнате круг, он подошел к столу, взял дочкин альбом для рисования и ручку.

– Хочешь, мы с тобой вместе пойдем гулять? Папа не будет завтра работать, и мы пойдем в кафе-мороженое, а потом – гулять вдоль берега моря. Будем собирать красивые камешки. Хочешь?

Лиза, еще не совсем веря услышанному, неуверенно кивнула.

– Отлично! – воодушевился Алексей. – Так и быть, завтра я поведу тебя есть мороженое! Обещаю! Только ты для папы тоже сделай кое-что. Ответь на вопрос, где и почему ты прячешься от меня? Я не стану тебя ругать, что бы ты мне ни ответила. Вот, напиши ответ…

Алексей пододвинул к дочке раскрытый альбом и сунул в пальчики ручку. Лиза перевела взгляд на чистую страницу, потом снова посмотрела на отца. Долго всматривалась в его лицо, словно искала доказательства тому, что он и правда не будет ее ругать, какой бы ответ она ни написала. И, вздохнув, неровными буквами вывела: «Я ХОЧУ ШОКОЛАДНОЕ МОРОЖЕНОЕ».

– Будет тебе шоколадное. И ванильное. Если хочешь, – кивнул Алексей и нетерпеливо указал пальцем на альбом. – Ну же, Лизочка… Папа задал тебе вопрос.

«А ПОТОМ ПОЙДЕМ СОБИРАТЬ РАКУШКИ», – выдвинула следующее требование Лиза.

– И ракушки. Лизка, ты шантажистка! И кто тебя научил подобным вещам?

Девочка хитро улыбнулась и написала: «ОБЕЩАЙ! НАПИШИ, ЧТО ТЫ ОБЕЩАЕШЬ!»

– Ладно, бог с тобой. Ну, где писать? – Алексей склонился над альбомом. Дочка тут же с готовностью вручила ему ручку.

«ОБЕЩАЮ МОЕЙ ЛЮБИМОЙ ДОЧКЕ ЗАВТРА ПОЙТИ С НЕЙ КУШАТЬ МОРОЖЕНОЕ И СОБИРАТЬ РАКУШКИ. ПАПА».

– Все? Лизка, я больше не намерен с тобой торговаться. Смотри, а то вдруг передумаю.

Девочка метнула на него сердитый взгляд и вывела на другом листе: «ЭТО БЫЛА КЛЯТВА. НЕЛЬЗЯ НАРУШАТЬ. НАПИШИ ПОДПИСЬ». И требовательно ткнула пальчиком, указывая, где нужно расписаться.

– Лизка, об этом в твоем «Гарри Поттере» пишут, как надо шантажировать папочек? Требовать с них расписки? – Алексей, хмурясь, поставил подпись под своей «клятвой». – Кто тебя научил этому?

«ТЫ», – написала Лиза и рассмеялась.

– Докатились… – проворчал отец, внимательно следя за тем, что дочка вновь выводит в альбоме.

«Я НЕ ПРЯЧУСЬ».

– Замечательно. Только куда ты все-таки пропадаешь? Это какая-то твоя игра, да? Ты играешь в «Гарри Поттера» или какой-то мультик?

Лиза отрицательно покачала головой.

«Я НЕ ИГРАЮ. ТЫ НЕ БУДЕШЬ МЕНЯ РУГАТЬ?»

– Не буду, Лиза. Я же ведь тебе уже сказал.

«ПООБЕЩАЙ!»

– Лизка, ну в самом деле! – На этот раз Алексей уже возмутился. – Я тебе обещаю! На словах! Давай обойдемся без повторных расписок! Ты просто напишешь мне, почему ты прячешься и куда прячешься, и я тебя за это не буду ругать. А завтра, как и пообещал, поведу в кафе, а потом – на море собирать камешки и ракушки.

Лиза, сделав новую надпись, отложила ручку и подвинула альбом отцу.

«Я НЕ ПРЯЧУСЬ. И НЕ ИГРАЮ. Я ХОЖУ К МАМЕ».

Алексей озадаченно уставился на страницу, долго перечитывал выведенные детским почерком слова, не зная, как отреагировать. Дочка замерла испуганным мышонком, опасаясь, что папа, вопреки своему обещанию, станет ее ругать.

– Девочка моя… Послушай, солнышко… – Он наконец-то оторвал взгляд от альбома и присел перед притихшей дочерью на корточки, взял ее маленькие ладошки в свои ладони. – Мама умерла. Ты не можешь к ней ходить. Ты хотела сказать, что ходишь в мамину комнату и там сидишь какое-то время?

Лиза покачала головой и, взяв ручку, снова написала: «Я ХОЖУ К МАМЕ! ТЫ НЕ УМЕЕШЬ, А Я МОГУ!»

– Хорошо, девочка… Пусть будет так. Только ты в следующий раз предупреди меня, когда захочешь снова спрятаться… прости, пойти… к маме. Чтобы папа не волновался и не искал тебя. Понимаешь, папа очень пугается, когда ты вот так прячешься! Папа думает, что его принцессу забрали плохие дяди, он ищет ее везде и очень тревожится. Если ты будешь говорить мне, что хочешь немного… побыть с мамой, я не буду так волноваться. Договорились?

Лиза неуверенно кивнула.

– Вот и хорошо! – Алексей повеселел, а про себя подумал, что, пожалуй, прочитает книгу, которую ему выдала Лизка. Возможно, тогда он сможет понять, в какие странные игры играют современные дети, начитавшись книжек и насмотревшись фильмов.

– Я сейчас пойду немного поработаю… Я должен сейчас поработать, чтобы завтра не быть занятым и пойти с тобой гулять. Нина Павловна принесет тебе молоко, ты будешь умницей, выпьешь его и ляжешь спать. Ты же ведь хочешь, чтобы завтра поскорей наступило? Тогда нужно лечь спать пораньше, – проговорив все это с ласковыми интонациями, Алексей выпрямился, собираясь уйти. Но, вспомнив, вытащил из кармана джинсов заколку для волос и положил ее рядом с альбомом:

– Я нашел твою заколку у себя в комнате.

Лиза потянулась, было, за находкой, но неожиданно замерла и, сжав пальчики в кулак, отдернула руку.

– Что-то не так? – поинтересовался удивленный Алексей. – Это ведь твоя заколка?

Лиза, не глядя на него, покачала головой и, взяв ручку, вывела на альбомном листе: «МАМИНА».

V

Инга долго не могла уснуть. Ей было грустно. Казалось бы, теперь все должно наладиться, самое страшное осталось позади, терять больше нечего. Соленый ветер и воздух, пахнущий морем, должны вызывать у нее предвкушение чего-то нового, хорошего, но вместо этого она думала о том, что предшествовало ее возвращению в город детства, о своих утратах.

Она думала о Лёке – милой взрослой девочке, вечном подростке, чьи песни оставляют в душе незаживающие раны. Она радовалась ее успеху и в то же время грустила о погибших отношениях. Их с Лёкой любовь, как и следовало ожидать, не выдержала напряженных графиков гастролей, записей в студиях, многочисленных интервью на радио и в прессе. Инга знала, что так будет, что им некогда станет видеться и даже созваниваться.

«Инга, ты меня простишь? – Когда они прощались, слезы в Лёкиных глазах были неподдельными. – Это и есть та жертва, которую ты мне предсказывала?.. Я во имя карьеры должна пожертвовать нашей любовью? Почему ты раньше мне не сказала?! Ты же ведь знала, знала!..» – в отчаянии прокричала она.

«Лёка, это – судьба, против нее не пойдешь. Что бы изменилось, если бы я сразу сказала тебе? Этой твой путь, становиться на котором я не имею права». Инга улыбалась, произнося эти слова, хотя внутри все разрывалось от боли. Она была счастлива за свою талантливую подругу, но в то же время глубоко несчастна и одинока в душе.

– Ты же ведь с самого начала знала… – тихо проговорила Инга и, сев на кровати, обняла руками колени. Но хоть она и знала заранее, чем закончится ее роман с Лёкой, – карты и в тот раз не обманули, – боль потери была невыносима. Остались воспоминания, песни и интервью на радио и в газетах. Да еще было одно письмо по электронной почте, в котором Лёка, поддавшись настроению, ностальгировала по их ушедшим отношениям. Письмо Инга удалила. Возврата к прошлому нет.

Еще она думала о дяде. О том, что не почувствовала, что он смертельно болен. А ведь она так гордилась, что может чувствовать все, что происходит с ее близкими, и даже предугадывать некоторые события! Не почувствовала, не предугадала… И карты промолчали, и чутье отказало. И сон, в котором бабушка сказала ей о скорой смерти дяди, неправильно истолковала. Думала лишь о том, как спасти брата и его девушку. Если бы она узнала, что дядя болен раком, раньше, возможно, сумела бы ему помочь – когда у нее еще была Сила.

Она могла бы подумать и о себе: о том, что сама лишь чудом осталась жива, о том, что пожертвовала Силой, чтобы отвести беду от брата. Но об этом как-то не думалось. Она сожалела лишь о том, что теперь, став обыкновенной, с интуицией, как у сапога, не сможет больше быть Вадькиным «ангелом-хранителем». Она не почувствует, если ему будет угрожать опасность. И не сможет помочь ему и его жене, если вдруг потребуется помощь. Заговоры, ритуалы – все это осталось с ней лишь как теоретические знания. А Силы больше нет.

Инга, не выдержав гнета нерадостных дум, встала и зажгла свет. При свете переживания становятся менее острыми. Наверное, страхи, тоска и депрессия живут во мраке, там их дом. Они питаются темнотой как основным блюдом и множатся, разрастаются на благодатной почве.

Инга походила по маленькой комнате взад-вперед, избавляясь от остатков тоски. Глупо, глупо, глупо грустить и тосковать о том, что уже произошло, чего нельзя поправить. Она приехала сюда, чтобы отдохнуть, хотя бы немного восстановить душевные и физические силы, чтобы после вернуться в Москву бодрой и посвежевшей. У Вадима с Ларисой скоро родится ребенок – это будет радостное событие. Лучше думать об этом.

Инга вернулась к кровати и вытащила из-под нее чемодан. Все равно ей сейчас не уснуть, а карточный расклад поможет отвлечься от грустных мыслей.

Она разложила карты, загадав, что ее ожидает в течение месяца. И, рассматривая расклад, не удержалась, чтобы не присвистнуть. Либо карты врут, либо… Карты никогда ей не врали, но со времени утраты Силы Инга не гадала, и как теперь быть уверенной в том, что карты по-прежнему ее слушаются? Однако, как бы там ни было, расклад вышел очень любопытным.

Новые знакомые, новые отношения – в этом не было ничего удивительного, карты отразили настоящее. Но, однако, предупредили о том, что среди выпавших «дам» есть одна, от которой стоит ждать неприятностей. Вероломная дамочка, вредительница. Инга хмыкнула: вот уж отдохнуть хотелось бы без всяких женских интриг. И выложила следующую комбинацию карт, которая позабавила любовными отношениями с неким «королем». На этот раз Инга весело усмехнулась: любовные отношения с мужчинами у нее катастрофически не складывались, несмотря на то что и умом бог ее не обидел, и внешностью. Давнее предательство любимого мужчины привело к тому, что Инга напрочь разучилась доверять особям противоположного пола. Об отношениях с мужчинами Инга уже и не думала, и последние ее отношения были с девушкой… Но карты упорно сулили в скором времени роман с «королем».

 

– Король аки принц. На сивом мерине, – вслух засмеялась Инга. И ее совсем не расстроило, что карты сулили переживания. Все ее отношения изобиловали переживаниями и грустно заканчивались – не привыкать.

Однако следующая комбинация заставила Ингу отнестись к раскладу настороженно, не как к развлечению. Вокруг нее – много людей. Осиное гнездо, которое она может растревожить. Карты настоятельно рекомендовали не идти на поводу чьих-либо просьб и не ввязываться ни в какие, даже кажущиеся невинными дела. За всем этим стоит опасность.

– Вот черт! Да и не хочу я ни во что ввязываться! Я отдыхать приехала, – вслух сказала Инга и сгребла карты в кучу.

Во сне бабушка тоже пыталась предупредить ее о чем-то похожем: просила не соваться в «чужой сад» и сокрушалась по поводу того, что Инга туда полезла. Конечно, было бы приятно думать, что карты врут или сгущают краски, но сон… Бабушка уж точно никогда ее не обманывала.

Инга вздохнула и снова разложила карты, на этот раз загадав, к чему может привести то, если она все же ввяжется в пока еще неизвестное ей дело. Карты выдали полный набор «страшилок»: и предательство, и разбитые чувства, и опасность, которой будет подвергнута она и близкие ей люди. Чем все это закончится, карты не сказали: либо и сами растерялись от предсказанной беспросветности, либо побоялись выкинуть финальную комбинацию, после которой уже ничего не может быть. Весь расклад был помечен знаком смерти: эта карта выпала среди первых и задала основной тон.

– Лучше не ввязываться ни во что, – озабоченно ероша волосы пальцами, сокрушенно пробормотала Инга. Если карты обещают неприятности, неприятности и будут. В этом они еще ни разу не ошиблись. – Даже если мне предложат пойти нарвать листьев с деревьев, я откажусь. Буду только ходить на пляж, загорать и читать. Больше ничего я здесь делать не буду, – почти торжественно поклялась девушка и, вытащив наугад из колоды последнюю карту, выложила ее сверху всего расклада. Карты в качестве «утешительно приза» робко пообещали ей некое Возрождение. – Ай ли? – скептически ухмыльнулась Инга и убрала колоду обратно в чемодан. Хватит. Развлеклась, называется… Она накинула халатик и, захватив пачку сигарет, вышла во двор – навстречу пряной южной ночи.

– Может, погасим свет? Чтобы не вызвать любопытства у соседей…

– Ты слишком мнителен! – раздался приглушенный смех хозяйки. – Соседям моим плевать, в котором часу у меня горит свет. Это их нисколько не волнует, уверяю.

– Я не хочу, чтобы возникли какие-то подозрения. Если Мастер узнает…

– Не узнает. Успокойся, – бросила женщина, презирая трусость своего гостя. И жестким тоном потребовала: – Я хочу знать, какие у Мастера планы на нее. Ты ведь следящий, верно? Тебя он поставил наблюдать за ней?

– Так я тебе и отвечу про планы Самого! – рассмеялся мужчина. – Полегче, милая. Не забывайся.

– Хорошо. Спрошу по-другому.

Хозяйка, быстро взглянув на посетителя, встала из-за стола и сделала по комнате круг. Остановившись напротив гостя, она, глядя ему прямо в глаза, четко и твердо произнесла:

– Мне плевать на грандиозные планы Мастера насчет нее. Мне важно лишь то, чтобы она не полезла туда, куда не следует: по своему незнанию, от любопытства, из-за мести, черт возьми!

Мужчина расслабленно улыбнулся и, растягивая слова, с видимым наслаждением сказал:

– Рыльце в пушку! Боишься, что твои делишки могут ненароком всплыть там, где не следует? Мастеру плевать на твои делишки, его такие мелочи не интересуют. Как и ты, впрочем.

– Если бы не мои «делишки», он бы не вышел на нее, – сердито огрызнулась женщина и с приторной ласковостью в голосе пообещала: – Не обольщайся насчет Мастера. Ты его тоже долго интересовать не будешь. Выполнишь свои обязанности – и адьёс… Кинет тебя наш папочка, вот увидишь! Как котенка вышвырнет, только твоя миссия закончится.

– Посмотрим, милая. Злишься, что Мастер тебя из-за твоих «подвигов» разжаловал?

– Не разжаловал, а лишь ненадолго отстранил, милый, – в тон ему пропела женщина, но, не сдержав эмоций, стукнула кулачком по столу: – Проклятие! Его интересы катком прошлись по моим. Все мои старания рассыпались прахом! Все мои усилия! Но я все равно добьюсь своего! Слишком много сил было затрачено на достижение цели, чтобы сдаться!

– Но тебе сейчас мешает она. Неожиданный поворотец, – рассмеялся гость. Ему, похоже, нравилось дразнить хозяйку. – И ты сейчас подобна лисице, которая видит виноград, да не может достать его! Похоже, что ты боишься не столько Мастера, сколько ее. Если она наберется сил и знаний, она тебя в порошок сотрет.

Женщина постаралась пропустить колкости мимо ушей. Ей сейчас важна была информация:

– Когда папочка Мастер собирается вплотную заняться ею?

– Не могу точно знать. Я только лишь наблюдаю. Но могу тебя успокоить: сейчас тебе ничто не грозит.

– Может, Мастер еще переменит свое решение и оставит ее?

– Сомневаюсь, – скептически покачал головой гость. – Механизм запущен. Да и она, сама того не ведая, уже глубоко увязла во всем этом. Обратного хода нет. Так что, дорогуша, думай, пока есть время, о том, как спасти собственную шкурку.

– Ты мне поможешь. – Это был не вопрос, а утверждение.

– А какая мне польза – помогать тебе? – хмыкнул гость и оценивающим взглядом окинул фигуру женщины.

– Я в долгу не останусь, можешь мне верить. – Она постаралась не обращать внимания на слишком откровенный взгляд мужчины. – Расплачусь с тобой, не волнуйся. Если ты поможешь мне получить мое. Клянусь своей Силой.

– А если ты не добьешься своего? – осторожно поинтересовался мужчина. Такими клятвами не разбрасываются, он знал это, но все же недоверчиво относился к словам.

Женщина подошла к нему вплотную и, нежно взяв двумя пальцами за подбородок, глядя прямо ему в глаза, ласково, но в то же время твердо ответила:

– Добьюсь.

VI

Инга проснулась гораздо позже, чем вчера: сон сморил ее лишь под утро, да и уснув, спала она беспокойно. Ей снились люди без лиц, которые на все лады предлагали попробовать черешню и оборвать с деревьев листья. Многочисленные голоса сливались в неразборчивый гул, напоминающий осиное гудение. Инга испуганно пятилась от надвигающейся на нее толпы, пока не натолкнулась спиной на стену. Чувствуя себя в ловушке, она от отчаяния громко закричала и на этом проснулась.

Но чувство загнанности в угол не покидало ее. Дав себе зарок больше не предаваться по ночам тоскливым настроениям и во время отпуска не брать карты в руки (зачем она их вообще с собой взяла?), Инга в плохом настроении вышла во двор.

– Здравствуй, девочка! – бодро поприветствовала ее хозяйка. Она сидела за большим столом на террасе, увитой диким виноградом, и в компании пожилого мужчины пила чай.

– Здравствуйте, – поздоровалась в ответ Инга.

Незнакомец тут же приветливо указал ей на свободное место за столом:

– Составь нам компанию! Мы вот тут чайком балуемся! Между завтраком и обедом, так сказать.

– Это мой сосед, – пояснила хозяйка.

Инга вспомнила, что вчера получила от этого симпатичного дядечки презент в виде миски спелых ягод, и с улыбкой поблагодарила:

– Спасибо вам за черешню! Очень вкусная!

– На здоровье, – довольно заулыбался мужчина и представился: – Зови меня дядей Сашей.

– А я – Инга, – сказала девушка и пошла в летнюю кухню за чашкой.

После легкого завтрака в компании хозяйки и ее соседа Инга отправилась на городское кладбище – навестить могилки родных.

Она долго сидела на покосившейся скамеечке, глядя на выцветшие фотографии родителей и бабушки на памятниках. Мыслей не было, однако она была почти уверена в том, что родные сейчас чувствуют ее присутствие.

«Я пришла к вам… Простите за то, что прихожу так редко».

Инга вздохнула и, поднявшись со скамейки, окинула взглядом запущенные могилки. Они с Вадимом редко приезжают сюда. Надо бы найти ответственного человека, который согласится за умеренную плату поддерживать состояние могилок в порядке. Инга дала себе слово, что до конца отпуска непременно такого человека найдет.

Она ушла с кладбища, когда обеденное время давно миновало, и, чувствуя легкий голод, зашла в первое более-менее приличное кафе, встретившееся на ее пути. Кафе носило освежающее название – «Бриз».

Видимо, это кафе пользовалось популярностью у отдыхающих и жителей города: и зал, и терраса были заполнены посетителями. Но меню обещало много аппетитных блюд, а также разнообразие сортов мороженого, и Инга, решив, что со свободным местом она как-нибудь определится, взяла себе порцию блинчиков с мясом и фруктовое мороженое.

Свободное место нашлось: как раз в тот момент, когда она с подносом в руках поднялась на террасу, из-за столика в углу встала молодая пара. Направившись туда, Инга заметила за соседним столом вчерашнего невежливого посетителя Алексея Чернова с дочкой. На секунду мелькнула мысль вернуться в зал, лишь бы не соседствовать с Черновым, однако она тут же одернула себя. Тем более что Алексей, случайно глянув в ее сторону, неожиданно поздоровался с ней кивком – скорее машинально, увидев знакомое лицо, чем из искреннего желания поприветствовать. Инга без всяких эмоций кивнула в ответ и села за стол. Алексею уже не было до нее никакого дела, он снова переключился на свою дочку, в которой Инга узнала девочку с мячом.

– Лиза, я помню, что пообещал тебе… – Алексей хоть и говорил приглушенным тоном, но разговор все равно был слышен Инге. – Дочка, я не специально! – Мужчина в отчаянии повысил голос, видимо понимая, что никакие оправдания уже не реабилитируют его в глазах дочери. – Ты же ведь только что сама все видела и слышала: папу вызывают на работу. Случилось что-то неприятное, и мне нужно уехать.

Лиза в ответ забренчала ложкой в чашке, разбалтывая сахар. Инга, хоть и сидела спиной к девочке, будто увидела ее: опущенный в чашку взгляд, подпертая ладонью щека, отбивающая по стенкам чашки ритм отчаяния и обиды ложка.

– Лиза, прекрати! – Алексей громко сделал замечание, не выдержав душераздирающего звона.

Девочка лишь забренчала сильнее, грозя в конце концов расколотить чашку.

– Ты делаешь это мне назло? – Алексей заговорил уже в полный голос, не стесняясь того, что привлекает внимание других посетителей кафе. – Так, у тебя есть пять минут, чтобы сходить в туалет и вымыть руки! Ровно через пять минут ты возвращаешься сюда, и я отвожу тебя домой. И без твоих фокусов, поняла?

Инга мысленно посочувствовала девочке и подумала, что на месте той обязательно бы выкинула какой-нибудь фортель: например, заперлась бы в туалетной кабинке и проторчала там добрых два часа, чтобы еще больше позлить папочку.

Послышался шум отодвигаемого стула: Лиза поднялась из-за стола и отправилась, как велел отец, мыть руки. Инга, оглянувшись, посмотрела девочке вслед. Глядя на ее обиженно ссутуленные плечики и высоко стянутые в «хвост» длинные волосы, она испытала неожиданное сочувствие к девочке. Инга развернулась к Чернову и, не церемонясь, отбросив всякие вежливые «извините за вмешательство», тихо спросила:

– Что вы ей пообещали и не выполнили?

Алексей, что удивительно, не взорвался раздраженным «а какое ваше дело?!», а так же тихо и с явно слышимым в голосе чувством вины произнес:

– Пообещал, что весь сегодняшний день проведу с ней. Что не буду работать, а отведу ее в кафе, а потом – на пляж собирать ракушки и камешки. Но меня срочно вызвали. Я не могу не поехать! И, думаю, задержусь допоздна. Но Лизке этого не объяснишь! Тем более что я вчера написал ей клятву.

Он вздохнул и, спохватившись, что сделал недопустимое – показал свою слабость этой «фифе», запоздало огрызнулся:

– А вам какое дело, вообще-то, до моих обещаний дочери? Сидите там себе и обедайте. Приятного аппетита. – И он невежливо отвернулся.

– Никакого дела! Абсолютно. – Инга, хоть он уже и не мог видеть, безразлично пожала плечами и после секундной паузы ровным тоном добавила: – Только вот клятвы, тем более данные в письменном виде, стоит держать. По крайней мере, стараться.

– Послушайте! – Алексей, со скрипом сдвинув стул, резко обернулся. – Какое вам дело до наших с дочерью отношений?! Я так понял – еще вчера – что абсолютно никакого!

– А я так поняла – тоже вчера – что вы приходили ко мне за некоторой помощью. И хоть вы не умеете просить… Впрочем, я в просьбах тоже не нуждаюсь. – Инга резко оборвала себя и, наклонившись к мужчине, спокойно проговорила: – Алексей, послушайте, ваша девочка сейчас очень обижена и расстроена. Вы вчера дали ей обещание, которое не смогли сдержать, пусть в этом и нет вашей вины. Но девочка уже настроилась на долгую интересную прогулку, а теперь ей придется сидеть дома и ждать вас до позднего вечера.

 

– И что вы предлагаете? – усмехнулся Алексей – высокомерно, но за видимым высокомерием он пытался скрыть наболевшее: неразрешимый вопрос – как при таком ненормированном графике работы уделять дочери достаточно внимания?

– А давайте я сегодня погуляю с Лизой? Я, конечно, не вы… Вряд ли девочку обрадует такая замена, но все же она не проведет остаток дня запертой в доме, а погуляет по пляжу, будет собирать камешки, как и хотела.

Алексей задумался. Предложение этой девицы давало какое-то решение и могло бы немного пригасить его конфликт с дочерью. Видно было, что он колебался, разрываемый двумя противоположными решениями: согласиться или дать девице отпор, как она ему вчера. И это колебание, отражаясь на лице, делало его, странным образом, очень привлекательным. Черты значительно смягчились, даже квадратная нижняя челюсть уже не казалась такой массивной. Задумавшись, Алексей, как мальчишка, хлопал пушистыми ресницами, и Инга почему-то отметила про себя, что глаза у него – зеленые.

Украдкой рассматривая его лицо, она уже почти прониклась к Алексею симпатией, но он не замедлил все испортить:

– Сколько вы за это хотите?

Инга недоуменно приподняла брови, и Алексей уточнил:

– Я имею в виду, сколько вам заплатить за эту прогулку?

– Алексей, скажите, почему вы все измеряете в денежном эквиваленте? Кстати, ваша девочка уже возвращается. Кажется, она не опоздала ни на секунду, хорошо же вы ее выдрессировали!

Чернов пропустил колкость Инги мимо ушей и повернулся к Лизе, с гордым видом усаживающейся обратно за столик.

– Лиза, эту тетю зовут Ингой. – Он сделал короткий жест в сторону соседнего столика.

Лиза без особого интереса глянула на Ингу и, вежливо кивнув в знак приветствия, тут же отвела взгляд.

– Тетя слышала наш с тобой разговор и сказала, что как раз идет на пляж собирать камешки для… ну, в общем, просто идет собирать камешки. И могла бы взять тебя с собой. Эта тетя хорошая, я ее немного знаю. Я бы разрешил тебе пойти гулять с ней, если ты, конечно, не против… – Он с надеждой посмотрел на дочь.

Лиза громко вздохнула и подняла на отца большие, черные, как маслины, глаза: «Папочка, папочка… Вечно у тебя нет на меня времени! Уже тети незнакомые предлагают со мной гулять!»

Упрек в ее глазах был столь красноречивым, что Алексей, не выдержав взгляда дочери, потупился, как школьник.

– Мы с тобой уже встречались вчера на пляже, помнишь? У тебя был красивый мячик… – Инга улыбнулась девочке как можно приветливей, не особо, однако, надеясь на удачу. Ей казалось, что Лиза отвергнет ее предложение.

Девочка посмотрела на нее без особого интереса, но, однако, и без враждебности. И когда Инга спросила у нее, пойдет ли она с ней гулять по пляжу, неожиданно кивнула в знак согласия. Видимо, из двух зол – сидеть взаперти дома или пойти на прогулку с незнакомой тетей – Лиза выбрала последнее.

Когда они втроем выходили из кафе, Алексей, шедший следом за Ингой, тихо окликнул ее:

– Инга, подождите… Я бы хотел вам сказать, если вы еще не знаете… Лиза не разговаривает.

Инга приостановилась и, повернувшись к нему, так же тихо ответила:

– Я знаю. Мы погуляем вдоль берега, а потом я провожу девочку домой. Лиза покажет мне дорогу. Можете не волноваться за ее сохранность.

Она улыбнулась, и Алексей тихо произнес:

– Спасибо.

Они сидели вдвоем на берегу, молча бросая камешки в воду. Лиза – это было хорошо заметно – продолжала сердиться на своего отца за несдержанное обещание. Она старалась выбирать гальку покрупнее и метала камни в море с силой, в которую, видимо, вкладывала все свое детское негодование, печаль и отчаяние. Плотно сжатые губы, прищуренный взгляд, напряженные скулы – Инге казалось, что она уже когда-то видела подобную картину. Была одна девочка, отчаянно похожая на эту, которая избавлялась от плохого настроения метанием гальки в море. Она сама.

– Ты так сердишься на своего папу… Это очень заметно. – Инга попыталась завести с девочкой «разговор», чтобы отвлечь ее.

Лиза никак не отреагировала на ее слова, лишь метнула с силой очередной голыш. И, не дожидаясь, когда на воде разойдутся круги от предыдущего камня, швырнула следующий.

– Знаешь, а ведь это очень хорошо, что у тебя есть папа! Пусть он и занят, пусть у него столько работы, что его могут в любой момент оторвать от общения с любимой дочкой, но главное – он у тебя есть!

Лиза проявила некоторую реакцию – скептически хмыкнула. «Папа-то есть, только вижу ли я его?»

– А я росла без папы… – вздохнула Инга и тоже метнула камешек в воду. – Мой папа умер, когда я была совсем маленькая. И я так грустила из-за того, что папы других девочек приходят домой после работы, пусть и уставшие, и занятые, а мой не придет… Мне бывало очень грустно, но я знала, что мой папа, даже несмотря на то, что его нет рядом со мной, все равно любит меня. Как и каждый папа – свою красивую девочку…

Инга поднялась на ноги и, меняя тон на более веселый, предложила:

– Может, прогуляемся вдоль моря?

Лиза отрицательно покачала головой, и Инга, сдавшись, снова присела на гальку.

– Хорошо, давай посидим тут. Но если ты хочешь пойти домой…

Лиза отказалась, и Инга немного воодушевилась.

– Я сейчас живу в большом городе, в Москве! Ты была когда-нибудь там?

Лиза снова покачала головой.

– Это не страшно! Твой папа обязательно свозит тебя в Москву. Ты была в других больших городах?

На этот раз девочка утвердительно кивнула.

«Недавно приехали из Питера – ездили к какому-то там медицинскому светиле», – вспомнились Инге недавние слова Марии, когда та рассказывала про Лизу.

– Наверное, это был Петербург! Я права? – оживилась Инга, и, когда девочка снова кивнула, воскликнула: – Вот видишь! У твоего папы есть время, чтобы свозить тебя в большой город. Вы, наверное, гуляли много?

Лиза совсем по-взрослому усмехнулась и, покачав головой, показала Инге два пальчика.

– Два дня? Вы были в Петербурге всего два дня? – догадалась Инга.

Лиза кивнула и сгребла в кулачок целую горсть мелких камешков. Вскочив на ноги, она, не обращая внимания на Ингу, подбежала к воде и метнула в море всю горсть. Когда круги на воде разошлись, она присела и тронула ладонями набежавшую на берег волну.

– Хочешь, мы и завтра пойдем гулять? – Инга присела рядом с девочкой и тоже погрузила пальцы в воду.

Лиза, не глядя на нее, безразлично пожала плечами. Затем подняла камешек, внимательно его рассмотрела и, повернувшись к Инге, с улыбкой протянула его ей.

– Это мне?

Это был небольшой голыш с дырочкой. Талисман. Такие «талисманчики», помнится, в детстве она с братом и подружками отыскивала среди других, обычных камней – на счастье.

– Спасибо! – восхитилась Инга и приложила подарок к груди, словно примеряя, как он будет смотреться в качестве украшения. – Я буду его носить! Ты ведь знаешь, что такие камешки с дырочками находят на счастье?

Лиза улыбнулась, давая понять, что знает об этой примете.

– Раз ты его нашла, значит, у тебя будет счастье! И у меня тоже будет, потому что ты, подарив мне этот талисман, пожелала мне счастья!

Лиза, довольная, снова улыбнулась и огляделась вокруг в поисках еще подобных камешков.

– А ты когда-нибудь играла в охотников за счастьем? – как бы между прочим спросила Инга, подкинув на ладони подаренный ей камешек, и Лиза, навострив уши в предвкушении интересной истории, покачала головой. – Впрочем, это даже не игра. Все происходит по-настоящему! Хочешь, мы с тобой тоже станем охотницами за счастьем?

Лиза неуверенно кивнула и, повернувшись к Инге, вопросительно приподняла брови.

– Это просто… – как бы между прочим произнесла Инга, рассеянно оглядывая берег. – Но искать счастье нужно в особом месте. Здесь – не годится. Знаешь, я могу открыть тебе один секрет… Я бы его никому не открыла, но вот тебе… Ты подарила мне этот камень счастья, и поэтому я у тебя в долгу. Я должна сделать для тебя что-нибудь подобное. Таковы правила. Обещаешь, что никому не откроешь секрет, о котором я тебе сейчас скажу?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15 
Рейтинг@Mail.ru